Читать бесплатно онлайн книгу  Женщина: эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма

Читать

Дина Эмера
Женщина. Эволюционный взгляд на то, как и почему появилась женская форма

Посвящается Самиру, Александру, Нилу и Лене

Dr. Deena Emera

A Brief History of the Female Body

An Evolutionary Look at How and Why the Female Form Came to Be

Впервые опубликовано в США в 2023 г. издательством Source Books

© Deena Emera, 2023

© Мясникова Е.А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри®

От автора

Идея книги пришла ко мне в довольно интересный период. Финальный год обучения в Йельском университете – а изучала я эволюцию беременности – совпал с моим собственным приключением длиною в девять месяцев – моей первой беременностью. Когда меня тошнило по утрам, когда я думала о гестационном диабете [1] или преждевременных родах, как любая женщина, ожидающая первенца, я качалась на бесконечных волнах физических и эмоциональных изменений и в голове были тысячи вопросов. Но я училась на биолога и могла ответить на эти вопросы. В процессе исследования я постоянно ловила себя на мысли: «Другим это тоже может пригодиться. Нужно написать книгу».

С тех мимолетных мыслей прошло больше десяти лет. Я получила докторскую степень в эволюционной биологии, прошла постдокторантуру по генетике в Йельской школе медицины, сейчас я научный сотрудник в Центре изучения репродуктивного долголетия и равенства в институте Бака… и была беременна еще трижды! Я восхищаюсь процессом развития животных, мне невероятно интересна женская биология – изучение эволюции беременности, менструации и менопаузы. Все эти темы интересуют меня в равной степени: они раскрывают силы и механизмы, которые двигали эволюцию, и углубляют мои знания о работе собственного тела.

Эта книга для тех, кто хочет лучше разбираться в физиологии женского тела. Но это не энциклопедия и не учебник. Я просто выбрала несколько тем, которые интересны и близки мне, – включая беременность, менструацию, функционирование молочных желез, оргазм и менопаузу. Мы обсудим, как эти функции развивались и как они работают у женщин сейчас. Но главное, мы поймем, почему они появились. Для ответа на этот вопрос мы вернемся в прошлое. Большинство биологических процессов современный человек унаследовал от предков, и, в зависимости от функции, предок мог жить 15 000, 3 миллиона, 100 миллионов (и даже больше) лет назад. Чтобы понять, как устроено тело современной женщины, нужно обратиться к этим предкам. Я объясню с точки зрения эволюции, зачем нам нужны менструация и менопауза – процессы, вызывающие множество вопросов и огорчений. А что-то более понятное – например беременность или вскармливание – раскрою с таких внезапных сторон, что хватит на отличную историю.

Надеюсь рассказать обо всем как можно более понятно и интересно. В самом начале карьеры я успела поработать учителем биологии в старшей школе. Уже там я осознала, насколько профессиональный язык биологов мешает ученикам понять основы. Даже я, ученый со специальным образованием, порой мучаюсь при чтении статьи, если она напрямую не относится к сфере моих исследований. Везде, где возможно, я буду избегать этот тайный язык, а если без него никак – постараюсь объяснить. Во введении я познакомлю вас с языком, терминами и теоретической базой – все это станет основой для понимания остальной книги. Сперва может показаться, что эволюционную логику невозможно уловить, но на самом деле это увлекательный и интуитивно понятный процесс, в котором точно стоит разобраться.

Как я уже говорила, идея книги появилась в необычный для меня период. Но и сам процесс ее создания много лет спустя выпал на еще один крайне необычный период – пандемию COVID-19. Три года, которые ушли на разработку, написание и редактирование этой книги, были сложными для всего человечества. Пандемия принесла болезни и смерть, накалила нервы до предела, негативно повлияла на работу и семейную жизнь, заставила нас жить в изоляции друг от друга. Создание этой книги было для меня побегом от изоляции, оно напоминало мне о нерушимых связях между всем живым на Земле. И я благодарна возможности связаться с вами через эти записи.

[1] Диабет, который развивается только во время беременности. – Прим. пер.

Введение
Формирование женской биологии

Особенности женской биологии часто приводят меня в замешательство. В подростковом возрасте я негодовала по поводу менструаций – почему каждый месяц я должна терпеть боль, неудобства и перепады настроения? Пока вынашивала детей, меня угнетали мысли о возможных осложнениях: все эти выкидыши, высокое кровяное давление, диабет, преждевременные роды, послеродовая депрессия. Теперь, когда мне за сорок и я приближаюсь к окончанию репродуктивного возраста, я одновременно озадачена и возмущена последствиями менопаузы. Почему я должна терять способность к зачатию и испытывать на себе все побочные эффекты менопаузы, когда мой муж вступает в очередную фазу своей жизни красиво и без особых потерь?

Будучи биологом, посвятившим много лет изучению эволюции женской репродуктивной системы, я нашла ответы на вопросы, которые женщины часто задают о своем теле. Цель этой книги – поделиться своими знаниями и дать вам ответы в том числе и на ваши вопросы. А задача этого введения – дать набор инструментов, который поможет понять следующие главы.

Обсуждая эволюцию женской биологии, мы обязательно коснемся известной всем темы естественного отбора, но раскрывать загадки женского тела будем через менее известные эволюционные процессы. Типичная картина эволюции, которую нам преподают в школах и показывают по телевизору, – это кровавая схватка в джунглях между хищником и добычей. А сама эволюция – результат столкновения между животным и природой. Но реальность такова, что многие конфликты, с которыми сталкивались наши предки, были завязаны на их отношениях друг с другом. Такие конфликты интересов – а возникают они между мужчинами и женщинами, между братьями и сестрами и даже между матерью и ребенком – являются важной движущей силой в эволюции женской биологии.

Многие из нас идеализируют отношения между матерью и ребенком, полагая, что они априори гармоничны и формируются на основе общих интересов. Мы готовы отдать своим детям все и даже больше, ведь если хорошо им, хорошо и нам. Если же мать отдает предпочтение собственным интересам, ее начинает мучить чувство вины. Да, отношения между матерью и ребенком развивались и строились на основе сотрудничества, но также они формируются благодаря конфликтам интересов, которые возникают, когда ребенок еще в утробе, продолжаются после рождения и могут распространяться даже на взрослую жизнь. Эволюционно ребенок мотивирован взять от матери гораздо больше, чем ей следовало бы отдавать. Ребенок пытается получить максимум, а мать пытается удерживать свои позиции. Это похоже на проблему современности, но по факту она уходит далеко вглубь веков – на миллионы лет. Величайшие эволюционные конфликты сформировали женский ежемесячный цикл, повлияли на осложнения во время беременности, на отношения с детьми и, возможно, даже на менопаузу.

У наших предков в том числе был конфликт по поводу того, заниматься ли сексом и, если да, как часто? Многие женские особи из родственных нам приматов регулярно подвергаются изнасилованиям и сексуальному запугиванию, у некоторых видов агрессивное поведение самцов проявляется в убийстве детенышей от других самцов с целью получить к самке сексуальный доступ. У людей же напряжение в отношениях между полами со временем уменьшилось, и склонность к насилию у мужчин является скорее исключением, чем правилом.

Женская история – это не только конфликты. Смягчая межличностные контакты, самцы и самки человека создали величайшие отношения в истории, построенные на сотрудничестве и оставившие неизгладимый след на нашей анатомии, физиологии и поведении. Когда отцы и другие члены семьи начали участвовать во вскармливании и воспитании потомства, древние люди ввели сотрудничество в семейную жизнь. Все эти совместные действия не просто сохранились до наших дней, они могли повлиять на другие аспекты нашей биологии – например на то, как мы стареем, – об этом вы узнаете позже, когда дойдем до темы долголетия и менопаузы.

Один из ключевых посылов этой книги в том, что многие нюансы нашей биологии можно объяснить эволюцией семейных отношений, построенных на сотрудничестве и противоборстве.

Эволюция: школьная версия

Прежде чем обсуждать частности – женскую биологию, нужно построить основу. И начнем мы с дарвиновской теории естественного отбора, куда входят понятия и эволюционного конфликта, и эволюционного сотрудничества. После окончания колледжа я несколько лет проработала учителем биологии в старших классах. Чтобы проиллюстрировать, как работает адаптация в условиях естественного отбора, я использовала самые наглядные и убедительные примеры: различные формы клювов галапагосских вьюрков [2], изменение цвета крыльев пядениц [3] во время промышленной революции и повышение толерантности к лактозе у людей после одомашнивания молочного скота.

Вот классический пример с пяденицами. В Манчестере и других частях Англии в начале 1800-х годов крылья этих бабочек были светлыми с небольшими темными пятнами. Такая цветовая комбинация – удачная маскировка на фоне светлых стволов деревьев, которая мешала птицам охотиться на пядениц, отдыхающих на стволах в течение дня. Но уже в XIX веке из-за промышленной революции фабрики стали настолько загрязнять воздух, что деревья почернели от сажи. Пока деревья темнели, в окрасе крыльев бабочек начались изменения: большинство особей были светлыми, но некоторые были темными, а потомство перенимало цвет своих родителей. Такой вид наследственной вариативности – необходимая адаптация при естественном отборе. Теперь мы знаем, что отчасти она появилась из-за постоянных мутаций, возникающих в ДНК. Я слышу себя, двадцатиоднолетнюю учительницу, ревностно подчеркивающую случайность таких мутаций. Я бы сказала своим ученикам, что эволюция не может идти умышленно. Мутации не могут предугадывать, что сработает, а что нет, но те, что улучшают репродуктивную способность, естественным образом увеличиваются. В данном случае камуфляж темных пядениц в загрязненной среде работал лучше, чем у светлых, их реже съедали птицы и, соответственно, они оставляли больше потомства, передавая ген темных крыльев следующим поколениям. Между 1850 и 1900 годами темные бабочки почти полностью заменили светлых.

Рассказывая ученикам о пяденицах, я подчеркивала, насколько сильно среда влияет на естественный отбор. Бабочки столкнулись с очевидным препятствием – хищными птицами. Данный пример делает акцент именно на хищниках как движущей силе естественного отбора. Но есть множество других примеров, связанных, в частности, с доступностью ресурсов: знаменитые дарвиновские вьюнки, которые питались различной едой на разных Галапагосских островах. Хорошо изученный случай в 1970-х годах описывает ситуацию, когда на одном из островов из-за засухи поменялась разновидность доступной пищи. Вьюркам с более крупными клювами было проще питаться большими и твердыми семенами, поэтому размер клюва у вьюрков на этом острове увеличился со временем.

Светлые (справа) и темные (слева) пяденицы

Эволюция: расширенная версия

Такая упрощенная версия эволюции легко укладывается в двухнедельный блок по предмету в старшей школе, но в реальности эволюция большинства биологических черт редко имеет настолько прямую зависимость, как в случае с крыльями бабочек. Не каждая часть тела или черта поведения – это очевидная адаптация, вызванная естественным отбором.

Во-первых, некоторые признаки – это вовсе не адаптация. Они могут быть просто побочным продуктом других черт. Самый элементарный пример – пупок. У пупка нет никакой функции, и он не развивался как адаптация к какой-либо конкретной функции; это просто побочный продукт развития плаценты и пуповины у плацентарных млекопитающих, который появился из-за альтернативного способа питания развивающегося плода. Другой пример – соски у мужчин. В знаменитой дискуссионной статье 1979 года Стивен Джей Гулд [4] и Ричард Левонтин [5] назвали подобные побочные продукты в биологии «пазухой свода» (это треугольная часть в строениях с арками). Такие своды не были сконструированы для выполнения каких-то особых целей, они появляются из-за того, что так выполнена сама конструкция с арками. Как утверждали Гулд и Левонтин, многие биологические признаки подобны пазухам свода: они возникают как неадаптивные побочные продукты эволюции других адаптивных признаков. В одной из последующих глав я докажу, что менструация у нашего вида является побочным продуктом (хотя и с захватывающей предысторией).

Гулд и его коллеги подчеркивали, что возникающая первоначально как пазуха свода черта впоследствии может приобрести полезные свойства. Как и архитектурные пазухи, которые часто красиво украшают для повышения эстетики постройки, биологические «пазухи» могут стать полезными и помогать организму, даже если первоначально они возникли не для этой (или любой другой) функциональной цели. Гулд приводил в пример человеческий мозг. Он доказывал, что, когда большой и сложный мозг развился до выполнения своей основной функции (возможно, это сознание, но Гулд сам подчеркивал, что доподлинно мы не знаем), возникли тысячи «пазух»: способности к языкам, чтению, письму, рисованию, стремление к торговле и склонность к религии. Многие аспекты человеческой ментальной уникальности Гулд считал не адаптацией, а побочным продуктом сложного мозга, и он использовал этот пример, чтобы поддержать свое основное (и все еще спорное) утверждение, что «пазухи сводов» являются частым и важным источником эволюционных обновлений. В девятой главе я расскажу о гипотезе, что менопауза – это побочный продукт увеличения продолжительности жизни людей: полезное поведение по уходу за внуками развилось у женщин именно как последствие менопаузы.

Еще одна складочка на аккуратной и опрятной теории эволюции – это факт, что некоторые черты первоначально развиваются с одной функцией, а потом меняют ее со временем. Иногда новая функция полностью перекрывает первоначальную причину появления признака. Например, перья птиц. Хотя перья необходимы птицам для полета, большинство ученых сошлись во мнении, что первоначально они не были адаптацией к полету. Благодаря окаменелостям (динозавров, а не птиц) мы узнали, что перья не помогали летать. Они могли быть теплоизоляцией, инструментами брачных игр или и тем и другим – скорее всего, точно мы никогда не узнаем. Только со временем, из-за ряда изменений в развитии оперения, перья стали участвовать в полете. В следующих главах мы обсудим груди женщины и оргазм, те признаки, которые, вероятно, поменяли свои функции в ходе эволюции, что затрудняет разгадку, как и почему они первоначально появились.

Черты также могут быть адаптивными в одних условиях, но нейтральными или даже неадекватными в других. Когда я рассказывала ученикам о мотыльках, я спрашивала, а что если мы еще раз изменим цвет стволов? Мотыльки с темными крыльями более приспособлены к темным стволам, но если мы очистим стволы от сажи, темные мотыльки снова окажутся в невыгодном положении. На самом деле количество темных мотыльков сократилось в регионах, где внедрили более чистое производство, ведь темные пяденицы снова стали не соответствовать среде. Несоответствие напрямую связано с эволюцией человека. Наши тела развивались в определенных условиях, но недавние культурные изменения произошли настолько быстро, что у нашей биологии не было никаких шансов успеть подстроиться. Наши предки, охотники-собиратели, когда их мучил голод, не могли позволить себе сходить в супермаркет или за супер-пупер питательным бургером. Иногда еды было очень много, иногда очень мало. Процессы усвоения и сохранения энергии человеком формировались в условиях сменяющихся пира и голода. Наша любовь к жирной пище и то, что мы запасаем излишки энергии в виде жира, скорее всего, были адаптацией для наших предков, но теперь это играет с нами злую шутку: повышает риск ожирения и сердечно-сосудистых заболеваний. В последующих главах мы еще не раз обсудим несоответствие между нашей биологией и современными условиями жизни.

Все это наглядно показывает, насколько эволюция женского тела сложнее и неоднозначнее истории с пяденицами. Но чтобы в полной мере оценить богатство эволюционных феноменов, произошедших с нашими предками женского пола, – включая сотрудничество и противостояния, о которых говорили ранее, – снова обратимся к школьной версии эволюции. Когда я рассказывала старшеклассникам об адаптации, вызванной естественным отбором, среди главных факторов, способствующих эволюционным изменениям, мы называли факторы окружающей среды – хищников, недостаток еды, экстремальный климат, высоту над уровнем моря. Но эти факторы игнорируют еще один важнейший компонент – особей, с которыми мы общаемся. Особи в социальных видах, как наш, живут в сложных группах и постоянно взаимодействуют друг с другом. Даже млекопитающие-одиночки общаются с противоположным полом во время спаривания и со своим потомством в период вскармливания. Такие взаимодействия провоцируют эволюционные изменения, поскольку каждый привносит в них собственные интересы.

Взаимодействие ради размножения – выбор, с кем, когда и как часто, – формируется половым отбором. Скорее всего, эта тема шла в ваших учебниках сразу после пядениц. Дарвин объяснял половым отбором разные выходящие за рамки признаки, которые сложно объяснить адаптацией ради выживания, например, павлиний хвост. Когда мы представляем картину, как голодный тигр нападает на павлина, сложно сказать, что такое громоздкое и бросающееся в глаза украшение делает павлина более «приспособленным» к окружающей среде. Но если учесть тот факт, что этот хвост помогает привлечь самок и произвести на свет больше детенышей, чем у другого парня, вероятно, есть смысл заморочиться и приспособиться жить с таким хвостом. В пятой главе вы убедитесь, что половой отбор был мощной движущей силой в нашем эволюционном прошлом. Это он обеспечил нас такими украшениями, как постоянная грудь и большой пенис и в целом сформировал наше представление о привлекательности.

В целом большинство наших взаимодействий, а не только размножение, всегда связано с семьей. У социальных видов группы, в которых они живут, включают разных членов семьи: родителей, детей, братьев и сестер, тетей, дядей, двоюродных братьев, бабушек и дедушек, внуков. Каждый, кто жил в семье, точно знает, что семейная жизнь сопряжена с трудностями. Будучи человеком, который проводит свои дни в компании четырех детей и изнуренного мужа, я не могу не восхищаться тем, как переговоры и споры между членами семьи в древности повлияли на нашу биологию. Вы убедитесь, что эволюция семейных отношений у приматов и предков человека очень сильно сказалась на нашем поведении, физиологии, размножении и старении.

Сотрудничество – основа семьи

Открытие эволюционных взаимодействий между членами одной семьи началось с изучения пчел. У медоносных пчел очень необычные социальные обязательства. Пчелиные колонии насчитывают десятки тысяч пчел, но только одна самка – королева – производит детенышей, и она единственная, кто кормится маточным молочком с момента вылупления. У остальных самок совсем другая диета, которая делает их бесплодными. Когда королева созревает для спаривания, она улетает на поиски самцов из других колоний. Самцы ничего не делают для колонии помимо спаривания с иноземными самками. На первый взгляд кажется, что им повезло, только вот самцы умирают сразу после спаривания. А как же другие самки? Чем они занимаются? Собственно, всем остальным. Пока самки молоды, они содержат улей в чистоте, производят маточное молочко и выкармливают личинок. Когда они становятся старше, превращаются в строителей – поддерживают и расширяют улей при необходимости. А еще в собирателей – собирают нектар и несут его в улей. А в процессе сбора нектара становятся танцорами, исполняя круговые и виляющие танцы, чтобы сообщить другим пчелам информацию о том, где находится еда. Также рабочие самки защищают колонию, поэтому именно у самок (а не у самцов) есть жало. Жизнь рабочей пчелы очень утомительна.

Пока Дарвин формулировал идею естественного отбора, он ломал голову над подобными социальными обязательствами пчел, которые теперь обозначаются термином эусоциальность. Почему трудолюбивые пчелы-самки оставили работу по размножению матке? Какая в этом польза? Теория адаптации путем естественного отбора предсказывает, что черты, снижающие репродуктивный успех, со временем исчезнут (как, например, светлые крылья мотылька во время промышленной революции). Бесплодие – это полная репродуктивная недостаточность; даже если вы проживете дольше всех, вы не сможете передать гены долголетия следующему поколению. Как же поддерживается бесплодие и помогающее поведение у рабочих пчел? У Дарвина был ответ на этот вопрос, хотя и несколько расплывчатый. В его размышлениях над загадкой бесплодия рабочей пчелы родилась концепция родственного отбора. В своей книге «Происхождение видов путем естественного отбора» [6] Дарвин утверждал, что встречается развитие черт, которые могут вредить особи, но при этом приносить пользу другим членам одного рода или семьи. Он предположил, что естественный отбор действует как на семью, так и на отдельную особь.

Родственный отбор объясняет многое в социальном поведении животных и людей, в том числе в воспитании детей – основы такого поведения. Поэтому давайте потратим несколько минут на конкретизацию этой концепции и ее истории. Наследственность является важной частью естественного отбора, но роль генов стали осознавать только после признания в конце 1800-х годов знаменитых экспериментов Грегора Менделя [7] с растениями гороха. Ученые Рональд Фишер [8] и Дж. Б. С. Холдейн [9] математически объединили генетику Менделя с селекцией Дарвина, и Холдейн сделал на основе информации об английских пяденицах математическую модель естественного отбора. В 1930-х годах Фишер и Холдейн начали задумываться о логике родственного отбора, и Холдейн однажды пошутил, что он охотно отдал бы свою жизнь за двух братьев или восемь двоюродных братьев, поскольку в среднем мы разделяем 50 процентов наших генов с братьями и сестрами и только 12,5 процента с двоюродными братьями и сестрами. Но лишь в 1960-х годах биолог-эволюционист по имени Уильям Гамильтон [10] представил полную логику родственного отбора, которая в итоге способствовала признанию и популяризации этой теории.

Сейчас я вкратце опишу эту математику. Логика проста. Гамильтон описал все с точки зрения затрат и выгоды, а за валюту взял репродуктивный успех. Главное здесь – тот факт, что у нас с близкими родственниками общие гены. Чем ближе родственник, тем больше вероятность, что у нас с ним есть общий ген. Теперь давайте представим, что есть ген, контролирующий кооперативное поведение, которое дорого обходится вам, но полезно для родственника (как в истории с рабочими пчелами, которые отказываются от размножения, чтобы помочь вырастить потомство матки). Подобный ген может распространиться в популяции, если цена для вас меньше, чем польза для вашего родственника, умноженная на вероятность, что ваш родственник также является носителем этого гипотетического гена. Другими словами, если ваш близкий родственник извлекает выгоду из вашего кооперативного поведения и при этом является носителем гена подобного поведения (даже если он сам никак его не проявляет), ваш родственник передаст этот ген большому количеству потомков. Таким образом, ген, влияющий на кооперативное поведение, может распространяться в популяции, даже если это поведение дорого обходится большинству.

Для логики родственного отбора очень важно думать об эволюции с точки зрения генов, а не отдельных особей. Все люди в конечном итоге умирают, но копии их генов продолжают жить в потомках (или в потомках родственников, несущих те же гены). Вы, возможно, слышали о понятии «геноцентричный взгляд на эволюцию», популяризированном Ричардом Докинзом [11] в книге «Эгоистичный ген» [12]. С точки зрения этой теории гены – это игроки, соревнующиеся за место в следующем поколении. Выигрышный ген может улучшить репродуктивный успех тела, в котором он в настоящее время находится, или успех родственника, несущего тот же ген. Только в рамках этой теории «самоотверженное» поведение рабочих пчел имеет смысл.

В 1950-х годах (за десять лет до того, как Гамильтон представил логику родственного отбора) британский биолог Питер Медавар сравнил бесплодную рабочую пчелу с особой группой людей – женщинами в постменопаузе. Пытаясь объяснить давнюю эволюционную загадку – почему у человеческих особей женского пола наступает менопауза (которую, кстати, мы обсудим в девятой главе) – Медавар утверждал, что, как и в случае с генами стерильных рабочих пчел, передающихся через матку, гены, влияющие на «бабушкину снисходительность», возможно, передаются у людей через внуков. Это были первые проявления «гипотезы бабушки», которая утверждает, что менопауза и увеличение продолжительности жизни развились у людей из-за того, что бабушки, которые прекратили размножаться, чтобы кормить и воспитывать внуков, более успешно передавали гены, отвечающие за эти признаки, чем женщины, которые этого не делали. Помимо помогающего поведения бабушек эволюция человека характеризовалась усилением социального сотрудничества, касающегося в том числе распределения еды и разделения труда. Поскольку древние люди, вероятнее всего, жили небольшими группами близкородственных особей, родственный отбор часто используется для объяснения эволюции сотрудничества. Вероятно, именно расширение сотрудничества между группами людей у наших предков привело к увеличению продолжительности жизни нашего вида – особенности, которую мы обсудим в следующих главах.

Хотя «гипотеза бабушки» до сих пор вызывает споры, многие данные о животных (и даже растениях) подтверждают идею, что кооперативное поведение развивается в результате родственного отбора. В большинстве случаев бенефициарами естественного отбора становятся члены семьи. Изучение более двух тысяч пометов рыжих белок показало, что матери иногда усыновляют детенышей-сирот, но только если бельчата являются родственниками и только если нынешний помет самки не слишком большой, что полностью соответствует логике Гамильтона. Другой пример – тщательно продуманный привлекающий самок брачный танец доминирующего индюка, который он никогда не исполняет в одиночку, с постановкой индюку помогает брат. Брат никогда не получит подругу сам, зато сыграет важную роль и поможет близкому родственнику завоевать ее. Такое «самоотверженное» поведение существует потому, что гены кооперативного поведения косвенно приносят выгоду, которая помогает близким родственникам выжить и передать те же самые гены.

Как упоминалось ранее, основная черта нашего поведения – забота о детях – объясняется родственным отбором. У людей отцы играют гораздо большую роль в воспитании детей, чем отцы других млекопитающих, даже приматов. Есть гипотеза, что отцовская забота у людей – это результат родственного отбора (наряду с другими гипотезами, которые мы рассмотрим в следующих главах). Для приматов и других млекопитающих больше характерны забота и оберегающее поведение матери, которые сформировались благодаря естественному отбору. Мы не спим ночами, чтобы вскармливать детей, готовим им еду, убираем за ними беспорядок, отвозим на утренние тренировки по плаванию, улаживаем их споры, развлекаем их, помогаем со школьными проектами… список можно продолжать бесконечно. Как мать четверых, я уверяю вас, такое поведение дорого обходится (и с бытовой точки зрения, и с точки зрения эволюции). Но мы посвящаем детям время, потому что это увеличивает шансы на то, что они добьются успеха и передадут будущим поколениям гены, влияющие на такое поведение.

При этом я не хочу свести все, что связано с материнством, только к генам. Поведение матери сложное, гибкое и сильно зависит от множества обстоятельств – мы еще поговорим об этом в седьмой главе. Не подумайте, что я не получаю от материнства никакого удовольствия. Напротив, лучшие моменты моей жизни связаны с моими детьми: кормление новорожденных и любование ими, моменты, когда мой сын выигрывает соревнования, к которым усердно готовился. По правде говоря, все эти радости от детей, скорее всего, тоже являются результатом естественного отбора, поскольку мы с большей вероятностью будем вести себя так, чтобы мозг считал, что нам хорошо. Но не все в материнстве так радужно. Да, я получала огромное удовольствие от кормления новорожденных, но мне не нравилось, когда малыши кусали меня или требовали молоко, когда им это не нужно. С каждым ребенком был момент, когда я должна была сказать: «Хватит!» И вы обязательно узнаете, почему сотрудничество между матерью и ребенком не продолжается бесконечно.

Конфликты главных интересов

Как только была установлена логика родственного отбора, биолог Роберт Триверс [13] применил теорию Гамильтона к отношениям между родителями и детьми. Но в отличие от Гамильтона, который сосредоточился на том, чем мы готовы пожертвовать ради родных, Триверс сосредоточился на противоположном – на том, за что мы будем с ними бороться. С помощью логики Гамильтона он перевернул традиционное представление, что у родителей и детей одинаковые эволюционные интересы.

Триверс сосредоточился на конфликтах интересов между родителями и детьми, касающихся родительских инвестиций, вложенных в детей, например во время вскармливания новорожденных у млекопитающих или кормления недавно вылупившихся птенцов. Описывая этот конфликт интересов, он использовал пример с карибу, теленком северного оленя. Как и Гамильтон, Триверс также изучал затраты и выгоды, но его анализ имел несколько важных отличий.

Во-первых, затраты и выгоды могут меняться со временем. Когда детеныш карибу только рождается, польза от вскармливания для теленка огромна, а затраты для матери невелики. Но пока теленок растет и требует от матери все больше молока, затраты для матери тоже растут: ее тело истощается, а еще продолжение кормления грудью отодвигает момент нового материнства, потому что у большинства млекопитающих во время кормления грудью овуляция прекращается.

Во-вторых, что более важно, детеныш карибу и мать по-разному оценивают затраты и выгоды. Для матери выгода для ее нынешнего ребенка достигается за счет меньшего количества детей в будущем. Но она одинаково связана со всеми своими детьми, поэтому ей важно инвестировать таким образом, чтобы максимизировать общий успех, возможно (но не обязательно), вкладывать во всех них в равной степени. Однако для теленка, который является нынешним ребенком, собственная выгода может быть достигнута за счет меньшего количества будущих братьев и сестер. Теленок на 100 процентов связан с самим собой, но только на 50 процентов (или меньше) связан со своими братьями и сестрами. Получается, что по сравнению со своей матерью теленок ценит затраты на уход (т. е. наличие меньшего количества братьев и сестер) меньше, чем выгоду для себя.

В-третьих, теленок играет активную роль в отношениях с матерью. Он не просто пассивно кормится молоком, но каким-то образом требует его.

Что же в итоге это означает для карибу и его матери? Сперва, когда польза значительно превышает затраты, и теленок, и мать имеют схожие интересы – мать хочет кормить, а теленок сосать. В какой-то момент тело матери начинает истощаться, и пока она кормит этого ребенка, она не может больше забеременеть. С точки зрения матери, чем старше становится теленок, тем дороже стоит его вскармливание, поэтому наступает момент, когда ей нужно отлучить теленка от груди и начать все с начала. С точки зрения теленка, лучше продолжать кормиться грудью… но не бесконечно. Наступает момент, когда вскармливание становится дорогостоящим и для матери, и для ребенка – выгоды от грудного вскармливания не перевешивают отсутствие будущих братьев и сестер, с которыми можно разделить общие гены. Но есть период, когда между матерью и малышом возникает эволюционный конфликт интересов касательно продолжения вскармливания. Этот конфликт особенно выражен у видов, у которых дети рождаются от разных самцов. Чем меньше ребенок связан со своими потенциальными братьями и сестрами, тем ему менее важно, насколько он истощит свою мать и насколько задержит рождение брата или сестры, поскольку уменьшается вероятность наличия у них общих генов.

Но как теленок получает то, что хочет, во время конфликта? Мать имеет явное физическое преимущество – она крупнее и сильнее. Что может теленок? Плакать! Новорожденные млекопитающие плачут по необходимости, чтобы показать родителям, что они испытывают голод или холод, но подобное поведение могут использовать подросшие дети для манипулирования мамой. Как писал Триверс, в периоды конфликта потомство может использовать психологические манипуляции. Все, у кого есть малыш, точно знают, о чем он говорит. Если я отказываю своему старшему малышу в третьей упаковке фруктовых жевательных мармеладок, без которых от точно выживет, он плачет так, будто я морю его голодом.

Хочу сразу разобраться с участниками данного конфликта. Я рассказывала о противостоянии между родителями и потомством – детеныш карибу пытается манипулировать матерью, чтобы она давала ему больше молока, а мой сын пытается манипулировать мной, чтобы получить больше мармелада, – но, на самом деле, мы говорим о конфликте генов. Вернемся к геноцентрическому взгляду на эволюцию, ведь все живое рано или поздно умирает, а все матери когда-то были детьми, именно поэтому главные участники подобных конфликтов – это гены. Естественный отбор влияет на изменение частоты генов в процессе эволюции, а изменениям в генах, выраженным у матерей, могут противопоставляться изменения у потомства. Генетический конфликт приводит к конфликту психологическому. Согласно логике Триверса, гены младенцев, которые используют манипулятивное поведение во время отлучения от груди, будут работать лучше, чем гены, которые не способствуют манипуляции, и наоборот, гены матерей, которые своевременно отлучают детей от груди, работают лучше, чем гены тех женщин, которые этого не делают.

На основе глубокого анализа Триверса биолог Дэвид Хейг [14] продвинул тему конфликта между родителями и потомками еще дальше. У плацентарных млекопитающих отношения между матерью и ребенком начинаются задолго до рождения. Хейг описывает конфликт, возникающий между матерью и плодом во время беременности, камнем преткновения снова становится количество ресурсов, которые мать должна предоставить плоду. Логика такая же, как с теленком карибу. И мать, и плод выигрывают от того, что плод получает некоторое количество ресурсов от матери – с этими ресурсами плод с большей вероятностью выживет и передаст свои гены, а мать с большей вероятностью передаст свои гены через плод. Но эволюционные интересы матери и плода не идентичны.

Опять же, это происходит потому, что мать в равной степени связана со всеми своими потенциальными детьми, но плод на 100 процентов связан с самим собой и только на 50 или 25 процентов связан с будущими братьями и сестрами. Это провоцирует конфликт. Гены плода, участвующие в извлечении большего количества питательных веществ из матери, будут работать лучше, чем те, которые требуют меньше, потому что дети, получающие лучшее питание, с большей вероятностью выживут и передадут эти гены. Точно так же, как ген, отвечающий за темную окраску крыльев, распространился в популяции пядениц, будет распространяться версия генов плода, которая требует от матери больше питательных веществ. Но поскольку мать в равной степени связана со всеми своими детьми, не в ее интересах, жертвуя здоровьем будущих детей, вкладывать слишком много в ребенка, которым она беременна сейчас, поэтому материнские гены, ограничивающие чрезмерную передачу ресурсов, будут работать лучше, чем те, которые этого не делают.

