Читать бесплатно онлайн книгу  Тебя я искал

автор Амалия Цейлонская

Оглавление

Глава 1. Пленница ветра

Звук тяжелых сапог Азареса эхом отдавался в каменных коридорах цитадели, заглушая далекий гул празднующей победу армии. В воздухе всё ещё висел едкий запах гари и железа, но здесь, в верхних покоях, пахло только сыростью и старым камнем.

Азарес остановился перед массивной дубовой дверью. Его рука, привыкшая сжимать рукоять меча так сильно, что костяшки белели, на мгновение замерла. В полированной поверхности дверного молота отразилось его лицо: жесткие черты, прядь черных, как вороново крыло, волос, упавшая на лоб, и глаза. Золотые глаза. В них обычно горел холодный, неумолимый огонь завоевателя, но сейчас, в полумраке коридора, они казались тлеющими углями, уставшими от бесконечного пепла.

Он толкнул дверь. Скрип петель прозвучал как приговор.

Он ожидал увидеть дрожащую жертву, сжавшуюся в углу темницы. Или, возможно, разъяренную дикарку, готовую кинуться на него с криками проклятий. Он был готов к любому из этих вариантов. Он знал, как ломать и то, и другое.

Но Сицилия стояла у высокого узкого окна, залитая бледным лунным светом.

Казалось, само время споткнулось о неё. Платиновые волосы, длинные и прямые, спадали тяжелой волной до самого пояса, мерцая в полумраке, как лунная дорожка на воде. На ней было платье из тончайшей белой ткани, настолько легкой, что она казалась дымкой. Ветер, пробравшийся через щель в ставнях, играл подолом, открывая вид на её стройные ноги и бледную кожу, чуждую этому суровому краю.

На её запястьях и лодыжках тускло поблескивали массивные золотые браслеты. При каждом, даже самом микроскопическом движении, они издавали тихий, мелодичный звон. Этот звук был невыносимо чужим здесь, среди грубого камня и железа. Это был звук зыбких дюн, звук свободы, которую он у неё отнял.

Сицилия не обернулась сразу. Она смотрела в окно, на бескрайние, незнакомые ей леса его империи.

— Ты должна была быть в подземелье, — его голос прозвучал хрипло, нарушив тишину. Он звучал так, будто не использовал его последние несколько дней. — Там, где держат трофеи.

Медленно, с плавностью, от которой у него внутри всё напряглось, она повернула голову.

Её глаза были голубыми. Не блеклыми, не водянистыми, а глубокими и ясными, как небо над пустыней в полдень. В них не было ни слез, ни мольбы, ни ненависти. Там было лишь спокойное, изучающее любопытство.

— Подземелье — для тех, кто боится темноты, Азарес, — её голос был тихим, но в нём слышался шелест песка, несомого ветром. — А я не боюсь того, что уже видела.

Он сделал шаг вперед, и тяжелый меч у его бедра глухо ударился о ножны. Он хотел увидеть, как она вздрогнет. Как отступит. Но она осталась стоять на месте, лишь слегка склонив голову.

— Ты смеешь шутить? — Азарес подошел ближе, нависая над ней. Он был высок, широк в плечах, излучая угрозу, которая заставляла опытных воинов опускать взгляд. — Твой город сожжен. Твои алтари разрушены. Ты здесь только потому, что я решил, что твоя жизнь пока имеет ценность.

Она подняла на него взгляд, и он вдруг осознал, что смотрит не на пленницу. Она смотрела на него так, словно он был тем, кто попал в ловушку.

Её взгляд скользнул по его лицу, задержался на золотых глазах, а затем опустился к его рукам. К тем самым рукам, которые сжимали меч, пока он не стирал в порошок святыни её народа.

— Твой меч тяжел, — констатировала она, и в её тоне не было осуждения, лишь тихая, почти материнская печаль.

Он нахмурился, чувствуя, как внутри закипает раздражение, смешанное с чем-то непонятным и опасным.

— Он тяжел, потому что пролитая кровь имеет вес.

— Нет, — она сделала шаг ему навстречу. Всего один маленький шаг, но он сократил расстояние между ними до опасного минимума. Он почувствовал тонкий аромат полыни и сухого ветра, исходящий от её кожи. — Он тяжел, потому что ты несешь его один.

Она подняла руку. Золотые браслеты на её запястье звякнули. Он инстинктивно напрягся, готовый отразить удар, но она лишь протянула пальцы и, с пугающей смелостью, коснулась тыльной стороны его руки, сжимающей эфес меча. Её пальцы были прохладными.

