Читать бесплатно онлайн книгу  Печенье с предсказанием

автор Таня Тайлер

Оглавление

Глава 1. Кружка «Лучшему сотруднику» и билет в другой мир

Зоя ненавидела понедельники с той самой методичностью, с которой нормальные люди ненавидят зубную боль или общественный транспорт в час пик.

В этот понедельник всё было особенно «прекрасно»: на улице моросил противный декабрьский дождь, превращая тротуары в каток.

— Зоечка! — раздалось из-за спины так неожиданно, что она чуть не вылила на себя кофе.

Начальник отдела закупок Игорь Семенович стоял за её спиной с лицом человека, который только что нашёл таракана в своём салате, но пытается сделать вид, что так и задумано.

— Игорь Семенович, доброе утро, — Зоя поставила чашку и поправила очки, которые вечно сползали с носа. Двадцать семь лет, высшее экономическое, офисный планктон — именно так Зоя описывала свою жизнь друзьям.

— Пройдёмте в переговорную, — голос начальника не предвещал ничего хорошего. — И захватите отчёт по поставщикам за последний квартал.

Зоя вздохнула. Очки снова поехали вниз. Она их поправила уже в пятый раз за утро.

В переговорной её ждал сюрприз. Кроме Игоря Семеновича там сидела Полина — её «заместительница», которую Зоя сама же и обучила два месяца назад. Полина смотрела на неё с выражением кота, только что сожравшего хозяйскую сметану.

— Зоя, — начал Игорь Семенович, разглаживая галстук. — Ты хороший работник. Правда. Но…

Он сделал паузу. Зоя затаила дыхание. Очки предательски поползли на кончик носа.

— Но мы решили немного обновить команду. Понимаешь, молодёжь… у них свежий взгляд, новые идеи. Полина вон предложила оптимизировать логистику, и мы уже сэкономили пятнадцать процентов!

Зоя моргнула.

— Полина? — переспросила она. — Которая две недели назад не знала, как заполнить накладную, и я сидела с ней до девяти вечера, объясняя разницу между НДС и прибылью?

— Зоя! — осадил её начальник. — Не надо переходить на личности. Мы ценим твой вклад, но… В общем, отдел кадров подготовил документы. По соглашению сторон. С выходным пособием, конечно.

Полина улыбнулась ещё шире. У неё были идеальные зубы. Идеальная причёска. Идеальная грудь. И никаких дурацких очков, которые вечно сползают.

— Вы меня увольняете? — тихо спросила Зоя. — За две недели до Нового года?

— Ну почему сразу увольняем? — Игорь Семенович заёрзал. — Мы предлагаем тебе… хм… карьерный рост в другом месте.

— В каком?

— В любом, — ляпнула Полина и тут же прикусила язык.

Зоя медленно сняла очки, протерла их краем шарфа и водрузила обратно на нос. В голове было пусто. Только звон в ушах.

— Значит так, — сказала она неожиданно спокойно. — Я сейчас пойду собирать вещи. Но прежде чем я уйду, хочу кое-что сказать.

Она повернулась к Полине:

— Полина, те накладные, которые ты заполняла две недели назад — ты в них перепутала адреса. Половина грузов ушла не туда. Я всё исправила сама и никому не сказала. Так что оптимизация твоя — липа.

Потом посмотрела на начальника:

— А вы, Игорь Семенович, когда будете на корпоративе наливать себе виски, вспомните, что я три года тянула этот отдел, пока вы… хм… оптимизировали свой гольф.

Она встала и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь.

В коридоре её затрясло. Руки дрожали так, что она едва могла собрать вещи в коробку. Фоторамка с котом, кружка с надписью «Лучшему закупщику», папка с документами, запасные колготки в ящике стола.

Никто не подошёл попрощаться. Коллеги отводили глаза и делали вид, что очень заняты.

Зоя вышла на улицу под противный декабрьский дождь и поняла, что плачет. Слёзы смешивались с каплями дождя, стекали по щекам, затекали за воротник пальто. Коробка промокала на глазах.

