Пум-пум… мной были изучены другие впечатления читателей от данного рассказа. Итогом возникла мысль, что сводить смысл «Припадка» к истории о «слабых нервах» — значит полностью обесценивать чеховскую мысль. Смысл произведения на мой взгляд в том, что «припадок» Васильева — не болезнь, а катастрофически запоздалая, но единственно адекватная реакция души на мир, который привык к уродству как к норме.
Контрастом выступают его друзья (и общество в целом) — они страдают (или успокаиваются) духовной слепотой, «нравственной дальтонией»;не различают ужаса, потому что привыкли к нему. Вот здесь-то и перекликается в ярких красках тема чеховской «футлярности». Равнодушие друзей героя — их настоящий «футляр». Цинизм, научный объективизм, эстетство — формы психологической защиты и футляры, в которые они прячут свою совесть, чтобы не испытывать боли от соприкосновения с миром. Васильев же свой «футляр» потерял (или никогда его не имел) и остался беззащитен перед видением неприкрашенной реальности. Еще показался забавным момент с профессиями героев как условного способа не-видения. Обратите внимание: друзья — художник и медик. Обе профессии в теории предполагают глубокое видение человека (тела, души), но на практике они используют свои профессиональные языки как средство дистанцирования: художник видит «типы» и «сюжеты», медик — «организмы» и «социальные явления». Васильев же видит бездну грехов там, где все видят быт. В этом, думается мне, и лежит вся трагедия. Конечно, он пытается рационализировать ситуацию в момент потрясения, но все его методы оказываются смехотворными на фоне масштаба творящегося ужаса, к которому все давно привыкли.
Его «слабая нервная система» дает сбой именно потому, что она единственная работает правильно (и губительно для героя, да — увы); в мире, где на страшное отвечают анекдотом или научной лекцией, адекватный ответ — истерика, слезы, крик. припадок героя — чистый крик души, у которой нет другого языка, чтобы выразить открывшуюся ей истину. И самое печально-забавное происходит в финале...Друзья отвозят Васильева к доктору и пытаются лечить его видение как болезнь. иными словами — хотят вернуть его в состояние здорового равнодушия с ноткой цинизма, в котором пребывают сами. Последняя фраза Васильева врачу: «Какой у меня диагноз?» очень показательна, ведь он спрашивает не о своем состоянии, а где болезнь: в нем одном или во всех окружающих? Чехов оставляет вопрос открытым; но совершенно ясно, что «выздоровление» для Васильева будет означать одно: научиться не видеть того, что он увидел — стать таким же, как все.
Думается мне, что рассказ говорит о цене пробуждения совести в спящем мире, где здоровье переопределено: здоров не тот, кто спокоен, а тот, кто способен АДЕКВАТНО ужаснуться. Равнодушие окружающих и друзей Васильева однако рисуется здесь не силой, а формой нравственной смерти. Прекрасный рассказ.
Увидела ссылку на рассказ в "Яме" Куприна, отложила себе почитать. Очень заметно, что Куприн вдохновлялся рассказом при написании. Только Чехов раскрыл вопрос с точки зрения посетителя и мужчины, а Куприн дал заглянуть и во внутреннюю кухню, и в мысли такой женщины.
Ещё стала понятна сцена с Соловьёвым в конце - может, на его поступок как раз "Припадок" повлиял, который он Любе читал.
Вобще не похоже на все то, что я до этого читала к Чехова.