Он замер. Никто не смел касаться его так. Никто не смел быть настолько близко, не пытаясь убить или умолять.

— Я вижу руины внутри тебя, — прошептала она, и её голубые глаза пронзили его насквозь, обнажая ту пустоту, которую он так тщательно прятал за броней и жестокостью. — Ты разрушал всё на своем пути, думая, что найдешь там покой. Но ты нашел только пепел.

Его дыхание сбилось. Он хотел отдернуть руку, приказать страже увести её, заковать в цепи эти звенящие золотом лодыжки. Но он не мог пошевелиться. Под её взглядом его внутренняя броня дала трещину.

— Ты ничего не знаешь обо мне, пустынная ведьма, — прорычал он, но в его голосе не было прежней уверенности.

Она слабо, почти неуловимо улыбнулась. Её пальцы слегка сжались на его руке, якорем удерживая его в этом мгновении.

— Я знаю, что ты ищешь, — её голос стал тише, обволакивающим, как сладкий дурман. — И я знаю, что ты не найдешь этого в крови или золоте.

Она подняла на него свои ясные глаза, и в этот момент он понял, что проиграл эту битву. Не как полководец, а как человек.

— Твои руки дрожат, Азарес, — мягко сказала она, и в её словах не было торжества, только обещание. — Но тебе не нужно притворяться здесь. Со мной не дрожи.

За окном завыл ветер, ударившись о каменные стены цитадели. Но впервые за много лет в этой холодной комнате ему не было холодно. И впервые он испугался не врага перед собой, а той тихой бури, что просыпалась в его собственной груди.

Глава 2. Клетка из камня и золота

Азарес не спал.

Он сидел в тяжелом деревянном кресле у камина, где догорали последние угли, и смотрел на неё. Рассвет только начинал окрашивать небо за окном в бледно-лиловые тона, но Сицилия уже не спала, если она вообще смыкала глаза. Она стояла у того же узкого окна, обхватив себя руками. Белая ткань платья казалась еще более невесомой в предрассветном холоде, а золотые браслеты на её лодыжках тускло отсвечивали, когда она переступала с ноги на ногу, чтобы согреться.

Он должен был приказать ей лечь на кровать. Он должен был напомнить ей, кто здесь хозяин, а кто — трофей, милостиво оставленный в покоях командующего вместо сырой темницы. Но слова застревали в горле. Вчерашнее прикосновение её прохладных пальцев к его руке всё ещё жгло кожу сквозь латы, которые он так и не снял на ночь.

— Ты замерзнешь, — наконец произнес он. Его голос прозвучал хрипло и слишком громко в тишине комнаты.

Сицилия медленно повернула голову. Её платиновые волосы спутались, но она не пыталась их поправить. Голубые глаза встретили его золотой взгляд без тени вчерашней дерзости, но и без страха. Только спокойная, почти скучающая оценка.

— Холод пустыни гораздо злее, Азарес, — произнесла она его имя так, будто пробовала его на вкус. Оно звучало в её устах не как титул завоевателя, а как простое, немного шершавое слово. — Этот каменный холод лишь напоминает мне, что я всё ещё жива.

Он резко встал. Кресло скрипнуло, и звон его доспехов заставил её слегка вздрогнуть — впервые за это утро. Азарес удовлетворенно отметил эту реакцию. Ему нужно было вернуть дистанцию. Вернуть иерархию.

— Не обольщайся, — бросил он, делая шаг к ней, но останавливаясь на безопасном расстоянии. — Ты жива лишь потому, что мертвая пустынная ведьма бесполезна. Твой народ знает тайные тропы через Солёные топи. Ты будешь говорить, и ты будешь подчиняться.

Сицилия не отступила. Она лишь слегка приподняла подбородок, и звон браслетов прозвучал как тихий вызов.

— Я буду говорить, когда сочту нужным. А подчиняться… — она едва заметно улыбнулась уголками губ, — я не подчинялась даже песчаным бурям.

Прежде чем Азарес успел ответить, тяжелый, требовательный стук в дубовую дверь разорвал натянутую тишину.

Азарес мгновенно изменился в лице. Маска усталого человека исчезла, уступив место непроницаемому лицу полководца.

— Войдите, — скомандовал он.

Дверь отворилась, и в покои вошел Верховный жрец Валериан. Его темные, расшитые серебром одеяния шуршали по каменному полу, а острый, хищный взгляд сразу же впился в Сицилию, словно она была не женщиной, а еретическим пятном, которое необходимо выжечь.