— Вот и всё, — сказала она вслух. — Зоя, двадцать семь лет, свободна как ветер. И совершенно одинока.

Она брела по тротуару, не разбирая дороги. Мысли путались. Квартира съёмная, кредит за учёбу ещё не выплачен, накоплений — кот наплакал.

— Ну, ничего, — бормотала Зоя. — Ничего. Найду другую работу. Буду печь торты на заказ. Открою свой бизнес. Стану…

Она не договорила. Потому что в этот момент поскользнулась на мокрой плитке у входа в торговый центр.

Коробка с вещами взлетела в воздух. Фоторамка с котом описала дугу. Кружка «Лучшему закупщику» сверкнула в свете фонаря.

Зоя падала долго. Целую вечность. А потом мир вокруг неё…

Взорвался. Завертелся. Рассыпался на миллион осколков.

Она не поняла. Было больно. Было страшно. А потом боль прошла, и осталось только ощущение, что её выкручивают, как мокрую тряпку, и с силой вдавливают в… во что-то мягкое и мокрое.

Глава 2. Крыша над головой

— А ну вставай, бестолочь! Ты чего творишь?! Я тебя сейчас метлой огрею!

Зоя открыла глаза.

Над ней нависала огромная тетка с красным лицом, косынкой на голове и метлой в руке. Она орала так, что закладывало уши.

— Ай! — Зоя попыталась встать и поняла, что лежит… на прилавке с фруктами. Точнее, на том, что от них осталось.

Под её телом хрустели раздавленные яблоки, груши и что-то очень похожее на хурму, но фиолетового цвета. Сок тёк по рукам, затекал за шиворот.

— Ты! — продолжала орать женщина с метлой. — Ты знаешь, сколько это стоит?! Я полдня раскладывала! Я за эти фрукты полсребреника отдала! А ты мне тут все взяла и поломала! И откуда только взялась!

Зоя кое-как села. Голова кружилась. Она огляделась.

Вокруг толпились люди. Много людей. Странно одетых. Женщины в длинных платьях и передниках, мужчины в грубых рубахах и кожаных жилетах. За спинами виднелись деревянные прилавки с разным товаром: овощи, ткани, глиняные горшки.

Вдалеке возвышались каменные дома с черепичными крышами. Над ними — шпиль какого-то собора.

— Где я? — спросила Зоя хрипло.

— Где-где! — передразнила торговка. — На рынке ты, дурёха! На моём прилавке! Вставай давай, пока стражу не позвала!

Зоя попыталась встать. Ноги не слушались. Она оперлась рукой о прилавок и поняла, что на ней… платье?

Вместо привычных джинсов и свитера на ней было длинное шерстяное платье тёмно-зелёного цвета, грубое, колючее, с длинными рукавами. Волосы рассыпались по плечам — резинка для волос исчезла. Очки… очки были на месте, и это удивило Зою больше всего.

— Очки, — прошептала она. — Очки остались.

— Чего? — не поняла торговка. — Ты чего бормочешь? Платить будешь?

Толпа вокруг росла. Люди перешёптывались, тыкали пальцами. Кто-то смеялся.

— Я… — Зоя сглотнула. — У меня нет денег.

— Как это нет?! — взвизгнула торговка. — А ну пошли к стражникам! Они разберутся!

Она схватила Зою за руку и потащила. Толпа расступилась. Зоя спотыкалась, пыталась идти, но ноги заплетались в длинной юбке. Фруктовый сок противно лип к телу.

— Отпустите её.

Голос раздался откуда-то сбоку. Мужской, насмешливый, но твёрдый.

Торговка остановилась. Зоя обернулась.

Перед ними стоял парень. Лет двадцати пяти на вид. Светлые вьющиеся волосы падали на лоб, глаза смеялись, на губах играла улыбка человека, который всегда знает что-то, чего не знают другие. Одет он был бедно, но с вызовом: рубаха расстёгнута на груди, жилетка с оторванной пуговицей, штаны заправлены в грубые сапоги.

