Читать бесплатно онлайн книгу Демоны внутри нас
Посвящается моим родителям
Арман ослушался дедушку. Чтобы не скрипнуть старой входной дверью, он немного приподнял её за металлическую ручку, аккуратно толкнул плечом и приоткрыл. Высунул голову в ночь и окинул пустой двор быстрым взглядом. Лишь по земле тянулись короткая полоска жёлтого света от дверного проёма и прямоугольник от окна. Дальше — густая темнота. Ночь стремительно опустилась на степь. Через мгновение он увидел чёрную фигуру, которая двигалась в метрах десяти от саманного дома. Это был Ералы-ата. Он шёл, согнувшись, и держал в руках палку. По пятам за ним следовал красный тазы Жай. Слышалось шуршание по земле. «Кажется, что-то рисует», — подумал Арман, и в этот момент дедушка остановился спиной к двери, выпрямился и воткнул в землю палку. «Замкнул круг», — подтвердил Арман сам себе. Жай сел позади хозяина.
Старик стоял лицом к степи. Минуту молчал и потом начал что-то шептать. Молится? Арман не мог разобрать ни слова. Он внимательно вслушивался, но единственное, что доносилось до него, — это было ровное бормотание. Вдруг ата резко замолк. Следом достал что-то из кармана брюк, секунду подержал в руках и через мгновение бросил в темноту. В непроглядной ночи что-то стремительно пронеслось. Послышалось металлическое побрякивание. Жай поднял уши. Холод пробежал по всему телу Армана, и он в ужасе захлопнул дверь, совсем позабыв об аккуратности.
— Арман! Что я тебе сказал?! Не выходить! — Голос дедушки звенел. Его обычно добрые глаза сейчас испепеляли внука. — Задёрни занавеску! Отойди от окна! Дверь не открывай!
— Кому? Ата, в степи только ты и я, — Арман испуганно смотрел на дедушку. — Мы кого-то ждём?
— Нет!
— Ата, что ты делал на улице?
Ералы проигнорировал вопрос внука, подошёл к окну и спешно задёрнул его плотной тканью.
— Я видел, как ты начертил круг вокруг дома. Слышал, как читал молитву. Видел кого-то в темноте. Ата, кто это был в ночи?
— Никто!
— Дедушка, я видел: там, в темноте, кто-то или что-то было. Я видел. Слышал звуки, как
будто монеты друг о друга побрякивают. Кто это был?
Ералы внимательно посмотрел на внука: мальчишка не успокоится, пока не получит ответы на свои вопросы. Зачем я только согласился тебя оставить? Арман видел в темноте демона, которого Ералы сегодня задобрил. Слышал звон его украшений. Отнекиваться и врать было бесполезно. Мужчина смотрел в глаза тринадцатилетнего внука и видел в нём себя. Такого же смелого, любознательного и настойчивого.
— Это была жезтырнак.
— Кто? — Это слово было незнакомо Арману.
— Это красивая, но опасная степная женщина. У неё на руках десять острых, как бритва, и крепких, словно клинок, медных когтей. Беда одинокому человеку, который встретится ей в степи. Жезтырнак гипнотизирует человека холодным, немигающим взглядом и, когда он засыпает, впивается в него своими медными когтями, режет на мелкие кусочки и сжирает без остатка. Жезтырнак невероятно сильна, мстительна и злопамятна.
— Почему она пришла сегодня?
— За тобой. Она меня знает, а тебя нет. Она почуяла твоё появление в степи. Ветер принёс ей весть о появлении чужака. — Ералы сделал паузу. — О появлении жертвы. Я говорил вам с твоим отцом, что тебе нельзя оставаться у меня. Но вы оба не послушали.
— Поэтому ты такой тревожный, ата?
— Да.
— А откуда жезтырнак появляется? Это животное? — не унимался Арман.
— Неизвестно точно. Но этот демон был человеком. Она пережила невыносимое горе и отдала свою душу Эрлик-хану.
— Кому?
— Это владыка подземного мира, высший правитель царства мёртвых.
— Ата, а как эта жезтырнак стала демоном? Ты знаешь?
Ералы кивнул.
— Расскажи. — Глаза Армана горели огнём.
— Ну, тогда слушай, балам. Её имя Айсулу… — Ералы взглянул на Жая, который мирно спал у двери.
