Когда бежала, было жарко, а теперь, лежа в неподвижности, чувствуются все прелести промозглого ночного воздуха и близости остывшей земли. Ноги ледяные, впрочем, как и руки. В носу уже хлюпает. Да еще эта боль в щиколотке. И все тело затекло от неудобной позы.
Попробовала сменить положение и тихонько заскулила от боли, пронзившей ногу. Только бы не перелом! Вывих, растяжение, что угодно, главное, что б не перелом. Месяц ходить с гипсом я не переживу. Ох, и о чем я только думаю? Мне бы эту ночь пережить.
С трудом перевернулась на другой бок и подтянула к себе ноги, сжавшись в комочек, стараясь хоть как-то сохранить оставшиеся крупицы тепла. Глубоко вдохнула и выдохнула, выпуская в воздух клуб плотного пара. Кажется, у меня есть все шансы погибнуть от гипотермии.
Словно подтверждая эту мысль, налетел резкий порыв холодного ветра. Растрепал и без того неопрятные волосы, прошелся ледяными язычками, по голым ногам, забрался под рубашку. Я вздрогнула и еще сильнее сжалась, мысленно призывая далекий рассвет и последующее за ним тепло. В приход чего-то или кого-то иного уже совсем не верилось.
И вдруг где-то совсем рядом раздался хруст сломавшейся веточки. Я встрепенулась, резко села на земле и стала судорожно оглядываться по сторонам, хоть от этого и не было никакого толку. Луну, и ту заволокло тучами. Теперь вокруг было совершенно ничего не разобрать.
И снова хруст. Еще ближе, чем прежде, словно хищный зверь подкрадывается к добыче. Я резко дернулась, интуитивно собираясь вскочить на ноги, совсем позабыв про больную ногу, и тут кто-то неожиданно сцапал меня за плечи, зажал рот рукой и прижал спиной к сильному горячему телу. Его жар я ощущала даже через ткань двойной рубашки.
— Тише, тише. Это я, — раздался знакомый голос у самого уха, и я облегченно выдохнула. Он все-таки пришел. Не обманул.
Я сразу обмякла в чужих руках, наконец позволяя себе расслабиться. Наконец ощущая себя в безопасности.
Он пришел, а значит все будет хорошо. И гипотермия мне не грозит, вон какой горячий. Попыталась развернуться, чтобы сильнее прижаться к горячему телу, но Фауст не дал.
— Не оборачивайся. Я не одет.
Да что он заладил? Одет, не одет, какая, к черту, разница!
— Я ног не чувствую. И рук, — просипела еле слышно и почувствовала, как Фауст сжал мои ладони своими, большими и горячими.
— Сейчас я немного отдохну и полетим, — промолвил феникс и устало облокотился лбом о мой затылок. Потом со свистом втянул воздух и озабоченно спросил: — Ты что, поранилась? От тебя кровью пахнет.
— Да так, ерунда, царапина. Я вот ногу подвернула... или сломала. Не знаю. Болит дико, — пожаловалась я.
Фауст недовольно цокнул языком и оторвался от моего затылка