— Лучано, — торговка скривилась, как будто съела лимон. — Тебя ещё не хватало. Иди мимо, не твоего ума дело.

— Почему же не моего? — парень шагнул ближе и театрально прижал руку к груди. — Я — совесть этого рынка. Я — его сердце. Я — Лучано, защитник всех невинно пострадавших.

— Ты — вор, — отрезала торговка. — Я тебя знаю. В прошлый раз у меня кошелёк пропал, когда ты крутился рядом.

— Клевета! — Лучано поднял палец. — Чистейшая клевета. Я просто помогаю деньгам путешествовать. А вот эта девушка… — он окинул Зою оценивающим взглядом, от которого ей стало совсем неловко. — Она явно не местная. И явно не воровка. Слишком странная и растерянная для воровки.

— Она мне прилавок разнесла! — не унималась торговка.

— Сколько? — спросил Лучано.

— Что — сколько?

— Сколько стоили твои фрукты? Сколько ты хочешь, чтобы отпустить её?

Торговка прищурилась, прикидывая.

— Полсребреника за товар. И ещё полсребреника за моральный ущерб.

— Золотая ты наша, — усмехнулся Лучано. — Целый сребреник за горсть давленых яблок? Да за эти деньги можно купить половину осла!

— А ты не торгуйся! — взвизгнула торговка. — Или плати, или зову стражу!

Лучано вздохнул, запустил руку в карман и извлёк оттуда несколько монет. Они тускло блеснули на ладони.

— Здесь полсребреника. За товар. За моральный ущерб — извинись перед девушкой за то, что чуть не сломала ей руку своей метлой.

Торговка фыркнула, но монеты схватила быстро, как курица зерно.

— Ладно. Но чтоб я вас больше не видела! — и скрылась в толпе.

Зоя стояла, хлопая глазами. Очки снова сползли на нос, она машинально их поправила.

— Спасибо, — выдавила она наконец. — Я… я верну. Честно. Как только пойму, где я и что происходит.

— Не вернёшь, — улыбнулся Лучано. Его улыбка была тёплой, почти детской, несмотря на хулиганский блеск в глазах. — Ты же не местная. И денег у тебя нет. Идём.

Он взял её за руку и повёл сквозь толпу. Люди расступались перед ним с какой-то странной смесью опаски и уважения.

— Куда мы идём?

— Подальше от этого прилавка. И от стражи, которая уже идёт сюда, потому что добрая тётушка Марта наверняка побежала жаловаться, что какие-то проходимцы устроили беспорядки.

Зоя оглянулась. Торговка действительно куда-то исчезла.

— Я не проходимец, — возразила она.

— Все мы не проходимцы, пока не попадёмся, — философски заметил Лучано. — Ты откуда такая взялась? С неба упала?

Зоя запнулась.

— Вроде того.

— Понятно. — Он вдруг остановился и развернул её к себе лицом. — Слушай, красавица, я только что потратил на тебя половину своей дневной выручки. Ну, скажем так, не выручки, а… хм… приобретений. Так что теперь ты мне должна. Идём ко мне, обсохнешь, поешь, расскажешь, кто ты и откуда. А потом придумаем, как ты будешь отрабатывать долг.

Зоя хотела возмутиться. Хотела сказать, что она взрослая женщина и никуда с незнакомыми мужчинами не ходит. Хотела спросить, где здесь посольство, полиция, на худой конец, справочное бюро.

Но вместо этого она только кивнула.

Потому что за спиной Лучано она увидела небо. Не такое, как в Москве. Ярко-синее, чистое, с двумя маленькими солнцами, которые клонились к закату.

И поняла, что домой она сегодня точно не вернётся. Шли они, впрочем, не долго. Петляли по местным улицам, топча сапогами дорожную пыль.

— Это здесь? — спросила Зоя с сомнением.

— А ты ожидала дворец? — хмыкнул Лучано, открывая скрипучую дверь в покосившемся доме на окраине города.

Внутри было… бедно. Очень бедно. Комната метров пятнадцать, заваленная каким-то хламом. У стены — лежанка с горой тряпья. В углу — очаг, над которым висел закопчённый котелок. На столе — пара глиняных мисок и свечной огарок.