***
Тихая ночь в степи мгновенно превратилась в ад. Как только высокие тучи скрыли стальное полнолуние, всадники быстро появились из темноты. Топот копыт, улюлюканье, лязг шашек, лай тазы и предсмертные вопли жертв. Джайляу был разбужен. Мужчины один за одним выбегали из юрт, чтобы дать отпор нападавшим и защитить своих жён и детей. Не успевали они сориентироваться, где находится враг, и замахнуться
саблей, как им на полном скаку сносили головы, разбивали булавой грудины и топором разрубали тела. Чёрная волна поглощала одну юрту за другой, оставляя за собой пылающее дерево и войлок. Крики были повсюду.
— Забираем только детей. Остальных уничтожить, — несколько раз разнеслось над джайляу.
Старики, женщины — всадники никого не щадили. Они рубили матерей, хватали детей и уносили их прочь, в темноту. Закалывали копьями стариков, что не могли покинуть юрту.
Смертельная волна всадников уничтожила последнюю юрту и поднялась на высокий берег реки, чьи воды блестели в свете луны. Степь теперь была освещена не только сталью небесного светила, но и пожарищем.
— Убирайтесь! — по степи разнёсся отчаянный женский крик.
Женщина стояла у края обрыва, закрывая собой двоих детей. В руке она держала длинную пику-сунги с тонким наконечником, выставленную вперёд. Женщина была одна против вражеского полчища. Глаза её переполняли слёзы, в которых отражались красные языки пламени, что пожирали джайляу. Женщина отслеживала каждое движение в войске, держа сунги наготове, чтобы дать отпор опасности. С каждым мгновением враги подходили всё ближе и ближе. Женщина выкрикивала «Убирайтесь!», делала полшага назад, прижимая к спине детей.
Но шагать было уже некуда: позади были обрыв и река.
Вдруг от войска отделилась мужская фигура. Чёрная и крупная. Она молниеносно оказалась перед женщиной, которая была тут же обезоружена. Одним движением мужчина выбил сунги из её рук, схватил за горло и поднял над землёй.
— Я не удивлён, что это ты, Айсулу, — прошипел мужчина, смотря в зелёные глаза.
— Кылышбек, как ты мог?! — хрипела женщина. — Мой муж твой брат. Будь ты…
Кылышбек, не позволив Айсулу договорить проклятие, отбросил её прочь на землю и взглянул на детей — мальчика девяти и девочку шести лет. Они продолжали стоять у обрыва, испуганно держась друг за друга. Через мгновение свистнула сабля, и степь вздрогнула от детского крика. Воин разрубил детей, отделив их друг от друга. Айсулу истошно заорала и бросилась на Кылышбека. Тот был на чеку. Он подсёк её ногой, и Айсулу упала спиной на землю, подняв облако пыли. Кылышбек схватил её за чёрные густые волосы и швырнул к своим воинам.
— Пользуйтесь, — скомандовал он.
Под молящие крики женщины Кылышбек вернулся к содрогающимся телам своих племянников, что лежали на земле порознь, и стал неистово рубить их шашкой.
Через несколько часов истерзанная Айсулу была брошена в центр пепелища. «Пусть шакалы
полакомятся» — эти слова Кылышбека были восприняты одобрительно.
На обнажённом теле Айсулу не было живого места. Волосы вырваны. Глаза не открывались от крови и слёз. Порезы, ссадины, разрывы. Она лежала уткнувшись лицом в землю. Было больно дышать, больно лежать, больно оставаться в живых и слышать звук уходящего войска, что вырезало этой ночью всю её семью.
Когда топот копыт стих, Айсулу попыталась подняться, но из-за боли — будто несметное количество острых игл пронзили её истерзанное тело — она тут же рухнула обратно в пыль. Заревела диким зверем, вонзила пальцы в землю и до крови сжала кулаки. Она поползла вперёд, к своим детям. Не видя ничего, кроме пепелища и разрубленных тел, Айсулу двигалась по зову материнского сердца. И только ясная луна, освещавшая разграбленное джайляу, была свидетелем, как мать отчаянно ищет своих детей.