Различие конфликта во время беременности с конфликтом после рождения в том, что плод имеет в арсенале более совершенное оружие. Вместо психологических манипуляций, которые могут сработать, а могут и не сработать (я стала экспертом в игнорировании моего «голодающего» малыша), плод использует химические вещества, чтобы напрямую манипулировать своей матерью. Во время беременности плод имеет прямой доступ к материнской крови, в которую он может легко доставлять манипулятивные химические вещества. В шестой главе, посвященной беременности, я докажу, что плод вырабатывает гормоны и другие молекулы, которые манипулируют беременной матерью, заставляя ее высвобождать больше ресурсов, чем ей следовало бы с точки зрения эволюционного интереса.

Но не подумайте, что матери в прошлом были эволюционными неудачниками, существует множество свидетельств, что они наносили ответные удары, а конфликт между матерью и плодом в человеческой истории стал похож на эволюционную гонку вооружений. Да, плод вырабатывает гормоны и другие молекулы, которые манипулируют беременной матерью, но мать научилась игнорировать эти сигналы или ослаблять свою реакцию на них. Это, в свою очередь, побудило плод вырабатывать гормоны в еще больших количествах. Такая гонка стала причиной еще одной загадки, связанной с беременностью: осложнений, которые могут быть опасны и для матери, и для ребенка (например, гестационный диабет или преэклампсия, высокое кровяное давление).

Многие главы этой книги будут посвящены конфликтам между матерями и детьми. Эти конфликты всегда были главной движущей силой эволюции женской биологии и могут проявляться во время беременности, после рождения и даже во взрослом возрасте. Они объясняют, почему беременность может быть с осложнениями, почему у женщин есть менструации и, возможно, даже объясняют менопаузу. Очень трудно понять, почему и как появились эти женские функции, не беря во внимание социальный контекст, в котором они развивались. Женская история охватывает и другие виды генетических конфликтов, например конфликт между самцами и самками из-за размножения, и, конечно же, эволюционное сотрудничество – обо всем этом мы обязательно поговорим. Семейные отношения – фактор, оказывающий большое влияние на наше здоровье и благополучие в современном мире, также сильно повлиял на траекторию, по которой двигалась эволюция человечества, изменяя женское поведение, физиологию, репродуктивные функции и процесс старения. Знание эволюционной истории человеческих семейных отношений дает нам более глубокое понимание современной женской биологии и поведения.

[12] Докинз Р. Эгоистичный ген. М.: Corpus (АСТ), 1989.

[13] Американский эволюционный биолог и социобиолог. – Прим. пер.

[14] Австралийский биолог-эволюционист, генетик и профессор кафедры организменной и эволюционной биологии Гарвардского университета.

[10] Британский эволюционный биолог. – Прим. пер.

[11] Английский этнолог, эволюционный биолог. – Прим. пер.

[4] Американский палеонтолог, биолог-эволюционист. – Прим. пер.

[3] Бабочка из одноименного семейства. – Прим. пер.

[6] Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора. М.: Издательство Юрайт, 2023.

[5] Американский биолог, генетик. – Прим. пер.

[8] Английский биолог-эволюционист, генетик. – Прим. пер.

[7] Чешско-австрийский биолог-генетик, открыл законы наследственности. – Прим. пер.

[9] Английский биолог. – Прим. пер.

[2] Вид певчих птиц из семейства вьюрковых. – Прим. пер.

Глава 1
X-Фактор

На ранних сроках четвертой беременности я была одержима идеей рождения дочки. На тот момент у меня уже было три сына и нескончаемый список девчачьих имен, которые с нетерпением ждали свою обладательницу. Когда я делилась заветной мечтой с родственниками и друзьями, в ответ слышала разное: от милого «Главное, чтобы ребенок был здоров» до спорного «Мальчики любят мам больше!». Были даже явные оскорбления. Самый запоминающийся комментарий я получила от отца девушки-подростка: «Если родится парень, считай, тебя пронесло!». По словам этого мудрого папы, воспитывать девочек-подростков настолько сложно, что лучше их вообще не заводить. Но, несмотря на все советы, я твердо стояла на своем. Я безумно хотела родить девочку, союзника женского пола в доме, полном мужчин, девочку, которую можно наряжать в милые платьица, дочку, которая придет ко мне за помощью, когда у нее начнутся менструации, и которая расскажет мне первой о своей беременности.

Но хотя я и мечтала о дочке, в те дни я прекрасно знала, что «выбор» уже сделан. Пол зависит от того, производит организм яйцеклетки (женский пол) или сперму (мужской пол). У людей и других млекопитающих пол определяется при зачатии, ключевой фактор – какая половая хромосома будет в сперматозоиде отца, оплодотворяющем яйцеклетку матери. За редким исключением, если это X-хромосома, будет девочка, а если Y – мальчик.

Система X- и Y-хромосом – это лишь один из нескольких генетических способов формирования пола в животном мире. У птиц, например, именно женская яйцеклетка с Z- или W-хромосомой определяет пол детеныша. А еще влиять на пол может не только генетика. У аллигаторов в Америке решающий фактор – температура, при которой высиживаются яйца, в холоде созревают самки, а в тепле – самцы. Но какими бы причудливыми способами разные виды ни создавали самок и самцов, результат всегда один: организмы производят либо большие (яйцеклетки), либо маленькие (сперма) половые клетки. У этого правила тоже есть исключение – гермафродиты – но о них мы поговорим позже.

Чтобы лучше понять, как и почему наши тела становятся женщинами или мужчинами, давайте изучим увлекательную историю эволюции полов. Почему пол вообще существует? Всегда ли он существовал? Как X- и Y-хромосомы появились в этой истории?

Предварительный обзор терминов

Чтобы перейти к эволюции полов и исключить какие-либо недопонимания в языке, начнем с нескольких определений. В животном мире на уровне половых клеток существуют только два пола – ни один вид животных (или растений) не производит третий тип половых клеток. На уровне всего организма для определения пола часто используют дополнительные черты, например наружные гениталии, но такой подход может привести к ошибке – ведь у самок гиен и сеноедов есть пенисы. Люди тоже производят либо яйцеклетки, либо сперму. Есть еще ряд признаков, на которые принято ориентироваться при определении пола у нашего вида, – процент жира в организме, гениталии и гормоны – и они обычно сильно различаются по показателям от особи к особи, также комбинации черт, которые обычно ассоциируются с женским или мужским полом, могут быть очень разнообразными. Например, есть люди с редким отклонением – нечувствительностью к андрогенам, у них XY-набор половых хромосом, есть яички, они производят тестостерон, но ткани их тела не чувствительны к тестостерону, поэтому у них могут развиться женские наружные гениталии. Люди, сочетающие в себе женские и мужские черты (как в случае с нечувствительностью к андрогенам), называют себя «интерсекс».

Не стоит путать интерсекс-людей с гермафродитами, организмами, которые производят и яйцеклетки, и сперму в одном теле. Или с видами, которые в один момент либо последовательно меняют пол в разные периоды своей жизни. Гермафродитизм – это развитая репродуктивная стратегия у многих видов растений, беспозвоночных и рыб. В одних видах каждая особь – гермафродит, в других бывают сочетания гермафродитов с мужскими и/или женскими особями. Среди птиц и млекопитающих настоящих гермафродитов нет. В редких случаях на ранних стадиях развития у человека могут развиться одновременно и ткани яичников, и яичек, но они все равно не могут производить и яйцеклетки, и сперму. Физиологически люди не могут быть гермафродитами, и, по мнению организации interACT: Advocates for Intersex Youth [15], этот термин вводит в заблуждение и накладывает на людей клеймо.

Мир без пола

Не могу назвать себя фанатом научной фантастики, но я пересмотрела и перечитала в этом жанре достаточно много и заметила, что животный мир Земли часто становится источником вдохновения при создании инопланетных видов. Жукеры в «Игре Эндера» [16] – это насекомоподобные королевы, рабочие и трутни. В «Страннике» [17] Фрица Лейбера изображены большие инопланетные существа, похожие на кошек. А сколько таких существ в «Звездных войнах» [18]! Персонаж Джа-Джа Бинкс напоминает динозавра или птицу, а эвоки похожи на собак породы брюссельский грифон.

Продолжая аналогию с земными существами, можно отметить, что у инопланетных видов обычно тоже два пола. Большинство существ галактики «Звездных войн» – женщины или мужчины. Голубокожие На’ви из «Аватара» [19] тоже мужчины и женщины. И хотя в научной фантастике есть отклонения от привычной модели двух полов, многие из них также создавались на основе примеров, найденных на Земле. Человекоподобные существа из классического научно-фантастического романа «Левая рука Тьмы» [20] три недели каждого месяца остаются бесполыми, но на четвертую неделю начинают случайным образом производить сперму или яйцеклетки. На Земле такая модель работает у некоторых гермафродитов, которые меняют пол в определенный момент жизни. Например, рыба-клоун, главный персонаж всех учебников по биологии (и мультфильма «В поисках Немо» [21]), которую обычно фотографируют в домике из щупалец анемонов. В рассказе «Избери путь ее…» [22] смертельный вирус уничтожает всех мужчин, а женщинам приходится учиться размножаться самостоятельно путем партеногенеза. Партеногенез – репродуктивная стратегия, при которой яйцеклетки могут нормально развиваться без оплодотворения спермой, используется некоторыми видами, включая комодского варана. Мы еще вернемся к партеногенезу и гермафродитизму позже.

Есть в научной фантастике и полностью придуманные виды с множеством полов, какие на Земле не встречаются. В романе «Мерзейшая мощь» [23] К. С. Льюис мимолетно упоминает семь полов, но он не давал им никакого описания, скорее всего, понимая, что будет трудно убедить читателей в их существовании. В письме другу, написанном через год после публикации книги, он сказал: «Попробуй представить себе новый цвет, третий пол, четвертое измерение или монстра, не составленного из частей существующих животных. Ничего не получится».

Не рискну комментировать, почему Льюис или другие писатели не стали стараться и придумывать новые разновидности полов в своих фантастических произведениях. Но могу объяснить, почему здесь, на Земле, на каждый вид приходится не более двух полов. Для этого нужен контекст, ведь мы отправимся в путешествие во времени, на Землю, какой она была более трех миллиардов лет назад, задолго до того, как появилось половое размножение или разделение полов.

Земля тогда выглядела иначе, чем сейчас. Если бы вы могли перемещаться по просторам той древней Земли, то увидели бы только бесплодные земли без единого намека на зелень или жизнь. Если бы вы погрузились в тот древний океан, не обнаружили бы там ничего: ни рыб, ни кораллов, ни акул, ни водорослей.

В наши дни виды бактерий на Земле невероятно разнообразны и живут в большинстве мест обитания на планете, в том числе в наших кишках и на нашей коже, в почве, в кислых горячих источниках и даже в радиоактивных отходах. На древней Земле бактерии тоже были в большом разнообразии. Некоторые питались молекулами углерода в океанах, некоторые питались энергией, запасенной в молекулах серы, а некоторые использовали для своих одноклеточных тел простой метод преобразования солнечной энергии в топливо. Наиболее важными для будущей жизни были цианобактерии, разновидность бактерий, существующих и сегодня, которые используют фотосинтез – очень эффективный процесс для производства полезной энергии из солнечного света. Они изменили нашу планету, в атмосфере которой изначально было мало кислорода (без кислородного баллона нам там не выжить). Используя солнечный свет для преобразования воды и углекислого газа в топливо, эти цианобактерии выделяли кислород в качестве побочного продукта, чем навсегда изменили газовый состав атмосферы и эволюцию жизни на Земле.

Как эти одноклеточные бактерии размножались на Земле в течение миллиардов лет? Почти так же, как размножаются бактерии сегодня – клонированием. При таком типе бесполого размножения (размножения без партнера) особь увеличивается, клонирует свою генетическую информацию, которая хранится в кольцевой хромосоме, а затем просто разрезает свое клеточное тело пополам. При этом в каждой половине оказывается по одной кольцевой копии ДНК, в результате чего образуются две дочерние клетки, генетически идентичные друг другу [24].

Когда мы думаем о размножении нашего вида, для которого требуются поиск партнера, успешное зачатие и имплантация, долгое вынашивание и болезненные роды, клонирование кажется более привлекательным способом. Но большинство животных, растений и грибов выбрали трудный путь – половое размножение. У организмов с полом ребенок создается двумя родителями, объединившими свой генетический материал. Важнейшей эволюционной ступенью к половому размножению стала эволюция нового типа клеток у предков животных, растений и грибов [25]. Вместо того чтобы позволить всем частям клетки плавать вместе в одном пуле (как у бактерий), клетка этого предка имела отсеки, которые отделялись друг от друга мембранами. Кроме того, его ДНК имела линейную форму, а не кольцевую. Наши клетки сегодня имеют такую же конструкцию.

Новый дизайн клеток сыграл важную роль при переходе от бесполого к половому размножению, поскольку для развития требовался новый тип клеточного деления – митоз (возможно, это понятие знакомо вам со школы). Митоз, как и деление бактериальных клеток, приводит к образованию двух одинаковых дочерних клеток, но он занимает больше времени и является более сложным из-за мембран и других особенностей этих организмов. Многие одноклеточные, включая некоторые виды водорослей, сегодня тоже размножаются митозом, только бесполым. И все ваше тело, за исключением сперматозоидов и яйцеклеток, было произведено путем митоза, включая миллионы клеток в костях, коже, легких и кишечнике, которые размножаются прямо сейчас, пока вы читаете эту книгу.

Удивительно, не правда ли?

Первичный пол

Митоз был и остается ключевой формой бесполой репродукции. Но внезапно у некоторых существ из прошлого, с мембранами в клетках и митотическим размножением, произошло нечто, навсегда изменившее мир. Развился мейоз. Возможно, звучит не так грандиозно, может, вы даже помните это понятие со скучных уроков биологии, но развитие мейоза сыграло огромную роль. Без мейоза не развилось бы половое размножение, а без полового размножения мир был бы совершенно другим.

Можно подумать, что мейоз – это продублированный и усиленный митоз. Вместо одного деления клетки – два, что сокращает генетическую информацию в новых клетках вдвое. В нашем организме в результате мейоза образуются яйцеклетки и сперматозоиды. Во время оплодотворения яйцеклетка и сперматозоид объединяются, восстанавливая полный объем генетической информации, переданной потомству. Если бы мы не уменьшили генетическую информацию половых клеток вдвое, геном каждого нового поколения содержал бы в два раза больше ДНК. Не нужно быть математиком, чтобы понять, что удвоение ДНК быстро выйдет из-под контроля!

Мейоз лежит в основе сущности полового размножения, при котором идет смешение генетической информации от двух разных особей. И вопрос, почему оно вообще возникло, – ключевая проблема в эволюционной биологии. Стоимость полового размножения невероятно высока: ты отдаешь своему ребенку только половину своего ДНК, вынашивание занимает больше времени и несет больше рисков. Но несомненно есть и эволюционные преимущества. Ведь это не простое объединение генетической информации двух разных особей, это смешивание информации для создания чего-то нового. Такое смешивание – рекомбинация – происходит во время мейоза, когда идентичные хромосомы объединяются в пары и обмениваются данными ДНК. Результат – каждый раз генетически уникальное потомство [26]. Считается, что генетическая изменчивость, возникающая в результате рекомбинации генов, полезна для организмов, поскольку позволяет им лучше приспосабливаться к изменениям окружающей среды. Например, в лабораторных экспериментах над видами водорослей, которые могут размножаться половым или бесполым путем, популяции первых гораздо лучше росли на новых источниках пищи, чем вторые.

Не будем больше углубляться в разговоры о половом размножении, скажу лишь, что оно настолько часто встречается на нашем древе жизни, что, без всяких сомнений, это выигрышная эволюционная стратегия. Еще здесь важно отметить, что эволюционные конфликты, о которых я рассказывала во введении, – между матерями и детьми в момент вскармливания и между женскими и мужскими особями в момент размножения – появились именно потому, что особи, вступающие в отношения, были созданы путем полового размножения и не имеют генетической идентичности.

Хотя мейоз является ключевым элементом полового размножения, когда он появился более миллиарда лет назад, четкого разделения на женский и мужской пол не было. Особи тех первых половых популяций производили половые клетки одинакового размера и формы – не было ни спермы, ни яйцеклеток. Чтобы лучше понять, что представляли из себя наши предки в тот период, я расскажу вам об организмах, с которыми вы, скорее всего, уже знакомы, если когда-либо пекли хлеб или варили пиво – с дрожжами.

Люди использовали дрожжи в кулинарии тысячелетиями. Иероглифы и археологические находки свидетельствуют, что более пяти тысяч лет назад египтяне уже использовали дрожжи для приготовления алкоголя и закваски. Осадок на куске древней керамики из Ирана показывает, что виноделию уже как минимум семь тысяч лет. Древние пивовары, виноделы и пекари не знали, а мы знаем, что фрукты и зерна в алкогольные напитки и хлеб превращает гриб Saccharomyces cerevisiae. Как и нам, этим грибам нужна пища, чтобы жить и размножаться, при этом они черпают энергию из тех же продуктов, что любим мы – фрукты и зерновые культуры. Но в отличие от людей, грибы могут выживать без кислорода. Ученые выяснили, что когда S. cerevisiae не хватает кислорода, они начинают медленнее извлекать энергию из пищи и выделяют углекислый газ и спирт в процессе под названием ферментация. Углекислый газ помогает хлебу подняться во время выпечки, а спирт можно использовать сам по себе, при этом разные штаммы дрожжей и различные источники сахара придают дополнительные вкусовые оттенки.

Хотя наш древний предок, перешедший на половое размножение, – это точно не дрожжи, способ размножения у них очень похож. Дрожжевые клетки обычно размножаются митозом – бесполым путем – созданием двух дочерних клеток, идентичных родительской клетке. Но в стрессовых условиях, например в период голода, они переходят на мейоз. Это подтверждает тот факт, что половое размножение более выгодно во времена трудностей, поскольку порождает генетическое разнообразие, создающее больше генетических комбинаций для борьбы с различными рисками. Во время мейоза дрожжевая клетка образует половые клетки, содержащие половину генетической информации исходной клетки, точно так же, как яйцеклетки и сперматозоиды содержат вдвое меньше хромосом, чем все остальные клетки нашего тела. В отличие от яйцеклеток и сперматозоидов, все половые клетки дрожжей имеют одинаковый размер и форму, но не идентичны.

При более детальном рассмотрении обнаруживаются два типа половых клеток дрожжей – a и α. Основное различие между ними в том, что они производят разные феромоны – дрожжевые запахи. Каждый из типов производит запахи, которые привлекают противоположный тип. Когда a-клетка выделяет феромон для α-клетки или, наоборот, две клетки притягиваются друг к другу и сливаются (копулирующие дрожжевые клетки получили самое несексуальное название из возможных – шму [27]). Биологи называют a-клетки и α-клетки разными типами спаривания, и половое размножение может происходить только между разными типами. Так что противоположности точно притягиваются, по крайней мере у дрожжей. У многих грибов всего два типа спаривания, но у некоторых грибов их более двадцати трех тысяч. Писателям-фантастам следует обратить на это внимание!

Что определяет, будет дрожжевая клетка a или α? Гены. У S. cerevisiae набор генов, управляющий развитием типов спаривания, похож на участки X- и Y-хромосомы, определяющими пол у млекопитающих. И если эти типы спаривания напоминают вам самку и самца, так и есть. Типы спаривания – это еще не полноценное половое разделение, но, вероятно, их появление стало важной эволюционной ступенькой на этом пути. Как вы увидите дальше, организму требуются лишь незначительные изменения в генах типа спаривания, чтобы начать создавать половые клетки разных размеров, а эволюция больших (яйцеклеток) и мелких (сперматозоидов) половых клеток закладывает основу для эволюции полов в современном понимании.

Половые клетки, большие и маленькие

Прежде чем продолжить наше путешествие в эволюцию полов, я хочу сделать паузу и поговорить об огромных последствиях, к которым привело половое размножение, в частности эволюция яйцеклеток и сперматозоидов. Большая часть красоты нашего мира возникла благодаря этому – переливающееся рубиново-красное горло широкохвостой колибри, богато украшенное оперение павлина, экзотический вид пурпурного страстоцвета [28], величественные рога самца оленя. Если говорить о чем-то обыденном, без полового размножения не было бы омлета на завтрак, молока с хлопьями или яблок и арахисовой пасты на перекус. Совершенно очевидно, что если бы не было полового размножения, не было бы секса! Никакой юношеской любви, ни близости между возлюбленными или супругами, ни сексуального желания, ни сексуального удовольствия.

Как мы докатились от слияния дрожжей до Камасутры? Центральным событием в развитии полов стала эволюция одинаковых по размеру половых клеток до больших и маленьких. Причем оно встречается многократно на разных ветвях эволюционного древа жизни. Когда-то в прошлом некоторые особи дрожжеподобных популяций начали производить половые клетки, которые были чуть больше, чем у остальных. Возможно, такие клетки источали более сильный аромат, лучше привлекая партнеров, либо от них получались более сильные клетки-малыши. В то же время, когда начали развиваться большие клетки, появились и маленькие, им было легче доплыть до источника феромонов. Потратив то же количество энергии, которое необходимо для создания одной большой клетки, можно создать множество маленьких и подвижных, которые будут перемещаться дальше и найдут больше партнеров для слияния.

С точки зрения генетики, не так уж сложно перейти от типов спаривания к половым клеткам. У зеленых водорослей есть два близкородственных вида, которые прекрасно демонстрируют этот переход: у одного вида половые клетки одинакового размера, а у второго яйцеклетки и сперма. При этом у них общий набор генов по типам спаривания, унаследованный от общего предка. Генный набор у вида с яйцеклетками и спермой слегка расширен, но ключевое различие кроется в гене, который есть в обоих видах. У вида с одинаковыми по размеру половыми клетками этот ген предотвращает превращение одного типа спаривания в другой. У видов с яйцеклетками и спермой этот же ген работает как контроллер, который обеспечивает развитие сперматозоидов вместо яйцеклеток. В сложных экспериментах по генной инженерии выяснилось, что удаление этого гена у самцов приводит к производству яйцеклеток, а введение его самкам приводит к выработке спермы.

Переход зеленых водорослей к яйцеклеткам и сперматозоидам – лишь один из множества примеров. Механически все не так сложно, учитывая, сколько раз половые клетки эволюционировали. Но важно отметить, что эволюция сперматозоидов и яйцеклеток не всегда приводила к образованию двух полов – довольно часто это заканчивалось появлением гермафродитов. Гермафродиты – это не только персонажи древнегреческой мифологии. Стратегия образования яйцеклеток и сперматозоидов в одном теле довольно распространена среди растений и даже среди некоторых животных (мы уже упоминали рыбу-клоуна). По факту, все, кто переходит к развитию половой системы, сперва являются гермафродитами. А дрожжи, о которых говорили выше, можно представить как квазигермафродитов, производящих в каждом мейозе и a- и α-клетки. Огромное преимущество гермафродитов в том, что у них всегда есть выбор: если другие особи в легком доступе, можно произвести потомство с ними, если нет – можно сделать все в одиночку. Для организмов, которые не могут перемещаться с места на место (например, растения или кораллы), гермафродитизм – идеальная репродуктивная стратегия. Но разнополые особи – большинство животных и некоторые растения – произошли именно от самооплодотворяющихся гермафродитов, так что разнополое размножение точно стоит того. По той же причине, по которой люди избегают появления детей от близких родственников, родственное спаривание или самоопыление у гермафродитов может привести к появлению слабого потомства. Эволюция всегда шла в сторону развития отдельных полов, если дело касается сложных многоклеточных организмов, где вероятность, что в процессе развития что-то пойдет не так, гораздо больше.

Первоначально, когда виды только переходят к разнополому размножению, самки и самцы очень похожи. Но со временем между ними появляется все больше различий, как в средствах, необходимых для образования половых клеток, так и в остальных частях тела. Упомянутые выше зеленые водоросли в зависимости от пола обладают разным наборов генов. Многие различия в телах животных – размер, украшения, поведение – можно объяснить эволюцией яйцеклеток и сперматозоидов. Почему? Потому что производство яйцеклетки энергозатратно, а сперматозоида – нет.

Подумайте о курином яйце. Яйца птиц содержат столько энергии, что наши предки ели их на завтрак задолго до того, как появился наш вид. Курица, откладывая яйцо, многим жертвует, чтобы обеспечить будущего цыпленка необходимой энергией, чтобы тот выжил и передал ее гены дальше. И хотя курица на птицеферме в продуктивный период может нести сотни яиц в год, это не идет ни в какое сравнение с миллиардами сперматозоидов, которые петух выдает за одну эякуляцию. Поскольку производство спермы значительно дешевле в плане затрат ресурсов, у петухов другая стратегия спаривания (особенно в дикой природе, среди особей, которые не отбирались специально для развития в потомстве определенных черт). Для петуха самое выигрышное – поделиться своим семенем с как можно большим количеством кур, поэтому он использует сложные махинации для привлечения внимания самок и отбивается от соперников. Но и курице нужно быть разборчивой в выборе петуха. Она выберет самца, от которого, по ее мнению, родится наиболее живучее и плодовитое потомство. Если выбор будет неверным, вся потраченная энергия уйдет впустую! Она может выбрать самца, который произведет на нее большее впечатление во время ухаживаний (петухи танцуют по кругу, опустив одно крыло), либо петуха с самым большим и ярким гребешком, либо самого крепкого по здоровью.

Яйца птиц по сравнению с яйцеклетками других позвоночных очень большие и особенно богаты энергией. Но в целом это утверждение справедливо для всех видов, размножающихся половым путем и производящих половые клетки. Разница в стоимости производства яйцеклетки и сперматозоида – основная причина многих физических и поведенческих различий между самками и самцами, и это актуально для всех. В список входят как первичные характеристики, непосредственно влияющие на производство яйцеклеток и сперматозоидов, так и вторичные, связанные с принадлежностью к женскому или мужскому полу. Многие вторичные половые различия являются результатом полового отбора – разновидностью естественного отбора, который напрямую зависит от успеха спаривания. Яркий красный гребешок и жаркий танец одного петуха настолько прекрасны, что у него нет отбоя от курочек. Благодаря наследственности у этих кур будут сыновья с такими же ярко-красными гребешками и способностями к танцам, и они будут привлекать кур следующего поколения. Такие виды специфичных для пола физических и поведенческих черт – гребешок и танец самца и привлекательность их в глазах самок – результат полового отбора, который был запущен, когда появилось первое различие между самкой и самцом: размер их половых клеток. Большие и маленькие половые клетки ускорили появление различий, которые сейчас существуют между самками и самцами.

Возвратимся к главному вопросу, заданному в самом начале этой главы: почему существуют именно два пола? Все сводится к вопросу, почему могут быть только большие и маленькие половые клетки, а не что-то среднее? Половые клетки промежуточного размера никогда не попадают в отбор: что-то большее всегда лучше привлекает хорошую сперму и обеспечивает ребенка, а что-то меньшее/более многочисленное всегда лучше доплывает до большего количества яйцеклеток. И сколько бы эволюционных изменений ни претерпевали яйцеклетки и сперматозоиды, конечный результат всегда один: две половые клетки, большая и маленькая.

XY и другие

Мы блуждали в глубинах эволюционной истории, рассматривая события, произошедшие от сотен миллионов до миллиардов лет назад. Давайте на мгновение вернемся в настоящее и зададим (относительно) простой вопрос. Как человек, например мой четвертый ребенок, становится женщиной или мужчиной?

Основную формулу мы знаем – XX-хромосомы развивают плод в женщину, а XY – в мужчину. Вы берете X-хромосому от матери и X- или Y-хромосому от отца. Но первые пару месяцев эмбриональной жизни наши половые хромосомы особо ни на что не влияют. В начале у нас есть потенциал стать и женщиной, и мужчиной. Действие начинается в ткани под названием гонады, которая станет яичниками или яичками. До шестой недели в гонадах одновременно активны как женские, так и мужские генные программы. Ранний эмбрион также образует женские и мужские половые протоки, готовясь к любой судьбе.

В Y-хромосоме находится ген SRY. Его еще называют главным переключателем, и вот почему. Проявление активности этого главного гена-переключателя в гонаде ребенка склоняет чашу весов в сторону мужской судьбы. Если вы унаследовали Y-хромосому, переключатель включается на шестой неделе, и мужское начинает брать верх, направляя энергию в сторону яичек и подавляя развитие яичников. Без проявления активности этого гена все с точностью наоборот, баланс смещается в сторону яичников.

Не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что развитие яичников – это пассивная функция. В женской генной программе есть целый набор генов, который способствует развитию яичников и активно подавляет развитие семенников, но если он отсутствует или работает неправильно, яичники не развиваются. На X-хромосоме есть антисеменниковый ген, когда он активируется, семенники не развиваются. Мне бы хотелось назвать его «X-фактором», чтобы иметь аналог «главного переключателя», но для успешного развития яичников вместо яичек нужен целый набор генов. У семенников такая же история, но поскольку SRY находится в хромосоме, которую несут только мужчины, этот ген расположен на верхнем каскаде генной конструкции и действует как главный переключатель в определении пола.

Примечательно, что SRY – правда, всего лишь переключатель, как только семенники сформируются, ген отключается. Но как тогда развиваются половые признаки в других частях организма, включая половые протоки, гениталии и мозг?

Любой, кто пережил период полового созревания, знает, насколько сильны половые гормоны, но многие из этих гормонов активны и у развивающегося в утробе ребенка. После того как у эмбриона формируются семенники или яичники, начинают вырабатываться гормоны, которые посылают феминизирующие или маскулинизирующие сигналы другим развивающимся тканям организма. У зародыша мужского пола яички начинают вырабатывать тестостерон и другие гормоны, которые приводят к завершению развития мужских половых протоков и наружных половых органов, а женские половые протоки регрессируют. У женщин яичниками вырабатывается эстроген, он запускает развитие фаллопиевых труб, матки, шейки матки, влагалища и вульвы. На эту работу уходят недели: самые ранние генитальные различия на УЗИ можно наблюдать на двенадцатой-четырнадцатой неделе беременности.

На развитие нерепродуктивных половых признаков – размер тела, голосовые связки, мускулатуру – тоже влияют гормоны, вырабатываемые яичниками или яичками, но многие из этих признаков начинают развиваться только в период полового созревания, когда организм получает новую порцию гормонов. Важным органом, который тоже проходит процесс полового созревания, является мозг, наряду с нервными сигналами он вырабатывает собственные гормоны. Многочисленные исследования показывают, что половые гормоны влияют на развитие мозга в критические промежутки времени. В знаковом исследовании 1950-х годов введение беременным морским свинкам тестостерона привело к тому, что их дочери, став взрослыми, стали вести себя как самцы. Другое исследование показало, что воздействие тестостерона в одном из периодов беременности привело к тому, что дочери не могли овулировать во взрослом возрасте, поскольку в их мозге развились модели высвобождения нейрогормонов по мужскому типу.

У людей «накачка» женщин тестостероном происходит естественным образом, когда вместе развиваются близнецы мужского и женского пола – сестра подвергается воздействию тестостерона брата в утробе матери. Исследования показывают, что женщины, рожденные в паре с братом-близнецом, с большей вероятностью будут нарушать правила и вести себя агрессивно во взрослом возрасте. Недавнее исследование более 700 тысяч человек в Норвегии, около 14 тысяч из которых были близнецами, показало, что женщины, у которых есть брат-близнец, реже получают среднее или высшее образование, реже выходят замуж и реже рожают детей. Авторы учитывают и другие факторы, которые могли бы повлиять на такие тенденции (самое банальное – взросление с братом того же возраста), но главным виновником называют пренатальный тестостерон. Я женщина, у которой есть брат-близнец, и я рада, что увидела эти данные уже после окончания школы и рождения детей!

Считается, что на половое развитие мозга влияют не только гормоны, но и другие биологические факторы. Есть данные, что у мышей и людей ген SRY может встраиваться в те части развивающегося мозга, которые влияют на маскулинизацию независимо от гормонов семенников. Также оказалось, что количество X-хромосом в клетках мозга – одна (у мужчин) или две (у женщин) – влияют на развитие мозга неизученным пока способом (см. ниже). Поскольку мозг влияет на нашу сексуальную идентичность, определяя гендер и черты, по которым мы выбираем партнера, есть значительный интерес к изучению роли гормонов, генетики и таких факторов, как культура и жизненный опыт в развитии и функционировании мозга в период полового созревания.

Один из способов изучения этого явления – исследование животных с более гибким подходом в вопросах сексуальной идентичности. У некоторых видов рыб-гермафродитов особи могут переключаться с производства яйцеклеток на сперму (или наоборот), не меняя поведения, свойственного для самок или самцов. Либо они могут изменить поведение, прежде чем перейти на новый тип вырабатываемых ими половых клеток. Это показывает, что половое развитие и функционирование мозга, по крайней мере у этих видов, имеют больший вес, чем матка или простата.

