Читать бесплатно онлайн книгу  ЗАГС темных сил

автор Танюша Логинова

Оглавление

Глава 1. Развод по-московски

Дмитровское шоссе в субботу в два часа дня — это не дорога. Это испытание на прочность психики, подвески и веры в человечество. Артем Соболев сидел в своем сером «Солярисе», зажатый между маршруткой, из динамиков которой неслось «Я тебя не отдам никому», и тонированным «Порше», который сигналил ему за то, что он не проехал на красный.

— Алё, Насть, ты где? Молчишь? Ну, логично. — пробормотал он, в сотый раз тыкая в контакт «Настя (б.ж.)». Гудки шли, но телефон никто не брал.

Он и сам не знал, зачем звонит. Хотел сказать, что уже выехал? Что пробки, но он будет? Что все еще надеется, что она передумает и они просто… поговорят? Глупо. Настя не из тех, кто передумывает. Она из тех, кто составляет список «плюсов и минусов» отношений в Excel, а потом присылает его на почту с пометкой «Важно. Прочитать до конца рабочего дня».

Они расстались три месяца назад. Ирония в том, что он даже не помнил, из-за чего именно начался тот скандал. Кажется, она хотела поехать в Суздаль на их третью годовщину, а он… он просто взял лишний проект. Клиентка — женщина, которая меняла требования каждые два часа, а в пять вечера в пятницу решила, что «все не так» и договор подписывать не будет. Артем тогда подумал: «Ну, Настя поймёт. Мы же взрослые люди. Перенесём на выходные». Стандартная сделка, подвинуть дедлайн.

Настя не поняла. Настя собрала чемодан и уехала к маме, оставив на холодильнике стикер: «Ты женился на работе. Живи с ней».

Сейчас он ехал в Дмитровский ЗАГС, чтобы этот брак официально расторгнуть. В салоне пахло кофе из термокружки и той самой усталостью, которая бывает, когда спишь по четыре часа, но продолжаешь что-то доказывать. Себе. Миру. Насте, которая не отвечает.

В потоке машин его повело.

Не в прямом смысле, а в переносном. На секунду показалось, что солнце слишком ярко бьет в лобовое стекло, и он прикрыл глаза, и…

…Темнота. Резкий рывок ремня безопасности, врезающегося в грудь. Звук, похожий на то, как если бы гигантскую жестянку смяли в гармошку. Мир переворачивается, и последняя мысль перед тем, как сознание гаснет: «Как же я устал».

Артем тряхнул головой, отгоняя наваждение. Шрам на виске противно заныл, напоминая о той встрече с бетонным столбом, но «Солярис» всё так же мирно стоял в пробке.

Та авария случилась через две недели после их разрыва. Он возвращался из командировки в Рязань, клиент подписал контракт на три миллиона, и Артем чувствовал себя королем мира. Выпил для храбрости литр энергетика, закинулся таблеткой от головы, включил подкаст про «продажи без манипуляций» и поехал. Уснул он, кажется, на шестьдесят восьмом километре. Очнулся в реанимации. Две недели он провел между жизнью и чем-то, что врачи называли «стойкое улучшение состояния». Позже, когда его выписали, какой-то странный тип в сером костюме уже ждал его у выхода. Протянул визитку: «Вы нам должны. Придете — узнаете». Артем тогда подумал — бред, последствия черепно-мозговой. Визитку выбросил. Навигатор приятным женским голосом вывел его из пробки и повел по какой-то узкой улочке между старыми пятиэтажками. Артем нахмурился. Он ожидал увидеть классический ЗАГС — белые колонны, ступеньки, невест в лимузинах. Асфальт кончился, сменившись булыжником, который «Солярис» переваривал с жалобным скрипом подвески.

— Вы прибыли, — сообщил навигатор.

Артем уставился на здание.

Это была серая, мрачная постройка, больше похожая на бывшее бомбоубежище, чем на место, где регистрируют браки. Окна — узкие, под самым потолком, забраны решеткой. Кованая дверь, массивная, с каким-то непонятным символом в виде перевернутого треугольника. Над дверью висела табличка, которая, как показалось Артему, светилась тусклым, неприятным светом: «Бюро Регулирования Межмировых Связей. Отдел ЗАГС ТС. Вход строго по записи».

— Это какая-то шутка, — вслух сказал Артем, открывая дверь. Он подумал, что навигатор глюканул, завел его в какой-то технопарк или госучреждение, которое к его разводу отношения не имеет. Но сзади уже подпирала другая машина, разворачиваться было негде, а Настя все равно не отвечала.