— Уютно, — соврала Зоя.

— Терпимо. — Лучано бросил в очаг несколько поленьев и чиркнул кресалом. Огонь вспыхнул удивительно быстро. — Садись к огню. Снимай платье, я дам тебе рубаху, пока оно сохнет. Не смотри так, я отвернусь. У меня, знаешь ли, понятия о чести есть, хоть ты и не поверишь.

Зоя колебалась всего секунду. Мокрая одежда действительно противно липла к телу, и её начинал бить озноб.

Она стянула через голову дурацкое шерстяное платье, оставшись в нижней сорочке, которая, к счастью, была почти сухой. Лучано, не оборачиваясь, кинул ей какую-то холщовую рубаху.

— Надевай.

Зоя быстро натянула рубаху. Она пахла травами и дымом.

— Можно.

Лучано обернулся. Его взгляд задержался на ней всего на мгновение — внимательный, цепкий, но без всякой пошлости.

— Так откуда ты, чужеземка?

Зоя села к огню, протянула руки к теплому пламени.

— Если я скажу, ты не поверишь.

— А ты попробуй.

— Из другого мира.

Повисла тишина. Лучано смотрел на неё, и в его глазах мелькало что-то… он не смеялся. Не крутил пальцем у виска.

— Я так и подумал, — сказал он наконец. — Видел я таких. Нечасто, но бывает. Миры соприкасаются иногда. Особенно когда погода меняется или магические бури. Ты, видно, в такую и попала.

— В магическую бурю? — переспросила Зоя. — Я просто поскользнулась у торгового центра.

Лучано пожал плечами.

— Для магии всё — повод. Главное — точка соприкосновения. — Он вдруг подался вперёд. — А это что у тебя?

Он смотрел на её очки.

— Очки. Для зрения. Я без них плохо вижу.

— Стекляшки на лице, — благоговейно прошептал Лучано. — Никогда такого не видел. Дай посмотреть?

Зоя сняла очки и протянула ему. Лучано взял их так осторожно, как будто это была драгоценность.

— Сквозь них всё видно, — удивился он. — И как ты только носишь такое на носу? Тяжело же.

— Привыкла, — улыбнулась Зоя впервые за весь этот сумасшедший день. Она смотрела на молодого мужчину и вдруг осознала, что видит и без очков. Наверное, впервые в жизни. Все такое четкое, яркое!

В животе заурчало. Громко, требовательно.

Лучано рассмеялся.

— Ах да. Ты же есть хочешь. — Он поднялся, покопался в мешке и извлёк оттуда краюху хлеба, кусок сыра и пару яблок. — Угощайся. Не обедала сегодня, я смотрю.

— Спасибо, — Зоя взяла хлеб и откусила. Хлеб был грубый, с какими-то отрубями, но невероятно вкусный. Или ей просто так показалось от голода.

— Рассказывай дальше, — попросил Лучано, усаживаясь напротив. — Кто ты? Чем занималась в своём мире?

— Я была… менеджером по закупкам. Ну, это человек, который закупает продукты для пекарен.

— Для пекарен? — глаза Лучано загорелись. — Ты умеешь печь?

— Не особенно, — призналась Зоя. — Я больше по бумагам. Но теорию знаю. И… — она замолчала, потому что в голову пришла мысль. Та самая, которая потом изменит всё. — И я знаю рецепт одного печенья. Очень простого. С сюрпризом внутри.

— С каким ещё сюрпризом? — насторожился Лучано.

— С бумажкой. На которой написано предсказание.

Лучано присвистнул.

— Ты хоть знаешь, что в нашем мире предсказания — это серьёзно? Что за них Здесь нельзя конкурировать с магами, которые учатся этому десятки лет.

Зоя замолчала. Лучано молчал тоже. Огонь в очаге потрескивал, и в его свете лицо парня казалось загадочным и почти красивым.

— Знаешь, — сказал он наконец. — Мне это нравится. Потому что это безумие чистой воды. А я, знаешь ли, обожаю безумцев.