— Мой лорд, — жрец низко поклонился, но в его голосе слышались стальные нотки упрека. — Солнце взошло, а весть о пленнице не достигла подземелий. Совет требует немедленной передачи дочери дюн в руки Инквизиции. Её присутствие в ваших личных покоях… это неслыханное оскорбление богов и законной власти.

Азарес почувствовал, как напряглась спина. Он видел, как Сицилия выпрямилась, её пальцы сжались в кулаки, но она не издала ни звука. Она ждала. Проверяла его.

— Совет может требовать чего угодно, Валериан, — голос Азареса был ледяным, ровным и не допускающим возражений. Он сделал шаг вперед, заслоняя Сицилию своей широкой фигурой, хотя сделал это так небрежно, будто это было случайностью. — Но армией командую я. И добычу делю я.

— Она ведьма, Азарес! — жрец повысил голос, забывая о титулах. — Её магия осквернила святыни. Её нужно допросить с пристрастием, пока она не навлекла проклятие на весь гарнизон!

— Её магия, — медленно произнес Азарес, и его золотые глаза сузились, вспыхнув опасным светом, — теперь принадлежит мне. Она знает расположение колодцев и скрытых путей в своих землях. Если я отдам её вам, она умрет под пытками, не успев ничего сказать. А мне нужна эта информация для зимнего похода.

Он говорил сухо, прагматично, выстраивая непробиваемую стену из военной логики. Ни слова о вчерашнем прикосновении, ни слова о странном покое, который она дарила. Только холодный расчет.

Валериан сжал губы в тонкую белую линию. Он понимал, что проиграл этот раунд, но его взгляд, брошенный поверх плеча Азареса на Сицилию, обещал, что это не конец.

— Как будет угодно командующему, — процедил жрец. — Но помните: глаза богов видят всё. И пепел всегда находит того, кто его разжег.

Жрец развернулся и вышел, плотно закрыв за собой дверь.

В комнате снова повисла тишина, но теперь она была тяжелой, насыщенной невысказанными угрозами. Азарес медленно выдохнул и повернулся к Сицилии. Он ожидал увидеть облегчение, может быть, даже тень благодарности за то, что он её защитил.

Но Сицилия смотрела на него с легкой, почти печальной усмешкой.

— «Принадлежит мне», — тихо повторила она его слова, и в её голосе прозвучала горькая ирония. — Ты лжешь им так же легко, как, наверное, лгал своим богам, разрушая мои алтари.

Азарес нахмурился, и внутри него снова вскипело раздражение. Он подошел к ней, нависая, заставляя её запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Я спас тебе жизнь, пустынная ведьма. Не забывай, где ты находишься. Эти стены толстые, а мои солдаты не знают пощады к чужакам.

— Ты спас не меня, Азарес, — спокойно возразила она, не отводя взгляда от его золотых глаз. Её голос был тихим, но в нём звенела та же сталь, что и в его мече. — Ты спас свою добычу. Ты построил вокруг меня клетку из камня и лжи, и думаешь, что я назову это милостью.

Она сделала шаг в сторону, обходя его, и направилась к столу, где стоял кувшин с водой. Золотые браслеты на её ногах мелодично звякнули о каменный пол.

— Но пусть будет так, — продолжила она, наливая воду в чашу. — Я останусь в твоей клетке. Пока мне это выгодно.

Азарес смотрел на её спину, на то, как легко и грациозно она двигается в этом враждебном мире. Он хотел приказать ей замолчать, хотел заковать эти звенящие запястья в кандалы, чтобы она перестала смотреть на него так, будто читает его мысли. Но он знал, что если он это сделает, он признает свою слабость.

— Ты не покинешь эти покои без моего разрешения, — бросил он, направляясь к двери, чтобы выйти и привести себя в порядок перед советом. — И не пытайся использовать свои трюки на моих стражах.

Сицилия обернулась, держа чашу в руках. Утренний свет поймал её платиновые волосы, создавая вокруг неё едва заметный ореол.

— Я и не собираюсь никуда бежать, Азарес, — мягко сказала она. — Мне любопытно посмотреть, как долго ты сможешь притворяться, что держишь меня в плену, а не я тебя.

Дверь захлопнулась за ним, отрезая её спокойный взгляд. Но в коридоре, шагая к своим истинным обязанностям, Азарес с удивлением обнаружил, что его рука, сжимающая эфес меча, всё ещё слегка дрожит. И он ненавидел её за это.

Глава 3. Линии на песке

Кабинет Азареса пах старой кожей, чернилами и холодным воском. На массивном дубовом столе, заваленном донесениями разведчиков, лежала огромная карта империи. Но взгляд Азареса упирался не в завоеванные зе