Он толкнул тяжелую дверь, ожидая сопротивления, но та подалась бесшумно и легко, будто только и ждала, когда он сделает этот шаг. Сзади, за его спиной, раздался тихий щелчок — дверь захлопнулась, и ручка с той стороны бесследно исчезла.

Внутри было прохладно, пахло озоном, старой бумагой и… серой? В полумраке приемной стояла очередь.

Артем присмотрелся.

Тетенька в пуховом платке держала под мышкой… веник? Нет, метлу. Настоящую метлу, с длинным черенком. Мужик в спортивном костюме и кепке-«адидас» переминался с ноги на ногу, и каждый раз, когда он наступал на левую, из-под кроссовка вырывался маленький язычок пламени. Девушка с идеальной укладкой листала глянцевый журнал, и у нее из-под юбки виднелся длинный хвост с кисточкой на конце.

Артем моргнул.

Ничего не изменилось. Мужик в кепке продолжал подпаливать линолеум. Девушка перелистнула страницу, и хвост лениво качнулся.

«Стресс, — подумал Артем. — После аварии все еще бывают глюки. Врач говорил, пройдет».

Он шагнул к стойке регистрации, за которой сидела девушка. Обычная девушка. Симпатичная. С тремя глазами.

Третий глаз был фиолетовым и смотрел немного в сторону, как будто его больше интересовал коридор, чем Артем.

— Соболев? — спросила девушка, не поднимая головы. Два ее глаза изучали экран компьютера, третий гипнотизировал пожарный извещатель на потолке.

— Э… да. Но я, наверное, ошибся дверью. Мне нужен ЗАГС. Подать заявление на развод.

— Развод — это к нам тоже, — девушка подняла два глаза. Третий остался на извещателе. — Но позже. Сначала трудоустройство. Вы опоздали на десять минут.

— Какое трудоустройство? Я менеджер по продажам. В рекламном агентстве. У меня есть работа.

— Была, — поправила его девушка. Она щелкнула мышкой, и из принтера вылез лист бумаги. — После клинической смерти ваше предыдущее трудовое соглашение аннулировано. Статья 14, пункт 3: «Смерть сотрудника является основанием для расторжения договора без выходного пособия».

— Я не умирал.

— Четыре минуты, — девушка ткнула пальцем в лист. — Зафиксировано. Реанимационные мероприятия. Клиническая смерть. Потом воскрешение. По нашим данным, вы теперь относитесь к категории «ни то, ни сё». Люди вас не примут обратно, нечисть пока не готова. Единственный вариант — госслужба.

Артем открыл рот, чтобы возразить. И тут увидел табличку.

Над головой девушки.

Она висела в воздухе, как проекция, и на ней было написано:

«Сотрудник III разряда. Фиксированная ставка. Премия за перевыполнение плана. Стаж: 147 лет».

— У вас… — Артем сглотнул. — У вас три глаза.

— А у вас два, — парировала девушка без тени улыбки. — И что с того?

— И вы… вы работаете здесь 147 лет?

— Пять из них — в этой должности. До этого была в отделе по борьбе с ведьмами. Но там нервно. Знаете, сколько сейчас ведьм, которые думают, что они блогеры? Каждую вторую проверяй.

Она протянула ему лист. Артем посмотрел на бумагу. Верхний колонтитул гласил: «Бюро Регулирования Межмировых Связей. Отдел кадров. Акт о приеме на службу (добровольно-принудительный)».

— Я не подпишу этот договор, — сказал Артем.

— Уже подписали.

Она перевернула лист. В самом низу, в графе «подпись сотрудника» стоял его собственный росчерк. Но буквы были перевернуты. Словно он писал левой рукой в зеркале.

— Это не моя подпись.

— Ваша. Но вы ставили ее, когда были мертвы. Четыре минуты считаются. По законам межмирового права, человек в состоянии клинической смерти сохраняет дееспособность.

— Я был в коме!

— Это не освобождает от ответственности.

Артем уставился на подпись. Почерк был его. Та же закорючка в конце, тот же нажим. Но буквы… буквы смотрели не туда.

— Послушайте, — он попытался взять себя в руки и включить режим «работа с возражениями». — Я ценю ваше предложение. Очень. Но у меня действительно есть работа. Я взял отгул всего на один день. Если я не вернусь, мне вычтут из премии.

— Ваш бывший работодатель уже получил уведомление, — девушка с тремя глазами нажала кнопку на телефоне. — Согласно Акту о стабилизации эфира, смерть сотрудника является уважительной причиной для расторжения договора без отработки двух недель. Вам ничего не должны.

— Но я воскрес!