Он протянул ей руку.

— Лучано. Без роду, без племени, вор и пройдоха. Твой будущий компаньон, если не передумаешь.

Зоя посмотрела на его руку. Потом на его лицо. Вспомнила утреннее увольнение, раздавленные фрукты, два солнца на небе.

И пожала его руку.

— Зоя. Бывший менеджер. Будущая королева печенья. Очень надеюсь, что не пожалею об этом.

Лучано улыбнулся своей хулиганской улыбкой.

— Пожалеешь. Обязательно пожалеешь. Но будет весело. Обещаю.

За окном догорал закат двух солнц. Где-то далеко, в академии магии, профессора готовились к новому учебному году. Где-то в гильдии предсказателей лорд-инквизитор строил планы. А здесь, в убогой лачуге на окраине, двое авантюристов смотрели в огонь и мечтали о печенье, которое изменит мир.

Лучано кинул ей одеяло, задул свечу и улёгся у двери, перегородив выход.

— Это чтобы ты не сбежала ночью, — пояснил он в темноте. — А то мало ли. Вдруг передумаешь.

— Не передумаю, — тихо ответила Зоя. — Мне терять нечего.

Она лежала и смотрела в потолок, по которому плясали тени от очага. Мысли путались. Увольнение, дождь, падение, рынок, фрукты, Лучано. Всё смешалось в какой-то безумный коктейль. Но странное дело — страшно не было.

Впервые за долгое время Зоя, двадцати семи лет от роду, бывший менеджер по закупкам, а ныне просто девушка без определённого места жительства и гражданства, чувствовала, что всё только начинается.

Зоя проснулась от того, что кто-то осторожно трогал её за плечо.

— Эй, чужеземка, вставай. Солнце уже давно встало, а ты дрыхнешь, как сурок.

Голос Лучано звучал откуда-то сверху. Зоя с трудом разлепила глаза. Тело ломило, будто она спала на камнях — впрочем, так оно и было. Лежанка представляла собой мешок, набитый соломой, а подушкой служил её собственный свернутый плащ.

— Который час? — спросила она хрипло и тут же поняла, что вопрос глупый. Часов у неё всё равно нет. Телефон остался в том мире, вместе с джинсами, свитером и коробкой с котом.

— Раннее утро, — Лучано уже возился у очага, раздувая угли. — Рынок открывается через час. Если мы хотим что-то сделать, надо шевелиться.

Зоя села, потирая затекшую шею. Вчерашнее платье висело на веревке у очага — высохло, но выглядело ещё более жалким, чем прежде: мятое, с пятнами от фруктового сока.

— Одевайся, — Лучано кинул ей какую-то тряпку. — Вот, возьми. Это моей матери было. Она померла давно. Ты примерно такого же размера.

Зоя развернула тряпку. Это оказалось платье — попроще вчерашнего, из серого некрашеного льна, но чистое и без дыр. Она быстро переоделась, пока Лучано делал вид, что очень занят помешиванием пустой воды в котелке.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Ерунда, — отмахнулся парень. — Есть хочешь?

Зоя хотела. Очень. Вчерашний хлеб с сыром давно переварился, а желудок требовал своё.

— У меня есть половинка лепешки, — Лучано протянул ей кусок чего-то серого и подозрительного. — Бери. Я уже ел.

Зоя знала, что он врёт. Но лепешку взяла. Она была пресная, жесткая, пахла золой, но Зоя жевала её и чувствовала, как силы понемногу возвращаются.

— Спасибо, — повторила она.

— Слушай, перестань благодарить, — Лучано нахмурился. — Мы теперь компаньоны. Компаньоны делятся едой. Пошли, покажу тебе город.

Они вышли на улицу, и Зоя впервые увидела Сантор при свете двух солнц.

Город оказался огромным.