Половое развитие мозга также изучается у людей с расстройством полового развития (DSD). DSD – это медицинская классификация, включающая более пятидесяти состояний; некоторые из пациентов с таким диагнозом предпочитают термин «разница полового развития», а другие предпочитают термин «интерсекс». В начале главы я упоминала, что у людей могут быть исключения в определении пола по XY, в том числе расстройства, которые могут привести к несоответствию анатомического, психологического, гонадного и/или хромосомного пола. Наиболее очевидные DSD включают дополнительные половые хромосомы (как у людей с XXY), которые возникают в результате ошибок в процессе мейоза у матери или отца. Изображения мозга людей с дополнительными половыми хромосомами показывают, что количество Х-хромосом влияет на размер и форму различных областей мозга, что непонятным образом может сказываться на сексуальной идентичности. Существуют и другие расстройства (DSDs), которые играют роль в определении пола, вызванные дополнительными или измененными генами либо их отсутствием. У мужчин (XY) наличие дополнительной копии одного из генов, которые находятся на вершине генной конструкции для образования яичников, может привести к образованию яичникоподобной гонады и рудиментарной матки. Аналогичным образом, если ген, участвующий в формировании яичников, не работает должным образом у женщин (XX), у них развивается гонада с областями яичников и яичек. Я уже упоминала нечувствительность к андрогенам, DSD, который влияет на все, что происходит после детерминации яичек. У мужчин с нечувствительностью к андрогенам семенники функционируют, но их тело не может должным образом обнаруживать гормоны, вырабатываемые яичками, или реагировать на них. Поэтому у таких людей развиваются женские наружные гениталии, и они часто считают себя женщинами, хотя у них есть Y-хромосома, и семенники, и тестостерон по мужскому типу.

Хотя DSD выявили больше различий в половом развитии человека, чем было известно ранее, эти различия меркнут по сравнению с поразительным разнообразием механизмов определения пола, обнаруженных в природе (как между видами, так и внутри них). Количество способов, которыми половые организмы становятся женскими и/или мужскими, сбивает с толку. Просто взглянув на рыб, которые особенно гибки в своих стратегиях определения пола, вы обнаружите виды с хромосомами XY, как и у нас (например, у самок кумжи – XX, у самцов – XY), и виды с хромосомами ZW (у самок угрей ZW, у самцов – ZZ) [29]. Поскольку обнаружены виды с разными наборами хромосом – XY или ZW – получается, что половые хромосомы этих видов развивались независимо (более того, у радужной форели другая пара хромосом XY, чем у близкородственной ей кумжи, и хромосомы XY у обоих видов форели отличаются от наших XY-хромосом, имевших независимое эволюционное происхождение). Есть виды, которые переходят между системами XY и ZW и используют оба механизма одновременно (синяя тилапия). Есть те, кто определяют пол генетически, но не имеют явных половых хромосом. Виды, у которых пол зависит от температуры или других факторов окружающей среды – наличия еды или гнезда. Встречаются виды, которые вообще обходятся без самцов, а самки размножаются при помощи странного явления – партеногенеза, при котором яйцеклетки могут нормально развиваться без оплодотворения спермой. А еще есть гермафродиты. В последнем разделе мы говорили о развитии гермафродитов в разнополых существ, но в более поздние времена эволюции произошло обратное – отдельные виды снова стали гермафродитами. У некоторых рыб особи рождаются самцами, а затем меняют пол на женский (как рыба-клоун, упомянутая ранее); некоторые рождаются самками и меняют пол на мужской (синеголовый губан); некоторые производят яйца и сперму одновременно (бычок с синей полосой). Мой любимый гермафродит – меловой окунь, моногамная рыба, которая несколько раз в день переключается между самцом и самкой! А партнер мелового окуня подстраивается и делает обратное. Вот такой у них восхитительный праздник любви с постоянно меняющимися ролями!

И это только рыбы. Если уменьшить масштаб и посмотреть на все организмы, размножающиеся половым путем, включая насекомых, рептилий и растения, разнообразие стратегий определения пола просто ошеломляет. Вспомните медоносных пчел, о которых мы говорили во введении. У пчел, муравьев и ос самцы развиваются из неоплодотворенных яиц, а самки – из оплодотворенных, так самцы получают лишь половину генетического кода самок и матери контролируют пол своего потомства, и это еще одна стратегия определения пола. Как только яйцеклетки и сперматозоиды появились в ходе эволюционного развития, организмы начали изобретать пути их производства. Стратегии производства могут меняться в зависимости от экологических условий и/или социальных факторов. У видов, у которых есть разделение на самок и самцов, но которым становится трудно находить половых партнеров, переход к гермафродитизму может стать лучшим эволюционным вариантом. Возможно, есть смысл вообще отказаться от спаривания и вернуться к бесполому размножению. Многие виды используют партеногенез, и это не только рыбы. Для некоторых это единственный способ размножения (например, у саламандр, гекконов и ящериц), тогда как другие переключаются между половым и бесполым размножением, в зависимости от наличия самцов (хорошо изученным примером являются насекомые подёнки, но комодские вараны, тли, водяные блохи и акулы-молоты тоже иногда используют партеногенез для размножения).

Учитывая, насколько естественно и быстро развивается половая детерминация, составить полноценную картину всей истории эволюции полов от их зарождения до наших дней практически невозможно. Но, учитывая такое разнообразие вариантов в разных видах, особенно странно воспринимается консервативность млекопитающих в этих вопросах: все млекопитающие размножаются половым путем, и подавляющее большинство использует одни и те же X- и Y-хромосомы для определения пола. Ни у одного вида млекопитающих не развился партеногенез, гермафродитизм, другой набор половых хромосом (хотя это еще под вопросом), они не используют особенности окружающей среды для определения пола. У млекопитающих половое размножение и определение пола полностью контролируются X и Y-хромосомами [30].

Такая консервативность млекопитающих – подарок биологам, интересующимся эволюцией половых хромосом, поскольку позволяет проследить историю Х- и Y-хромосом в этой конкретной группе. Сравнивая половые хромосомы всех трех основных подгрупп млекопитающих – однопроходные яйцекладущие (утконос), сумчатые (кенгуру) и плацентарные млекопитающие (большинство млекопитающих) [31] – мы знаем, что наши X и Y произошли от пары хромосом, принадлежавших предку всех плацентарных и сумчатых млекопитающих. Третья и самая ранняя ветвящаяся группа – однопроходные, откладывающие яйца, обладает сложным механизмом определения пола, включающим десять половых хромосом. Вначале наши собственные X и Y были идентичны (как и наши двадцать две пары неполовых хромосом). Но под воздействием ряда событий они стали тем, чем являются сегодня.

Во-первых, Х- и Y-хромосомы появились на свет вместе с геном-переключателем. Напомню, что этот ген называется SRY, и он обнаружен только в Y-хромосоме. SRY очень похож на другой ген SOX3, который находится у нас в Х-хромосоме. Исследования показывают, что SRY – это мутировавший и появившийся в семенниках ребенка SOX3. До этого события определенно был другой механизм определения пола (другими словами, особи делились на самок и самцов), и вы наверняка уже знаете какой.

Во-вторых, Y-хромосома начала собирать гены, специфичные для мужчин. Рядом с человеческим геном SRY расположены гены, которые играют роль в производстве спермы. В ходе эволюции половых хромосом, не только у млекопитающих, но и в любой группе, имеющей половые хромосомы, часто происходит так, что дополнительные гены начинают путешествовать автостопом вместе с главным геном-переключателем. Эти гены либо взяты из других хромосом, либо мутировали в X-хромосоме и отделились в пользу самцов точно так же, как когда-то мутировал главный переключатель.

Затем, когда эти полезные для самцов гены начали накапливаться возле главного переключателя, прекратилось ключевое событие мейоза – рекомбинация. Ранее я упоминала, что мейотическая рекомбинация – смешение кусочков хромосом, унаследованных от родителей, во что-то новое – одно из преимуществ полового размножения. Но поскольку гены на Y-хромосоме начали подхватывать другие гены, специфичные для мужчин, рекомбинация в области их соединения прекратилась – хромосомы X и Y не могли правильно спариться во время мейоза.

Затем Y-хромосома начала уменьшаться. Х-хромосома человека содержит около тысячи генов, а короткая Y-хромосома – всего лишь десятки. Это может вас удивить, ведь мы только что обсуждали, что Y-хромосома добавила в себя гены, специфичные для мужчин. Так как же она стала такой маленькой? Одним из многих преимуществ рекомбинации является то, что она помогает устранить вредные мутации, которые постоянно возникают в наших геномах. Х-хромосома оставалась здоровой, поскольку у женщин она продолжала образовывать пары и рекомбинировать, но у мужчин некоторые участки Y без рекомбинации были повреждены, не подлежали восстановлению и были потеряны. Судя по всему, Y-хромосома не может одновременно и добавить гены, специфичные для мужчин, и сохранить гены из Х-хромосомы.

Эволюция половых хромосом у млекопитающих. Однопроходные, такие как утконос, имеют десять белых половых хромосом. Х- и Y-хромосомы возникли у предка сумчатых и плацентарных млекопитающих из неполовых хромосом (ранние X и Y с диагональными штриховками). У сумчатых и плацентарных млекопитающих они развивались несколько иначе (сегменты с вертикальными штриховками у плацентарных млекопитающих). У большинства видов Y-хромосома деградировала и значительно меньше Х-хромосомы

У людей все еще существуют небольшие участки X и Y, которые могут объединяться в пары во время мейоза и обмениваться битами. Но наша история половых хромосом в целом отличается от истории других млекопитающих. Некоторые млекопитающие потеряли часть своей Y-хромосомы, а некоторые потеряли ее целиком. Например, слепушонки и японские колючие крысы. У этих видов все еще есть самцы, так что у них какой-то другой способ определения пола. Как они это сделали – непонятно, но это один из редких примеров смены половых хромосом у млекопитающих.

Подобные истории с уменьшением Y-хромосомы навели некоторых на мысль, что Y-хромосома человека может полностью исчезнуть. В конце концов, она уже исчезла у колючих крыс и слепушонок. Но пока подавляющее большинство млекопитающих не утратили свой Y, и исследования показали, что скорость дегенерации Y-хромосомы у приматов значительно замедлилась. Так что пока мужской пол вне опасности, и потеря человеческого Y является маловероятной. Но материал для научно-фантастического романа отличный.

На этой волне давайте вернемся к половым хромосомам моего четвертого ребенка. С огромной радостью я родила дочь. Но, возможно, подожди я еще немного (скажем, от 4 до 10 миллионов лет), у меня не было бы никаких шансов родить ребенка с XY!

[15] Защитники интерсекс-молодежи. – Прим. пер.

[16] Серия научно-фантастических романов. – Прим. пер.

[17] Фантастический роман. – Прим. пер.

[18] Медиафраншиза в жанре эпическая космическая опера. – Прим. пер.

[19] Научно-фантастический фильм Джеймса Кэмерона. – Прим. пер.

[23] Льюис Клайв Стейплз. Мерзейшая мощь. М.: АСТ, 2021.

[24] В качестве этимологического примечания: такие термины, как дочь и сестра, широко используются биологами при обсуждении деления клеток. Бактерии не являются женскими в строго биологическом смысле этого слова: они не производят яйцеклетки. Но поскольку самки в животном мире часто выполняют большую часть работы по размножению, а бесполые организмы выполняют всю работу, их называют самками. Кроме того, бактериальные клетки больше похожи на яйцеклетки, чем на сперматозоиды, поскольку у них есть все необходимые клеточные ингредиенты, необходимые для новой жизни, в отличие от сперматозоидов, которые несут в себе только ДНК.

[25] Если быть точным, этот предок дал начало животным, растениям, грибам и еще двум царствам, включающим такие организмы, как водоросли и амебы.

[26] Исключения, такие как однояйцевые близнецы, возникают в результате митоза одной оплодотворенной яйцеклетки на ранних стадиях развития.

[20] Роман американской писательницы-фантаста Урсулы Ле Гуин. – Прим. пер., Урсула Ле Гуин. Левая рука Тьмы. Роман. М.: Центрполиграф; Ростов-на-Дону: Гермес, 1991.

[21] Полнометражный компьютерный анимационный фильм, снятый Pixar Animation Studious для Walt Disney Pictures. – Прим. пер.

[22] Джон Уидом. Избери путь ее…: журнал «Смена», 1989.

[27] Произошло от названия мультяшного персонажа Шму американского карикатуриста и юмориста Эла Каппа, Шму по форме напоминает две слившиеся клетки. – Прим. пер.

[28] Род красивоцветущих травянистых растений семейства Страстоцветные. – Прим. пер.

[29] Разница между системами XY и ZW заключается лишь в том, кто определяет пол потомства. В системе XY самцы имеют две разные половые хромосомы, поэтому пол потомства определяет половая хромосома, содержащаяся в сперме. В системе ZW самки имеют две разные половые хромосомы, поэтому последнее слово за яйцеклеткой.

[30] Причина в геномном импринтинге – феномене, специфичном для млекопитающих, о котором мы подробнее поговорим в будущих главах. Не совсем понятно, почему X- и Y-хромосомы млекопитающих настолько стабильны по сравнению с X и Y других групп (например, у некоторых рыб).

[31] Термин «плацентарные млекопитающие» использовался на протяжении десятилетий для описания группы млекопитающих, образующих сложную прорастающую плаценту. Недавно было обнаружено, что сумчатые млекопитающие образуют простую и недолговечную плаценту, поэтому группу, которую раньше называли плацентарными млекопитающими, теперь официально называют эутерическими млекопитающими. Я стараюсь использовать простую терминологию, поэтому буду придерживаться термина «плацентарный», но для описания млекопитающих со сложной плацентой, не включая сумчатых.

Глава 2
Обнажая историю вашей груди

Будучи аспирантом Нью-Йоркского университета, в самом начале своего естественнонаучного пути, я обучалась в остеологической лаборатории. Остеология – наука, необходимая довольно малому числу людей, чья профессия связана с определением костей, например палеонтологам, которые отправляются в экспедиции по поиску окаменелостей в такие места, как Кения и Индонезия, и судебно-медицинским экспертам, которые идентифицируют человеческие останки на местах преступлений. Часами я изучала выступы и неровности на костях и зубах человеческого тела, которых у нас более двухсот. На экзаменах нам давали осколки или небольшие кусочки костей и просили определить, к какой именно части человеческого скелета они относятся. Для неопытного глаза все кусочки выглядят абсолютно одинаково. Наш хитрый преподаватель добавлял в набор нечеловеческие кости, чтобы удостовериться, что мы проверяем тщательно. Если было возможно, мы также должны были определить, кому эти кости принадлежат – подростку или долгожителю, здоровому или больному, женщине или мужчине?

Вскоре после окончания курса в лаборатории, я решила, что гены как инструмент изучения биологического прошлого интересны мне больше, чем кости, и вскоре забыла большую часть тайных знаний, полученных за семестр. Но один нюанс я помню до сих пор – скелет юных мужчин и женщин выглядит абсолютно одинаково – их невозможно различить. И в жизни так же, довольно сложно отличить мальчика от девочки без внешней атрибутики до начала их полового созревания. Мне прокололи уши в раннем детстве, чтобы все понимали, что у мамы близнецы мальчик и девочка, а не два мальчика. Мою собственную дочь – с двумя X-хромосомами, с яичниками и полным набором яйцеклеток, которые ей доступны в жизни (на эту тему мы еще поговорим) – в возрасте двух лет в одежде принимали за мальчика. Признаюсь, долгое время я одевала ее в поношенную одежду старших братьев, что точно не прокатит теперь, когда ей четыре… ладно, шутки в сторону, главный посыл в том, что физические признаки, ассоциирующиеся с полом, не проявляются у нас до периода полового созревания (за исключением внешних гениталий, с которыми мы рождаемся).

Половая зрелость – время важнейших изменений в теле. У женских особей созревание яичников и сопутствующие гормональные изменения приводят к формированию груди, накоплению жира в области бедер, росту волос на лобке и подмышках и началу менструального цикла. Палеонтологи и судмедэксперты прекрасно знают, что в этот же период у женщин заметно расширяется таз, ведь это необходимо ей для деторождения, а еще позволяет счастливому палеонтологу определить, что перед ним останки «Люси», а не «Люциуса».

Беременность и рождение детей мы обсудим позже, а пока остановимся на особенностях женской груди. Рассматривая основные гормональные и физические изменения в период половой зрелости и уделяя особое внимание развитию груди, я постараюсь ответить на два интересных эволюционных вопроса. Во-первых, почему грудь вообще появилась (ответ не такой очевидный, как кажется)? И во-вторых, почему грудь стала постоянным признаком женщин у нашего вида? У других видов млекопитающих, включая наших ближайших родственников среди приматов, грудь у самок становится видимой во время беременности и кормления, а в остальное время исчезает [32]. У людей женские особи имеют грудь всю свою жизнь после полового созревания, и неважно, будут они пользоваться ей для кормления ребенка или нет.

Формирование

В предыдущей главе мы обсуждали развитие женщины в утробе матери – формирование яичников, а затем других репродуктивных органов и гениталий в ответ на выработку эстрогена. Ткани молочных желез закладываются в то же время, и их пренатальное развитие проходит у мужских и женских особей совершенно одинаково. Примерно через месяц после зачатия у эмбриона на брюшной стороне образуются два гребня – млечные линии, которые проходят от подмышек до паховой области. Вдоль этих линий у эмбриона формируются млечные бугорки. Количество бугорков разное у разных видов и зависит от максимально возможной величины помета. Например, у мышей их десять (по опыту работы с лабораторными мышами я знаю, что у них в помете обычно шесть-десять детенышей), а у людей только два. В процессе формирования бугорков ненужные участки млечных линий исчезают. Иногда у людей появляются лишние соски. Наверняка вы видели пляжные фотографии самоуверенного актера Марка Уолберга или, если вы фанат сериала «Друзья» [33], знаете о «бугорке» Чендлера [34]. Это редкий случай, когда ненужный отрезок млечной линии не исчезает полностью, поэтому формируется дополнительный сосок. В оставшийся период внутриутробного развития под каждым бугорком закладывается основа молочной железы – жировые клетки, зачаток железы, которая будет производить молоко, протоки, по которым молоко будет передвигаться, и сосок. Новорожденные обоих полов совершенно точно могут производить молоко, и 5 процентов из них это делают! Такое молоко назвали «ведьминым» из-за сказаний XVII века, в которых описывалось, как ведьмы крали молоко у младенцев для своих магических целей. Но как только материнские гормоны полностью покидают организм новорожденного, «ведьмино молоко» пропадает и развитие грудных желез останавливается до полового созревания.

После рождения мозг и тело начинают активно расти, но с грудью и репродуктивной системой в младенчестве и раннем детстве почти ничего не происходит. Причем так устроено у большинства организмов – слишком энергозатратно вкладываться одновременно и в рост, и в размножение, поэтому организм выбирает что-то одно. Рост мозга после рождения у нашего вида особенно заметен. Относительно размеров тела человеческий мозг очень большой, но прямохождение ограничивает возможную ширину таза и, соответственно, размер головы детей во время рождения. Поэтому основное развитие мозга у людей начинается уже после рождения. Также у нас относительно длинный период детства по сравнению с другими млекопитающими. Как вид мы вкладываем много энергии и времени в развитие тела и мозга, чтобы потом пожинать эволюционные плоды – жить дольше и оставлять больше потомства.

Чтобы понять процесс развития молочных желез, необходимо поговорить о половом созревании, ведь именно гормональные изменения в этот период запускают развитие груди. Девочки делают первые шаги к половому созреванию гораздо раньше, чем вы думаете, – в 6–7 лет. Все начинается с надпочечников, которые подобно маленьким шапочкам лежат на самом верху почек (отсюда и название) и вырабатывают адреналин и другие гормоны, в том числе надпочечниковый андроген, играющий большую роль в половом созревании. Можете поблагодарить андрогены за различные непривлекательные (по крайней мере, в европейской культуре) признаки полового созревания – запах тела, прыщи и волосы на лобке. Тестостерон – тоже пример андрогена, но он вырабатывается семенниками. В женском теле надпочечники – основной источник андрогенов, которые сперва появляются в небольшом количестве (у девочек с 6–7 лет, у мальчиков несколько позже) и достигают пика примерно к двадцати годам. Именно в этом возрасте я, сытая по горло последствиями выработки андрогенов в моем организме, пошла к дерматологу, чтобы хоть как-то очистить кожу.

Через несколько лет, после включения надпочечников, яичники возобновляют свое развитие и начинают вырабатывать эстроген – ключевой гормон формирования молочных желез в период полового созревания. Что же этому предшествует? В мозгу вырабатываются три гормона, запускающие процесс созревания яичников: гонадотропин-рилизинг-гормон (ГНРГ), который вырабатывается в гипоталамусе и заставляет гипофиз выделять фолликулостимулирующий (ФСГ) и лютеинизирующий (ЛГ) гормоны, которые, покидая мозг, начинают стимулировать яичники. Мозг и раньше взаимодействовал с яичниками через эти гормоны, еще во время внутриутробного развития, но вскоре после рождения связь прекратилась. Получается, что гормональная передача сигналов, запускающая половое созревание, не создает что-то новое, а реактивирует систему, которую организм использовал в самом начале своего развития.

Откуда мозг знает, что пришло время полового созревания и пора производить гормоны и запускать работу яичников? Однозначно и не скажешь, ведь тут важны разные факторы, включая генетику (часто у женщин менструации начинаются в том же возрасте, что у их матерей), вес (у девочек с избыточным весом первая менструация начинается немного раньше, а у девушек с анорексией цикла нет совсем), общее состояние здоровья (у здоровых девочек менструация начинается раньше, чем у тех, у кого есть явные проблемы) и стадию развития скелета (для успешного рождения ребенка необходимо, чтобы таз был достаточно большим, поэтому у очень молодых девушек с несформировавшимся скелетом цикл не начинается). Но с чего бы все ни начиналось, как только мозг снова подаст сигнал яичникам, они продолжат свое развитие – продолжат выработку эстрогена, который, в свою очередь, снова начнет влиять на развитие репродуктивной системы и всего организма в целом. Это не происходит в одночасье. Чтобы репродуктивная система созрела, а девочка приобрела внешний вид женщины, требуются годы. Созревание обычно завершается к 15–17 годам.

Пока эстроген занимается своей крайне важной работой – вызывает рост и созревание внутренних репродуктивных органов (матки, влагалища и самих яичников), тело снаружи тоже заметно меняется. Вот типичная последовательность событий (время и порядок которых может значительно различаться): у девочки развиваются зачатки молочных желез; у нее начинают расти лобковые волосы; наблюдается скачок роста; начинается первая менструация; у нее растут волосы на подмышках; начинает накапливаться жир в районе бедер; грудь вырастает до размера груди взрослой женщины. Часто считают, что с началом первой менструации (или даже немного раньше) девочка достигла половой зрелости и уже может забеременеть, но большинство циклов в первый год или два являются ановуляторными – яйцеклетки в процессе не выделяются. Лишь к концу многолетней последовательности внешних изменений девушка достигает половой зрелости и начинает регулярно овулировать.

Эстроген, выделяемый яичниками, – главный фактор, провоцирующий внутренние и внешние изменения в процессе полового созревания (но не только он, также участвуют андрогены и гормоны, которые мы еще не обсуждали, – например, гормон роста и прогестерон). Эстроген производится из холестерина, органического соединения с плохой репутацией (его обвиняют в закупорке артерий), но это важная молекула, участвующая в производстве многих видов стероидных гормонов. Хотя именно мозг подталкивает яичники к выработке эстрогена (посредством гормонов ФСГ (FSH) и ЛГ(LH)), эстроген, в свою очередь, также влияет на мозг – в зависимости от его количества мозг решает, когда нужно высвобождать ФСГ и ЛГ. Таким образом, гормональные сигналы, запускающие половое созревание и менструальный цикл, больше похожи на диалог между мозгом и яичниками, а не на односторонние приказы. Даже яичники, вырабатывающие эстроген, сами же на него реагируют. То, что ткани нашего тела могут воспринимать эстроген и реагировать на него – очень важный нюанс.

Теперь давайте рассмотрим, как эстроген в период полового созревания влияет именно на молочные железы. Напомню, что при рождении основные компоненты груди есть и у женщин, и у мужчин. Половое созревание у женщин превращает эту простую систему в сложную – во взрослую грудь, состоящую из жировой и фиброзной ткани и включающую все необходимое оборудование для производства и транспортировки молока ребенку [35]. Чтобы было легче визуализировать, как все устроено, представьте дерево. Протоки, по которым течет молоко, – это ветви, а железистые клетки, вырабатывающие молоко, – цветы. Древовидная сеть желез и протоков ведет к соску – основанию нашего воображаемого дерева. Молоко, подобно нектару, стекает от цветов на кончиках ветвей к основанию.

Если продолжить аналогию, детская грудь – это крошечное голое деревце, только что посаженное во дворе: на нем мало ветвей и никаких цветов. В период полового созревания грудь начинает все больше напоминать дерево. Под действием эстрогена вырастают новые ветви, на которых появляются бутоны, но пока закрытые. Железистые клетки разрастаются и получают способность вырабатывать молоко, но для цветения им необходимы дополнительные гормональные сигналы, которые поступают только во время беременности и кормления грудью. Но внутренняя трансформация груди во время полового созревания не имеет ничего общего с внешней. Видимые изменения – это результат изменения матрикса [36] вокруг протоков и желез. Из-за действия эстрогена из яичников матрикс начинает накапливать жир.

Размер женской груди (при выборе белья он определяется размером чашки от A до D) зависит именно от количества жира, а не от количества протоков и желез. Женщина с маленькой грудью способна производить такое же количество молока, как и женщина с большой грудью.

Что действительно влияет на количество, так это частота кормления, хороший пример – когда женщина кормит несколько младенцев либо когда одна из желез не работает должным образом и женщина удваивает количество молока во второй. На размер груди влияет только жир, в большой его просто больше, чем в маленькой. Напомню, что эстроген яичников во время полового созревания дает сигнал матриксу о необходимости накапливать жир. Но яичники женщин с большой грудью не обязательно производят больше эстрогена. Проводились исследования с попыткой найти такую корреляцию, но в большинстве случаев было доказано, что взаимозависимости между размером груди и количеством циркулирующего эстрогена нет. Размер груди скорее зависит от чувствительности клеток молочной железы, которые производят жир, к эстрогену (и другим гормонам, передающим сигналы в эту область).

Развитие молочной железы на разных жизненных стадиях

Такая чувствительность определяется генетикой. Идея интуитивно понятная – у женщин с размером груди D, скорее всего, есть мама, или бабушка, или тетя с такой же большой грудью. Но интуицию подкрепили множество крупных генетических исследований на тысячах женщин с попытками найти связь между геномом и размером груди (а также риском появления рака молочной железы). Эти исследования показали, что генетические различия внутри и вокруг гена рецептора эстрогена, а также некоторых других генов, зависят от размера груди (и риска развития рака молочной железы). Рецептор эстрогена – это белок, расположенный в клетках и реагирующий на гормон эстроген. Увеличение или уменьшение количества этого рецептора в жировых клетках груди или, как вариант, изменение его структуры и/или активности, возможно, стало одним из эволюционных путей к увеличению или уменьшению груди.

Хотя у нас теперь есть подсказки, как размеры груди закодированы в геноме, остается непонятным, почему у людей эти размеры настолько варьируются и, что самое главное, почему вообще в нашей груди появился жир? Ведь большинство изменений в период полового созревания – расширение таза, увеличение матки, развитие системы протоков и желез, вырабатывающих молоко, – имеют явную репродуктивную цель, но зачем нашему созревшему организму откладывать жир в районе груди и бедер? Люди – единственные млекопитающие, у кого это происходит, и это породило множество домыслов об эволюционных преимуществах большой груди. Но вернемся к этому позже. Давайте сперва ответим на вопрос, почему млекопитающие вообще обзавелись этой древовидной системой желез и протоков?

Зачатки первой груди

Определяющая черта млекопитающих – способность производить молоко. По крайней мере у половины из них. За редким исключением, особи млекопитающих мужского пола не могут лактировать [37]. В предыдущей главе я рассказывала, что млекопитающие – многообразная группа животных, включающая три подгруппы: откладывающие яйца однопроходные, сумчатые и плацентарные. Млекопитающие отличаются от птиц и рептилий наличием волос, потовых и молочных желез и особенностями скелета – именно эти признаки систематик Карл Линней [38] в 1700-х годах использовал для выделения класса Mammalia (mamma с латинского переводится как «грудь»).

Самки млекопитающих из-за наличия молочных желез уникальны, но другие животные выработали множество разнообразных способов вскармливания потомства, пока те еще слишком маленькие, чтобы добывать или переваривать пищу. У многих видов птиц самки (и иногда самцы) сами потребляют пищу, переваривают ее, а потом срыгивают прямо в рот птенцам. У голубей и фламинго самки и самцы вырабатывают жидкость, называемую «зобным молоком», поскольку производится оно в зобе птицы. Зоб, который находится у основания шеи и необходим для хранения и увлажнения пищи, выделяет у этих видов жидкость, богатую белком и жиром, которую они используют для кормления вылупившихся птенцов. Некоторые виды морских улиток помимо оплодотворенных яиц откладывают неоплодотворенные, которые потом съедаются вылупившимся потомством. Детеныши дискусов [39] питаются кожей своих родителей, оба из которых специально для этой цели выделяют богатую белком слизь. Самка африканской червяги, лишенной конечностей амфибии из Кении, также вырабатывает питательное вещество на своей коже, которое детеныши потом соскребают зубами (бедняжка, я думала, это мне приходилось плохо, когда малыши кусали меня во время кормления, но ежедневные соскобы с кожи звучат как нечто более страшное). Самый экстремальный способ кормления у некоторых пауков – вылупившиеся детеныши съедают мать заживо.

Среди таких впечатляющих стратегий по выкармливанию потомства лактация занимает особое место. Она позволяет взрослым млекопитающим быть более адаптивными к условиям питания, размножения и жизни в целом. Самки голубых китов кормят своих малышей в течение почти шести месяцев, за это время детеныши набирают около двадцати килограммов, а матери не едят совсем. Некоторые медведицы могут кормить медвежат до двух месяцев, не выходя из берлоги, потому что они запасают жировые запасы заранее и используют их для поддержания жизнедеятельности во время вскармливания. Сложно признать, но у меня не было необходимости поедать столько булочек с корицей и латте, пока я кормила детей грудью, потому что у меня тоже был хороший запас, накопленный за счет тех же булочек с корицей и латте во время беременности!

Молоко, производимое молочными железами, полностью соответствует пищевым требованиям новорожденных млекопитающих. У всех видов млекопитающих в молоке есть базовые ингредиенты: жиры, углеводы и белки. Особые варианты жиров (жировые шарики молока), углеводов (лактоза и более сложные сахара) и белков (казеина и сыворотки) уникальны – в природе они больше нигде не встречаются. Молоко также содержит сотни других ингредиентов, в том числе различные антитела, антимикробные факторы, гормоны, витамины, минералы, материнские стволовые клетки и даже бактериальные клетки. Недавние исследования грудного молока выявили более полутора тысяч белков, которые помогают пищеварению, укрепляют иммунитет и развивают нервную систему. Сложные сахара в грудном молоке представляют собой пребиотики, которые способствуют росту полезных кишечных бактерий, и антибиотики, которые предотвращают рост вредных бактерий. Один из удивительных фактов о молоке – его состав может изменяться в течение одного кормления и в течение дней/месяцев/лет кормления грудью, в зависимости от того, что нужно младенцу в данный момент. Самки макаки-резуса могут менять состав молока даже в зависимости от того, кормят они сыновей или дочерей: сыновья получают больше белка и жира, а дочери больше кальция и большее количество молока в целом. Состав молока также варьируется у разных видов в зависимости от конкретных потребностей детенышей млекопитающих. Хохлачи [40] рождаются прямо на льду, для выживания им необходим жир, неудивительно, что содержание жира в тюленьем молоке составляет около 60 процентов (у людей грудное молоко содержит всего четыре процента жира). Молоко флоридских кроликов богато и протеином, и жиром – их детенышам необходимо концентрированное молоко, потому что крольчихам приходится надолго покидать гнездо в поисках корма. Уникальный состав молока каждого вида млекопитающих – большая помеха для производителей детских смесей, которые делают на основе коровьего молока, ведь оно предназначено для телят, а не для человеческих детенышей.

К счастью, эти производители придумали довольно хорошую формулу, которая спасает матерей, которые не могут или не хотят кормить грудью. У остальных видов млекопитающих такой опции нет. Рискуя показаться проповедником грудного вскармливания, все равно скажу: грудное молоко – это идеальная пища для ребенка, единственная, которая содержит все необходимые ингредиенты, «жидкое золото», если хотите. Большинству такое восхваление покажется чрезмерным, но для растущего хохлача, чья жизнь проходит в чрезвычайно сложных условиях и зависит от этой жировой жидкости, подобное определение вполне уместно. И для тех из нас, кто часами сцеживал грудное молоко для своего младенца, термин тоже звучит правдоподобно. Пролить это жидкое золото – одно из самых больших огорчений молодой матери, еще хуже, когда его проливает ничего не понимающий партнер.