— Это не предусмотрено трудовым кодексом.

Артем почувствовал, как реальность начинает трещать по швам. Он хотел развестись. Он хотел спокойно сесть в машину, доехать до офиса, допить остывший кофе и сделать вид, что этот день не случился. Вместо этого он стоял в очереди из людей с метлами и горящими кроссовками, разговаривал с трехглазой секретаршей и смотрел на свою подпись вверх ногами.

— Я ухожу, — сказал он.

— Уйдете, — кивнула девушка. — Но сначала пройдите в лифт. Шестой этаж, комната 666.

— Это номер кабинета?

— Это номер вашего отдела. ЗАГС Темных Сил.

— Я не пойду в отдел с номером 666.

— Это не обсуждается.

Артем развернулся к выходу. Шагнул к двери. Но дверь, которая минуту назад была открыта, теперь закрылась и, судя по звуку, защелкнулась на три замка.

— Лифт в конце коридора, — сказала девушка ему в спину. — Вас ждут.

Он стоял и смотрел на дверь. Ручка не поддавалась. Он толкнул плечом — ноль эмоций. Он попробовал дернуть — дверь даже не дрогнула.

— Там с той стороны нет ручки, — лениво заметил кто-то из очереди. — Только с этой. Так что обратно не выйдет.

Артем обернулся. Мужик в кепке-«адидас» сочувственно покачал головой. Из-под его кроссовки вырвался особенно яркий язычок пламени и подпалил край урны.

— А вы, собственно, кто? — спросил Артем.

— Домовой я. Седьмого разряда. — Мужик протянул руку. Ладонь была теплой, как батарея зимой. — Кузьмич. Тридцать лет на одном объекте, пока хозяева ипотеку не взяли. Переехали в Одинцово, в элитку. А там для домовых условий нет. Вот и пришел на перераспределение.

— Перераспределение?

— Ну да. Квартирный вопрос. Вы ж, говорят, в ЗАГС ТС идете? Там хорошо. Премии, квоты, корпоративы. Говорят, начальница — огонь. В прямом смысле.

— Я не иду в ЗАГС. Я хочу развестись.

— Так это ж один отдел, — Кузьмич хлопнул его по плечу. — У них и женят, и разводят. Универсальные специалисты.

Артем посмотрел на лифт. Двери были открыты, и из кабины лился неоновый свет. На кнопках вместо этажей были буквы: А, Д, Р, Ч, С, и только одна кнопка была цифровой — шестерка с тремя хвостиками.

— А если я откажусь от этого предложения? — спросил Артем.

— Ну, — Кузьмич почесал затылок, и из-под кепки показалось что-то похожее на рожки. — Тогда оформят как уклонение. А за это у них знаешь что?

— Что?

— Отдел по работе с жалобами граждан. Говорят, оттуда никто не возвращается. Там такие жалобы пишут… — Кузьмич вздрогнул. — Такие жалобы.

Артем посмотрел на лифт. Посмотрел на дверь без ручки. Посмотрел на трехглазую секретаршу, которая уже вернулась к своему компьютеру и набирала что-то, периодически поглядывая на него фиолетовым глазом.

Он зашел в лифт.

Двери закрылись. Лифт не поехал. Вместо этого динамик на потолке ожил, и голос, похожий на запись автоответчика в поликлинике, произнес:

— Добро пожаловать в Бюро Регулирования Межмировых Связей. Шестой этаж. Отдел ЗАГС Темных Сил. Пожалуйста, не кормите сотрудников во время рабочего дня. В случае возникновения пожара следуйте к выходу. Если пожар возник внутри вас, обратитесь к куратору.

Лифт дернулся и пополз вверх, мелодично звеня цепями. Артем прижался спиной к холодной стене и посмотрел на свои руки. Он ждал, что сейчас проснется. Что это все — последствия той аварии, странный сон.

Но лифт ехал на шестой этаж. Талончик с номером 104 холодил карман.

Артем понял, что его жизнь только что разделилась на «до» и «после». И «после» начиналось с комнаты 666.

Глава 2. Комната 666

Лифт открывался медленно, с протяжным скрипом, будто не хотел его выпускать. Домовенок в жилетке остался внутри, проводив Артема взглядом, в котором читалось: «Ну, бывай, мясо. Твое дело — табак».

Шестой этаж встречал запахом. Не обычным офисным — кофе, печатная краска, чей-то дешевый парфюм. Здесь пахло затхлостью, пылью, старой бумагой и чем-то сладковато-гнилостным, как от переспелых фруктов. И еще — едва уловимым холодом, от которого у Артема зачесался шрам на виске, оставшийся после аварии.