Как только Айсулу услышала шум воды, она стала ползти быстрее. Обрыв рядом. Камни и сухая трава впивались в тело, но она не чувствовала этой боли. Река была всё ближе и ближе. Шум в голове — всё сильнее и сильнее. Айсулу отчаянно перебирала по земле руками и ногами. Дети, дети. Добравшись до обрыва, она остановилась. Два изрубленных тела лежали в шаге друг от друга. Айсулу перестала дышать. Она смотрела на горки плоти, что освещала луна.
Она потянулась к каждой из них, и в её руках оказались две окровавленные детские кисти — Кырана и Енлик. Слёз уже не было. Содрогаясь, Айсулу прижала кисти своих детей к губам и замычала. Ветер подхватывал её голос и уносил прочь. Айсулу смотрела вперёд и не моргала.
Небольшие тучи плыли по ночному небу, то и дело закрывая луну. И когда в очередной раз светило высвободилось из тёмных оков, на земле справа что-то блеснуло. Айсулу повернула голову и увидела сунги, что выбил из её рук Кылышбек. Длинная пика с тонким наконечником лежала у тела Енлик. Айсулу бережно вернула кисти детей обратно к их телам и ползком добралась до оружия. Схватив холодную сунги, она с трудом поднялась на колени. Дрожащими руками, что были в грязи и крови, она сделала продольные порезы на обеих запястьях. Потом раскинула руки, закрыла глаза, подняла голову к небу и начала что-то шептать. С каждым словом голос Айсулу становился всё громче и громче, слова — отчётливее и отчётливее. И вот она уже кричала в небо. Это было древнее заклинание, о котором ей рассказывала бабушка.
Поднялся сильный ветер. Луну затянуло тучами. В степи завыли шакалы. Их вой сливался с голосом Айсулу, вокруг которой начал кружить чёрный смерч. Он поднимал в воздух ветки, обломки юрт и части тел Кырана и Енлик. Смерч нёс это всё по кругу. Айсулу продолжала неистово
кричать заклинание. Через мгновение вся степь сотряслась от дикого, пронзительного вопля.
Войско остановилось, и всадники обернулись туда, где было джайляу. Мужчины с ужасом слушали вопль. Кони метались, фыркали. В темноте со всех сторон появились красные пары огоньков. Шакалы. Десятки, сотни. Их тревожный плачущий вой разносился по степи. Всадники достали сабли, но это оказалось не нужно. Сотни диких зверей проигнорировали войско. Они неслись нескончаемым потоком мимо людей и лошадей. Неслись на вопль — туда, где Кылышбек бросил умирать Айсулу.
— Живо убираемся! — в ужасе заорал Кылыш-бек, и войско сорвалось в галоп под неумолкающий женский вопль.
Кылышбек понял, что произошло на джайляу, и, несясь прочь во главе своего войска, корил себя: «Зря не отрубил Айсулу голову».
Айсулу провела самый страшный обряд, что был в степи. Обратилась в демона жезтырнак. Теперь она будет мстить за детей и мужа и не успокоится до тех пор, пока не изрежет всех из войска на мелкие кусочки и не сожрёт их без остатка. Кылышбек обрёк всю степь на вечное бедствие.
На обрыве, где недавно была истерзанная Айсулу, стояла другая женщина. Статная, в синем, богато украшенном платье с длинными рукавами. Её белоснежное, несказанно красивое
лицо выражало безмятежность. Чёрные длинные волосы спадали на плечи. Глаза были закрыты. Вокруг неё покорно сидели шакалы. И когда последний зверь беззвучно присоединился к сородичам, сел и обратил взгляд на свою хозяйку, женщина резко открыла глаза. Они были бездонно черны.
***
Арман сидел неподвижно. В его глазах были и страх, и новый вопрос.
— Ата, Айсулу отомстила за Кырана и Енлик?
— Да.
— Всем-всем?
— Слушай продолжение, балам.
***
Начало смеркаться, и степь стала стремительно остывать. Два всадника пришпорили лошадей и поскакали вперёд. Они искали ночлег. Устраивать его в степи из-за змей, шакалов или других путников было небезопасно. Последние могли быть привлечены костром и награбленным, что Кылышбек и его подельник Сатылган добыли в сегодняшнем налёте на одинокую юрту скотовода. Головорезы не оставили никого в живых.
— Сатылган, смотри туда: юрта.