Вернемся к вопросу, почему молоко и средство его производства – грудь – вообще появились. Учитывая, что молоко – это идеальная пища для детенышей млекопитающих, на ум приходит очевидный ответ: грудь появилась, чтобы обеспечивать питание. Но, скорее всего, это не так. Эволюция груди была сложной загадкой для Дарвина в период, когда он создавал свою теорию, поскольку многие его современники считали невероятным, что сложная молочная железа могла развиться путем «многочисленных последовательных небольших модификаций» именно для выработки молока. В настоящее время большинство исследователей согласны, что грудь изначально выполняла другие функции и лишь после ряда небольших изменений взяла на себя роль поддержки питания детенышей.

Что это были за функции? Одно из наиболее правдоподобных объяснений эволюции молочной железы принадлежит Олаву Офтедалу, ученому из Смитсоновского института [41]. Используя сочетание палеонтологии, генетики, сравнительной биологии и биологии развития, он утверждает, что в эволюции железы, которая начала производить молоко, было много промежуточных этапов. Они начались более 350 миллионов лет назад, когда первые четвероногие животные ступили на сушу. У тех амфибиеподобных существ были простые кожные железы, которые выделяли дезинфицирующую и увлажняющую тело жидкость. Возможно, эти кожные выделения также увлажняли и защищали от микробов яйца тех древних существ, как происходит у современных амфибий (амфибии выделяют из кожных желез сотни противомикробных соединений, а саламандры, размножающиеся на суше, стараются держаться поближе к яйцам, чтобы сохранять их увлажненными).

Между 300 и 350 миллионами лет назад появились первые амниоты – группа, в которую входят современные млекопитающие, рептилии и птицы. Ключевым различием между амниотами и амфибиями является амниотическое яйцо, содержащее дополнительные оболочки, которые позволили первым амниотам жить и размножаться вдали от воды. Каждый раз, когда вы разбиваете куриное яйцо, вы мельком прикасаетесь к этому величайшему результату эволюции. Оплодотворенная амниотическая яйцеклетка включает оболочку, в которой хранится желток, мембрану, в которой хранятся отходы, мембрану, окружающую эмбрион, и мембрану, которая закрывает все эти отсеки и обеспечивает газообмен с окружающей средой. Не волнуйтесь, яйца из магазина не оплодотворены и не содержат эмбрионов.

У многих амниотических яиц есть скорлупа, как у куриных, но у яиц тех ранних амниотов кальцинированной оболочки не было. Скорее, у них было кожистое покрытие, что-то похожее на пергамент, подобное сегодня можно встретить на оболочке яйца утконоса. Ранние амниоты вскоре разделились на две ветви – одна привела к появлению млекопитающих, а вторая – к появлению птиц и рептилий. У некоторых представителей ветви птиц/рептилий развилась твердая кальцинированная яичная скорлупа, но у ветви, которая пришла к млекопитающим, оставался пергамент. Проблема пергамента в том, что он легко пропускает воду в обе стороны, из-за чего яйца подвержены высыханию. Самкам, высиживающим такие яйца, пришлось начать решать эту задачу.

Появление ключевых признаков у наземных животных

Но обезвоженные яйца были не единственной проблемой, коже древних амниотов тоже пришлось адаптироваться. Поскольку первоначально через кожу уходило много влаги, постепенно амниоты добавили в ее структуру волокнистый белок кератин, который действовал как защитное и герметизирующее средство (вот почему кератиновое лечение волос так популярно). Птицы и рептилии развили в себе еще более прочные кератины, из которых образовались чешуйки, отлично удерживающие влагу внутри тела. Но это не входило в планы нашей ветви амниот – нам не хватает этих дополнительных специализированных молекул кератина, необходимых для образования чешуек. Вместо них у нас развились новые типы кожных желез – на основе простых кожных желез амфибиоподобных животных, о которых я говорила ранее. Помимо водянистых выделений, эти новые железы выделяли вещества, которые помогали сделать кожу водонепроницаемой. Скорее всего, это были маслянистые и воскообразные субстанции.

Офтедал особо выделяет одну железу – апокринную потовую. На нашем теле – в области подмышек и паха и на голове – имеется множество апокринных потовых желез. Они выделяют маслянистый пот (в отличие от эккриновых потовых желез, которые производят разбавленный водянистый пот). Апокринные потовые железы часто связывают с сальными железами (которые вырабатывают более маслянистое вещество, кожное сало, у некоторых людей из-за него появляются прыщи). Апокринные железы вырабатывают секрет особым образом: пот выделяется в маленьких жировых мешочках, отпочковавшихся от клеток железы. Это похоже на то, как молочная железа выделяет молочные жиры. Основные структуры апокринных и молочных желез также схожи (слой секретирующих клеток накрывает слой мышечных клеток, которые сокращаются, чтобы помочь железе выгрузить свои продукты). Учитывая эти сходства, Офтедал предполагает, что апокриноподобная потовая железа была предшественником молочной железы. И его идею подтверждают утконосы, самые «примитивные» [42] на сегодняшний день млекопитающие, у которых молочные железы связаны с сальными железами.

Первоначально эти потовые и сальные железы выделяли вещества, которые смазывали и защищали кожу и яйца предшествовавших млекопитающим амниот, этот секрет мог также содержать некоторые антибактериальные ингредиенты, предохраняющие от инфекции. Возможно, выделения способствовали и терморегуляции – мы знаем, что древние амниоты постепенно стали теплокровными и начали выделять пот, помогающий поддерживать постоянную температуру тела. Все это звучит логично и дает нам представление об эволюции амниот, но при чем здесь молоко? Современная генетика дает ответ на этот вопрос.

Как и в случае с молоком, основная задача амниотического яйца – питание развивающихся детенышей, и мы знаем, какие гены в этом замешаны. Давайте снова поговорим о курином яйце. Оно необходимо, чтобы обеспечить эмбрион пищей, большая часть которой находится в желтке. Желток содержит белки, жиры и даже некоторые углеводы, а также необходимые минералы, такие как фосфор и кальций (как и молоко). Один из самых важных протеинов в желтке – вителлогенин. Вырабатываемый в печени кур, он является важным источником белка, а также привносит в желток множество других питательных веществ. Ученые просканировали геномы живых амниот и обнаружили три гена вителлогенина. У рептилий и птиц, чье потомство все еще зависит от яичного желтка, эти гены отлично себя чувствуют. Но у млекопитающих гены вителлогенина постепенно утратили свою функцию. Утконос, откладывающий яйца, в которых есть желток (но не так много, как у птицы и рептилии), имеет только один функционирующий ген вителлогенина. У сумчатых и плацентарных млекопитающих, которые вообще не полагаются на желток для питания своих детенышей, этого гена нет. Единственное свидетельство наличия вителлогенина в геномах сумчатых и плацентарных – это сломанные кусочки этих древних и ныне исчезнувших генов.

Эти гены остались бы с нами, если бы предки млекопитающих не нашли другой способ кормления развивающихся зародышей. Поговорим о генах казеина. Казеин – один из самых распространенных белков в грудном молоке (он также есть в творожке, который ела маленькая мисс Маффет из детской песенки [43]). Как и вителлогенин, казеины являются важным источником белка и также содержат фосфор и кальций, необходимые для развития эмбриона. Хотя казеиновые белки встречаются только у млекопитающих, они принадлежат к гораздо более обширному и древнему семейству белков, участвующих в регуляции кальция в костях. Таким образом, казеины, вероятно, впервые возникли в результате дупликации и специализации одного из тех древних генов, регулирующих кальций. У млекопитающих есть три гена казеина, и все млекопитающие имеют все три копии. Это означает, что эти важные гены присутствовали у самых первых млекопитающих, живших около 200 миллионов лет назад, но мы думаем, что они также присутствовали в геноме некоторых наших предков, живших до того, как млекопитающие появились на сцене.

Что мы знаем о предках млекопитающих? Они откладывали яйца со скорлупой, похожей на пергамент, и смазывали их и свою кожу маслом и по́том для водонепроницаемости. Изучение окаменелостей показало, что тела и яйца наших предков становились меньше по размеру по мере того, как они переходили к теплокровности. Скорее всего, прямые предки млекопитающих вели ночной образ жизни, питались насекомыми и были такими же маленькими, как мыши или крысы. Чем меньше животное, тем меньше яйцо, которое оно откладывает, но в маленьком яйце может быть недостаточно желтка для развития теплокровных эмбрионов. Казеины могли бы решить эту проблему. Если бы потовые железы начали выделять казеины и другие необходимые питательные вещества (например, кальций), этот секрет мог бы проходить через проницаемую яичную скорлупу к развивающемуся внутри эмбриону.

Если наполненный питательными веществами секрет полезен для эмбриона, он наверняка подойдет и для вылупившихся детенышей. Скорее всего, детеныши наших предков вылуплялись все раньше и менее развитыми, потому что размер яиц становился меньше. Первоначально, вылупившиеся детеныши просто слизывали выделения с животов своих мам, как это делают сегодня маленькие утконосы. Но со временем у предков сумчатых и плацентарных млекопитающих появились соски, для более безопасного способа передачи молока ребенку. Лужица молока на животе мамы – слишком хорошая среда для развития бактерий, которые могли навредить малышу, именно по этой причине мы всегда убираем молоко в холодильник.

Казеин – лишь один из множества уникальных ингредиентов, содержащихся в грудном молоке. Офтедал объясняет, как они появились. Белок, который необходим для производства лактозы, одного из основных сахаров в молоке, напоминает древний антибактериальный белок, который более 350 миллионов лет назад секретировался кожными железами ранних наземных обитателей, похожих на амфибий. Ген этого антибактериального белка продублировался и начал изменяться очень давно (около 300 миллионов лет назад, как и гены казеина). Возможно, так возник первый молочный сахар. Поскольку казеин и другие питательные вещества начали передаваться ребенку непосредственно из кожных желез матери, потребность в генах вителлогенина и в желтке уменьшалась, и постепенно они исчезли совсем.

Такое объяснение эволюции молочной железы довольно упрощено, есть детали, которые я не упомянула, а еще есть моменты, которые не до конца изучены. Ведь апокринная потовая железа – довольно простая железа, и на пути превращения в молочную железу она должна была стать основой более сложной древовидной структуры развития. Но «многочисленные последовательные» шаги к развитию лактации уже не кажутся такими уж невозможными.

Подводя итог, можно сказать, что наша грудь, скорее всего, изначально представляла собой простые потовые железы, которые смазывали и защищали кожу и яйца наших предков от влаги и микробов. После дупликации и специализации определенных генов (казеинов) к поту постепенно добавлялись питательные компоненты, которые сначала передавались эмбриону в яйце, а затем непосредственно вылупившимся детенышам. С появлением сосков передача молока стала более безопасной, ведь молоко доставлялось свежим и чистым. После того как основный состав молока сформировался, разные виды млекопитающих начали изменять рецепт, чтобы удовлетворить особые потребности своих новорожденных.

Молочные железы и лактация, несомненно, сыграли важную роль в эволюционном успехе млекопитающих. Но как только начался этот сокровенный обмен между матерью и ребенком, начал зарождаться и генетический конфликт. Во введении я рассказывала, что у матерей и детей нет одинаковых эволюционных интересов, поскольку их набор генов не идентичен. В седьмой главе, посвященной раннему материнству, мы увидим, что процесс грудного вскармливания – отличное поле для проявления такого конфликта.

Постоянная грудь

Если бы я выстроила в ряд сотню взрослых самок млекопитающих, вы бы сразу обратили внимание на множество различий между ними. Некоторые млекопитающие совсем крошечные (самое маленькое – свиноносая летучая мышь, длина которой от двух с половиной до пяти сантиметров, а вес не превышает 2 граммов), а некоторые – просто огромные (самое крупное – самка синего кита, длиной 30 метров и весом 180 тонн, кстати, мама-кит производит более 650 литров молока в день для своего детеныша). Вы бы точно заметили удлиненную морду гигантского муравьеда, оранжевые и черные полосы на тигрице, шипы и клюв ехидны. Но черта, которую мы обсуждали в этой главе, осталась бы незамеченной. У большинства млекопитающих грудь не видна, за исключением небольшого набухания во время беременности и кормления, различия во внешнем виде грудей разных видов оставим в стороне. Но есть одно исключение – люди. Женская грудь – такая же отличительная черта, как морда муравьеда или полоски тигра.

Уже упоминалось, что в период полового созревания в груди происходят два важных изменения – развивается жировая ткань и появляются необходимые для производства молока компоненты. Развитие молочного аппарата одинаково у всех видов, особенно у плацентарных млекопитающих. А вот развитие жировой прослойки – уникальная черта человека. Ни одна другая самка млекопитающего не накапливает в груди столько жира, чтобы она была видна в нелактирующем состоянии (порой от нее просто невозможно отвести взгляд!). Для правильного функционирования груди точно не нужны большие жировые отложения, иначе они были бы у всех млекопитающих. Так почему же человеческие женщины стали их накапливать?

Разнообразие научных объяснений по этому вопросу равно разнообразию размеров самой человеческой груди. Наша культурологическая одержимость грудью, кажется, проникла даже в науку (хотя, честно говоря, не все культуры на ней одинаково зациклены). Вот несколько гипотез:

1) Грудь эволюционировала и стала выглядеть как ягодицы, что побуждало мужчин совершать половой акт лицом к партнерше, а не сзади, и способствовало росту привязанности между мужчиной и женщиной и усилению роли мужчины в жизни семьи.

2) Жировой запас в груди – это энергетический резерв, который можно расходовать в период кормления.

3) Поскольку люди потеряли большую часть волос на теле, груди эволюционировали, чтобы дать детям возможность цепляться за них во время кормления (большинство детенышей приматов цепляются за волосы на груди своей мамы).

4) Большое количество жира на груди демонстрирует мужчинам генетическое превосходство потенциальных партнеров.

5) Эта черта развилась просто потому, что она нравится мужчинам.

У большинства подобных теорий нет полноценной доказательной базы. Нет подтверждений, что большие попы появились раньше, чем большая грудь (ягодицы у людей, кстати, тоже уникально округлые), поэтому сложно рассуждать об этом всерьез. Идея, что грудь – это хранилище энергии для периода вскармливания ребенка, звучит здраво, но ни одно другое млекопитающее не пошло по этому пути развития, что странно, если бы жир на груди действительно решал такую важную задачу. Если женщине необходимо использовать жировые запасы, он прекрасно уходит и из других частей тела – это мы знаем наверняка. На счет того, что грудь нужна ребенку, чтобы держаться… не знаю, как у остальных, но у моих детей не было никакого шанса прильнуть к груди без специальных поз и поддержки или слинг-шарфа, они бы просто упали. Но подобное могло быть актуальным для малышей прошлого.

Два последних пункта в моем списке – теория, что грудь определяет качество женщины и что грудь видно просто потому, что это нравится мужчинам, – до сих пор активно обсуждаются в литературе. Идея, что большая грудь – признак «качественной» женщины, стоит в ряду похожих утверждений о том, что определенные функции (у людей и других животных) развивались как подлинные сигналы качественного партнера. Другими словами, определенные физические и поведенческие черты, такие как большая грудь, изысканное оперение и эффектные брачные танцы, являются адаптациями, которые показывают потенциальным партнерам, насколько ценны особи, демонстрирующие эти черты. Такой подход называют теорией «хороших генов», и мы ее еще обсудим. Помните разговор о красном гребне петуха в первой главе? Сторонники этой теории утверждают, что курицы выбирают петухов с самыми яркими и большими гребнями, потому что для них это показатель генетического превосходства над особью с тусклым и маленьким гребешком. Есть доказательства, что петухи с яркими гребнями имеют лучшую устойчивость к паразитам.

Каким же образом большая грудь указывает на хорошие гены женщины? Сторонники теории утверждают, что грудь показывает мужчинам, с кем из партнеров больше вероятность родить ребенка. Логика такая: женщины с большим уровнем гормонов более плодовиты, а большая грудь вырастает как раз у таких женщины. Мужчины предпочитают женщин с большой грудью, потому что для них это сигнал, что женщина может родить больше детей. Одно часто цитируемое исследование с участием 120 польских женщин доказало корреляцию между размером груди и уровнем циркулирующего эстрогена (чем выше уровень эстрогена, тем больше грудь). Авторы исследования не связывали большую грудь с большей фертильностью напрямую, но говорили о связи эстрогена с потенциальной возможностью иметь детей. Они ссылались на еще одно исследование, в котором у двадцати четырех женщин, пытающихся забеременеть, замеряли уровни гормонов, и было обнаружено, что уровень эстрогена у некоторых женщин в период, когда они забеременели, был выше, чем в остальное время.

Биолог из Йельского университета Ричард Прам в своей замечательной книге «Эволюция красоты» [44] предлагает критический обзор польского исследования груди и в целом жестко критикует гипотезу хороших генов. Прам недоволен тем, что авторы исследования не предоставили доказательств, что небольшие различия эстрогенов у женщин с большой и маленькой грудью могут оказать существенное влияние на фертильность, и даже больше – он утверждает, что авторы, не связывая напрямую большую грудь с большим количеством зачатий, сами фальсифицировали свое исследование. Хотя Прам, возможно, несколько перегнул палку (есть много причин, по которым авторы могли не установить корреляцию), взаимосвязь между уровнем гормонов и фертильностью пока совсем не ясна. Да, есть свидетельства, что у отдельных женщин в период, когда они забеременели, эстроген был выше, чем в период, когда забеременеть не получалось. Но также подвержено, что уровень репродуктивных гормонов (эстрогена и прогестерона) у женщин из западных стран намного выше в целом (возможно, из-за более калорийной и жирной пищи, к этому мы еще вернемся), но нельзя сказать, что у женщин на Западе вероятность забеременеть и сохранить плод больше, чем в остальном мире. Скажу больше, связь между уровнем эстрогена и размером груди почти ничем не подтверждена. Помимо исследования польских женщин были и многие другие, где подобную корреляцию обнаружить не удалось.

Прам дает феномену постоянной женской груди более простое объяснение, опираясь на свой орнитологический опыт изучения украшающих и поведенческих черт у птиц (в начале своего научного пути мне удалось поработать с Прамом в исследовании эволюция кератинов в перьях птиц и чешуе рептилий). Как и в случае с изысканным оперением и сложными брачными танцами многих птиц, Прам считает, что постоянная грудь возникла просто потому, что обладатели этой черты считались более красивыми (в данном случае для людей-самцов). В своей книге он пишет, что идея эстетической эволюции путем полового отбора описана Дарвином в труде «Происхождение человека и половой отбор» для объяснения ярких украшающих черт у самцов птиц. Дарвин был крайне озадачен замысловатыми так называемыми глазными пятнами на хвосте павлина. Он пытался понять, как и для каких целей такие пятна появились в процессе эволюции. Именно глазное пятно павлина и другие сложные непрактичные декоративные детали вдохновили его на идею о том, что у животных есть «вкус к прекрасному». По мнению Дарвина, такие случайные вкусовые предпочтения приводят к развитию черт, которые не имеют никакой другой функции, кроме как доставлять удовольствие смотрящему. Важно, что потомство смотрящего тоже будет считать такие черты красивыми из-за наследственности, именно поэтому со временем декоративные черты становятся все заметнее. Как резюмировал Прам, идеи Дарвина были отвергнуты его современниками и забыты преемниками, потому что они перешли на адаптивные объяснения украшающих черт животных и половых предпочтений (как в теории хороших генов). Книга Прама – попытка возродить первоначальную идею Дарвина, подкрепленная его собственными доказательствами о чувстве прекрасного у птиц, и критический взгляд на исследования вроде польского исследования груди, которыми подкрепляется теория хороших генов, рассыпающаяся при более пристальном рассмотрении.

Итак, по мнению Прама (и, возможно, Дарвина, если бы мы могли его спросить), большая грудь не является признаком более высокого репродуктивного потенциала или генетического превосходства – она существует потому, что была красива для мужчин. В следующей главе мы рассмотрим механизм, посредством которого происходит эстетическая эволюция. Кстати, по словам Прама, предки мужского пола были не единственными, кто имел вкус к прекрасному. В своем обсуждении эстетической эволюции человека он дает занимательное объяснение, почему человеческий пенис настолько велик по сравнению с тощими пенисами наших родственников-приматов: более крупный пенис одновременно радовал глаз и доставлял телесное удовольствие нашим предкам-женщинам.

Вердикт о том, почему у людей возникла постоянная грудь, до сих пор не вынесен. Хотя Прам страстно отстаивает эстетическую эволюцию, ни одна из гипотез, объясняющих большую грудь (и другие привлекательные черты), не имеют достаточной доказательной базы, более того, они не обязательно являются взаимоисключающими. Как женщина, менее одаренная, чем многие, я не могу не обидеться на идею о том, что большая грудь является символом генетического превосходства (кстати, я очень плодовита, у меня четверо здоровых детей!). А закончу я нашу дискуссию о груди, упомянув один из моих любимых аргументов Прама против теории хороших генов. Большую часть жизни женщина регулярно посещает гинеколога, где ее тщательно проверяют и опрашивают. Наши гинекологи и акушеры – эксперты в своей области, обладающие самыми передовыми знаниями и самым современным медицинским оборудованием. Но врачи понятия не имеют, есть ли у человека возможность родить ребенка, если только вдруг что-то пойдет не по плану (например, женщина не может забеременеть после многих лет попыток), и даже если что-то идет не так, врачам часто трудно понять почему. Учитывая, насколько сложно им предсказывать наш репродуктивный потенциал и насколько сложно ученым найти значимые повторяемые связи между определенными чертами (например, большой грудью) и хорошими генами, разве можно утверждать, что доисторические мужчины могли оценить репродуктивное качество потенциальной партнерши, просто взглянув на ее декольте? Скорее всего, тогда они смотрели на грудь по той же простой причине, что и сейчас – потому что грудь привлекательно выглядит!

[34] Персонаж американского сериала «Друзья». – Прим. пер.

[35] Мужчинам обычно не хватает эстрогена для такой трансформации, но в редких случаях, если завышен эстроген, у мужчины появляется видимая грудь.

[36] Межклеточный материал. – Прим. пер.

[37] Производство молока у самцов в дикой природе наблюдалось у двух видов крыланов (но назначение этого феномена остается неизученным), а также у некоторых домашних животных и человека при гормональных нарушениях или под влиянием экзогенных гормонов.

[32] У дойных коров всегда видно вымя, потому что их держат в состоянии постоянной беременности, чтобы они продолжали давать молоко.

[33] Американский ситком, признан одним из лучших комедийных сериалов в истории американского телевидения. – Прим. пер.

[38] Шведский естествоиспытатель, систематик и медик, основоположник научной классификации живых организмов. – Прим. пер.

[39] Рыбы, распространенные в бассейне реки Амазонки. – Прим. пер.

[40] Млекопитающее семейства тюленевых. – Прим. пер.

[41] Научно-исследовательский и образовательный институт в США и принадлежащий ему комплекс музеев. – Прим. пер.

[42] Это не значит, что утконосы менее развитые, чем мы, просто однопроходные первыми отделились в отдельную ветвь, поэтому мы делаем вывод, что многие их черты (например, откладывание яиц) также были и у первых млекопитающих.

[43] «Маленькая мисс Маффет» – популярная английская детская песенка, одна из наиболее часто попадающих в печать в середине XX века. – Прим. пер.

[44] Прам Р. Эволюция красоты. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2021.

Глава 3
Какой смысл в месячных?

Одно из любимейших моих занятий с детьми – это обниматься и читать книги, хоть книгу-скороговорку «Лис в носках» [45] с самыми младшенькими, хоть дерзкие сумасшедшие истории школы Вэйсайд [46] с моим младшеклассником или более сложные книги по естествознанию и истории с моим старшим сыном. А еще есть книга, которая нравится всем моим детям, несмотря на то, что разница между старшим и младшей – девять лет, она называется «Ребенок сквозь века» [47]. Это книга с прекрасными иллюстрациями о том, какой была бы ваша жизнь, если бы вы были бедной девушкой в Древнем Риме, учеником самурая в Японии XII века или юнгой на пиратском корабле в 1700-х годах. Книга предназначена для подростков, но даже мой пятилетний сын любит перелистывать ее страницы. Мне очень интересно, какие темные мысли таятся в его голове, когда он останавливается на своей любимой иллюстрации, на которой ацтекская девушка вдыхает пряный дым от горящего перца чили в наказание от старейшин. Когда я читаю эту книгу своим детям, мои мысли тоже уносятся вдаль. Что чувствовал одиннадцатилетний мальчик в Египте в эпоху Нового царства, когда работал на полях у реки Нил под палящим солнцем (я точно знаю, что мои юные американские египтяне были бы максимально несчастными)? О чем думала европейская девушка во времена последнего ледникового периода, когда у нее ежемесячно шла кровь? И вообще, как она справлялась со спазмами и менструальной кровью, занимаясь повседневными делами: выскабливая кожу мамонта, собирая дрова для костра, выкапывая корни, чтобы поесть и просто пытаясь не замерзнуть насмерть?

Во многих культурах менструация приобрела символическое и ритуальное значение, так что есть вероятность, что той девушке периода последнего оледенения, который закончился около одиннадцати тысяч лет назад, все же что-то рассказали о ежемесячной крови. Также она могла использовать подручные средства, чтобы впитывать кровь. Мы знаем, что тысячи лет спустя египтяне делали тампоны из смягченного папируса, а древние греки – из древесины, обернутой льном. В отличие от таких ограниченных (и наверняка болезненных) методов, в настоящее время девушкам во многих частях мира есть что выбрать, стоит зайти в ближайший магазин или аптеку. Также девушки теперь вооружены биологическими знаниями о менструациях, которые мы получаем в школах и от других женщин. На уроках мы узнаем, что после полового созревания слизистая оболочка матки каждый месяц расширяется, готовясь к зачатию ребенка, а если женщина не забеременела, в какой-то момент организм выводит эту оболочку вместе с кровью.

Но помимо базового представления о механике менструации, мы знаем ненамного больше о причинах этого процесса, чем та девочка в ледниковом периоде. Как и в отношении остальных феноменов, которые мы здесь обсуждаем, ответ на вопрос «почему» требует более широкого эволюционного контекста. Люди – часть большой группы плацентарных млекопитающих с очень похожей репродуктивной системой. Будь то слониха, скунс, крыса или женщина – все самки плацентарных млекопитающих получают на всю свою жизнь ограниченное количество яйцеклеток, которое закладывается еще во время внутриутробного развития, все они проходят через период полового созревания, в конце которого начинают овулировать, у всех продолжительная беременность (относительно продолжительности цикла) и довольно хорошо развитые новорожденные, которых нужно кормить грудью. Но у подавляющего большинства видов плацентарных млекопитающих (а их на планете около пяти тысяч) менструации нет. Только около 80 видов – 1–2 процента всех плацентарных млекопитающих – имеют ежемесячный цикл. Остальные отлично живут без менструаций, беременеют и вынашивают потомство. Так почему женщинам приходится ежемесячно терпеть боли и кровотечения (порой очень обильные и с сильными побочками вроде эндометриоза)? Как женщина, естественно, я периодически задаюсь этим вопросом – во время тяжелого цикла или когда читаю с детьми книгу «Ребенок сквозь века». А еще мне интересна эта тема с профессиональной точки зрения. Я получила докторскую степень, изучая эволюцию беременности и, в частности, тканей, участвующих в этом процессе. Невозможно раскрыть данную тему, не задав тот же самый вопрос – почему?

В главе про менструации я поделюсь взглядами на этот феномен с точки зрения эволюции, сосредоточившись на одном объяснении, которое мне близко (собственно, это мы с коллегами его предложили). Сперва расскажу о процессе менструации: какие гормональные и физические изменения происходят в репродуктивных тканях и как они приводят к менструации во время бесплодных циклов. Затем перейдем к вопросу «почему»: какой смысл в менструации для эволюции (если он вообще есть)? И наконец обсудим, как цикл изменялся с развитием человечества – от ледникового периода до наших дней.

Вверх, вниз – и так по кругу

В предыдущей главе мы разговаривали о половом созревании, которое запускается, когда мозг начинает выделять гормоны для стимуляции яичников. Как только мозг и яичники вступают в диалог, в организме начинаются внешние изменения, включающие развитие груди и менструацию. Первоначально, по мере активизации репродуктивной системы, репродуктивные циклы девочки нерегулярные и ановуляционные (яйцеклетка не выделяется), но спустя год или два цикл налаживается. Длина цикла может очень сильно варьироваться, как в сравнении у нескольких женщин, так и у одной женщины в разные периоды репродуктивной жизни – нормальными показателями считают циклы длиной от двадцати одного до тридцати четырех дней. Для упрощения мы рассмотрим здесь цикл длиною двадцать восемь дней, причем рассмотрим с трех разных ракурсов – со стороны мозга, со стороны яичников и со стороны матки.

Наиболее очевидный ориентир для начала отсчета репродуктивного цикла – начало менструации, это первый день. Основной гормон, ответственный за менструацию, – прогестерон, он вырабатывается яичниками и поддерживает эндометрий – слизистую оболочку матки – в восприимчивом состоянии. Когда уровень прогестерона падает на последней неделе цикла (о причинах этого мы поговорим чуть позже), эндометрий теряет гормональную поддержку и ткани начинают разрушаться. Это расщепление и выделение остатков продолжаются 3–7 дней.

Что происходит с мозгом и яичниками в первую неделю цикла, пока матка теряет свою оболочку? Они начинают подготовку к овуляции, которая происходит примерно на 14 день цикла (опять же, норма по времени овуляции очень сильно варьируется, поэтому ритмический метод контрацепции – отказ от половых актов в дни, когда овуляция наиболее вероятна, – не является самым надежным способом защиты от нежелательной беременности). Овуляция – это выход яйцеклетки из одного из двух яичников, которые напоминают мне маленькие плоды граната, наполненные семенами. Семена в яичниках – это ооциты (незрелые яйцеклетки), каждый из которых заключен в фолликул, мешочек, заполненный жидкостью и дополнительными клетками, которые присматривают за яйцеклеткой до тех пор, пока она не будет готова к овуляции.

Гормон мозга, который управляет циклом, называется гонадотропин-рилизинг-гормоном (ГнРГ), он ритмично высвобождается из гипоталамуса каждые один-два часа. В первую неделю цикла ГнРГ попадает в гипофиз и заставляет его высвободить в кровь фолликулостимулирующий (ФСГ) и лютеинизирующий гормоны (ЛГ). Повышение уровня ФСГ стимулирует дополнительные клетки в фолликулах яичников начать вырабатывать эстроген, а сами фолликулы накапливают жидкость и увеличиваются в размерах [48].

В ответ на ФСГ начинают развиваться множество фолликул, но один из них растет быстрее остальных (в случае появления разнояйцевых близнецов, зачатых естественным путем, быстрее остальных растут два фолликула – по одному из каждого яичника). Доминантный фолликул начинает выделять такое количество эстрогена, которое необходимо для подавления высвобождения ФСГ из мозга, тем самым он лишает меньшие фолликулы необходимого для развития гормона, и они отмирают. А доминантный фолликул продолжает расти и выделять эстроген. В определенный момент – где-то на 12–13 день цикла – уровень эстрогена достигает порога, который сигнализирует гипофизу о необходимости высвободить большое количество ЛГ. Всплеск ЛГ запускает последние этапы развития доминантного фолликула, включая высвобождение яйцеклетки из фолликула и яичника. Некоторые женщины во время овуляции испытывают спазмы в животе, которые называют «миттельшмерц» (в переводе с немецкого «умеренная боль»).

Ключевые события менструального цикла у женщин

Повышение уровня эстрогена, производимого яичниками в первую половину цикла, влияет не только на мозг, но также побуждает матку к началу регенерации. После почти недельного кровотечения матке необходимо восстановление. И главным вестником здесь является эстроген, он заставляет клетки эндометрия делиться и разрастаться. Но в дни, близкие к овуляции, уровень эстрогена падает, и ему на смену приходит прогестерон. Он вырабатывается клетками-няньками, оставшимися в фолликуле после овуляции (эта структура яичника называется желтым телом). В отличие от эстрогена, который посылает клеткам сигналы к размножению и расширению, прогестерон посылает трансформирующие сигналы, заставляя эндометрий превращаться в структуру, которая сможет поддерживать беременность, включая преобразование фибробластов (распространенного типа клеток эндометрия) в децидуальные клетки, которые выглядят и ведут себя совсем не так, как их предшественники. Также в матке увеличивается количество иммунных клеток и наблюдается обширное разветвление кровеносных сосудов.