Коридор был длинным, с выцветшей плиткой на полу и стенами, выкрашенными в цвет «больничный беж». Лампы дневного света мерцали с частотой, от которой начинала болеть голова. Артем прошел мимо нескольких закрытых дверей с табличками: «Отдел регистрации стихийных бедствий», «Сектор учета проклятий», «Лаборатория стабилизации кармы (вход платный)».

Комната 666 находилась в самом конце. Дверь ничем не отличалась от других: такая же унылая, с облупившейся краской, но табличка на ней была новенькая, блестящая, словно ее повесили только сегодня: «Отдел ЗАГС ТС. Начальник отдела — Л. Э. Морозова. Посторонним вход воспрещен. Нарушители будут депортированы».

Артем толкнул дверь.

И замер.

Это был open-space. Самый обычный, насколько вообще может быть обычным open-space в здании, где у секретарши три глаза. Серые столы-кабинки, расставленные правильными рядами. Пластиковые стулья на колесиках. Мониторы — старые, толстые, такие Артем не видел со времен своей первой работы в колл-центре. На стенах — плакаты в рамках. На одном было написано ярко-красным: «ВЫПОЛНИМ КВОТУ ВМЕСТЕ!», на другом: «БРАК — ЭТО СТАБИЛЬНОСТЬ ЭФИРА. СТАБИЛЬНОСТЬ ЭФИРА — ЭТО НАША РАБОТА», на третьем — строгая инфографика: «Как правильно заполнять акт о заключении межмирового союза: 10 шагов к успеху».

Сотрудников было человек двенадцать. Они сидели за столами с видом людей, которые давно забыли, что такое солнце и выходные. Кто-то печатал, глядя в монитор стеклянными глазами. Кто-то перебирал бумаги, шелестя ими с механической монотонностью. Одна сотрудница — с зеленоватой кожей и плавниками вместо ушей — залипла в телефон и листала что-то с видом полнейшей апатии.

Никто не обратил на Артема внимания.

Кроме нее.

В дальнем конце комнаты, за стеклянной перегородкой, сидела женщина. Артем видел ее профиль: острые скулы, высокий пучок, собранный так туго, что, казалось, кожа на лбу вот-вот лопнет. Черный костюм-двойка, белая блуза, застегнутая на все пуговицы. Она не подняла головы, но Артем точно знал — она его видела. Чувствовал это затылком, спиной, каждой клеткой, которая еще помнила реанимацию и те четыре минуты небытия.

Артем не мог объяснить, что именно его пугало в этой женщине. В ней не было ничего сверхъестественного — просто идеально сидящий костюм, безупречный пучок, ни единого лишнего движения. Но его многолетний опыт общения с самыми разными людьми — от взвинченных клиентов до высокомерных начальников — подсказывал: он имеет дело с кем-то, кто привык одним взглядом заставлять других подчиняться. От нее веяло такой холодной уверенностью, что Артему захотелось сделать шаг назад.

— Живой? — раздался голос сбоку.

Артем дернулся. Рядом с ним стоял мужичок. Маленький, щуплый, в потертом пиджаке, из-под которого торчала клетчатая рубашка. На голове у него была надета кепка-бейсболка, а из-под кепки, Артем готов был поклясться, торчали маленькие рожки. Острые, черные, спрятанные под козырьком, но отбрасывающие странную тень на лицо. Над головой мужичка висело: «Кадровик 3-го ранга. Стаж: 450 лет. Особые приметы: любит упрощать процедуры».

— Я… — начал Артем.

— Проходи, не топчись на пороге, — мужичок схватил его за локоть. Рука была холодной и цепкой. — Опоздал на пятнадцать минут. Троица Сергеевна уже отметила. Будешь отрабатывать.

— Я не собираюсь здесь работать, — Артем попытался высвободиться. — Мне нужно в ЗАГС. На развод. Это какая-то ошибка.

— Ошибка? — Мужичок остановился посреди open-space и уставился на Артема с искренним недоумением. — Соболев Артем Игоревич, 28 лет, дата рождения — семнадцатое марта, место рождения — Москва, регистрация — временная, — затараторил он, будто читал личное дело. — Образование высшее, МГУ, факультет рекламы и связей с общественностью. Не женат. Детей нет. Клиническая смерть — четырнадцатого мая, двадцать три часа двенадцать минут. Продолжительность — четыре минуты двенадцать секунд.

Артем открыл рот. И закрыл.

— Откуда вы…

— Это моя работа, — кадровик развел руками. — Я, знаешь ли, четыреста пятьдесят лет этим заним