Читать бесплатно онлайн книгу  Обретая Юпитер

автор Гэри Шмидт

УДК 821.111(73)-93

ББК 84(7Сое)-44

Ш73

 

Gary D. Schmidt

ORBITING JUPITER

 

Перевод с английского
Андрея Венгерова

 

 

Шмидт, Г

Ш73  Обретая Юпитер / Гэри Шмидт; пер. с англ. А. Венгерова. — М.: Розовый жираф, 2025. — 144 с. — [Вот это книга!] ISBN 978-5-4370-0517-0

 

 

Copyright © 2015 by Gary D. Schmidt

Published by arrangement with Clarion Books/HarperCollins Children's Books, a division of HarperColling Publishers

© А. Венгеров, перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство «Розовый жираф», электронное издание, 2025

один

— ПРЕЖДЕ ЧЕМ Джозеф к вам переедет, — сказала миссис Страуд, — вы должны кое-что узнать.

Она выложила на кухонный стол папку с надписью «Департамент здравоохранения и социального обес­печения штата Мэн».

Мама внимательно посмотрела на меня, потом на отца.

— Пусть Джек тоже знает, что нас ждет.— Отец положил руку мне на плечо. Потом повернулся ко мне: — Может, тебе это еще нужнее, чем нам.

Мама кивнула, и миссис Страуд открыла папку.

Вот что она нам рассказала.

Два месяца назад Джозеф находился в ювенальном центре Адамс-Лейк, и там в мужском туалете ему подсунули какую-то дрянь. Джозеф зашел в кабинку и ее проглотил.

Его долго не могли найти, а когда воспитательница его обнаружила, он завопил что есть мочи.

Воспитательница велела Джозефу немедленно вый­ти из кабинки.

Он продолжал кричать.

Воспитательница велела ему немедленно вый­ти — или ему не поздоровится.

Тогда он вышел. И чуть ее не убил. Хотя Джозеф так себя вел под воздействием той дряни, что ему подсунули, его все равно отправили в Стоун-Маунтин. Никто не стал ни в чем разбираться.

Джозеф никогда не рассказывал о своей жизни в Стоун-Маунтине. Но после возвращения оттуда он не носит ничего оранжевого [1].

Никому не позволяет стоять у себя за спиной.

Никому не дает к себе прикасаться.

Не заходит в слишком маленькие комнаты.

И не ест консервированные персики.

— Мясной рулет он тоже не особо привечает, — и миссис Страуд закрыла папку с надписью «Департамент здравоохранения и социального обеспечения штата Мэн».

— Ну уж от консервированных персиков моей мамы он точно не откажется, — заметил я.

— Посмотрим, — улыбнулась миссис Страуд, а затем добавила: — Джек, я должна рассказать тебе еще кое-что. Твои родители уже в курсе…

— Что?

— У него есть дочь.

Я чувствовал на плече руку отца.

— Ей почти три месяца, но Джозеф никогда ее не видел. Душераздирающая история.

Миссис Страуд протянула папку маме:

— Оставляю это вам, миссис Хёрд. Изучайте, а потом решите. Позвоните мне через несколько дней, когда определитесь.

— Мы уже всё обсудили, — ответила мама. — И уже приняли решение.

— Вы уверены?

Мама кивнула.

— Уверены, — подтвердил отец.

Миссис Страуд посмотрела на меня.

— А ты, Джек?

Рука отца все еще лежала у меня на плече.

— Когда он приедет? — спросил я.

 

ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ, в пятницу, миссис Страуд привезла Джозефа к нам домой. Он выглядел как обычный восьмиклассник из Истхэмской средней школы.

Черные глаза, черная чeлка почти до бровей, рост чуть меньше среднего, вес чуть меньше среднего, а все остальное среднее.

Так и вправду мог бы выглядеть любой другой восьмиклассник из Истхэмской средней школы. Вот только у него была дочь. И он не смотрел на вас, когда говорил — если вообще говорил.

Выйдя из машины миссис Страуд, он ни с кем не поздоровался. И не позволил маме обнять себя. И не пожал руку отцу. А когда я привел его в нашу комнату, он закинул свои вещи на верхнюю койку и забрался наверх — все это молча.

Я тоже улегся с книгой на нижней койке и читал, пока отец не позвал нас доить коров.

В Большом хлеву мы с Джозефом распотрошили три тюка с сеном и наполнили все кормушки — я объяснил ему, что начинать надо всегда с кормушки Квинта Сертория, [2] который жил в Малом хлеву, потому что он старый конь и не любит ждать, — а потом началась дойка.

Отец сказал, пусть Джозеф для начала просто посмотрит, а помочь еще успеет. Джозеф встал, присло­нившись спиной к стене. Коровы повернулись и посмотрели на него, молча. Даже Далия. Все жевали сено, как обычно. Похоже, он им понра­вился.

Когда очередь дошла до Рози, отец спросил Джозефа, не хочет ли он ее подоить.

Джозеф покачал головой.

— Она смирная. Всем разрешает.

Джозеф промолчал.

Но когда отец закончил доить и вынес пару полных ведер, чтобы вылить молоко в охладитель, Джозеф подошел к Рози сзади, протянул руку и почесал ей спину над хвостом. А ведь он даже не знал, что Рози обожает всех, кто чешет ей крестец. Когда она замычала и завиляла задом, Джозеф быстро отступил на пару шагов.