Пока все это происходит, овулировавшая яйцеклетка перемещается по репродуктивному тракту. Если цикл фертильный, яйцеклетка будет оплодотворена на пути вниз, разделится несколько раз, образуя клубок клеток и будет готова прикрепиться к эндометрию примерно через десять дней после овуляции. Если произойдет оплодотворение и все пойдет по плану, гормон, вырабатываемый оплодотворенной яйцеклеткой (хорионический гонадотропин человека, или ХГЧ, именно его наличие определяет тест на беременность), заставит желтое тело продолжать вырабатывать прогестерон. Но если оплодотворения не произошло, желтое тело перестает вырабатывать прогестерон и отмирает на четвертой неделе цикла. Без прогестерона трансформированный эндометрий распадается, децидуальные клетки умирают и отделяются от матки, как листья опадают с деревьев зимой. Поскольку эти клетки сохраняют недавно образовавшиеся кровеносные сосуды здоровыми и неповрежденными, их гибель вызывает отторжение и местное кровотечение. Мертвая ткань эндометрия и кровь начинают выходить из матки, а затем из тела. Так мы возвращаемся к первому дню цикла, который повторяется заново, если беременность не наступила.

Эволюционное значение менструации

Знания об основных этапах человеческого менструального цикла позволят нам обсудить, зачем этот цикл вообще нужен.

Зарождение научной мысли о менструациях уходит к трудам Аристотеля, который считал, что менструальный цикл связан с Луной и является средством избавления тела женщины от неизрасходованного питания. На протяжении столетий находились те, кто пытался развивать эту тему без каких-либо доказательств (древние греки, например, не препарировали человеческие тела и поэтому вообще не могли знать, откуда берется менструальная кровь).

Современные исследования на тему, почему появилась менструация, начались в 1990-х годах. Большинство антропологов и биологов пытались приписать менструальному циклу адаптивную функцию, предполагая, что регулярные кровотечения – это эволюционное преимущество женщин, увеличивающее шансы на репродуктивный успех. Биолог Марджи Профет [49] в начале 90-х выдвинула идею, что менструация возникла для того, чтобы избавлять матку от вирусов, бактерий и паразитов, которые попадают в женские репродуктивные органы во время полового акта. Научное сообщество резко раскритиковало работы Профет, что часто происходит в ответ на новые провокационные идеи. Споры продолжались до тех пор, пока антрополог Беверли Штрассман [50] не проверила гипотезу Профет. Если Профет права и менструальная кровь правда вытесняет болезнетворные организмы, после менструаций таких организмов будет меньше, чем до. Если сравнивать разные виды, также стоит ожидать большее количество патогенов в матке и более обильные менструальные выделения у особей с более беспорядочной половой жизнью. Штрассман проверила имеющуюся информацию, и ни одно из утверждений не подтвердилось. На самом деле количество болезнетворных организмов в репродуктивных путях как раз меньше перед менструацией, а не после нее, как можно было бы подумать.

Штрассман не остановилась лишь на проверке идеи Профет, она также предложила свою собственную. Она утверждала, что менструация нужна для сохранения энергии. По ее словам, поддержание эндометрия в состоянии готовности для беременности более энергозатратно, чем отбрасывать и восстанавливать его каждый месяц. Ученый провела расчеты относительно того, сколько энергии сохраняется: по ее оценке, за 4 месяца с менструальным циклом женщина экономит количество энергии, равное шестидневному полноценному питанию.

Все это звучало убедительно, пока биолог Колин Финн не указал на основную проблему гипотезы Штрассман. Если бы эндометрий оставался в подготовленном для беременности состоянии неопределенное время, женщина вообще не смогла бы забеременеть. Половые пути в течение репродуктивного цикла должны выполнять множество различных функций, в том числе транспортировку сперматозоидов вверх и овулировавших яйцеклеток вниз. Состояние матки, необходимое для транспортировки и активации половых клеток (много маточной жидкости), сильно отличается от условий, необходимых во время имплантации эмбриона и на ранних сроках беременности (мало жидкости). Сохранение трансформированного эндометрия с небольшим количеством жидкости в матке затруднит встречу яйцеклетки и сперматозоида. Возможно, именно поэтому в природе не существует такой черты. Еще гипотеза Штрассман не дает адекватного объяснения, что происходит у неменструирующих видов (а это подавляющее большинство среди плацентарных млекопитающих). У них нет менструации, но они также не поддерживают постоянный трансформированный эндометрий. Главная проблема большинства теорий в том, что они не объясняют, почему у некоторых видов млекопитающих менструация есть, а у всех других – нет.

Поэтому, когда мы с коллегами начали думать о значимости цикла, первым делом мы изучили, какие еще виды плацентарных млекопитающих обладают той же особенностью. Менструация у шимпанзе, горилл и других приматов не удивляет, ведь они в видовом отношении наши ближайшие родственники, а с родственниками у нас обычно много общих черт. А вот список млекопитающих, не являющихся приматами, выглядит как случайный набор: несколько летучих мышей, слоновая землеройка (родственник слонов) и совсем недавно пополнившая коллекцию каирская мышь, единственный известный грызун с менструацией. Важно то, что эти виды не имеют между собой тесных связей и находятся в разных местах генеалогического древа млекопитающих. У них более тесные связи с видами, у которых нет менструации, чем друг с другом. И кстати, многие спрашивали меня о кровотечениях у собак, которые часто принимают за менструацию. Но это кровотечение происходит до овуляции (а не после) из-за того, что, когда уровень эстрогена высок, клетки крови просачиваются через стенки мелких кровеносных сосудов в матке. Это совершенно другое явление, отличное от менструации, которая представляет собой отделение и вывод ткани эндометрии и крови, вызванные падением уровня прогестерона.

Мы нашли свои плюсы у такого разброса менструирующих видов среди млекопитающих. Во-первых, если признак появляется несколько раз у разных животных, обычно это адаптивный признак. Полет развился независимо друг от друга у птиц, летучих мышей, насекомых и вымерших птерозавров, что подтверждает, что полет в этих группах является адаптацией. Мы считаем, что менструация развилась как минимум четыре раза – у приматов, у грызунов, у землеройки и как минимум один раз у летучих мышей. Значит, можем сделать вывод, что у менструации есть конкретная цель. Иначе могла бы она возникнуть так много раз? Мы найдем подсказку, если еще раз посмотрим на всех этих животных и поищем общие черты. Есть ли еще что-то общее у нас всех?

Ответ, безусловно, да. В особенности нас интересовала одна черта, название которой вы, скорее всего, никогда не слышали – спонтанная децидуализация (но если вспомнили предыдущий раздел, может, уже поняли, что это означает). Я рассказывала, что происходит с эндометрием во время менструального цикла: сперва он нарастает за счет эстрогена, а потом трансформируется за счет прогестерона. Клетки эндометрия трансформируются в децидуальные клетки, чтобы подготовиться к беременности. Эта трансформация как раз является спонтанной децидуализацией.

Менструирующие млекопитающие

Децидуализация не происходит спонтанно у большинства млекопитающих. У них есть эта трансформация, но она проявляется только после зачатия. Между собой мы называем ее «старой доброй» децидуализацией, а иногда – «индуцированной» децидуализацией. У млекопитающих, у которых нет менструального цикла, трансформацию эндометрия вызывает ребенок. И в этом есть логика: вкладывайте энергию в преобразование матки только тогда, когда действительно беременны.

Но у менструирующих млекопитающих матка трансформируется «спонтанно», независимо от того, беременна самка или нет, под воздействием прогестерона и других сигналов от мамы. Таким образом, у менструирующих млекопитающих трансформацию вызывает самка. Это происходит очень предсказуемо в один и тот же момент каждого цикла и не требует прикрепления эмбриона.

Получается, что все менструирующие млекопитающие – и только они – трансформируют матку каждый цикл, подготавливаясь к беременности. Впервые эту корреляцию обнаружил биолог Колин Финн, он также предположил причинную связь между этими двумя чертами. Если после трансформации эндометрия его главная подпитка – прогестерон – удалена, происходит разрыв тканей и кровотечение, будь то бесплодный цикл у менструирующих млекопитающих или окончание беременности. Как уже отмечалось выше, снижение уровня прогестерона во время цикла без оплодотворения является запуском менструации у женщин. Таким же образом прекращается подача сигналов прогестерона во время беременности у всех плацентарных млекопитающих, что приводит к родам, в процессе которых в том числе происходит отторжение ткани эндометрия и вывод крови (очень большого количества крови! – то, к чему новоиспеченные матери обычно не готовы). Моя коллега Михаэла Павличев утверждает, что все процессы, происходящие с маткой во время родов (воспаление, сокращение и производство выделений), – это не что иное, как последствия девятимесячной задержки менструации. Многие лабораторные эксперименты на мышах и на клетках подтверждают, что разрушение эндометрия и кровотечение – это неизбежные последствия децидуальной трансформации, сопровождающейся падением уровня прогестерона.

Теперь становится понятно, что мы все первоначально задавали неверный вопрос. Дело не в самой менструации, которая является лишь следствием спонтанной трансформации эндометрия. Нам следует задаться вопросом: почему мы трансформируем эндометрий каждый месяц?

По правде говоря, мы пока не знаем. Но у нас есть две подающие надежды версии, обе из которых приводят к эволюции взаимоотношений между матерью и ребенком, о которых я уже упоминала ранее. Давайте вкратце разберем эти взаимоотношения, прежде чем перейти непосредственно к версиям.

Часто эволюционные интересы ближайших родственников совпадают. В интересах матери кормить и защищать своих детей, потому что такое поведение повышает вероятность, что они выживут и передадут свои гены дальше. В интересах ребенка просить у матери питание и защиту, потому что такое поведение увеличивает его шанс на выживание и на репродуктивный успех. Но эволюционные интересы матери и ребенка не идентичны. Мать одинаково связана со всеми своими детьми, тогда как ребенок только на 50 процентов связан со своей матерью и полнородными братьями и сестрами, на 25 процентов связан со сводными братьями и сестрами и на 100 процентов связан с самим собой. Согласно теории конфликта, такая установка приводит к появлению жадных до всего детей и скупых матерей. Гены тех детей, кто брал больше от своих мам, проявили себя лучше на протяжении эволюции, чем гены тех, кто этого не делал. И гены матерей, которые помогали им контролировать доступ ребенка к своим ресурсам, также сработали лучше. В современном мире, где большинство из нас может легко и просто получить питательные вещества, такой сценарий, кажется, потерял смысл, но в прошлом питания было мало и оно всегда было источником конфликта конкурирующих особей.

Есть множество доказательств этого конфликта – в разных сферах и на разных уровнях, и матка – отличный тому пример, потому что это то место, где ресурсы направляются напрямую от матери к ребенку во время беременности. Обычно мы представляем матку как уютное местечко для развивающегося детеныша, но представьте, что на самом деле это поле битвы. И у каждой стороны есть свое «оружие». У ребенка это плацентарные клетки и молекулы, которые лучше проникают в ткани матери и извлекают оттуда питательные вещества. Плацента создается ребенком – у нее такой же геном, как у развивающегося эмбриона, и она берет на себя роль взаимодействия с материнскими тканями и установления канала между матерью и ребенком. В интересах ребенка сделать этот канал как можно более питательным.

С другой стороны, есть мать, которая производит маточные клетки и молекулы, сопротивляющиеся чрезмерному вторжению. Материнские децидуальные клетки, о которых мы уже говорили, многозадачны, они создают тысячи молекул, участвующих в иммунном ответе и внедрении эмбриона, а также, что особенно важно, в сдерживании плаценты. В отличие от своих нетрансформированных предшественников, децидуальные клетки матки напоминают стену из щитов на передовой. Еще одна хорошая метафора, что слизистая оболочка матки в процессе трансформации превращается из глины в кирпичи. Децидуальные клетки допускают инвазию плацентарных клеток, но тщательно ее контролируют. Один из способов убедиться в этом – понаблюдать, как беременность протекает в местах без должной (или какой-либо) децидуальной трансформации, например в фаллопиевых трубах или на рубце от кесарева сечения. Поскольку в этих местах отсутствуют децидуальные клетки, плацентарные клетки беспрепятственно инвазируются, что может привести к кровотечению и даже смерти матери.

В геополитическом масштабе то, как разворачивается конфликт между странами, зависит от решений, принимаемых каждой стороной на разных стадиях конфликта. Некоторые войны обостряются, некоторые приводят к быстрой капитуляции, а некоторые заканчиваются дипломатическим решением, удовлетворяющим все стороны. Историческая случайность также справедлива для переговоров на генетическом уровне, доказательства чего мы видим, когда наблюдаем, как они разворачивались и разрешались в матке/плаценте различных млекопитающих. У некоторых млекопитающих, например у лошадей и коров, гены матери, кажется, взяли верх. Плаценте строго запрещено проникать в ткани эндометрия во время беременности (поэтому питательные вещества и кислород доставляются к эмбриону через многочисленные слои тканей). Такие настройки безопасней для матери, ее эндометрию никогда не придется превращаться в щит, потому что ткани плода никогда не проникают в материнские ткани. С другой стороны, плацента наших предков-обезьян развивалась и со временем, создав новый тип плацентарных клеток, которые вторгаются в материнские кровеносные сосуды по-новому, стала гиперинвазивной. Плацентарные клетки человеческого плода также проникают в мышечные слои матки через эндометрий, агрессивно перестраивая материнские кровеносные сосуды, для лучшего доступа к ресурсам.

Все это натолкнуло меня на мысли о первой гипотезе эволюции спонтанной децидуализации (и менструации как побочного явления). У приматов спонтанная децидуализация могла стать контрмерой на возрастающую инвазивность плаценты, она позволила заранее подготовиться к защите матери на случай вторжения. Поскольку одна из функций трансформируемой матки – сдерживание вторжения плацентарных клеток, этот ответный шаг мог обеспечить матери превентивную защиту. Вместо того чтобы ждать сигнала от зародыша, мать вернула себе контроль над маткой и начала трансформировать ее раньше для собственных нужд. Возвращаясь к идее исторической случайности, отметим, что такой подход был преимуществом только для менструирующих видов, потому что у эмбрионов неменструирующих видов нет настолько инвазивной плаценты (кроме того, не у всех видов произошла серия мутаций, позволивших плаценте стать настолько агрессивной). У приматов существует корреляция между степенью инвазивности плаценты, степенью трансформации эндометрия в течение менструального цикла и количеством выходящей менструальной крови. Причем у людей самые экстремальные показатели по всем параметрам. Но такие сравнения скорее анекдотичны, нет никаких специальных исследований, сравнивающих приматов или другие группы с остальными менструирующими млекопитающими. Такие тесты очень сложно устроить, поскольку многие из необходимых животных не являются лабораторными моделями.

Парадоксально, но недавние лабораторные эксперименты показывают, что клетки эндометрия человека, выращенные в колбе, более устойчивы к плацентарной инвазии по сравнению с клетками других млекопитающих – это интересная деталь, к которой я вернусь в восьмой главе, посвященной раку. Пока плацентарные клетки у предков обезьян становились все более инвазивными, клетки матки становились все более приспособленными к инвазии. Кто-то может возразить, что эти результаты опровергают описанную выше теорию. Может, и так, но я думаю, что подобные результаты – просто очередное напоминание о сложной роли эндометрия, который является и приютом для эмбриона, и его сдерживающим фактором. Дэвид Хейг, эволюционный биолог из Гарварда, который первым описал конфликт интересов между матерью и плодом, говорил, что конфликт и сотрудничество – две стороны одной медали. Как только эмбрион обезьяны-предка «решил» стать более агрессивным, матери не оставалось ничего лучшего, кроме как эволюционно развить раннее преобразование матки, чтобы иметь больший контроль над инвазией и параллельно предоставить плоду больший доступ к кислороду и питательным веществам.

Вторая гипотеза, почему появились спонтанная децидуализация и менструация, не исключает первую и тоже связана с материнским шагом в переговорах между матерью и плодом. В данном случае модель ранней трансформации матки объясняется стратегией проверки эмбриона, позволяющей матери быстро отсеивать слабых зародышей. В настоящее время имеется достаточно доказательств того, что женские репродуктивные пути действуют как устройство контроля качества, отбирающее лучшие яйцеклетки, сперму и эмбрионы. Человеческие эмбрионы имеют высокий уровень хромосомных аномалий и аномалий развития, по оценкам ученых, от 40 до 60 процентов оплодотворений заканчиваются ничем.

Отчасти в этом виновата наша необычная сексуальная жизнь. В большинстве случаев млекопитающие совокупляются только в течение короткого периода времени перед овуляцией, люди же вступают в половой акт на протяжении всего цикла. Как следствие, многие оплодотворения оказываются со слишком старыми яйцеклетками и сперматозоидами, что мешает нормальному развитию эмбриона. Умирают такие эмбрионы сами или репродуктивная система активно с ними борется? Существуют экспериментальные данные, полученные при культивировании клеток в лаборатории, которые доказывают, что децидуальные клетки (а не их предшественники до трансформации) запускают сильную химическую реакцию против эмбрионов низкого качества. Это может привести к раннему выкидышу, поскольку децидуальные клетки не позволят эмбриону прикрепиться к матке. Это крайне неприятный процесс (у меня самой он был), но с точки зрения эволюции он предпочтительнее, чем возможные альтернативы – более поздний выкидыш, смерть младенца или подросшего ребенка. Клинические данные показывают, что женщины, у которых эндометрий не трансформируется должным образом во второй половине менструального цикла, чаще беременеют, но у них также высока вероятность выкидышей на более поздних сроках. Поскольку их эндометрий не обеспечивает эффективную проверку эмбрионов на ранних стадиях, эти женщины тратят месяцы на выращивание плода, которому не суждено родиться.

Проверка эмбрионов на ранней стадии у менструирующих видов может быть адаптацией для самок, у которых появляется большое количество слабых зародышей. Взятие под контроль процесса трансформации эндометрия (вместо того, чтобы ждать сигнала от зародыша) могло повысить репродуктивный успех матери, поскольку такая проверка на ранних стадиях экономит время и энергию. Но, как мы уже говорили, дети – это не пассивные, а активные участники процесса со своими собственными планами. Согласно теории конфликта, у генов матери и генов детей разные ожидания от беременности. Самки хотят быть уверены, что вкладывают ресурсы в нужный зародыш, который принесет необходимые эволюционные плоды. Эмбрионы же стараются задержаться в матке как можно дольше, создавая молекулярные «дымовые завесы», чтобы обманом заставить мать сохранить беременность. Мы не знаем наверняка, как работают эти завесы (и не знаем, как эндометрий отбирает эмбрионы), но тот факт, что некоторые дети рождаются с генетическими заболеваниями подтверждает, что либо такие завесы правда существуют, либо материнские проверки неидеальны.

Согласно модели проверки эмбрионов, многие менструирующие млекопитающие спариваются на протяжении всего репродуктивного цикла, имеют небольшие пометы и вкладывают значительные средства в каждого развивающегося ребенка. Когда затраты на рождение/воспитание ребенка особенно высоки и когда уровень отклонений высок, мы прогнозируем появление более эффективных и более ранних механизмов проверки. Доказано, что помимо людей, макаки-резусы – еще один вид с менструацией – тоже имеют высокий уровень хромосомных аномалий и аномалий развития у ранних эмбрионов. Если бы это подтвердилось и у других менструирующих видов, идея о том, что спонтанная децидуализация возникла для отсеивания эмбрионов низкого качества у видов, у которых менструация появилась из-за спаривания на протяжении всего цикла, была бы доказана.

Независимо от того, развилась ли спонтанная децидуализация (и как следствие менструация) для отсеивания нездоровых эмбрионов или для предварительной подготовки к защите от агрессивных действий потомства, оба этих фактора открывают нам глаза на взаимоотношения матери и ребенка. Эволюционный компромисс, к которому люди пришли в современном мире, не является идеальным ни для матери, ни для ребенка, но из-за особого пути эскалации конфликта у наших предков мы в итоге остановились именно на нем. Менструация не единственная неприятность, которую мы получили в результате конфликта, наша репродуктивная система в целом подвержена многим нарушениям. Эндометриоз – заболевание, от которого страдают от 5 до 10 процентов всех женщин, характеризующееся ростом ткани эндометрия за пределами матки – встречается только у менструирующих видов, поскольку во время выделения тканей в период менструации клетки эндометрия могут попасть в маточные трубы, яичники и полость таза. В шестой главе, посвященной беременности, опираясь на знания об эволюционных конфликтах, мы обсудим, откуда у нас взялись преэклампсия, гестационный диабет и другие осложнения, связанные с беременностью.

Может возникнуть ложное впечатление, что человеческий эмбрион более развитый, чем у других млекопитающих, раз он создает более инвазивную плаценту. Некоторые утверждают, что такой тип плаценты поспособствовал эволюции большого мозга у нашего вида. Но мы знаем, что плод млекопитающего может вырасти до довольно больших размеров и не будучи таким агрессивным. У китов наименее инвазивный тип плаценты, но у них самый большой мозг на Земле. Как и в случае с геополитическим конфликтом, не всегда понятно, как много в итоге «выиграл» победитель и есть ли еще одна стратегия, приведшая бы к такому же результату, но без дополнительных затрат. Те из нас, кто кровоточит каждый месяц, кто носит на себе шрамы этой многовековой битвы, конечно, знают ее цену.

Менструации в веках

Давайте вернемся к юной девушке времен последнего ледникового периода. Когда мы разговариваем о менструациях, мы не можем не думать о нашем собственном опыте и опыте женщин из европейских стран, которые контролируют свое деторождение. Большинство американок проживают в среднем четыреста репродуктивных циклов, и большинство из них не заканчиваются беременностью. Но что насчет женщины, не имеющей возможность контролировать деторождение? Как в ледниковый период. Сколько менструаций у нее было? Что она при этом испытывала?

Мы знаем, что женщина в прошлом (а у некоторых народов и в наши дни) проводила большую часть жизни либо в состоянии беременности, либо в состоянии кормления. Поскольку овуляция не происходит во время беременности и при частом кормлении грудью, количество репродуктивных циклов у женщин, не применяющих противозачаточные средства, около ста, так подсчитала Беверли Штрассман, изучая женщин племени догонов в Мали. Многие доктора и биологи комментируют последствия для здоровья из-за такой разницы. Независимо от того, есть ли у вас дети, важно понимать, что в ходе эволюции наши тела развивались, чтобы повторять цикл около ста раз, а не четыреста. Одним из серьезных последствий увеличения числа бесплодных циклов стало повышение риска развития рака молочной железы. Помните, что в течение каждого цикла наши репродуктивные ткани, готовясь к беременности, сперва размножаются, а потом трансформируются? Мы обсуждали это в контексте матки, но пролиферация (размножение) также происходит в груди во время каждого цикла в ответ на эстроген. Каждый раз, когда клетка делится, существует вероятность возникновения раковой мутации. Результатом стала большая частота рака молочный железы среди женщин Северной Америки и Западной Европы в сравнении с женщинами, которые не практикуют контроль рождаемости. Можно ожидать, что противозачаточные средства, не задействующие гормоны (например, презервативы), больше повышают вероятность заболеть раком молочной железы, чем гормональные противозачаточные (таблетки), но ситуация с гормональными препаратами тоже сложная, поскольку гормоны влияют на многие ткани организма разом, а еще на рынке представлено множество разных вариантов таких препаратов, которые могут оказывать различный эффект. Штрассман активно исследует этот вопрос. На данный момент есть факты, доказывающие, что оральные контрацептивы повышают риск рака молочной железы и шейки матки, но снижают риск рака эндометрия, яичников и колоректального рака. Необходимо продолжать исследования гормональных противозачаточных, потому что множество женщин перешли на этот способ предохранения.

Антрополог Венда Треватан в своей книге много писала об этой проблеме. Основной тезис – что многие нарушения, с которыми женщины сталкиваются сегодня (в том числе рак молочной железы), являются результатом несоответствия нашего тела и современного образа жизни – мы еще обсудим это в восьмой главе. Вы наверняка слышали похожие рассуждения в разговорах о диетах и ожирении. Современное питание – у большинства оно с избытком сахаров, жира и максимально калорийное – совершенно не похоже на питание наших предков. Модные диеты, такие как палеодиета или прерывистое голодание, пытаются воспроизвести манеру питания древних людей, предполагая, что оно больше подходит для нашего организма. Современное питание, похоже, влияет не только на нашу талию, но и на гормоны и репродуктивные циклы. Треватан поднимает на этот счет несколько вопросов.

Во-первых, более питательная диета и уменьшение физической активности способствуют повышению уровня циркулирующих гормонов яичников. У женщин, использующих противозачаточные средства, в дополнение к большему количеству менструальных циклов добавляется циркуляция большего количества эстрогена и прогестерона. Например, у американки их больше, чем у среднестатистической женщины, например у представительницы племени Кунг Сан из Ботсваны. Это никак не влияет на фертильность, но повышенный уровень гормонов влияет на другие аспекты нашего репродуктивного здоровья и благополучия. Он может вызывать рак органов репродуктивной системы, способствовать предменструальному синдрому (ПМС) и более длительным кровотечениям во время менструации. ПМС – это совокупность симптомов (включая боль в груди, перепады настроения и чувство тревоги) за несколько дней до начала месячных, которая чаще проявляется у женщин, живущих в западных странах. Как предполагают Треватан и другие ученые, ПМС может быть следствием обильного питания и малоподвижного образа жизни и, как результат, повышенного уровня гормонов яичников. Чем выше уровень подъема прогестерона во второй половине цикла, тем сильнее его падение в конце цикла, эта «отмена» может привести к симптомам ПМС, с которыми сталкиваются многие из нас. Повышенный прогестерон может быть причиной еще одного феномена, характерного для женщин из США и Европы, – продолжительной менструации. Исследования показали, что у женщин в развивающихся странах менструация длится 3–4 дня, а у женщин из США и Западной Европы почти шесть дней.

Второй важный момент касательно питания и менструаций, заключается в том, что современная диета способствует наступлению раннего менархе (такая тенденция наблюдается последние сто-двести лет). Менархе (первая менструация) наступает у современных девочек в возрасте 11–12 лет, но если бы вы могли спросить свою пра- или прапрабабушку, она наверняка бы сказала, что ее первая менструация началась значительно позже. Раннее созревание – горячая тема среди врачей и экспертов общественного здравоохранения. Хотя очевидно, что сейчас девочки достигают половой зрелости раньше, чем в недавнем прошлом, ведется много споров о том, почему так происходит и является ли это поводом для беспокойства.

Но еда точно на это влияет. Питание детей и общее состояние здоровья улучшились за последние два века, и это точно сказалось на периоде полового созревания. Многочисленные исследования доказали, что у здоровых девочек с полноценным питанием первые менструации начинаются раньше, чем у нездоровых, испытывающих стресс или истощенных. И мы знаем, как это работает. Пищевой режим оказывает прямое влияние на мозг, стимулируя секрецию ГнРГ, ФСГ и ЛГ. Поскольку в период полового созревания активация яичников происходит за счет этих же гормонов, диета может влиять на сроки полового созревания, которое точно начинается раньше у девочек с избыточным весом и ожирением. Согласно теории эволюции, у хорошо питающихся девочек должно происходить более ранее менархе. Наши тела устроены так, чтобы уметь подстраиваться – если условия благоприятные, делайте X; если неблагоприятные – делайте Y. Для большинства наших черт гены не определяют точное их значение, а скорее устанавливают границы возможного, зависящие от условий окружающей среды. Простой пример – человеческий рост. Мы знаем, что на рост влияют гены – вряд ли у невысоких родителей родится ребенок, созданный для игры в НБА [51]. Тем не менее, в зависимости от питания в детстве, вы можете достичь или не достичь верхних границ того, что заложено вашими генами. Есть множество доказательств, что дети мигрантов, которые переехали из развивающихся стран в развитые, выше своих родителей. Такая же тенденция у созревания. Время полового созревания определяется генетически, но условия окружающей среды в детстве и даже в период внутриутробного развития влияют на то, произойдет это раньше или позже. Те же самые высокие девочки с невысокими родителями, приехавшими из развивающихся стран, достигают половой зрелости раньше, чем их мамы, отчасти из-за лучшего питания в новой стране.

Но многие обеспокоены тем, что тенденции, которые мы наблюдаем сейчас, не находятся в пределах нормы. Наши тела эволюционировали, чтобы функционировать в определенных энергетических пределах, которые в некоторых группах населения теперь не соблюдаются. Богатая и обильная диета запускает более ранее менархе, связанное, в свою очередь, с более высоким риском развития диабета, метаболических заболеваний, болезней сердца и некоторых видов рака. Хотя эти взаимозависимости до конца не изучены, одной из причин может быть детское ожирение, которое влияет как на сроки полового созревания, так и на риск развития многих заболеваний в более позднем возрасте. Более того, поскольку тела девочек взрослеют раньше, им приходится тратить больше времени на приобретение навыков и знаний, необходимых для функционирования во взрослом возрасте в условиях все более усложняющегося и напряженного мира. Такое несоответствие между нашим репродуктивным и психосоциальным созреванием, возможно, встречается в истории человечества впервые и порождает новый вид стресса – ты физически зрелый, но не состоялся ни социально, ни профессионально, ни финансово.

Еще одна возможная причина раннего созревания – повышенное воздействие токсинов окружающей среды. Некоторые считают, что питание лишь частично влияет на раннее половое созревание и должно быть что-то еще. Химические вещества, нарушающие работу эндокринной системы (EDC [52]) – это токсины, которые имитируют и/или блокируют действие наших репродуктивных гормонов. Они встречаются повсюду – в пище, в косметике, в предметах личной гигиены. Наиболее распространенные EDC – полихлорированные дифенилы (ПХБ), бисфенол А (БФА) и фталаты. Они влияют и на появление репродуктивных расстройств (бесплодие, выкидыши), и на развитие рака молочной железы. Проводилось несколько исследований, изучающих влияние бисфенола А на сроки полового созревания, но результаты были неоднозначными. Некоторые обнаружили связь между уровнем БФА и очень ранним развитием груди у девочек (до четырех лет) или преждевременным половым созреванием (клинический диагноз здесь – половое созревание до восьми лет), но ни одно исследование не обнаружило зависимости между уровнем БФА и сроками полового созревания у «здоровых» девочек. БФА имеет короткий период полураспада в организме, и одним из возможных объяснений разных результатов исследований являются разные методы, используемые для измерения БФА, и трудность с получением точных данных. Очевидно, что нам необходимы новые исследования, ведь эти токсины широко распространены в окружающей среде, а раннее половое созревание приводит к неблагоприятным последствиям во взрослой жизни.

Вернемся во времена ледникового периода. В каком-то смысле у той женщины все было в порядке: она точно не подвергалась воздействию токсинов и ее питание, вероятно, больше соответствовало работе ее тела, чем у многих современных женщин. Диета и физическая активность, скорее всего, повлияли на всю ее жизнь, в том числе на то, когда у нее началась первая менструация, был ли у нее предменструальный синдром, насколько болезненным был цикл и, это мы обсудим уже в следующей главе, как она пережила менопаузу. Возможно, она не понимала, почему у нее периодически идут кровотечения (надеюсь, что у вас после прочтения этой главы уже нет подобных вопросов), и у нее наверняка не было хороших гигиенических средств на это время. Но у нее в целом было гораздо меньше менструаций, чем у нас сегодня, поэтому риск развития рака молочной железы тоже был гораздо ниже (в целом эта проблема была бы актуальной, если бы ей удалось прожить достаточно долго).

Большую часть своей жизни она была беременна или кормила грудью, и такой образ жизни точно не станет модным сейчас! Но нам нужно пытаться свести к минимуму воздействие EDC и придерживаться здорового питания для собственного здоровья и здоровья наших дочерей.

[52] Endocriny-Disrupting Chemicals. – Прим. пер.

[45] Dr. Seuss. Fox in Socks. Random House Books for Young Readers, 1965. – Книга американского детского писателя доктора Сьюза. – Прим. пер.

[46] Sachar, Louis. Sideways Stories from Wayside School. HarperCollins, 2019. – Цикл рассказов для детей 1978 года американского писателя Луиса Сачара. – Прим. пер.

[47] Wilkinson, Phil. A Child Through Time: The Book of Children’s History. DK Children, 2017. – Детская историческая книга английского писателя Фила Уилкинсона. – Прим. пер.

[48] На самом деле наш организм вырабатывает три основных типа эстрогена: эстрадиол (Е2), преобладающая и наиболее мощная форма эстрогена, вырабатываемая яичниками в репродуктивный период; эстриол (Е3), который вырабатывается плацентой во время беременности; и эстрон (Е1), гораздо более слабый эстроген, вырабатываемый в яичниках, надпочечниках и жировых клетках. Если не указано иное, я имею в виду мощную форму эстрогена – эстрадиол.

[49] Маргарет «Марджи» Профет – американский биолог-эволюционист без официального биологического образования. – Прим. пер.

[50] Американский антрополог из Мичиганского университета. – Прим. пер.

[51] Национальная баскетбольная ассоциация. – Прим. пер.

Глава 4
Происхождение оргазмов

В знаменитой сцене про оргазм из комедии «Когда Гарри встретил Салли» [53] Салли, которую сыграла Мег Райан [54], пытается убедить Гарри (Билли Кристал [55]) в том, что женщины постоянно имитируют оргазм. Сцена происходит в переполненном нью-йоркском кафе за столом, заваленным сандвичами:

Салли: Большинство женщин иногда это делают.