Они стояли на холме, и внизу раскинулась панорама, от которой у Зои перехватило дыхание. Черепичные крыши лепились друг к другу, образуя причудливый лабиринт улочек и переулков. В центре возвышался шпиль собора — или ратуши, Зоя не знала. Чуть дальше виднелись массивные каменные стены с башнями, а за ними — бескрайние зелёные поля, уходящие к горизонту.

— Красиво, — выдохнула она.

— Это да, — согласился Лучано. — Только внизу не так красиво, как сверху. Внизу — грязь, вонь и вечная борьба за медяк. Пошли, сама увидишь.

Они спускались по кривым улочкам, и Зоя смотрела по сторонам во все глаза.

Дома здесь строились вплотную друг к другу — каменные, с деревянными ставнями на окнах. Кое-где ставни были расписаны яркими узорами, но чаще — просто выцветшие от солнца и дождей. На первом этаже почти каждого дома виднелись лавки или мастерские: кузница с открытой дверью, из которой доносился звон металла; пекарня, откуда пахло так умопомрачительно, что у Зои свело живот; лавка сапожника с развешанными у входа сапогами.

Люди уже заполняли улицы. Женщины в длинных платьях и передниках спешили по делам, прижимая к себе корзины с продуктами. Мужчины в грубых рубахах и кожаных жилетах толпились у пивных, обсуждая свои мужские дела. Дети носились между ног, оглашая окрестности визгом и смехом.

Одежда горожан была разнообразной — от почти нищенских лохмотьев до добротных шерстяных плащей, застегнутых на бронзовые фибулы. Зоя ловила на себе любопытные взгляды — чужаков здесь, видимо, встречали нечасто. Особенно чужаков в смешных очках на носу.

— Не обращай внимания, — шепнул Лучано. — Тут каждый пятый — приезжий. Просто очки у тебя… экзотика.

Зоя быстро их сняла. Она все еще удивлялась, как без них видеть может.

Они вышли на рыночную площадь, с которой вчера впопыхах сбежала.

Площадь была огромной. Размером с два футбольных поля, не меньше. В центре возвышался каменный фонтан с позеленевшей от времени статуей какого-то бородатого мужика, изрыгающего воду. Вокруг фонтана, ровными рядами, располагались прилавки — сотни прилавков — на которых было всё, что только можно вообразить.

Овощи и фрукты громоздились пирамидами. Рыба плескалась в деревянных чанах с водой. Мясо висело на крюках, привлекая тучи мух. Ткани всех цветов радуги развевались на ветру, как флаги. Глиняная посуда, кованые изделия, свечи, мыло, травы, специи — глаза разбегались.

— Боже мой, — прошептала Зоя. — Как на ВДНХ, только в средневековье.

— Чего? — не понял Лучано.

— Потом объясню.

Они двинулись сквозь толпу. Торговцы зазывали покупателей, выкрикивая цены и расхваливая товар. Пахло жареным мясом, рыбой, специями и ещё чем-то сладким — наверное, медовыми пряниками. Шум стоял невообразимый.

Они не успели сделать и трёх шагов.

— Ах ты проходимец! — раздался визг откуда-то сбоку, и перед ними выросла та самая торговка с фруктами — тётушка Марта. — Явился! А ну стоять!

За её спиной Зоя увидела ещё нескольких женщин. Все они были примерно одного типа — краснолицые, в засаленных передниках, с глазами, полными решимости истребить врага.

— В чём дело, красавицы? — Лучано расплылся в самой обаятельной улыбке. — Какая приятная встреча!

— Не заговаривай зубы! — тётушка Марта ткнула в него пальцем, как копьём. — Эта твоя… подружка… вчера не только мой прилавок разнесла!

Она перевела палец на Зою.

— Она у Греты корзину сбила! У той яйца все вдребезги! У Мартына медовуху опрокинула! Мы тут подсчитали — на три сребреника убытку!

Зоя похолодела.

— Я… я не специально, — пролепетала она. — Я падала…

— А нам плевать! — выкрикнула другая торговка, тощая, злая, с крючковатым носом. — Плати, или стражу позовём!

Вокруг начали собираться зеваки. Кто-то смеялся, кто-то сочувственно качал головой, но большинство просто с интересом наблюдали за разворачивающимся спектаклем.