Мужчина всмотрелся вдаль. Он увидел, как из жилища вышла фигура, и тёплый прямоугольный свет упал на землю. Он был настолько уютный, что всадники позабыли обо всём и устремились к юрте, которая манила их подобно маяку в ночи. Чем ближе была юрта, тем сильнее играло воображение и Кылышбек и Сатылган ощущали жар очага и аромат горячей похлёбки.
Теперь в седле они проводили намного больше времени, выслеживая немногочисленные джайляу и одинокие юрты. Их разбойничье войско постепенно распалось. Кто-то покинул Кылышбека, решив, что он забирает всю наживу себе и не делится по справедливости. Кто-то решил уйти в другую часть степи и там самостоятельно властвовать. Кто-то просто устал от такой разбойничьей жизни. С Кылыш-беком остался один Сатылган, его верный друг и подельник. Они продолжали грабить и убивать на бескрайних просторах. Но всё чаще и чаще степной ветер приносил им дурные вести. Один за одним их бывшие сообщники были зверски убиты. Изрезаны на куски и обескровлены. Кто-то или что-то охотилось за членами разбойничьего войска.
Когда Кылышбек и Сатылган приблизились к юрте, они увидели, что той фигурой в тёплом свете была молодая женщина. Мужчины осмотрели окрестность и довольно переглянулись.
Хозяйка юрты сделала всадникам уважительное поклонение-салем.
— Хорошо ли поживаешь, невестка? Будь счастлива, будь матерью многих детей.
Женщина только кивнула на приветствие Кылышбека, опустила глаза и жестом пригласила путников в своё жилище.
Теплота и запах мяса тут же ударили в нос всадникам. Их усталые тела обмякли, мужчинам не хотелось никуда уходить. В центре юрты стоял большой чугунный котёл. Вкусно пахло. Они сняли сапоги у двери и уставшими ногами ощутили старый, но очень уютный войлок. Одновременно — прохладу и тепло. Мужчины мгновенно оценили внутреннюю обстановку в юрте. Опытным взглядом разбойники окинули жилище, в котором не было ни вещей, ни каких-либо иных свидетельств, что здесь жил кто-то ещё. Молодая женщина жила одна, что было странно для степи.
Следом за гостями зашла в юрту и сама хозяйка, закрыв за собой деревянную дверь красного цвета. Теперь в свете очага Кылышбек и Сатылган смогли рассмотреть её. Высокая, изящная, с белоснежной кожей. Она скромно опускала глаза и слегка улыбалась. Кылышбеку показалось, что он уже видел эту молодую женщину, но запах горячей еды вытеснил эти мысли из головы.
Хозяйка жестом пригласила к очагу. Мужчины вновь переглянулись.
— Ты видел, какие у неё украшения? И мужчины нет в доме. Лёгкая добыча. Удача, — шепнул Сатылган на ухо Кылышбеку. — Поедим, развлечёмся и убьём.
— Хорошо.
Кылышбек вновь взглянул на хозяйку. Она была в платье цвета ультрамарина, богато расшитом серебром. Длинные, широкие рукава скрывали пальцы, а на шее у женщины были красивые серебряные украшения с драгоценными камнями. Где-то я тебя видел.
— Что-то всё очень просто. Не ловушка ли это?
— Думаю, что нет. — Сатылган уже сидел на полу у очага.
Мясо, которым угощались Кылышбек и Са-тылган, было необычным на вкус. Немного горчило и было более жёстким, чем баранина или конина. Но всадники практически не обратили на это внимания. Они быстро съели ужин, запили бульоном. Хозяйка же ела мясо, держа куски в руках, но скрывая когти в рукавах, и всё опускала глаза. В них был блеск, который всё больше и больше привлекал Сатылгана.
— Меня тошнит, друг, — бледный Кылыш-бек пожаловался Сатылгану, как только трапеза была завершена. Он прикрыл рот ладонью. Его всего знобило. — Что-то странное с этим мясом…
Не договорив, он резко вскочил с пола, спешно обул сапоги и вылетел из юрты. Кылышбек успел
сделать лишь несколько шагов, и его тут же стошнило. Согнувшись пополам, он стоял, уперевшись руками в колени, и поливал землю. Стонал, нарушая степную ночную тишь. Рвота попадала на его сапоги, штаны. Тело содрогалось. Грудь болела. Горло саднило. Всё лицо покрылось потом. Кылышбеку казалось, что его выворачивало наизнанку в буквальном смысле. Один за другим рвотные спазмы прижимали его к земле. И наконец-то он опустился на колени, склонившись над грязной травой. Грудь разрывало, голова кружилась.