Гарри: Мои этого не делали.

Салли: Откуда ты знаешь?

Гарри: Оттуда.

Салли: Ну да, конечно. Я забыла. Ты мужчина.

Гарри: Что ты имеешь в виду?

Салли: Ничего. Все мужики убеждены, что они неотразимы и у женщин нет оснований что-то имитировать.

Гарри: Думаешь, я не могу отличить?

Салли: Нет.

Гарри: Глупости.

Салли: Ммм… ах… м…

Гарри: Тебе плохо?

Салли продолжает громко изображать оргазм, а Гарри изо всех сил старается держаться за мысль, что его никогда не обманывали, почти до самой кульминации. Остальные посетители кафе восхищены и немного взбудоражены. Гарри в шоке.

Женский оргазм сбивает с толку не только мужчин вроде Гарри. На протяжении веков этот феномен пытаются объяснить философы, антропологи и биологи. Что в нем такого загадочного с биологической точки зрения? С одной стороны, в отличие от мужского оргазма, женский не так просто достичь (некоторым вообще невозможно), что и стало причиной выступления Салли. Также он не нужен для размножения – многие фертильные женщины никогда в жизни не испытывали оргазм во время вагинального полового акта. С другой стороны, интенсивное и повторяющееся удовольствие, которое оргазм доставляет женщине, несет под собой сложную физиологическую реакцию, которая не могла возникнуть просто так, без какой-либо причины.

Научные споры вокруг оргазма – одни из самых жарких в мире биологии, и до недавнего времени всех участников дебатов можно было разделить на два лагеря. В одном лагере утверждают, что оргазм – это репродуктивная адаптация женщины. Другими словами, несмотря на свою непостоянную природу, оргазм по-прежнему выполняет важную функцию, повышающую репродуктивный успех женщины. По поводу того, что это за функция, есть несколько интересных вариантов. Другой лагерь утверждает, что женский оргазм – это своего рода биологическая случайность. На ранней стадии эмбрионального развития клитор женщины и пенис мужчины формируются на одном месте из одних и тех же тканей. И поскольку мужской оргазм связан с выделением спермы и развивался он конкретно ради этой репродуктивной цели (по этому вопросу разногласий нет), у женщин тоже есть оргазм: ведь клитор состоит из тех же тканей. Женский оргазм – счастливая случайность или побочный продукт мужских оргазмов, не имеющий никакого влияния на репродуктивную функцию женщины.

В данной главе мы познакомимся с этими двумя теориями поближе, плюс рассмотрим еще одно мнение, которое не вписывается ни в одну из школ. Гюнтер Вагнер, мой научный руководитель в Йельском университете, и моя коллега Михаэла Павличев утверждают, что предыдущие идеи слишком узкие для масштабов эволюции и настоящая причина появления женского оргазма была упущена. Чтобы понять гипотезу Вагнера и Павличев, которая уже получила экспериментальное подтверждение, мы рассмотрим более широкий контекст репродуктивной биологии самок млекопитающих, постоянно обращаясь к нюансам эволюционного процесса, которые мы обсуждали во введении. По мнению этих ученых, тайна женского оргазма может быть раскрыта, если расшифровать эволюцию еще одного величайшего женского О – овуляции. Кажется, Вагнер и Павличев подобрались к чему-то интересному, хотя их объяснение может стать лишь отправной точкой. Но начнем с самого начала.

Что такое оргазм?

Многие мои читатели наверняка точно знают, как достичь оргазма, и, возможно, как и Салли, умеют его имитировать. Но для научного понимания нам нужно изучить место, где оргазм зарождается, – клитор, – а затем обсудить физиологию самого оргазма.

Вспомним информацию из первой главы, что примерно до восьмой недели эмбрионального развития область, где развиваются гениталии, у обоих полов выглядит идентично. На этом этапе яичники и яички только начинают вырабатывать гормоны. Понятно, что тестостерон, выделяемый семенниками, пробуждает развитие пениса. А у женщин, которые не производят большое количество тестостерона, но производят эстроген и реагируют на эстроген своих матерей, развивается клитор. И хотя клитор и пенис формируются в одной и той же области из одних и тех же тканей, полностью сформировавшиеся органы существенно различаются. Пенис становится крупным внешним органом, внутри которого проходит уретра – трубка для перемещения мочи из мочевого пузыря. Клитор, напротив, довольно маленький (по крайней мере, видимая его часть – смотри рисунок ниже), и он не включает в себя уретру. Кроме того, головка полового члена полностью покрыта крайней плотью, а головка клитора – лишь частично (эту плоть еще называют клиторальным капюшоном). Причем область покрытия у женщин очень вариативная – от небольшой до почти полной.

Важное различие между клитором и пенисом в том, что большая часть клитора не видна в принципе. До недавнего времени анатомия клитора почти нигде не освещалась, возможно, потому, что в научном сообществе доминируют мужчины, и они не были заинтересованы в этой теме или относились к ней предвзято, особенно в США. В то время как в Европе текст, довольно точно описывающий клитор, появился еще в 1844 году – это была работа немецкого анатома Георга Кобельта под названием Wollust Organe, что дословно переводится как «органы вожделения» – американские учебники XIX–XX веков либо полностью игнорировали клитор (в первых изданиях знаменитой «Анатомии Грея» [56] клитор вообще не упоминается), либо описывали его как небольшую цилиндрическую структуру, состоящую главным образом из головки.

Лишь в конце 1990-х и начале 2000-х, после публикации работы австралийского уролога Хелен О’Коннелл, анатомия клитора стала общепризнанной. О’Коннелл проводила микродиссекцию [57] на трупах и МРТ [58] живых женщин и в 2005 году написала статью, дающую подробное описание анатомии клитора. Клитор напоминает мне тропический цветок, настолько поразительный, что вдохновил на шедевры многих художников, в том числе австралийскую художницу Алли Вольф, которая создала скульптуру «Глиторис» [59] – модель клитора в масштабе 100:1, украшенную золотом и блестками. Скульптура отчетливо показывает, что клитор состоит из нескольких отдельных частей: головки, представляющей собой кусочек ткани, размером с горошину, расположенную между передней частью половых губ и частично прикрытую капюшоном; короткого тела; двух длинных crura (что по-латински обозначает «ноги», вместе они похожи на дужку, грудную кость птицы) и двух больших луковиц. О’Коннелл называла головку клитора верхушкой айсберга, 90 % которого спрятано в тазу. Ножки и луковицы охватывают переднюю часть уретры и стенку влагалища и доходят до бедер. Хотя ранее считалось, что их длина измеряется в миллиметрах, теперь мы знаем, что длина клитора взрослого человека составляет около 13 сантиметров. Кроме того, клитор резко расширяется во время сексуального возбуждения, но об этом мы поговорим позже. Многие утверждают, что загадочная точка G [60] во влагалище – это всего лишь внутренняя часть клитора, которая стимулируется через стенку влагалища во время полового акта. Фактически О’Коннелл и ее коллеги доказали, что нет никаких анатомических подтверждений наличия точки G.

Головка клитора невероятно плотная и пронизана нервными окончаниями, которые вступают в игру во время сексуального возбуждения. Причем нервных окончаний настолько много, что некоторые женщины не могут напрямую коснуться этой зоны. Во время возбуждения головка набухает, но при этом в ней меньше эректильных тканей, чем в других частях клитора. Эректильная ткань состоит из многочисленных кровеносных сосудов, гладких мышц и клеток соединительной ткани и имеет губчатую структуру. Во время притока крови она набухает и переходит в состояние эрекции. Скрытое тело клитора, ножки и луковицы состоят в основном из эректильной ткани и имеют меньше нервных окончаний, чем головка.

Опираясь на знания анатомии, давайте обсудим, что происходит с клитором и другими частями тела во время оргазма. На физиологическом уровне оргазм – это сенсомоторный рефлекс. Другие примеры таких рефлексов, которые происходят без какого-либо сознательного вмешательства со стороны мозга, – потоотделение в жару и отдергивание руки от горячего предмета. Еще один хрестоматийный пример – коленный рефлекс. Постукивание врача по колену активирует сенсорные нервы в ноге, они воспринимают информацию из внешнего мира и передают ее в центральную нервную систему – в данном случае в спинной мозг. Там сенсорная информация передается двигательным нервам, которые передают сигнал в мышцы. Коленный рефлекс происходит за счет того, что активированные двигательные нервы заставляют мышцы ноги сокращаться.

Вульва (слева) и клитор (справа)

Хотя оргазм гораздо сложнее, в нем задействовано гораздо больше нервов, мышц и даже головной мозг (а не только спинной), это все равно рефлекс. Нервные окончания клитора принимают входную сенсорную информацию, а выходная моторная информация (рефлекс) вызывает непроизвольное сокращение мышц тазовой области, включая мышцы тазового дна, влагалища и матки. В преобразовании сенсорной информации в сокращения мышц также участвует мозг. Во время оргазма активируются многие области головного мозга и высвобождается множество гормонов и нейромедиаторов. Во время оргазма мозг активно выбрасывает дофамин, серотонин и эндорфины – знаменитые гормоны и нейромедиаторы, улучшающие наше настроение во время определенных действий. Также наблюдается всплеск пролактина, окситоцина и лютеинизирующего гормона (ЛГ). Пролактин очень важен во время лактации (об этом мы поговорим позже), но этот древний гормон у некоторых видов участвует во множестве других процессов, включая овуляцию, прикрепление эмбриона и роды. Окситоцин, гормон, который выделяется мозгом в том числе во время социальных взаимодействий (его еще ласково называют «гормоном любви» или «гормоном объятий), тоже выполняет множество функций в организме, в том числе вызывает мышечные сокращения во время родов, лактации и овуляции. И вспомните информацию о ЛГ из предыдущей главы – он играет ключевую роль во время овуляции.

Еще одно различие между коленным рефлексом и оргазмом в том, что второй длится гораздо дольше (сокращения мышц тазового дна, влагалища и матки продолжаются до минуты). При этом достичь его тоже сложнее – после стартовой активации сенсорных нервов в клиторе проходит довольно много времени. В среднем для достижения оргазма путем мастурбации требуется около 4 минут продолжительной стимуляции клитора – это самый надежный и быстрый способ для женщины достичь оргазма. Уильям Мастерс [61] и Вирджиния Джонсон [62], первооткрыватели в сфере исследований сексуальных реакций человека, начатых в 1950-х годах, выделили четыре стадии оргазма (многие используют это деление до сих пор): возбуждение, плато, оргазм и разрешение. На стадии возбуждения стимуляция сенсорных нервов клитора вызывает непроизвольное увеличение притока крови к гениталиям. Мелкие артерии в клиторе и прилегающих областях расширяются, отчего приток крови увеличивается и ткани с губчатой структурой все сильнее насыщаются кровью. Расширение кровеносных сосудов на стадии возбуждения – это рефлекс, не зависящий от мышечных сокращений во время оргазма, у мужчин он приводит к эрекции. Стадия плато – повышенный устойчивый уровень возбуждения. Если порог достигнут, начинается стадия оргазма, включающая минутное непроизвольное сокращение мышц тазового дна и чувство сильного удовольствия. Сокращения начинают выводить из тканей половых органов скопившуюся в процессе возбуждения и плато кровь. Стадия разрешения наступает, когда ткани полностью обескровлены и возвращаются в состояние предвозбуждения. Некоторые добавили в начало этой последовательности стадию «желания», кто-то отметил, что модель не учитывает феномен множественных оргазмов. В ответ на последнее замечание Мастерс и Джонсон заключили, что после стадии оргазма женщина (но не мужчина) может немедленно вернуться к стадии плато и испытать оргазм еще раз (причем может повторить это несколько раз), а затем медленно вернуться в состояние предвозбуждения.

Адаптация или случайность?

Теперь, когда у нас есть понимание физиологии оргазма, давайте рассмотрим теории о том, почему женщины его вообще испытывают? Современное обсуждение вопроса началось с книги антрополога Дональда Саймонса [63] «Эволюция человеческой сексуальности» в 1979 году, целая глава которой была посвящена женскому оргазму. Саймонс предположил, что женский оргазм лишь побочный продукт мужского оргазма. Если использовать словарь Джея Гулда, это пазуха свода (так он описывал побочные продукты эволюции). Сам Гулд тоже участвовал в дебатах и активно поддерживал теорию Саймонса.

Сама теория была основана на двух основных принципах. Во-первых, на общепризнанном факте, что мужской оргазм появился за счет жесткого естественного отбора. Сокращение мышц тазового дна и предстательной железы во время мужского оргазма выталкивают сперму наружу из полового члена, эти сокращения – ключевой момент для репродуктивного успеха мужчины. Без эякуляции он не сможет передать свои гены следующему поколению.

Вторая основа данной теории – знания о развитии эмбрионов. И пенис, и клитор развиваются из одного эмбрионального комочка ткани, поэтому полностью сформировавшиеся органы состоят из одинаковых эректильных, мышечных и нервных тканей, которые обеспечивают нам оргазм. И клитор, и половой член имеют головку, корни и луковицы, хотя устроены они немного по-разному. Таким образом, оргазм появился у женщин благодаря прошедшим жесткий естественный отбор мужчинам. Он является счастливой случайностью и не проявляется у женщин во время каждого полового акта, ведь в нем нет никакой эволюционной ценности.

Гипотеза Саймонса была встречена скептицизмом, нападками и предложением в ответ адаптивных объяснений женского оргазма в 1980–90-х годах. Для многих биологов, и тогда, и сейчас, кажется вопиющим утверждение, что настолько сложная черта, как женский оргазм, может появиться случайно. Также теория Саймонса считается антифеминистской, завязывающей женские сексуальные реакции на мужских и отрицающей важность и уникальность женской сексуальности и удовольствия в целом (мы это еще обсудим). Но, по правде говоря, многие адаптивные теории, которые мы кратко рассмотрим ниже, тоже ставят мужчин во главу угла.

Первые адаптивные теории, появившиеся в 1980-х годах, объясняли женский оргазм результатом естественного отбора, способствующего укреплению отношений между мужчиной и женщиной. Причем такая связь пары не равна моногамному браку, она предполагает длительное взаимодействие, продолжающееся, пока есть необходимость воспитывать общего ребенка. Было предложено более десяти теорий, основанных на связях в паре, большинство из которых объяснялось двумя предположениями. Во-первых, связь, возникшая между самками и самцами, – это адаптация: особи, которые образовывали пары, достигли большего репродуктивного успеха, чем те, кто этого не делал. Во-вторых, женский оргазм эволюционировал для укрепления этой связи. Например, женщина, которая достигла оргазма во время спаривания, с большей вероятностью захочет повторить половой акт с тем же партнером, больше замотивирована заботиться о партнере или будет выбирать более привлекательного в этом плане любовника, потому что хороший любовник – это хороший родитель. Все адаптивные теории построены вокруг этого. Но в 1990-х годах эти представления подверглись сомнению, поскольку стало ясно, что многие животные, образующие пары (в том числе люди), часто спариваются с особями вне пары. Были предложены другие адаптивные версии, затрагивающие иные функции женского организма, не имеющие ничего общего с образованием пары. Согласно одной из версий, женский оргазм, который, предположительно, предшествует мужскому, возник потому, что сокращение стенок влагалища помогает мужчине достичь эякуляции. В другой версии, оргазм у женщин развился, чтобы сигнализировать мужчине о сексуальной удовлетворенности женщины, такая женщина не будет искать секса на стороне, а значит, никакой ревнивый партнер не причинит ей вреда – это адаптация. Как сказал один противник теории – это лучшая версия, почему женщины имитируют оргазм (как Салли).

Последний набор адаптивных объяснений построен на идее, что мышечные сокращения во время оргазма помогают «всасывать» сперму в половые пути женщины. Предполагается, что это увеличивает шансы на оплодотворение. Суть теории в том, что с помощью механизма всасывания самка контролирует, чья сперма оплодотворит ее яйцеклетки. Оргазм достигается только с «идеальным» мужчиной, чьи гены она хочет передать своим детям, и он, кстати, не обязательно состоит с ней в паре.

Гипотезы «всасывания» объясняли в том числе, почему женщины занимаются сексом с мужчинами вне пары и почему они (предположительно) испытывают оргазм с этими мужчинами, а не с партнерами. Согласно отчетам, оргазм позволяет женщинам иметь детей от более сексуальных и генетически ценных мужчин, а воспитывать их с теми, кто является хорошим отцом и приносит больше ресурсов.

В 2005 году философ науки Элизабет Ллойд [64] в своей книге «Женский оргазм и предвзятость в теории эволюции» [65] последовательно раскритиковала все адаптивные гипотезы женского оргазма. Как отмечает Ллойд, многие исследования взаимоотношений в паре (особенно ранние) полностью игнорируют или неправильно интерпретируют литературу о женской сексуальной реакции, которая показывает, насколько сильно оргазм варьируется во время вагинального секса не только между женщинами, но и у одной женщины. Другими словами, высокий процент женщин никогда не испытывают оргазма во время вагинального секса, а у остальных он появляется не всегда. Непостоянство женского оргазма во время репродуктивного секса ослабляет аргумент о том, что оргазм повышает репродуктивный успех женщины: если бы он был адаптацией, эта черта была бы гораздо стабильнее, как у мужчин. Более того, многие исследования не смогли найти доказательств, что оргазм повышает фертильность или репродуктивный успех у женщины, а именно это заявление является основополагающим у всех адаптивных теорий. Уже после выхода книги Ллойд было проведено большое исследование с достоверными статистическими данными, и снова взаимозависимость между частотой оргазмов и количеством детей у женщины не была найдена.

Самую разрушительную критику Ллойд приберегла для ошибочных теорий, которые на момент выхода книги все еще серьезно обсуждались в научном сообществе. Выявляя сомнительные данные, лежащие в основе версии «всасывания», в том числе что женщины ищут мужчин с ценными генами (за пределами связей в паре), что они могут почувствовать эти гены и им легче достичь оргазма с этими мужчинами, Ллойд разбирает аналитические методы, используемые в этих гипотезах. Во-первых, оригинальное исследование феномена всасывания наблюдалось у одной из двух женщин – это крошечный размер выборки. Кроме того, у этой женщины даже не измерялось количество всасываемой спермы, во время оргазма измерялось давление внутри матки и вне ее. Многочисленные исследования, специально проверявшие всасывание жидкости во время оргазма, не выявили такого эффекта. Но серия поздних исследований оргазма основывалась на предположении, что всасывание происходит (без каких-либо доказательств). Более того, Ллойд показывает, что авторы этих более поздних исследований, которые утверждали, что всасывание – это адаптация, позволяющая женщинам выбирать сперму генетически ценных самцов, ненадлежащим образом манипулировали своими данными (которые включали ответы на опросы и физические данные, такие как количество сперматозоидов и объемы вагинальной жидкости). По словам Ллойд, они также использовали неправильные статистические тесты для анализа данных, что полностью обесценило их результаты. Ведь авторы не только строили свои теории на сомнительной идее «всасывания», но использовали плохо проверенные данные в поддержку своих утверждений. Критика Ллойд распространяется также на рецензентов и редакторов журналов, которые позволили опубликовать ошибочную информацию.

Один из главных тезисов книги Ллойд заключается в том, что слепая вера в адаптационизм – убежденность в том, что все биологически «важные» черты должны быть прямым продуктом естественного отбора – привела некоторых специалистов в данной области к крайним мерам, включая игнорирование достоверной литературы и манипулирование данными для получения желаемого ответа.

Неудивительно, что Ллойд поддерживает теорию побочного продукта Саймонса, она утверждает, что это единственное объяснение на данный момент, которое не основано на ошибочных предположениях и дает наиболее точную картину оргазма, который испытывают женщины сегодня. Ллойд также отвечает на феминистское возражение по поводу того, что теория Саймонса отрицает и обесценивает важность оргазма для женщины. Она утверждает, что такой подход никак не относится к нашим культурным взглядам на вопрос – черта может быть важной с культурологической точки зрения, но не являться при этом адаптацией. В пример она приводит нашу способность к музыкальности – это не адаптация, но черта не теряет от этого своей ценности и значимости.

Вы можете подумать, что труд Ллойд закрыл вопрос о женском оргазме, но это не так. Споры продолжаются. Некоторые из лагеря адаптивной теории продолжают настаивать на том, что отсутствие на данный момент доказательной базы не значит, что ее нет совсем. Также появились новые голоса, которые выдвигают позицию, не вписывающуюся ни в один из подходов. Эта гипотеза открывает новый (или лучше сказать – древний) взгляд на эволюционную значимость женского оргазма.

Происхождение оргазма – запуск овуляции у ранних млекопитающих?

Новые голоса, присоединившиеся к обсуждению, мне очень хорошо знакомы. Я уже говорила, что Гюнтер Вагнер был моим научным руководителем, а Михаэла Павличев – моя коллега. В своей теории происхождения женского оргазма они напоминают нам, что функции биологических особей не обязательно остаются неизменными с течением времени. Они могут появиться для одной цели, а затем изменить ее либо вообще потерять (вспомните перья птиц). Главная претензия Павличев и Вагнера к дебатам о женском оргазме в том, что все сосредоточены на эволюционной функции оргазма (или ее отсутствии) у современных женщин из вида людей и игнорируют его первоначальное предназначение у наших предков-млекопитающих.

Когда-то, начиная писать диссертацию с Вагнером, у меня тоже был человекоцентристский взгляд на биологию. Я настаивала на изучение аспектов человеческой эволюции, потому что люди были для меня более интересны, чем куры, опоссумы и другие существа, которых мы изучали в лаборатории. Но профессор постоянно напоминал мне (порой разражаясь на мою наивность), что большинство человеческих черт – это всего лишь модифицированные версии черт древних животных. Итак, чтобы понять, как и почему женский оргазм (или любая другая черта) существует у людей, надо взглянуть на более широкий эволюционный контекст.

Павличев и Вагнер заметили, что гормональные изменения в женском теле во время оргазма – выработка пролактина, окситоцина и, согласно одному исследованию, ЛГ – очень похожи на гормональный всплеск, который происходит у некоторых млекопитающих во время совокупления – введения полового члена во влагалище для передачи спермы. У части млекопитающих – кроликов, кошек, хорьков и белок – овуляция начинается во время совокупления. Она запускается физическим воздействием пениса на влагалище (Павличев и Вагнер предполагают, что тут задействован клитор, орган, который есть у всех самок млекопитающих). Во время совокупления сенсорная информация от влагалища/клитора идет в мозг, запуская там выработку гормонов, которые вызывают выделение яйцеклетки(ток) из яичника. Такой процесс кажется стратегически верным – яйцеклетка выходит только в тот момент, когда вокруг есть сперма для оплодотворения. Конечно, у людей все не так, мы овулируем «спонтанно», примерно в одно и то же время каждого цикла, независимо от того, как давно у нас был половой акт и был ли вообще. Спонтанная овуляция не требует дополнительных внешних сигналов, только гормональные изменения в теле женщины.

Чтобы понять, как связаны оргазм и овуляция, Павличев и Вагнер приглашают нас в путешествие по королевству животных с целью изучения этого явления у разных видов. Система взаимодействия органов и гормонов, контролирующих овуляцию, очень схожа у отдаленно родственных видов, от рыб до человека. Мы говорили об этой системе в предыдущих главах. Мозг производит и выводит гормоны ГнРГ, ФСГ и ЛГ, которые стимулируют яичники производить эстроген и запускают созревание и вывод яйцеклеток. Что варьируется от животного к животному, так это триггер в самом начале цепочки, сигналы, которые сообщают мозгу, что пора стимулировать яичники гормонами. У большинства видов рыб и у многих наземных млекопитающих цепочка запускается или зависит от окружающей среды – температуры или количества солнечного или лунного света. Лошади, например, овулируют только поздней весной и в летние месяцы, когда световой день длинный. Потребности в конкретных условиях окружающей среды различаются в зависимости от того, что наиболее важно для успешного размножения каждого вида. Для многих решающее значение имеет время года. Есть виды, у которых овуляция происходит только в определенный сезон или сезоны, когда у матери будет достаточно пищи для воспроизведения потомства.

Еще один важный момент: многие животные, которые используют сигналы окружающей среды для запуска овуляции, подвергаются внешнему оплодотворению, то есть оплодотворению яйцеклеток вне тела самки. У большинства видов рыб и амфибий самки выпускают икру в воду сразу после овуляции, самцы выпускают сперму, икра оплодотворяется и начинает свое развитие. У амниотов (куда входят млекопитающие, рептилии и птицы), напротив, оплодотворение внутреннее, при котором самец доставляет сперму непосредственно в половые пути самки. Внешнее оплодотворение делает яйца уязвимыми – и для хищников, и к высыханию – поэтому условия окружающей среды становятся особенно важны. Это еще одна причина, по которой животные овулируют (и выпускают яйцеклетки для внешнего оплодотворения) именно тогда, когда условия наиболее благоприятны для успешного размножения.

Павличев и Вагнер в своем исследовании сосредоточились на триггерах, запускающих овуляцию у млекопитающих. Мы знаем, что овуляция, вызванная окружающей средой, чрезвычайно древняя, поскольку мы наблюдаем ее у всех видов животных, от рыб до млекопитающих. Используя эволюционные аналитические инструменты, Павличев и Вагнер показали, что у ранних млекопитающих, скорее всего, в дополнение к сезонным сигналам триггером стала стимуляция влагалища/клитора во время совокупления. Многие млекопитающие до сих пор используют совокупление как триггер. У кроликов, кошек и других видов, ведущих одиночный образ жизни и/или имеющих большие ареалы обитания, овуляция начинается во время полового акта. Эта стратегия хорошо работает с видами, у которых вероятность найти партнера не очень велика. У этих млекопитающих сенсорная информация, получаемая влагалищем и клитором во время совокупления, является сигналом, приказывающим мозгу высвободить гормоны, вызывающие овуляцию.

Но у некоторых групп млекопитающих, таких как приматы, летучие мыши, слоны и некоторые грызуны, триггер овуляции снова изменился, и возникла спонтанная овуляция. Это стратегия, принятая у представителей нашего вида: не существует внешнего сигнала (например, длинной продолжительности дня или присутствия самца), который заставлял бы наши яичники выпускать яйцеклетки. Система мозг-яичники самостоятельно и циклично контролирует овуляцию за счет сложной петли обратной связи.

Павличев и Вагнер установили интересную зависимость между расположением клитора относительно влагалища и типом овуляции – спонтанной или посредством совокупления. Они доказали, что у животных со вторым типом самая чувствительная часть клитора – головка – находится внутри влагалища или на его границе. Такое расположение дает гарантию, что мозг получит сенсорный сигнал во время полового акта. Напротив, при спонтанной овуляции головка клитора отделена от вагинального канала и часто располагается на относительно большом расстоянии (у человека она расположена по другую сторону от отверстия уретры). Поскольку при спонтанной овуляции сенсорные сигналы для начала выхода яйцеклеток не нужны, овуляторная функция клитора исчезла. Получается, что у людей (и других особей со спонтанной овуляцией) клитор мог свободно изменяться без каких-либо ограничений по расположению или функции. Установлено, что именно из-за большого расстояния между головкой клитора и отверстием влагалища многим женщинам трудно достичь оргазма во время вагинального полового акта. Но способность испытывать оргазм, в частности при мастурбации, осталась с нами как отголосок ее овуляторной роли у наших предков-млекопитающих. Есть мнение, что свобода от эволюционных ограничений позволила женщинам сделать оргазм более приятным, чем у других видов.

Для подтверждения своей гипотезы Вагнер и Павличев провели опыты на кроликах, одном из видов, у которых овуляция происходит во время совокупления. Они вводили кроликам антидепрессант флуоксетин, который, как известно, подавляет оргазм у женщин. Как они и предполагали, флуоксетин подавлял овуляцию у кроликов, что подтвердило их гипотезу о связи между овуляцией и оргазмом. В заключение Павличев и Вагнер разработали новое объяснение происхождения женского оргазма. Они утверждают, что у самок ранних млекопитающих (и у многих млекопитающих до сих пор) он выполнял важнейшую репродуктивную функцию, вызывая овуляцию. В прошлом оргазм был адаптивным, но у людей и некоторых других видов он утратил свою овуляторную функцию, что объясняет некоторые загадочные свойства оргазма у современной женщины.

Еще более древний взгляд на женский оргазм

Мы много говорим об оргазме млекопитающих, но как другие животные его испытывают? Многие из нас знают, что чувствуешь во время оргазма и как он выглядит (даже ненастоящий!), но какие доказательства того, что другие животные тоже что-то чувствуют? Похож их оргазм на наш или нет?

Хотя мы не можем получить точного описания оргазма от кролика или обезьяны (они просто не могут нам рассказать), многие исследования показали, что животные действительно проявляют сенсомоторный оргазмический рефлекс и есть вероятность, что он доставляет им удовольствие. Был проведен ряд исследований (наблюдательных и экспериментальных) на нечеловекообразных приматах. И самцы, и самки короткохвостых макак демонстрируют одинаковое поведение в конце сексуальных контактов: у них спазмируются мышцы тела, округляется рот, и они отчетливо кричат. Причем у самцов такое поведение наблюдается во время эякуляции, а у самок только тогда, когда они трутся гениталиями о других самок. Самки бонобо [66] тоже часто трутся гениталиями друг о друга, и у некоторых наблюдается спазм мышц тазового дна в конце таких взаимодействий. У самок японских макак наблюдались сокращения мышц тазового дна во время мастурбации, которой, кстати, занимаются многие животные (как самцы, так и самки), включая черепах, птиц, моржей и белок. Раньше, когда было проще получить финансирование на исследования, оргазм у многих приматов изучался посредством стимулирования клитора у самок. Все обезьяны, которых изучали таким способом, показали способность испытывать оргазм. Хотя продолжительность мастурбации и совокупления у нечеловекоподобных приматов очень короткая и исчисляется секундами (что может говорить о том, что для них эти процессы менее приятные, чем для людей), есть большая доказательная база, что самцы и самки многих видов могут испытывать оргазм.

Давайте оставим приматов и посмотрим на другие виды. У самцов и самок крыс стимуляция гениталий во время совокупления приводит к многочисленным физическим и поведенческим изменениям, похожим на то, что происходит у людей во время оргазма: сокращаются мышцы тазового дна и репродуктивного тракта, высвобождаются те же нейромедиаторы и гормоны, а поведение в краткосрочной и долгосрочной перспективе показывает, что оргазм приносит пользу и они хотят испытать его снова. Пойдем еще дальше, самец буйлового ткача [67] имеет необычный орган фаллической формы, который, по-видимому, выполняет чисто сенсорную функцию (через него не проходит ни сперма, ни моча). Он трется этим органом о заднюю часть тела самки во время полового акта, а когда самец эякулирует из клоаки – общего отверстия для отходов и репродуктивных продуктов у многих животных, – его крылья дрожат, тело трясется, ноги спазмируются, лапки сжимаются. В экспериментах, в которых самцы буйлового ткача совокуплялись с моделью самки (представьте себе надувную секс-куклу для птиц), установили, что они демонстрируют оргазмическое поведение, только когда в клоаке модели остается эякулят.

Даже рыбы, большинство видов которых не имеют органов для спаривания, поскольку оплодотворение у них внешнее, проявляют рефлекс, напоминающий оргазм. После того как яйцеклетки и сперма полностью развились и готовы к оплодотворению, самцы и самки многих видов рыб выпускают половые клетки в воду – этот процесс называется нерестом. Для нереста требуется длительная серия мышечных сокращений тазовой области и половых путей, при этом другие части тела тоже дрожат и трясутся. В литературе о воспроизводстве рыб такие сокращения называют «вздрагиванием». Этот феномен заставил меня задуматься, насколько древним может быть происхождение некоторых составляющих оргазма.

То, что я собираюсь рассказать в следующих абзацах, – картина чисто умозрительная, но мне бы хотелось перенести гипотезу Вагнера и Павличев на сотни миллионов лет назад. Один из моментов критики в их адрес (включая критику от Элизабет Ллойд) заключается в том, что они фокусируются только на одном аспекте оргазма – гормональных всплесках в мозге. Но оргазм – это сложный сенсомоторный рефлекс, который начинается со считывания сенсорной информации головкой клитора и заканчивается сокращением множества мышц в области таза и половых путей. Вагнер и Павличев не обращаются к мышечным сокращениям напрямую, а ведь они являются центральным компонентом оргазмического рефлекса.