Лучано поднял руки.

— Дамы! Прекрасные дамы! Умоляю о снисхождении! Девушка не местная, она вчера только прибыла, у неё ни медяка за душой…

— А нам плевать! Пусть отрабатывает! — выкрикнул кто-то из толпы.

— Или пусть идёт в Дом Утех! — добавил пьяный голос, и толпа гоготнула.

Зоя почувствовала, как краска заливает щёки. Лучано мгновенно изменился в лице. Улыбка исчезла, глаза стали холодными, как лёд.

— Кто сказал? — тихо спросил он. — Повтори.

Толпа притихла. Пьяный голос больше не подавал признаков жизни.

Лучано злобно среркнулглазами.

— Я буду работать. Найду работу и все верну.

Торговки переглянулись.

Все взгляды устремились на Зою. Она стояла, сжимая край платья, и чувствовала себя мухой под микроскопом.

— Я всё отработаю, честное слово.

В её голосе было столько отчаяния и искренности, что даже тётушка Марта слегка смягчилась.

— Ладно, — буркнула она. — Но смотри у меня! Если что — стражу позову. И запомни, я за тобой следить буду.

Толпа, разочарованная отсутствием кровавой развязки, начала расходиться.

Лучано выдохнул и повернулся к Зое:

— Тебе надо найтиработу икровать. Там, за углом, вконце улицы живетстараяторговка Ирма, попробуйу нее спросить, она, вроде, помощницу искала.

Парень сделал прощальный знак рукой, снимая невидимую шляпу, и ушел в толпу.

А Зоя отправилась к Ирме. Она остановидась у покосившегося двухэтажного дома в узком переулке. Она толкнула дверь и вошла.

Глава 3. Лавка старухи Ирмы

Зоя никогда не видела такого количества посуды.

Маленькая комнатка, битком набитая горшками, мисками, кувшинами, тарелками, кружками. Всё глиняное, обожжённое, разрисованное незамысловатыми узорами. Посуда стояла на полках, громоздилась гигантскими стопками на полу. Пахло глиной, мылом и ещё чем-то кислым — наверное, прокисшим молоком.

В углу, за прилавком, сидела старуха.

Зоя сначала подумала, что это сама смерть. Худая, скрюченная, в чёрном платье и чёрном платке, повязанном так, что виден был только острый нос и два глаза — чёрные, блестящие. Она сидела неподвижно и смотрела на вошедших.

— Я от Лучано, — псказала зоя, подходяближе истараясьнезадеть посуду.

— Лучано? — проскрипела старуха голосом, как несмазанная телега. — Денег принесла? Денег нет, — проваливай.

Темные глаза ощупали Зою с ног до головы, задержались на очках.

— Это что?

— Зоя меня зовут, — Зоя сделала шаг вперёд и поклонилась, как учила её бабушка в детстве, и протянула старухе очки. — Здравствуйте. Это очки, они для улучшения зрения.

— Издалека будешь? Судяпо виду, очень издалека. Из-за Грани что ли?

Ирма покрутила очкивруках инадела, продолжала сверлить Зою взглядом.

— Значит так, девочка. Жить у меня можно. Но не за красивые глаза. Наверху комната, там четыре кровати. Девки живут, которые у меня работают — посуду моют, на рынок бегают, лавку убирают. Одна кровать свободна. Будешь спать там.

— Спасибо, — выдохнула Зоя.

— Рано благодаришь, — оборвала Ирма. — За кровать — пол медяка в день. За еду — ещё половина, если захочешь есть то же, что и я. Работать будешь на меня — посуду мыть, полы скрести, горшки перебирать. За это — полтора медяка в день.

Зоя быстро прикинула в уме. Медяк в день на проживание, полтора — заработок. На то, чтобы отдать долг торговкам через пару дней, наверное, хватит.

— Хорошо, — сказала она твёрдо.

— Хорошо, — эхом отозвалась Ирма. — Только работать будешь как лошадь. Я старуха бедная, даром кормить никого не соб