стандарта», норм и правил сексуального поведения для мужчин и женщин:
Прежде всего, налицо глобальный процесс изменения и ломки традиционной системы взаимоотношений полов и половой/гендерной стратификации. Отношения мужчин и женщин во всех сферах общественной и личной жизни становятся более демократическими и равными, а стереотипы маскулинности и феминности — менее полярными, чем прежде [847].
В частности, эти тенденции проявились в распространении в советской моде стиля унисекс, который противопоставлялся помпезности сталинского периода и свидетельствовал об изменениях в гендерном укладе в СССР [848].
Как бы то ни было, в эпоху оттепели дифференциация гендерных ролей в периодической печати проявляет себя сильнее, чем в начале пятидесятых годов, а категории женственности и мужественности получают иное наполнение [849]. Шестидесятые порождают целую вереницу женских образов, связанных с традиционными характеристиками материнства и красоты. Женственность конструируется посредством декорированного и обнаженного тела, а не только через репродуктивную функцию. После неудачной попытки уравнять два пола вновь появляется граница между мужчиной и женщиной (она теперь не только работница, но прежде всего мать и сексуальный объект).
Эстетика стройного тела, заполнившая все западные журналы, давала о себе знать и в Советском Союзе, хотя и в гораздо меньшей степени. По мнению Жиля Липовецкого, эта тенденция на Западе выражала «отказ от идентификации женского тела с материнством, а также ослабление общественного уважения к роли женщины-матери и соответственно более высокую социальную оценку активной и самостоятельной женщины» [850]. В ситуации Советского Союза это справедливо лишь отчасти. Хотя снимки, пропагандирующие эстетику стройного тела, являли собой заметную тенденцию в советской печати (особенно в художественном контексте), но в целом тематика материнства на страницах журналов значительно преобладала. Если эстетика стройного тела и формировала образ независимой женщины, то скорее по отношению к старым схемам поведения — здесь имел место в большей степени конфликт поколений, нежели отстаивание равноправия с мужчинами, которое считалось достигнутым.
Судя по снимкам, в поздний сталинский период забота о внешнем виде не была объектом пристального внимания женщин. Акцент в журнальных материалах делался на включенность женщины в общественную жизнь наравне с мужчиной, отсюда та сосредоточенность лиц, «мужественность» облика и неуместность обнаженного тела и даже намека на сексуальность. В эпоху оттепели ориентиры меняются. Если раньше игнорировались возрастные категории и комплекция женщин, то шестидесятые сделали акцент на юном и стройном теле. Подтверждение тому — подписи под фотографиями девушек в журналах: «Юность», «Молодость». «Фигура» становится ключевой категорией, описывающей тело, которую можно изменить посредством работы над собой, «вкуса» [851].
Новая эстетика повлияла на представления миллионов советских женщин о красивом и здоровом теле. Крепкие тела спортсменок, как на картинах у Дейнеки, и пышногрудые доярки уступили место хрупким и изящным телам гимнасток и танцовщиц. Тяжеловесность и монументальность женской телесности сталинского периода меняются на противоположные качества. Фотография оттепели с помощью определенных средств (например, выделяя силуэт на черном или белом фоне) подчеркивала хрупкость, изящество женского тела, утонченность черт