Насколько далеко нам нужно заглянуть в прошлое, чтобы понять происхождение этих сокращений, являющихся определяющей чертой оргазма? Я предлагаю вернуться на 500 миллионов лет назад и посмотреть на всех позвоночных, включая рыб, земноводных, рептилий, птиц и млекопитающих. Сходство цикла овуляции у рыб и людей, о котором я упоминала выше, не совпадение – мы имеем общего предка со всеми видами позвоночных на планете, который жил в океанах и имел некую репродуктивную систему, которая связывала мозг и яичники и контролировала овуляцию. Ранее мы говорили об овуляции рыб. В зависимости от вида она запускается либо из-за продолжительного светового дня, либо из-за подходящей температуры воды – сигналы окружающей среды заставляют мозг рыбы выделять гормоны, необходимые для развития икры и ее выделения из яичника. Мы также обсуждали внешнее оплодотворение у рыб – овуляция у многих видов быстро сменяется нерестом. Эти два процесса, овуляция и нерест, очень сильно связаны и находятся под влиянием одних и тех же гормонов. Рыбоводы кормят рыбу, которая не овулирует или не нерестится, размятым гипофизом из рыбьего мозга, который содержит необходимые и уже известные нам гормоны – ЛГ, пролактин и окситоцин. Могут ли некоторые компоненты оргазма быть связаны с овуляцией и нерестом наших далеких предков-рыб?

Древний рефлекс, скорее всего, довольно сильно отличался от того, что мы понимаем под оргазмом сегодня. Большинству рыб не нужны ни клитор, ни пенис, ни любые другие сенсорные органы, участвующие в размножении, пока у них нет полового акта. Вместо этого овуляцию и нерест у самок, спермацию (выброс зрелой спермы в репродуктивные протоки) и нерест самцов вызывают сигналы окружающей среды (и социальные сигналы у некоторых видов). Все эти сигналы – другой тип сенсорной информации, который не требует специального локализованного органа в области таза для передачи информации в тело.

Но когда у амниот развилось внутреннее оплодотворение, появилась потребность в пенисе или другом органе, позволяющем помещать сперму в половые пути самки. Пенис для передачи спермы есть у многих рептилий. Есть он и у некоторых птиц (например, у уток), но многие виды птиц просто соприкасаются задними частями тел, что называют «клоакальным поцелуем». Пенис есть у всех млекопитающих, хотя его структура сильно видоизменилась у разных видов. Несмотря на огромное разнообразие мужских наружных половых органов у амниот, недавние исследования показывают, что эмбриональный комок ткани, из которого развивается пенис или клитор у человека, довольно древнего происхождения. Этот эмбриональный комок есть у всех амниот (даже если из него в итоге не развивается половой орган), отсюда можно предположить, что пенис – и клитор – возникли у ранних амниот более 300 миллионов лет назад. Затем эти органы видоизменялись в зависимости от потребностей и ограничений у каждого вида.

Поскольку внутреннее оплодотворение и пенис впервые появились еще у наших предков-амниот, можете представить, насколько самцам было удобно выделять сперму в половые пути самок во время совокупления (вместо или в дополнение к сигналам окружающей среды). Мышечный рефлекс, вызывающий выброс спермы, – это древняя черта рыб, вздрагивание, о которой мы говорили чуть выше. Но когда появился пенис, стало выгодно, чтобы мышечный рефлекс был связан именно с ним, что потребовало переподключения рефлекса к новому сенсорному/копулятивному органу. Эту перестройку можно наблюдать у наших родственников амниот – у некоторых видов змей и ящериц можно вручную стимулировать пенис для эякуляции спермы, что активно используется в зоопарках и природоохранных центрах в рамках репродуктивных технологий.

Пока развивался пенис и новая проводящая система у самцов, аналогичные изменения происходили и у самок. Поскольку у всех амниот клитор и пенис развиваются из одного и того же эмбрионального комочка ткани, нейрогенитальные изменения, происходящие у самцов, должны были происходить одновременно и у самок. Рефлекс овуляции и нереста уже существовал, нужно было подключить его к новому органу – клитору. Некоторые из наших сегодняшних родственников-амниот, например некоторые виды черепах и змей, овулируют во время акта совокупления, что позволяет предположить, что опосредованная клитором и вызванная совокуплением овуляция даже старше, чем предполагают Павличев и Вагнер.

Но для перехода к внутреннему оплодотворению нашим предкам-амниотам необходимо было пройти ряд репродуктивных изменений. Я считаю, что сокращения во время женского оргазма – это отголосок функции овуляции/нереста у наших предков-рыб, но предкам-амниотам нужно было довольно сильно отодвинуть окончание «нереста» ради спаривания и оплодотворения, а также для подготовки оплодотворенных яиц перед кладкой (большинство рептилий/птиц) или длительного развития детенышей в утробе перед рождением (большинство млекопитающих и некоторые рептилии). Мышечные сокращения во время кладки яиц у рептилий и родов у млекопитающих зависят от влияния одних и тех же уже известных нам гормонов: окситоцина и, возможно, пролактина. Когда срок двух моих беременностей доходил до 41 недели, мне вызывали роды с помощью питоцина, синтетической версии окситоцина.

Скорее всего, на то, как мы испытываем оргазм сегодня (поскольку эти нейрогенитальные изменения происходили еще у наших предков-амниот), повлияло также дополнительное давление на рефлекс в виде получения награды. Поведение, которое напрямую связано с репродуктивным успехом особи – потребление пищи и совокупление, – активируют в мозгу нейронные цепи, отвечающие за удовольствие, мотивируя живых существ повторять такое поведение. Феномен удовольствия – один из самых коварных эволюционных трюков, мотивирующий особей к поведению, обеспечивающему репродуктивный успех. Эти нейронный связи, отвечающие за удовольствие и вознаграждение, очень древние и встречаются у всех позвоночных. Таким образом, эволюция модифицированного сенсомоторного оргазмического рефлекса у амниот, вероятно, также включала активацию в мозге центров удовольствия и вознаграждения, которые побуждали самцов и самок участвовать в спаривании.

Теперь давайте вернемся к теории Вагнера и Павличев. У ранних млекопитающих функцией клитора и оргазма был сбор сенсорной информации во время совокупления для запуска овуляции. Но у многих видов, таких как люди и другие приматы, самки взяли на себя полный контроль над овуляторными циклами, и овуляторная функция клитора была утрачена.

Если сложить все вместе, могу предположить (пускай пока умозрительно, но мы обязательно проведем исследования), что женский оргазм имеет долгую и запутанную историю. У наших предков-рыб миллионы лет назад овуляция и высвобождение яйцеклеток запускались факторами окружающей среды. Этот рефлекс включал всплеск гормонов в мозгу, овуляцию, мышечные сокращения половых путей и тазового дна, чтобы вывести яйцеклетки из тела. Когда у наших наземных предков-амниот появилось внутреннее оплодотворение и пенис/клитор, древний рефлекс у самок модернизировался (высвобождение оплодотворенных яйцеклеток либо детенышей из тела было отсроченным), и он был переподключен к новому органу чувств и к центрам удовольствия в мозгу. У некоторых млекопитающих сегодня овуляторная функция клитора и оргазма сохранилась, но у многих (например, у человека) появилась спонтанная овуляция, и эта функция утратилась. Все, что осталось, – отголоски древней функции (гормональный всплеск и сокращения мышц таза, матки и влагалища) и, конечно же, способность вводить себя в потрясающее состояние.

Именно эта длительная эволюционная история делает женский оргазм таким загадочным. Это и адаптация, и побочный продукт, и измененная черта, и утраченная черта – все в одном. Относительно недавние изменения в оргазме наших предков-приматов – утрата овуляторного механизма – делает женский оргазм одновременно и подарком, и разочарованием. Разочарованием потому, что отдаление клитора от влагалища затрудняет достижение оргазма у некоторых женщин во время вагинального секса, а подарком – потому что клитор был освобожден от всех функций, кроме причинения женщине удовольствия.

Как предполагают (и мы обсудим это в следующей главе), клитор у женщин продолжал эволюционировать и развил способность приносить большее удовольствие, чем у других самок млекопитающих. Если бы у женщины была возможность посидеть в нью-йоркском кафе с какой-нибудь леди из других млекопитающих и рассказать ей о сексуальном удовольствии, которое может получать самка из вида людей, вторая бы точно сказала что-то вроде: «Мне то же, что и ей!» [68]

[56] Грей Г. Анатомия Грея. Медпроф: атласы, книги для врачей, 2021.

[57] Препарирование под микроскопом. – Прим. пер.

[58] Магнитно-резонансная томография. – Прим. пер.

[59] Клитор по-английски – clitoris, название Glitoris, скорее всего, отсылает к «гламурному клитору», что подкреплено внешним видом скульптуры (покрытием золотом и блестками). – Прим. пер.

[53] Американская романтическая комедия режиссера Роба Райнера. – Прим. пер.

[54] Американская актриса и кинопродюсер. – Прим. пер.

[55] Американский комик, актер, кинорежиссер и продюсер. – Прим. пер.

[60] Предполагаемая эрогенная зона на одном из участков женского влагалища, о которой впервые заговорил немецкий гинеколог Эрнст Грэфенберг, на данный момент нет научных доказательств ее существования. – Прим. пер.

[61] Американский гинеколог и сексолог. – Прим. пер.

[62] Американский сексолог. – Прим. пер.

[67] Птица из семейства ткачиковых. – Прим. пер.

[68] Отсылка к продолжению сцены из сериала «Как Гарри встретил Салли», открывающей эту главу. – Прим. пер.

[63] Американский антрополог, один из основателей эволюционной психологии и пионер в изучении человеческой сексуальности с точки зрения эволюции. – Прим. пер.

[64] Американский философ науки, специализирующийся на философии биологии. – Прим. пер.

[65] Lloyd, Elisabeth A. The Case of the Female Orgasm: Bias in the Science of Evolution. Harvard University Press, 2006.

[66] Карликовый шимпанзе. – Прим. пер.

Глава 5
При чем тут любовь?

Каким бы циником я ни становилась с годами, хорошая любовная история всегда поднимет мне настроение. Варианты могут быть разными: роман между бедной девушкой и богатым парнем («Гордость и предубеждение» [69], «Красотка»), между богатой девушкой и бедным парнем («Титаник», «Дневник памяти»), между старыми друзьями («Эмма», «Когда Гарри встретил Салли»), между разными видами («Аватар», «Сумерки»). Ну а если в этой истории есть еще и танцы, я могу простить даже самую паршивую актерскую игру (как в «Грязных танцах», еще одной романтической истории про богатую девчонку и бедного парня). Истории о любви никогда не устаревают и, кажется, существуют столько же, сколько и само человечество.

Как свидетельствуют многочисленные песни, стихотворения, романы, фильмы и ремейки фильмов, люди теряют голову от любви. Так почему мы влюбляемся? Не такой темы вы ждете от эволюционного биолога, правда? Она скорее подходит для эстрады и телевидения. Но если мы немного перефразируем вопрос: почему мы так разборчивы в отношении своих партнеров? На самом деле на эту тему есть большое исследование. Как и истории о любви, научная дискуссия о выборе партнера ведется уже давно: первые идеи выдвинул еще Дарвин в своей книге «Происхождение видов» [70] в 1859 году и развил их в труде «Происхождение человека» [71] в 1871 году.

Так что там было у Дарвина на счет выбора партнера? В первых главах мы уже обсуждали, что по Дарвину адаптация путем естественного отбора объясняет развитие черт, которые повышают вероятность выживания и производства большего количества детей. Самое быстрое животное на территории Северной Америки – вилорогая антилопа, которая может развивать скорость почти 100 километров в час, скорее всего, эволюционировала, чтобы убегать от хищников, которые бродили по этой территории более десяти тысяч лет назад, например, от американского гепарда. Но всем известно, что некоторые черты вводили Дарвина в ступор, например, вычурно яркие перья павлина – его пестрый громоздкий хвост как будто специально привлекает хищников и уменьшает шансы на выживание. Дарвин ответил на эту загадку теорией полового отбора, которая описывает эволюцию черт, повышающих вероятность найти партнеров для размножения, даже если ценой становится собственная жизнь. Он выделил две категории черт, развивающихся путем полового отбора: черты у особей одного пола – обычно мужского – которые помогают самцам соревноваться друг с другом за самку (например, большой размер тела или специальное «оружие»), и снова черты у особей одного пола (и тоже обычно у самцов), которые самки считают привлекательными, как писал сам Дарвин, соответствуют их «чувству прекрасного». Проявление полового отбора через выбор партнера (вторая категория) более сложное, интересное и противоречивое, чем в рамках конкуренции между самцами (первая категория), поскольку оно использует как минимум две черты у двух разных особей – красивую черту у самца и предпочтение красивой черты у самки. Дарвин предположил, что эта эволюционная взаимосвязь между предпочтениями и красивыми чертами привела к появлению чрезвычайно сложных, потрясающих и уникальных черт, которые мы наблюдаем сегодня у огромного количества видов.

Начиная с Дарвина и до наших дней биологи получили увлекательнейшую информацию по поводу выбора партнера, отвечая на вопросы – кто, что, когда, где и почему? Люди не единственные животные, кто объединяется в пары, и большинство работ по выбору партнеров посвящены другим видам. Но какой бы вид ни изучался, исследователи задают одни и те же вопросы. Кто делает выбор: самка или самец, оба или никто? Какие черты считаются привлекательными для выбирающего? Когда и где делается выбор? И самый спорный из всех наших вопросов: почему особи вообще кого-то выбирают? Это вопросы, которые мы рассмотрим в этой главе, не забывая при этом главную цель: понять, как выбор партнера повлиял на эволюцию нашей биологии. Тина Тернер [72] может поспорить, но большое количество научных данных доказывают, что любовь тут точно при чем [73]!

Кто именно

Вот уже три года мы с семьей живем в своем доме в Северной Калифорнии. В первый год, когда мы переехали, мы заметили маленьких птичек, гнездящихся на уличном фонаре у гаража. Мы увлеченно наблюдали, как хилое гнездо превращается в большое и уютное, как в нем появляются четыре белых яйца в черную крапинку, как тихие и беспомощные птенцы превращаются в шумных и требовательных, и, наконец, как оно снова пустеет. Во второй год парочка решила поселиться в другом месте – над вентиляционным отверстием газового камина, который мы никогда не использовали. Когда все пошло по кругу, это уже не казалось таким увлекательным, по крайней мере мне, признанному фанату чистоты, потому что новое гнездо появилось над уличной мебелью, которая постоянно была покрыта пометом. В этом году гнезда (и помет!) были уже повсюду. Кажется, в птичьем сообществе распространилась новость, что наш двор – подходящее место для жизни. Мы даже наблюдали, как одна птица неоднократно и тщетно пыталась построить гнездо над нашей задней дверью, где оно просто не умещается. О решительном настрое птицы нам целую неделю напоминали тонкие ветки и другие материалы, которые мы обнаруживали у себя под ногами, когда выходили на улицу.

Посмотрев на яйца, гнезда и самих птиц, я пришла к выводу, что наши соседи по двору – мексиканские чечевицы. Эти птицы родом из западной части Северной Америки, но в 1940-х годах владельцы зоомагазинов в Нью-Йорке выпустили на волю сотни чечевиц, чтобы избежать преследования за их незаконную продажу, и птицы расселились по всей территории Соединенных Штатов и в некоторых частях Канады. Мексиканские чечевицы – стадные немигрирующие птицы, другими словами, они социальны, неагрессивны и круглый год живут рядом с домом. В перерывах между сезонами размножения они собираются в стаи и добывают пищу большими группами, насчитывающими сотни особей. У себя в районе я часто вижу, как они сидят вместе на линиях электропередач и заборах и вместе ищут еду на территориях заповедника, где я люблю гулять. Но весной и летом для размножения они делятся на пары. Мексиканские чечевицы очень неприхотливы к выбору места для будущей семьи. Они гнездятся на различных деревьях, но также могут с удовольствием поселиться в расщелине здания или других искусственных сооружениях – на фонарях и в подвесных цветочных горшках. Самка и самец чечевицы выглядят по-разному. Оба имеют невзрачное оперение с коричневыми полосами, но у самцов голова и грудка украшены красными пятнами. Они так же по-разному звучат. Оба пола переговариваются, но поет только самец. На весенне-летних концертах хор самцов чечевиц наполняет мой задний двор треском, чириканьем и щебетанием. Различия во внешности (например, красная и коричневая голова) и поведении (сложные и простые песни) у самцов и самок одного вида – частый показатель полового отбора. Получается, мексиканская чечевица – отличный вариант, чтобы начать обсуждение этой темы и выбора партнера в частности.

Как чечевицы выбирают из многочисленной группы особей одного партнера в начале сезона размножения? Может это любовь с первого взгляда, как у Тони с Марией из «Вестсайдской истории» [74]? Или один должен без устали добиваться расположения другого, настроенного к отношениям скептически, как персонаж Адама Сэндлера, ухаживающий за Дрю Бэрримор в «50 первых поцелуев» [75]? Или все вообще не так романтично и одна сторона склоняет другую к «отношениям» насильственным путем?

Чтобы получить ответ (особенно показательно это у птиц), нужно посмотреть на ухаживания. В животном мире ухаживания привлекают разборчивых потенциальных партнеров. Эксцентричный Адам Сэндлер хвастается тем, что умеет строить вафельные домики и заручается помощью очаровательного пингвина, а самцы чечевиц привлекают к себе внимание за счет ярко-красных перьев, сложных песен и брачного танца – они порхают вверх во время пения, а затем быстро планируют вниз. На первый взгляд кажется, что заинтересованная сторона здесь – самец, пытающийся убедить придирчивых самок выбрать именно его из множества других самцов. Многочисленные исследования чечевиц показали, что самки предпочитают ярко-красное оперение (а не бледное или оранжевое) и длинные и сложные песни.

Главная идея исследования, посвященного выбору партнера, заключается в том, что женский пол у животных более разборчив, ведь самки вкладывают больше средств в создание и воспитание потомства. Мы это уже обсуждали – самки производят большие половые клетки (яйцеклетки), и на это требуется больше энергии, чем самцам, производящим сперму. У многих видов именно самки дают ресурсы развивающемуся плоду, высиживают яйца, выкармливают и защищают молодое потомство. У самок репродуктивный успех связан с тем, какое количество потомков они могут успешно произвести и вырастить, тогда как у самцов все упирается в то, какое количество самок они оплодотворят. В любой момент времени в любой гипотетической популяции есть избыток самцов, жаждущих размножиться, и недостаток самок, поскольку часть из них уже заняты подготовкой яйцеклеток к овуляции либо заботой о нынешнем потомстве. В теории, эти ограничения приводят к тому, что самцы и самки выбирают разные стратегии. Самец пытается выделиться среди других самцов и произвести впечатление на как можно большее количество доступных самок либо просто принуждает их к спариванию. Но для самки важно, чтобы как можно большая часть ее потомства выжила и передала гены дальше, поэтому она придирчива к тому, кто будет отцом ее детей. Для самок важно качество, а для самцов – количество.

А как обстоят дела в реальности? У видов, у которых репродуктивные инвестиции в потомство сильно сдвинуты в одну сторону, большую часть работы выполняет мать (это может быть просто создание более крупных половых клеток у видов, не предусматривающих родительскую заботу, как у плодовых мушек, до крайностей в виде многолетнего воспитания детей у приматов). В целом наблюдается следующая закономерность: самки разборчивы, а самцы эффектны и любят конкурировать. В птичьем мире самец чечевицы не самая «важная птица». От сексуального вида некоторых самцов захватывает дух, и не только у меня – у самок тех же видов, скорее всего, тоже. Я уже рассказывала про павлинов, но обратите внимание на яркие цвета и брачные танцы райских птиц, на сложные визуальные и голосовые узоры шалфейных тетеревов, на впечатляющую архитектуру домиков атласных шалашников, которые строят холостяцкое логово из веток, а потом тщательно украшают его разными синими предметами, которые найдут в округе. Самки сперва ходят и рассматривают всех, как витрину магазина, выбирая самое яркое, самое длинное, самое громкое или самое украшенное. В одном классическом эксперименте над африканскими длиннохвостыми ткачами исследователи отрезали хвосты у одних самцов и искусственно удлиняли этими отрезками хвосты других самцов, и вторые начинали пользоваться большим успехом у самок, хотя хвосты такой длины в природе не встречаются. После того как самка спаривается с самым привлекательным самцом из тех, кого можно найти, самец уходит, а на нее ложится вся забота о потомстве. Но самка рада тому, что сделала удачный выбор, и будет пожинать эволюционные плоды – ее дети будут более успешными среди потомства других самок, которые не были столь разборчивы (позже мы еще поговорим об этом).

Такое объяснение выбора партнера слишком ровное и гладкое, чтобы быть правдой. Есть множество видов млекопитающих, у которых вся забота по воспитанию потомства ложится на самку, но при этом их свобода выбора ограничена. У видов, которые живут гаремами, один очень крупный самец контролирует половую жизнь нескольких небольших самок. Например, самцы морских слонов или горилл: по сравнению с самками они просто огромные и пользуются своими размерами, чтобы держать под контролем других самок и самцов. В течение многих лет считалось, что самка морского слона может спариваться только с доминантным самцом своего гарема (его еще называют «хозяином пляжа»), а не с другими более мелкими самцами, которые постоянно пытаются тайно с ней совокупиться. Когда такой хитрый самец подкрадывается к самке, она начинает издавать громкие звуки, чтобы указать «хозяину» на узурпатора. Но, похоже, у самок одной колонии с острова Марион, расположенного между Африкой и Антарктидой, все же есть выбор: иногда они спариваются с понравившимся самцом, но в воде, а не с «хозяином пляжа» на суше.

Самки обезьян лангуров не могут спариваться в море, но они предпочитают хитрых самцов на суше. Приматолог [76] Сара Блаффер Хрди [77] объясняет беспорядочные половые связи самок лангуров объективной причиной – так они защищают детенышей от самцов, которые в будущем могут стать доминантными и убить их. Детоубийство – феномен, который встречается у многих приматов при смене доминирующего самца. Победивший новичок убивает молодое потомство в гареме, чтобы быстрее оплодотворить самок, которые не могут овулировать, пока кормят грудью. Предпочтение самок лангуров спариваться с самцами исподтишка, какими бы неприметными они ни были, развилось, чтобы запутать историю отцовства, поскольку новый доминирующий самец с меньшей вероятностью убьет потомство самки, если он когда-либо спаривался с ней. Если есть хоть какая-то вероятность, что детеныши от него, они останутся живы. Так что у лангуров, как и у самок морских слонов, все же есть некий выбор, но я рада, что мне с таким сталкиваться не приходится.

В случае с морскими слонами и лангурами нет никаких сомнений, что сработал половой отбор. Он привел к заметной разнице в размерах тела между полами и обеспечил самцов острыми клыками. Но среди всех процессов полового отбора выбор партнера не был доминантным. Конкуренция между самцами, безусловно, была одним их них, но были и другие, которые Дарвин не описывал подробно. У многих видов крупные самцы используют свой размер и вооружение не только для конкуренции друг с другом, но и для того, чтобы заставить самок совокупляться и лишать их возможности вступать в половые отношения с другими, этот феномен называют сексуальным принуждением. Подобно детоубийству, сексуальное принуждение – это проявление сексуального конфликта, в котором эволюционные интересы одного пола продвигаются за счет другого пола. Но таким стратегиям часто противопоставляются защитные стратегии самок, будь то просто побег либо спаривание с несколькими самцами, чтобы невозможно было определить отцовство.

Как и эволюция взаимосвязей между красивыми чертами и предпочтениями у одних видов, столкновение стратегий принуждения и защиты у других видов (а иногда в одном виде сочетается и то и другое) привело к появлению крайностей во внешности и поведении животных. У кряквы половой отбор проявился во внешности – самцы блестящие, с яркой зеленой головой, а у самок невзрачное коричневое оперение. Но так же у этого вида идет жесткая гонка сексуальных вооружений. Самцы заставляют несогласных самок совокупляться. Причем у них для этого развился длинный пенис в форме штопора, закрученного против часовой стрелки. А у самок появилось влагалище в форме штопора, закрученного по часовой стрелке – так самка оставила за собой право выбирать, сперма какого партнера ее оплодотворит. Пускай самкам не удается избежать принудительных совокуплений, но они развили необычную форму влагалища, чтобы предотвратить оплодотворение своих яйцеклеток нежелательными самцами. И утки не одиноки. Влагалища афалин [78] испещрено множеством складок, которые дают самке некоторую свободу выбора, не с кем спариваться (самцы дельфинов могут быть очень агрессивными), а в отношении того, чья сперма оплодотворит ее яйцеклетки. Самки могут занимать во время совокупления специальные позиции и сокращать или расслаблять мышцы, чтобы либо направить сперму в тупик в виде складки, где сперматозоиды умрут, либо к яйцеклеткам. Наличие сексуального конфликта у этих видов подтверждается формой их генитальных структур. Если рассматривать эти качества вне конфликта, они удивляют и сбивают с толку.

Я сосредоточила свое внимание на самках, которые берут на себя всю заботу о потомстве, но в мире животных иногда происходят поразительная смена ролей, и особь мужского пола полностью берет на себя обязанности по уходу за детьми, а самка развивает эксцентричные черты. У птиц под названием плосконосые плавунчики, обитающих в Исландии, самки крупнее и ярче самцов. Они откладывают несколько кладок яиц за сезон размножения, переходя от одного партнера к другому. Самцы высиживают яйца и заботятся о вылупившихся птенцах. Самки плавунчиков напоминают самцов птиц, о которых мы говорили выше: демонстрируют свою красоту и ухаживают за самцами, чтобы убедить партнеров высиживать каждую из ее кладок. Таких примеров немного, и они далеки друг от друга в родственном отношении, но эти примеры подтверждают общее правило: особи, которые вкладывают больше ресурсов в воспроизводство, обычно разборчивы в выборе партнера и стараются улучшить качество потомства, а те, кто вкладывает мало, обычно эффектно выглядят, любят конкурировать, неразборчивы и нацелены на количество.

А что на счет видов, у которых оба родителя вносят большой вклад в воспитание детей? Эти примеры будут для нас более актуальными, потому что у людей в большинстве своем в этом процессе заинтересованы оба родителя. Вернемся к чечевицам на заднем дворе моего дома. Не только самки этих птиц заботятся о потомстве: хотя они строят гнезда, высиживают яйца и кормят птенцов, самцы тоже вносят свой вклад разными способами. Такое партнерство может объяснить, почему самцы чечевиц не такие уж щеголи (по сравнению, скажем, с райскими птицами они выглядят довольно скучно). Вместо того чтобы тратить энергию на яркие ухаживания, самцы чечевиц вкладывают силы в защиту и заботу о партнерше и беззащитном потомстве. Также это объясняет тот факт, что самцы чечевиц тоже разборчивы в выборе партнерши. Исследования показали, что самцы предпочитают самок постарше и с более ярким оперением (хотя самки обычно лишены этой черты, у некоторых все же встречается приглушенное повторение окраса самца). Получается, что выбор партнера у чечевиц не такой уж простой, как казалось в начале. У обоих полов есть предпочтения, и они не обязательно совпадают. И все становится еще сложнее, если учесть тот факт, что мексиканские чечевицы и многие другие птицы, которые считались строго моногамными, таковыми не являются. Известны случаи, когда и самцы, и самки чечевиц в период размножения спариваются с особями, не являющимися их партнерами. При этом самцы охраняют своих самок, чтобы не подпустить к ним других самцов. Сексуальный конфликт наверняка сыграл свою роль в эволюции репродуктивной стратегии этого вида.

Половой отбор, повлиявший на наших предков, точно был не менее сложным. Как и птенцы чечевиц, человеческие дети требуют огромного количества еды и заботу. Взращивание ребенка до взрослого состояния у нашего вида занимает гораздо больше времени, требует больше навыков и больше энергии, чем у близким нам приматов. Женщины не могут заниматься этим в одиночку. Многие самки приматов могут без посторонней помощи дать все необходимое малышу, а женщинам нужна помощь. Причем от любых членов нашего сообщества – это могут быть бабушки и дедушки, тети, старшие братья и сестры, и даже такие структуры, как детские сады и школы. И, возвращаясь к нашей теме, нельзя не упомянуть отцов, которые вкладывают огромное количество энергии в своих детей (конкретных вариаций – что, как и сколько – может быть очень много, они сильно зависят от культуры). Определенная степень отцовской заботы наблюдается сейчас во всех человеческих обществах, из-за чего можно предположить, что она существовала у наших предков в прошлом. Также считается, что в ходе эволюции, как и самцы чечевиц, мужчины стали более разборчивыми в выборе партнерши. Неважно, хотят они свидания на одну ночь или более длительных отношений, у мужчин точно есть предпочтения, в соответствии с которыми они действуют.

Можно вспомнить множество примеров из жизни или из поп-культуры. У меня остались не очень приятные воспоминания о моих двадцатилетних друзьях мужского пола, которые оценивали женщин по системе «лицо-тело» и знакомились с теми, кто получал высокие баллы (причем оценка внешности у всех была разная, и к этому я еще вернусь). Сравните это поведение с поведением самцов шимпанзе или бонобо [79], которым понравится любая самка в течке, которая повстречается им на пути. Становится ясно, что мужчины нашего вида очень разборчивые. Но и женщины тоже. Есть вероятность, что наши предки получали помощь в воспитании детей от других членов сообщества, но матери все равно брали на себя большую часть работы, особенно во время беременности и кормления грудью. Опять же, существует множество примеров женских предпочтений. Вот недавняя статистика – в Tinder [80] 80 % женщин свайпают [81] только 20 % мужчин. Некоторые мужчины, как самцы африканских ткачей с самыми длинными хвостами, получают в Tinder больше внимания из-за общих представлений женщин о красоте.

И хотя я говорю только о физических чертах, предпочтения у мужчин и женщин (и у других животных тоже) гораздо глубже, чем кажутся. Человеческие предпочтения во многом зависят от культурных представлений о красоте и сексе. Эти вопросы мы рассмотрим в следующем разделе. Кроме того, половой отбор у древних приматов и человека, безусловно, был многогранным и представлял собой сочетание взаимодействия партнеров (обоих полов), конкуренции (внутри обоих полов) и сексуального конфликта. Важно отметить, что и женщины, и мужчины нашего вида очень разборчивы в выборе партнера и их роли в семейной жизни многократно эволюционировали.

Какой именно

Я уже рассказывала про самцов атласных шалашников, которые завоевывают расположение самок, сооружая впечатляющие холостяцкие домики и украшая их разнообразными предметами. Но чего на самом деле хотят самки?

Все было бы просто, если бы эти шалаши выполняли функцию гнезда и самка просто искала бы лучшее место для высиживания и выращивания потомства. У многих видов самка смотрит на подарки, гнезда защиту и тому подобное – все то, что напрямую влияет на репродуктивный успех. Отличная иллюстрация – скорпионовые мухи: самка выбирает самца на основе качества еды, которую он предлагает ей во время ухаживаний. Исследования людей по всему миру показывают, что ресурсы и богатство действительно влияют на выбор партнера. Как бы то ни было, шалаши – это не будущий дом и не гнезда, семейное жилье самка строит сама в другом месте. Так часто бывает, в том числе у атласных шалашников, что самцы не дают самке ничего осязаемого – ни еду, ни защиту, ни гнездо, ни заботу о потомстве. Но самка все равно выбирает, основываясь на том, насколько привлекателен для нее потенциальный партнер.

В книге о выборе партнера «Чувство прекрасного» [82] специалист по поведению животных из Техасского университета в Остине Майкл Райан выделяет три типа черт, по которым оценивают красоту: визуальные, слуховые и обонятельные. До сих пор мы в основном фокусировались на визуальных чертах, которые притягивают взгляд… точнее, глаза. Как объясняет Райан, привлекательные черты, которые демонстрирует особь во время ухаживаний, воспринимаются только соответствующим органом чувств особи, за которой ухаживают: для визуальных черт – это глаза, для слуховых – уши, для обонятельных – нос или другой обонятельный орган – но затем информация передается в мозг, который обрабатывает ее и решает, что предпринять. Итак, те визуальные черты, о которых мы говорили, на самом деле привлекательны для мозга самки. Вернемся к атласным шалашникам, их самцы похожи на других птичьих щеголей – они используют визуальные черты (яркие фиолетово-голубые глаза и блестящее темно-синее оперение) для привлечения внимания более простых на вид самок. Еще они исполняют активный брачный танец, взмахивая крыльями и хвостом и прыгая по кругу. Не только я люблю смотреть на танцы, такие движения крыльями привлекают многих самочек.

Но самое удивительное – это то, что самцы атласных шалашников еще и архитекторы-декораторы. Чтобы впечатлить самок, они строят и украшают домики/шалашики. Домик состоит из вытянутого прохода, напоминающего коридор и ведущего на ровную площадку с лесной подстилкой. Стены построены из прутьев и ветвей, а пол украшен синими предметами – этот цвет особо привлекает самок данного вида. Для украшения самцы собирают лепестки цветов и ягоды, но порой в их домиках можно найти что-то рукотворное – крышечки от бутылок и трубочки для напитков. Причем раскладывают они все по фэншуй: будут передвигать предметы, пока не почувствуют удовлетворение.