— Она просто говорит тебе, что… — начал бы­ло я.

— Мне плевать, — и Джозеф вышел из хлева.

Однако на следующее утро, когда мы втроем пришли на дойку в Большой хлев, Джозеф первым делом подошел к Рози и снова почесал ей крестец. И Рози промычала Джозефу, что он ей нравится.

Тогда я впервые и увидел, как Джозеф улыбается. Ну типа того.

Раньше Джозеф никогда не прикасался к крупу коровы. Или к ее вымени. Правда. Так что доил он ужасно. И хотя, пока Джозеф пытался доить Рози, я все время чесал ей крестец, она очень разнервничалась и в конце концов опрокинула ведро — а Джозеф не догадался загородить его ногой от копыта. Но ничего страшного, все равно в ведре почти не было молока.

Джозеф поднялся, и тут вошел отец.

Отец посмотрел на опрокинутое ведро и пролитое молоко.

Потом на Джозефа.

— Я думаю, тут хорошо бы кое-что закончить, Джозеф.

— Если вам так нужно молоко, то поблизости наверняка есть магазин, где все нормальные люди его покупают.

— Не нужно мне молока, — отец указал на Рози. — Но ей нужно, чтобы ты ее подоил.

— Да с чего это?..

— Ты ей нужен. — Отец отставил в сторону два своих ведра и поправил под Рози ведро Джозефа. — Садись на табуретку.

Хоть и не сразу, но Джозеф подошел и сел, а отец опустился рядом на колени и просунул руку под вымя.

— Показываю еще раз. Большим и указательным пальцами зажимаешь сосок у основания — вот так, а потом всеми пальцами плавно сцеживаешь молоко — вот так.

Струя молока ударила в металлическое дно. Еще одна. И еще. Отец поднялся.

Прошло несколько секунд. Много секунд.

Потом Джозеф нагнулся и попробовал доить.

Не выдоил ни капли.

— Сожми в кольцо большой и указательный пальцы, сильнее, и веди рукой плавно вниз.

Джозеф попробовал снова.

Отец принялся чесать Рози крестец.

Она замычала, показались первые капли. Медленно и неуверенно, но Джозеф доил, и вскоре уже слышался не звон молока о металл, а плеск молока в молоке.

Отец посмотрел на меня и улыбнулся. Потом стал обходить Джозефа со спины, чтобы подобрать свои ведра.

И вдруг — бац! Джозеф вскочил, будто под ним что-то взорвалось. Ведро снова опрокинулось, и табуретка тоже, а Рози испуганно замычала. Джозеф стоял, прижавшись спиной к стене, подняв руки в защитной стойке, смотрел на нас (хотя обычно он ни на кого не смотрел) и дышал так часто и тяжело, словно во всем мире внезапно закончился воздух.

Я заметил в отцовских глазах то, чего никогда раньше не видел. Печаль, что ли.

— Извини, Джозеф, я постараюсь не забывать, — он наклонился за ведрами. — Я сам здесь все закончу. А вам, ребята, лучше вернуться в дом и вымыться. Джек, скажи маме, что я скоро приду.

Когда мы с Джозефом вышли на улицу, уже почти рассвело. Лучи солнца спускались с освещенных вершин на западе на наши убранные и перепаханные, готовые к долгой зиме поля. Пахло холодным воздухом и печным дымом. По краям пруда появилась наледь, сердившая гусей, и было слышно, как в Малом хлеву фыркает Квинт Серторий, а в Большом — мычит Рози. В сером дворе все постепенно приобретало цвет: сараи — красный, ставни — зеленый, дома и курятник — желтый, полосатый кот, устроившийся на заборе, — огненно-рыжий.

Джозеф не остановился. И ничего этого не увидел. По-прежнему тяжело дыша, он вошел в дом. Дверь за ним захлопнулась.

И все же в тот день вечером он снова пришел в Большой хлев. И почесал Рози крестец. И она замычала. А потом он ее доил. Долго-долго, и выдоил все до капли.

— Как думаешь, Джозеф у нас освоится? — спросила меня мама позже.

— Рози он понравился, — ответил я.

Мама сразу все поняла. Ведь корова хорошего человека чует.

 

В ПОНЕДЕЛЬНИК мы с Джозефом попробовали доехать до школы на автобусе. Проще простого, я проделывал это миллион раз. Ждешь в темноте и на холоде, подходит автобус, мистер Хаскелл обычно не здоровается и даже не смотрит на тебя, потому что и ему холодно и темно. Он, знаете ли, не то чтобы всю жизнь мечтал быть водителем автобуса, так что тебе лучше заткнуться и сесть. Ты затыкаешься, садишься, и автобус катит в среднюю школу Ист­хэма.

Проще простого, как уже было сказано.

Но в то утро, когда мы садились в автобус — сначала я, за мной Джозеф, — мистер Хаскелл посмотрел на него и сказал:

— Да ты тот ребенок, у которого есть ребенок. — Тут Джозеф замер на ступеньках автобуса. — Я не поверил, когда мистер Кантон рассказал нам об этом. Не рановато ли?

Джозеф повернулся и вышел из автобуса.

— Эй, если хочешь прогуляться, мне по барабану. Три километра, валяй, парень. А ты-то что творишь?

Последние слова были адресованы мне, потом

...