— Что это?! — Кылышбек уставился на предмет, что был прямо перед ним. Это была ногтевая фаланга. Мизинец? Она лежала в жиже. — Что это такое?
Кылышбек вытер тыльной стороной ладони перепачканный рот, и его тут же снова вырвало. Теперь в рвотной массе рядом с фалангой лежало что-то ещё телесного цвета. Часть уха? Он поднял глаза. Лихорадочно осмотрелся. Юрта, звёздное небо. Гулял ветер. Вдруг их с Сатыл-ганом лошади, до этого смирно стоявшие на привязи, испуганно заржали и стали метаться, пытаясь освободиться. Кылышбек тревожно посмотрел на закрытую дверь юрты.
Как только Кылышбек вылетел на улицу, хозяйка поднялась с пола и в то же мгновение оказалась около Сатылгана. Она нависла над ним и пристально смотрела сверху вниз. Теперь она
не прятала свои глаза. Они переливались чёрным и зелёным.
— Ты прекрасна! — безропотно пробормотал Сатылган. Он был загипнотизирован женщиной.
Из-под длинных рукавов хозяйки юрты блеснули лезвия. Глаза стали абсолютно чёрными. Милая полуулыбка молодой женщины обратилась в клыкастый оскал демона. И через мгновение пять лезвий оборвали бессвязное бормотание мужчины. Голова с открытым ртом и выпученными глазами отлетела к стене юрты, и демон кинулся на содрогающееся тело, впившись клыками и когтями в горячую плоть. В этот самый момент в юрту зашёл Кылышбек.
Сдавленный вопль отвлёк хозяйку от трапезы. Она обернулась на шум, в когтях держа кусок мяса, рот и рукава были в свежей крови. Миг оцепенения — и Кылышбек бросился из юрты в ночную степь. Демон же не торопился. Облизнув губы, жезтырнак грациозно поднялась и последовала за беглецом. При каждом её шаге украшения на шее и по всему платью мелодично звенели. И этот звук разносился ветром по степи, освещавшейся луной. Кылышбек нёсся прочь. Он оборачивался в панике, спотыкался, падал, кричал, отчаянно зажимал рот, но звон украшений становился всё громче и громче.
Когда бежать не было уже сил, Кылышбек рухнул наземь. Застонал. Попытался подняться на ноги, но тело отказывалось слушаться.
Он заплакал. Где-то рядом послышалось шуршание, потом звук коротких перебежек, и, наконец, вокруг захихикали шакалы. Кылышбек замер. Он прислушивался и пытался понять, откуда идут хищники. Они были повсюду. Одна за одной красные пары глаз загорались вокруг него. Десятки, сотни. Хищники хихикали и приближались. И вдруг в свете луны появилась хозяйка юрты. Она плыла по степи. Украшения звенели. Когти сверкали из-под рукавов. Чем ближе она подходила, тем отчётливее Кылышбек видел её чёрные глазницы. Он отчаянно попятился назад. А через мгновение вся степь содрогнулась от дикого, пронзительного вопля демона. Кылыш-бек свернулся на земле калачиком и как можно сильнее прижал ладони к ушам. Вопль продолжал терзать беглеца. Когда он резко оборвался, хозяйка юрты уже стояла над Кылышбеком, лежащим в пыли и затыкающим уши.
— Айсулу?! — первое, что произнёс он, когда открыл глаза и увидел над собой молодую женщину с чёрными глазами.
— Ш-ш-ш-ш-ш-да-а-а-а-а! — прошипел демон, обнажая клыки.
— Пожалуйста, пощади меня. Забирай всё, что есть. Украшения, лошадей — всё, — Кылыш-бек молил хозяйку юрты, выставив руки вперёд.
— Ш-ш-ш-ш-ты-ы-ы-ы-ы!
Последнее, что промелькнуло в сознании Кылышбека: «Зря тогда, на джайляу, не отрубил
ей голову». Айсулу вонзила когти левой руки в горло беглецу, легко подняла его в воздух и свободными когтями вырвала из груди мужчины сердце. Горячее, бьющееся. Она тут же проглотила его, а тело Кылышбека отшвырнула прочь — на съедение её верным сл
...