Во время ухаживаний самка заходит в шалаш и смотрит оттуда на самца. Есть вероятность, что она уже бывала в этом домике. Прежде чем выбрать самца, она обычно посещает несколько пустых шалашей от разных строителей. Тот, который ей понравился, самка посещает второй раз, а уже потом приходит смотреть на самца. Пока самка сидит у входа, блестящий темно-синий самец выступает на своей украшенной сцене, взмахивая крыльями и подпрыгивая. Во время перерыва он собирает в клюв самые красивые голубые предметы и показывает их самке. Если самка не уверена в выборе, она покидает шалаш и идет смотреть другие. Когда выбор сделан, она возвращается к счастливчику, заходит в шалаш и низко наклоняется, это сигнал, что она готова к спариванию.

Все сигналы, которые я только что описала, – визуальные. У многих видов, особенно у птиц, выбор полового партнера завязан именно на них. У млекопитающих визуальные сигналы встречаются не так часто. Но мандрилы [83] с их красно-голубыми носами, красными пенисами и красными крестцами выглядят удивительно, даже Дарвин вспоминал их при описании полового отбора. Ухажеры часто комбинируют разные визуальные сигналы, чтобы произвести еще большее впечатление: у шалашников это оперение, танцы и шалаши. А иногда они отсылают сигналы сразу на несколько органов чувств. Важной частью выступления шалашника является «пение», когда он издает визг, потрескивание и трели. А на моем заднем дворе чечевицы, исполняя танец в воздухе, распевают мелодии, более длинные и сложные, чем обычно.

Визуальные и слуховые сигналы часто используются вместе. Но не всегда. Если рядом нет объекта ухаживаний или ухаживать приходится в темноте, могут использовать только звук. Райан изучает панамских тунгарских лягушек, которые используют комбинацию двух звуков при общении с другими лягушками. Они произносят протяжный звук «ву-у-у-уп», а потом добавляют короткое «кря» в конце. Пение этих самцов напоминает мне звуковые эффекты из видеоигр 80-х годов. А еще тунгарские лягушки – отличная иллюстрация основных правил по выбору партнера: самке нужно шесть недель, чтобы подготовить партию яйцеклеток для оплодотворения, зато самец может оплодотворить одну партию и сразу перейти к следующей. По вечерам, когда наступает время для спаривания, самцы собираются в лужах и начинают петь, пытаясь добиться расположения нескольких самок, готовых к спариванию. В сложных лабораторных экспериментах с использованием громкоговорителей для трансляции различных комбинаций из звуков «ву-у-у-уп» и «кря» Райан и его команда обнаружили, что самкам нравится именно их сочетание, а не каждый по отдельности, а еще им нравится, когда звучит побольше глубоких «кря».

Млекопитающие тоже часто активны по вечерам или ночью и тоже используют звуки для привлечения партнера. Как и тунгарские лягушки, самки благородных оленей предпочитают самцов с более глубоким рыком. А белополосые широконосы [84], как и чечевицы, привлекают на свою территорию больше самок, если поют не простые, а сложные песни.

У млекопитающих также важны обонятельные сигналы – третий тип черт, выделенный Райаном. Такие сигналы хорошо работают в темноте и если необходимо их длительное воздействие. Любой владелец собаки знает, насколько важен запах для этого вида. Собаки одержимо оставляют повсюду свой запах, а также отлично чувствуют запахи других (даже если кто-то стоит за спиной). Эти запахи передают информацию о потенциальных партнерах и потенциальных соперниках, рассказывают о социальном статусе и о готовности к спариванию. Жеребцы чувствуют, есть ли овуляция у лошади, если понюхают ее мочу. Этот процесс сопровождается гримасой, которую часто сравнивают с сексуальной улыбкой рок-звезд вроде Элвиса Пресли [85] и Билли Айдола [86]. Обонятельные сигналы не привлекают столько внимания, как потрясающие визуальные и звуковые черты птиц, но ученые предполагают, что привлекающие партнеров запахи у млекопитающих тоже сложны и играют огромную роль.

Одно из наиболее ярких доказательств важной роли запаха в выборе партнера получено в результате исследований главного комплекса гистосовместимости. Это комплекс генов, который отвечает за иммунитет у позвоночных. Он управляет производством белков, которые идентифицируют потенциально опасные посягательства на организм – бактерий и вирусов – и дает сигнал иммунным клеткам, чтобы они пришли и уничтожили захватчика. Гены MHC представлены у позвоночных в большом количестве вариантов, и на это есть своя причина: чем разнообразнее у вас эти гены, тем большее количество инфекций будет распознавать организм и тем легче ему будет с ними бороться. С иммунной системой все понятно, но как эти гены влияют на запахи и выбор полового партнера? Исследования на колюшках [87] и грызунах показали, что особи, имеющие схожий набор MHC, более похожи друг на друга по запаху и наоборот. Запахи исходят от телесных выделений (пота и мочи), и животные могут использовать их по-разному в разных ситуациях. У некоторых видов птиц и грызунов, у которых принято совместное воспитание молодого потомства, особи предпочитают общаться с другими членами семьи (если забыли почему, вернитесь во введение к теме родственного отбора). Исследования показали, что эти виды определяют родственников по запаху, основанному на MHC – особи ищут тех, кто пахнет так же, как они.

Но когда особь ищет партнера, будь то мышь, лосось, колюшка или человек, она ищет того, кто пахнет иначе, чтобы произвести более здоровое потомство с большим разнообразием версий генов MHC и чтобы избежать родственного спаривания. Есть несколько исследований, проведенных на людях, например эксперимент с «потной футболкой». У нескольких студентов колледжа (мужчин и женщин) определили набор генов MHC. Затем мужчин попросили носить одну и ту же футболку в течение несколько дней, а женщин – оценить привлекательность парней только по запаху футболки. Выяснилось, что женщинам нравился запах футболок тех парней, у кого был отличный от них набор генов MHC. Но был интересный нюанс – если женщина принимала противозачаточные, эффект был противоположным – ей больше нравился запах мужчин с похожим MHC. Исследователи предположили, что это связано с тем, что гормональные противозачаточные препятствуют овуляции, имитируя гормональную среду во время беременности, а беременные женщины, как социальные существа (подобно птицам и грызунам), предпочитают в это время находиться рядом с семьей, у которой можно попросить помощь.

Большинство читателей наверняка знают, что все три типа сигналов: вид, звуки и запах – определяют человеческое влечение (и отвращение – в двадцать с хвостиком я недолго встречалась с парнем, у которого, скорее всего, был идентичный набор генов MHC). На этом построены целые индустрии: пластическая хирургия, высокая мода и косметика повышают нашу внешнюю привлекательность, а духи и одеколоны – обонятельную. Также должно быть очевидно, что у всех нас разные предпочтения. Хоть я и люблю фильмы про танцы, у меня очень чувствительный слух – я из тех людей, кто затыкает уши, когда мимо проезжает пожарная машина. Поэтому у меня низкая толерантность к мюзиклам и очень болтливым мужчинам – я всегда предпочитала тихонь. Помните моих друзей, которые оценивали девушек по системе «лицо-тело»? Для кого-то из них важнее было лицо, для других – тело.

Пора оставить личные истории и вернуться к исследованиям: хотя раньше считалось, что предпочтения самок одного вида практически идентичны, теперь доказано, что особи одного вида тоже могут иметь разные предпочтения, особенно если важны сразу несколько сигналов. Самки воловьих птиц во время выбора партнера оценивают и визуальные, и слуховые характеристики, но у каждой самки свои предпочтения, которые зависят от того, насколько чувствительны их части мозга, обрабатывающие визуальную и слуховую информацию. У самок атласных шалашников выбор зависит от возраста: молодые самочки, кому больше угрожает агрессивное поведение самцов, больше смотрят на внешний вид, а самки постарше скорее оценивают интенсивность песни и танца. Интересный факт о самцах того же вида: они меняют свои проявления в зависимости от того, как реагирует самка. Если молодая самка атласного шалашника съеживается в ответ на агрессивное визуальное проявление, некоторые самцы сбавляют пыл. Они обладают высоким уровнем эмоционального интеллекта (также известного под названием эмоциональный коэффициент или EQ).

Многочисленные исследования различных видов позвоночных подтверждают (и у людей это особенно заметно): у всех свои предпочтения. Такой разброс предпочтений, скорее всего, способствует поддержанию изменчивости самих проявлений признаков – обязательное требование для эффективности полового отбора. В одной из предыдущих глав мы обсуждали, почему у женщин разный размер груди. Одно из объяснений в том, что у мужчин в прошлом были разные предпочтения – кому-то нравилась большая грудь, кому-то маленькая, кому-то эта черта была важнее других черт, кому-то нет – все это справедливо и для современных мужчин.

В своем манифесте «Эволюция красоты» [88], посвященном выбору партнера, орнитолог из Йельского университета Рик Прам утверждает, что многие черты, которые развиваются у нашего вида в период полового созревания, – постоянная грудь, большой свисающий пенис, волосы на лобке и подмышками – появились в результате полового отбора: в одних случаях в результате выбора самца, в других по выбору самки, в третьих – в результате взаимного выбора, когда оба пола имеют одинаковые предпочтения. Еще более спорный момент, что он поддерживает гипотезу Дарвина, по которой многие физические различия между людьми по всему миру объясняются культурными различиями в отношении к спариванию. Хотя некоторые физические черты явно возникли в результате естественного отбора, например темная кожа в экваториальных широтах (для защиты от рака кожи) и светлая кожа в северных широтах (для обеспечения выработки витамина D), большинство черт сложно объяснить адаптацией к особой среде. Но это не останавливает поток адаптивных объяснений, пытающихся объять все: от различий в текстуре волос до различий в размерах пениса и груди. Но альтернативное объяснение, впервые предложенное Дарвином и совсем недавно поддержанное Прамом, заключается в том, что культурные различия в половых предпочтениях имели нисходящий эффект, в результате чего они вызывали генетические изменения, лежащие в основе большинства физических различий между человеческими группами.

У этих идей нет официального подтверждения, но Прам делает предположения, как это могло бы работать, на основе знаний о койсанских народах на юге Африки, где ценят большое количество жира в районе ягодиц. По мнению Прама, особый характер жировых отложений у женщин койсанских народов вряд ли может быть адаптацией к специфической среде обитания. Скорее всего, все началось с предпочтения более крупных ягодиц, которое запустило петлю обратной связи между предпочтением и признаком и привело к гиперболизации и предпочтения, и черты. В более общем смысле Прам горячо доказывает роль выбора партнера в эволюции человека, влияющую не только на поверхностные физические характеристики, но также на социальные и поведенческие черты, которые проложили путь к уникальному эволюционному пути и успеху нашего вида.

Действительно, хотя вид, звук и запах явно играют важную роль в человеческой привлекательности, они не дают полную картину. Когда мы думаем о людях, которых любим, первое, что приходит на ум, – их личностные качества. Возможно, глубокий голос, высокие скулы или подтянутое тело привлекают нас изначально, но такие черты, как доброта, юмор, любопытство и высокий эмоциональный коэффициент также важны, если мы выбираем кого-то на долгосрочную перспективу. Психологические исследования взаимосвязи физических и личностных качеств в сексуальном влечении показали, что, хотя люди часто соглашаются со своими первоначальными взглядами на привлекательность (что отражено в той статистике про Tinder, о которой я рассказывала выше), наше восприятие привлекательности меняется по мере того, как мы узнаем других людей. Другими словами, на то, кто нам нравится, сильно влияет личность. Прам утверждает, что личностные черты, как и физические, развивались у нас в результате выбора партнера. Наши предки предпочитали партнеров, которые были немного добрее, веселее, более чуткими, это привело к развитию данных черт у людей. Так же, как в истории с длинными хвостами у ткачей, петля обратной связи между личностными предпочтениями и самими личностями привела к появлению многих черт, которые мы до сих пор считаем привлекательными в потенциальных партнерах.

Да, эти данные еще не доказаны, но мы можем видеть подтверждения у некоторых животных, которых уже упоминали. Как я говорила, самки атласных шалашников предпочитают самцов, которые могут считывать социальные сигналы и менять свое поведение в зависимости от того, как самка реагирует на ухаживания. Скорее всего, повышенный эмоциональный интеллект у птиц – результат выбора партнера: самцы, которые лучше считывают сигналы, привлекают больше самок. И снова вернемся на мой задний двор. Я уже говорила, что самки обычно предпочитают более ярких самцов. Но одно недавнее исследование показало, что у самцов с тусклым оперением тоже есть шанс добиться популярности. Более общительные самцы, которые зимой вступают в несколько групп, а не в одну, умеют компенсировать свой невзрачный вид и столь же успешны у противоположного пола, как ярко-красные самцы. Особи с тусклым оперением в 4 раза чаще общаются с разными группами, предположительно, для повышения привлекательности. Не только чечевиц привлекают экстраверты, некоторым людям они тоже нравятся.

Когда именно (и где)

Даже начинающий комик знает, насколько для удачной шутки важно правильно поймать момент. Шутка «Тук-тук» с невежливой коровой в главной роли очень популярна в моем доме. Дети придумывают и другие варианты главного персонажа. Версия с «мамой» частенько попадает в наши ежедневные разговоры:

– Тук-тук.

– Кто там?

– Невежливая мама.

– Невежливая мама, чт…

– КТО ЗАЛИЛ ВЕСЬ ПОЛ В ВАННОЙ?!

Точно так же, как нужный момент может сыграть решающую роль в шутке (мой пятилетний сын пока не может правильно выбрать время для последней фразы и ждет слишком долго), при выборе партнера тоже необходимо поймать нужный момент.

Вернемся к нашей гипотетической разборчивой самке: если она животное с позвоночником, ее репродуктивный цикл должен примерно походить на наш. В первой фазе цикла под воздействием мозга начинается выделение эстрогена и созревание яйцеклеток в яичниках. Когда яйцеклетки созрели, одна из них или сразу несколько начинают высвобождаться. У млекопитающих после овуляции яичники начинают вырабатывать прогестерон, чтобы подготовить матку к беременности. Как мы уже обсуждали, основные компоненты репродуктивной системы «мозг-яичники» одинаковы у всех позвоночных, но есть разница в том, что запускает начало цикла. На многих животных срабатывают сигналы окружающей среды (например, продолжительность дня). Они влияют на тот момент, когда мозг начинает давать сигнал для развития яйцеклеток. У других, например у людей, цикл спонтанный, представляет собой петлю обратной связи и не требует никаких внешних сигналов. У подавляющего большинства позвоночных, которые выбирают партнера, решение о спаривании принимается только тогда, когда репродуктивная система готова к оплодотворению (то есть примерно во время овуляции).

Исследования белоголовых зонотрихий [89] прекрасно это иллюстрируют. Эти птицы размножаются только весной, поэтому только в весенние месяцы уровень эстрогена у самок повышается – яйцеклетки готовятся к овуляции. Как и многие другие птицы, самки этого вида выбирают себе пару по пению. В предыдущей главе мы обсуждали, что некоторые виды поведения, например секс, активизируют в мозгу области, ответственные за награду, мотивируя особей к повторению нужного поведения. Во время выбора партнера этот механизм тоже включается. Дарвин первым предположил, что чувственное удовольствие во время спаривания аналогично ощущениям, которые возникают при оценке красивых черт потенциальных партнеров, и теперь у нас есть доказательства, подтверждающие эту идею. Когда самка белоголовой зонотрихии слышит песню самца, отделы мозга, ответственные за награждение, активируются, побуждая самку идти к самцу, но включается этот механизм только весной. Если самка слышит то же пение зимой (самцы иногда практикуют такое, чтобы прогнать со своей территории других самцов), она на него нападет. Такие различия в поведении весной и зимой определяются уровнем эстрогена. Области мозга, отвечающие за награду, и система вознаграждения в ответ на песню активируются только при высоком уровне эстрогена. Если его мало – будь на чеку, самец!

Люди – необычные животные, ведь их сексуальная активность не ограничивается коротким периодом времени, в течение которого возможно оплодотворение. У людей секс случается гораздо чаще и далеко не всегда связан со своей главной функцией – воспроизведением потомства. Прам считает, что сексуальное удовольствие и органы, которые необходимы для его появления, сформировались у людей именно в процессе выбора партнера. Одна из таких черт, по его мнению, – множественные оргазмы у женщин. Тем не менее существует много доказательств, что менструальный цикл влияет на сексуальный интерес и сексуальную активность у людей. Как и у зонотрихий, женщины больше заинтересованы в сексе (и чаще становятся его инициатором) в дни перед овуляцией. Они также становятся более тревожными, у них обостряются чувства – в том числе обоняние (скорее всего, это нужно, чтобы лучше различать запахи и сделать правильный выбор на основе гормонов MHC). Не забывайте, что выбор партнера у людей – очень сложный процесс, где и мужчина, и женщина равноправные участники. В связи с этим есть еще одно интересное наблюдение – в середине цикла женщины больше уделяют внимание своей внешности – носят модную одежду, обнажают больше участков тела, наносят больше макияжа.

Если удачный момент может быть упущен, это тоже накладывает свои отпечатки. Давайте вернемся к панамским тунгарским лягушкам. Шесть недель самка подготавливает яйцеклетки, и у нее всего одна ночь на оплодотворение. Если этого не случится, яйцеклетки просто вытекут наружу и будут потрачены впустую. В начале ночи свиданий самка отдает предпочтение комбинации протяжных и коротких глубоких брачных звуков. Но чем ближе утро, тем ниже ее стандарты, ведь яйцеклетки скоро вытекут наружу. Она начинает охотнее откликаться на «непривлекательное» пение, чем несколькими часами ранее. Этот феномен изменения стандартов красоты со временем наблюдался в классическом эксперименте 70-х годов на женщинах и мужчинах в барах (совсем недавно это исследование повторили, чтобы проконтролировать влияние алкоголя, и результат подтвердился). Людей в баре попросили оценить привлекательность потенциальных партнеров в начале вечера. При повторном опросе ближе к закрытию те же люди получили гораздо более высокие оценки. Другими словами, представления людей о красоте изменялись по мере того, как заканчивалось время, чтобы найти себе пару и вместе уйти домой. Такой «эффект закрытия» также включается на более длинном отрезке времени ближе к концу репродуктивной жизни. Чем ближе особи к моменту, когда они станут физиологически неспособными к размножению, тем менее разборчивы они в выборе партнера. Изменение стандартов с возрастом наблюдалось у ряда животных, в том числе у тараканов, гуппи [90], сверчков и плодовых мух, а также у людей. Исследование более 800 женщин разного возраста показало, что женщины от тридцати до сорока имеют больше сексуальных фантазий, более склонны к половому акту и имеют большее их количество, чем молодые женщины, что может быть связано с тем, что они становятся менее разборчивыми при приближении к менопаузе.

Сейчас решение о спаривании можно принимать в баре, но что делали наши предки? Где принималось решение во времена, когда половой отбор и выбор партнера формировали человеческую биологию? Мы не знаем точно, как наши предки собирались в своей среде обитания, но мы знаем, что это сильно повлияло на процесс полового отбора. Объединение особей часто зависит от экологических и социальных факторов, таких как местонахождение еды, и от того, как члены семьи общаются друг с другом. Самки мандрил образуют социальные группы, состоящие из родственных самок и их потомков. Поскольку самки собираются вместе (а, размножаясь сезонно, собираются они в определенные моменты времени), самцы выработали стратегию сексуальной монополизации самок, не подпуская к ним других самцов. У этих животных половой отбор происходил за счет конкуренции между самцами. Но когда особи по той или иной причине рассредоточены на определенной территории, частой репродуктивной стратегией становится моногамия, при которой самки и самцы спариваются только друг с другом (за редким исключением) в течение продолжительного времени и часто вместе заботятся о потомстве. Мы вернемся к этим темам в следующих главах. А пока давайте ответим на самый животрепещущий вопрос, который наверняка возникает и у вас, когда вы читаете о выборе партнера: почему мы стали так разборчивы?

И, наконец, почему

Снова мы на моем заднем дворе с чечевицами, которым нравятся яркие парни, умеющие общаться и поющие тщательно продуманные песни. Теперь абсолютно понятно, что мексиканские чечевицы и особи многих видов позвоночных имеют свои предпочтения и опираются на них при выборе партнера. Также никто не будет спорить, что выбор партнера – это мощная эволюционная сила, которая развивает и желаемые черты, и сами желания. Разногласия начинаются, когда пытаются объяснить, почему эти желания вообще появляются. Зачем самкам чечевиц красные общительные самцы, издающие красивые звуки? Что они в этом находят?

Ответ на этот вопрос очевиден, когда особь выбирает партнера для сиюминутной осязаемой выгоды – получить еду, гнездо или защиту. Самки скорпионовых мух, о которых я уже говорила, предпочитают самцов, которые приносят лучшую еду. Но в большинстве случаев самец оставляет самке только сперму, и все равно она может быть невероятно избирательна.

Дарвин отвечал на этот вопрос предположением, что у животных есть субъективные эстетические предпочтения – «чувство прекрасного». Он использовал человеческое чувство эстетики, чтобы объяснить эволюцию красоты животных. Самки предпочитают партнеров, демонстрирующих самые красивые украшения, просто потому, что эти украшения им нравятся. Как только у самок появляются предпочтения, они начинают действовать в соответствии с ними, а потом у них появляются дочери, которым передаются эти предпочтения, и сыновья, которые перенимают черты отцов. Если самкам вида нравится одно и то же, предпочтения и черты начинают повторяться в популяции очень часто и со временем гиперболизируются. Теперь помимо получения сенсорного удовольствия во время выбора и спаривания с привлекательным партнером самка получает долгосрочные преимущества своего выбора, поскольку ее сыновья будут привлекательны для самок в следующем поколении (иногда это называют гипотезой «сексуальных сыновей»). В итоге у нее будет больше внуков, правнуков и так далее, потому что ее потомки более привлекательные. Дарвин не знал о существовании в мозге позвоночных специфических отделов, отвечающих за вознаграждение и удовольствие (например, тех, которые активируются у белоголовых зонотрихий, когда они слушают брачные песни) и другие нюансы нейробиологии, но наличие этих древних частей мозга не противоречит его идее – животные способны испытывать чувственные удовольствия и принимать на их основе социальные решения.

Объяснение Дарвином чувства прекрасного у животных находит отклик у некоторых биологов, в том числе у Прама, который ставит перед собой задачу возродить первоначальную дарвиновскую версию полового отбора посредством выбора партнера. Но представление о том, что у животных есть человеческое восприятие прекрасного, способное влиять на эволюцию их собственного вида больше, чем общепринятые факторы – климат, хищники и доступность пищи, многие считают маловероятным, в том числе так считали современники Дарвина и его преемники. Альтернативное объяснение состоит в том, что предпочтения существуют по определенной причине: в частности, предпочтительные черты являются индикаторами генетического качества потенциальных партнеров (и снова уже знакомая нам гипотеза «хороших генов»). Самец с хорошим набором генов (например, иммунных) будет наделен и наиболее красивыми чертами. Самка косвенно выигрывает от выбора наиболее красивого самца, потому что ее дети (обоих полов) будут генетически превосходить детей менее красивых самцов и сами будут оставлять более крепкое потомство. Получается, что развитие красивых черт – это надежный способ для самок выбирать лучших самцов. Возможно, это кажется интуитивно верным и больше соответствует теории Дарвина об адаптации путем естественного отбора – только наиболее «приспособленные» выживают и оставляют потомство.

Но у теории «хороших генов» очень мало доказательств. Один из хрестоматийных примеров – красно-оранжевая окраска у некоторых видов, в том числе у самцов чечевиц. В ряде исследований предприняли попытку установить связь между более ярким красным цветом и более качественными генами у особей, например, у колюшек [91]: самцы с ярко-красными брюшками более привлекательны для самок и, вероятно, лучше противостоят паразитам. Но десятилетия исследований так и не смогли доказать стопроцентную взаимосвязь между красным цветом и хорошими генами, а механизмы, связывающие эти два признака, до сих пор активно обсуждаются. Более того, красная окраска – довольно простой признак. А что на счет изысканного узорчатого оперения павлинов? Гипотеза «хороших генов» утверждает, что каждая черта, которую демонстрируют, развилась в прошлом потому, что она была лучшим индикатором хороших генов – утверждение, которое Прам считает невозможным для многих проявлений у птиц. Я уже рассказывала про доказанный пример, когда запах позволяет особям найти предпочтительные гены: запах, основанный на генах MHC. Известно, что особи многих видов выбирают себе пару на основе этих запахов, но они показывают не лучшие гены в целом, а наиболее удачно дополняющие того, кто ищет. Иногда нам нужны те самые правильные для нас гены, и мы используем обоняние, чтобы их найти.

Еще одна идея, почему у самок есть особые предпочтения в период спаривания, заключается в том, что их мозг уже настроен на определенные сигналы. Самцы развивают в себе черты, позволяющие использовать уже существующие склонности и предпочтения. Вспомните еще один из наших примеров – тунгарских лягушек и их любовь к глубокому манящему кряканью. Первоначально считалось, что такое кряканье предпочтительнее, потому что оно напрямую связано с пользой или хорошими генами: низкий и глубокий тембр встречается у более крупных самцов, которые могут оплодотворить больше яиц, и потомство более крупных самцов с большей вероятностью выживет. Но после тщательного изучения родственников тунгарских лягушек было выдвинуто альтернативное объяснение. Хотя не у всех самцов этих видов в брачных призывах есть кряканье, один из двух имеющихся у этих лягушек органов слуха настроен на восприятие именно низких глубоких звуков. Как утверждает команда Райана, самцы, у кого случайным образом появился крякающий низкий звук, стали пользоваться большей популярностью, чем самцы с одним протяжным звуком, так как у самок есть особенности восприятия.

Более интуитивный пример – любовь гуппи к оранжевому цвету. Гуппи часто питаются фруктами, которые падают в реки в местах их обитания, и эти фрукты оранжевого цвета: самки в многочисленных популяциях гуппи любят самцов с яркими оранжевыми пятнами. Серия первоклассных экспериментов показала, что, скорее всего, сперва у особей возникла любовь к оранжевым фруктам, а затем самцы начали использовать это предпочтение для привлечения самок. Другими словами, сперва мозг гуппи развил влечение к оранжевому цвету, чтобы облегчить поиск пищи, а затем самцы начали использовать это предпочтение, чтобы привлечь самок во время ухаживаний. Насколько мне известно, мексиканских чечевиц в таком контексте не изучали, но интересно отметить, что они питаются различными семенами и ягодами, и среди любимых – красноватая шелковица и вишня. Вероятно, птицы используют эти давно существующие склонности для привлечения партнеров, тогда как млекопитающие, многие из которых не активны в течение дня и, следовательно, не имеют такой же остроты зрения, как птицы, используют вместо этого слуховые и обонятельные сигналы.

И последнее, но не менее важное: возможно, что именно сочетание вышеперечисленных механизмов – прямой выгоды, «сексуальных сыновей», «хороших генов» и уже существующих склонностей – наилучшим образом описывает эволюцию половых предпочтений и соответствующих им черт. Рональд Фишер, один из первых математиков, описавших теорию «сексуальных сыновей», разработал модель, состоящую из двух частей: сперва все начинается с предпочтений черт, указывающих на хорошие гены, но потом ситуация выходит из-под контроля (теорию «сексуальных сыновей» еще называют фишеровским «убеганием»). Когда предпочтение и предпочтительная черта наследуются у одних и тех же особей, возникает петля обратной связи – с каждым поколением предпочтение и черта становятся все более и более преувеличенными. В какой-то момент черта перестает давать достоверную информацию о генетических качествах ухаживающего – она теряет связь с хорошими генами. По мнению Фишера (и других статистиков, работавших над этой проблемой), математическая неизбежность заключается в том, что стремление к сексуальности – «вкус к прекрасному» – берет верх.

Так что же все это значит для нас, для людей? Возвращаясь к названию главы: при чем тут любовь? Нейробиологи, антропологи и психологи изучали романтическую любовь и связали ее с эволюционным развитием системы мозга, отвечающей за выбор партнера. Отделы удовольствия/вознаграждения, активируемые во время принятия решений о спаривании у птиц и млекопитающих, также активируются во время переживания романтической любви у людей. Сильное влечение, которое мы испытываем к человеку, в которого влюбляемся, может быть продолжительной и усиленной версией того, что испытывает чечевица, когда самец из ее социальной группы танцует и поет для нее. Подобно тому как романтическая любовь способна трансформировать и изменять нашу индивидуальную жизнь, выбор партнера в эволюционном прошлом был мошной силой, формирующей человеческую анатомию и поведение. Хотя конечные причины наших предпочтений – прямая выгода, «сексуальные сыновья», «хорошие гены» и существовавшие ранее склонности – обязательно будут обсуждаться еще в течение десятилетий, нет никаких сомнений, что выбор партнера в прошлом повлиял на наш вид как физически, так и социально. Некоторые универсальные человеческие черты – постоянная грудь и выступающий пенис – вероятно, развились именно благодаря выбору партнеров. Многие физические различия между географическими группами, а также социальные/личностные черты также могли возникнуть в результате полового отбора, но тут необходимы дальнейшие исследования. Наши сегодняшние предпочтения и выбор могут дать ключ к пониманию того, как половой отбор в настоящее время действует в человеческих популяциях (эта тема выходит за рамки этой главы), но они также дают нам подсказки о нашем эволюционном прошлом. Это любимая тема в области эволюционной психологии, которая пытается объяснить все человеческое поведение, включая предпочтения в спаривании, как прошлые адаптации. Доказано, что женщины во всем мире предпочитают мужчин, приносящих больше ресурсов, а мужчины с высокой сексуальной активностью уделяют больше внимания внешности (например, размеру груди), потому что для них это признак фертильности. Такие объяснения вызывают сомнения, но даже если они получат единогласную поддержку, это всего лишь капля в море. Как мы узнали из исследований на животных, предпочтения в выборе партнеров для спаривания не фиксированы, они различаются у разных особей, а также могут меняться у одной особи с течением времени. Более того, люди часто принимают решения, опираясь на несколько черт, и эти черты не обязательно равнозначны. Очевидно, что человеческие предпочтения разнообразны и многогранны, и, к счастью, это так. В противном случае мы все влюблялись бы в одних и тех же людей.

Когда я пишу о выборе партнера, я не могу не вспомнить тот момент, когда мы с мужем выбирали друг друга на долгосрочную перспективу. У нас был бурный роман на расстоянии, пока он жил в Нью-Йорке, а я в Сан-Франциско. Я выбрала его по многим причинам: он умел меня рассмешить и также умел посмеяться над собой, он был высоким темненьким красавчиком, он был очень начитанным и любил путешествовать, я подумала, что он может стать надежным партнером и отцом. Его предложение на реке Гудзон тянет на сценарий для голливудского романа – примерно до середины его выступления. До этого момента все было идеально: романтическая обстановка, искренние рассказы о том, чем я ему понравилась…моя улыбка, моя внешность, мое трудолюбие и любопытство. Но затем он добавил, как бы между делом: «Я выбрал тебя за твои хорошие гены». В то время мне показалось это очень неромантичным (романтика испарилась!), но теперь я могу оценить его честную речь, ведь она раскрывает множество факторов, повлиявших на наш выбор, и намекает, что в этом были задействованы множество эволюционных механизмов.

[78] Вид дельфинов. – Прим. пер.

[79] Вид человекообразных обезьян. – Прим. пер.

[74] Американский мюзикл 1957 года, адаптация пьесы Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта» и одноименный фильм. – Прим. пер.

[75] Американская романтическая комедия. – Прим. пер.

[76] Ученый, который изучает приматов. – Прим. пер.

[77] Американский антрополог, приматолог, теоретик эволюции, социобиолог и феминистка. – Прим. пер.

[81] Свайпнуть – это основная функция приложения для знакомств Tinder, ее суть в том, что пользователь смахивает (свайпает) фотографию другого пользователя влево или вправо, в зависимости от того, нравится ему собеседник или нет. – Прим. пер.

[82] Ryan, Michael J. A Taste for the Beautiful: The Evolution of Attraction. Princeton University Press, 2018.

[83] Вид приматов. – Прим. пер.

[84] Летучая мышь. – Прим. пер.

[80] Популярное мобильное приложение для знакомств. – Прим. пер.

[89] Вид певчих воробьиных птиц. – Прим. пер.

[85] Американский певец и актер, «король рок-н-ролла». – Прим. пер.

[86] Британский и американский рок-музыкант. – Прим. пер.

[87] Семейство лучеперых рыб. – Прим. пер.

[88] Прам Р. Эволюция красоты. Как дарвиновская теория полового отбора объясняет животный мир – и нас самих. М.: МИФ, 2022.

[90] Пресноводная живородящая рыба. – Прим. пер.

[91] Семейство лучеперых рыб. – Прим. пер.

[69] Здесь и далее перечисление знаменитых фильмов с романтической историей в основе сюжета. – Прим. пер.

[70] Дарвин Ч. Происхождение видов путем естественного отбора. М.: Издательство Юрайт, 2023.

[71] Дарвин Ч. Происхождение человека и половой отбор. М.: Издательство Академии наук СССР, 1953.

[72] Американская и швейцарская певица, автор песен, актриса и танцовщица. – Прим. пер.

[73] В оригинале: it has a lot of to do with – отсылка к песне Тины Тернер What’s Love Got to Do With It («При чем тут любовь?»)

Похожие книги