Читать бесплатно онлайн книгу  Пекин. Полная история города

автор Чжаньгун Сюй

Краткая хронология истории Пекина

XI век до н. э.

На территории, соответствующей юго-западной части современного Пекина, появляется поселение Цзи, ставшее столицей удельного княжества (царства) Янь.

221–210 гг. до н. э.

Первый император Китая Цинь Шихуанди делает Цзи своим северным форпостом.

106 г. до н. э.

После административной реформы императора У-ди Цзи становится столицей области Ючжоу.

938 г.

По воле императора Елюя Яогу Ючжоу стал южной столицей киданьского государства Ляо и был переименован в «Наньцзин Юдуфу».

1125 г.

После завоевывания Наньцзина чжурчженями город переименован в Чжунду Дасинфу («Срединная (центральная) столица»).

1215 г.

Разрушение Чжунду войсками Чингисхана.

1271 г.

Хан Хубилай, внук Чингисхана, построил северо-восточнее разрушенного Чжунду свою столицу, известную как Даду («Великая столица») или Ханбалык («Город Великого хана»).

1368 г.

Первый правитель империи Мин Чжу Юаньчжан захватывает Даду и переименовывает его в Бэйпин («Северное умиротворение»), лишив столичного статуса.

1420 г.

Окончание строительства императорской резиденции, известной под названием «Запретный город»; третий минский император Юнлэ официально переносит свою резиденцию из Нанкина в Бэйпин, который получает новое название – Бэйцзин («Северная столица»).

1661–1795 гг.

Расцвет города и всего государства при цинских императорах Канси, Юнчжэне и Цяньлуне.

1813 г.

Нападение членов буддийской секты «Белый лотос» на Запретный город.

1860 г.

Разрушение императорского дворцового комплекса Юаньминъюань («Сады совершенной ясности») после захвата города англо-французскими войсками в ходе Второй опиумной войны.

1900 г.

Оккупация города войсками Альянса восьми держав во время восстания ихэтуаней.

1911 г.

Низложение династии Цин и провозглашение Китайской республики со столицей в Пекине.

1928 г.

Национально-революционная армия устанавливает контроль над Пекином, который переименовывается в Бэйпин («Умиротворенный север») и лишается столичного статуса (столицей становится Нанкин, центр восточной провинции Цзянсу).

1937 г.

Японцы захватывают Бэйпин и возвращают ему прежнее название Пекин; Пекин становится столицей марионеточного прояпонского Временного правительства Китайской республики.

Август 1945 г.

Возвращение Пекина, снова переименованного в Бэйпин, под контроль китайского гоминьдановского правительства.

31 января 1949 г.

Взятие Бэйпина войсками коммунистической Народно-освободительной армии Китая; город снова назван Пекином.

1 октября 1949 г.

Мао Цзэдун провозгласил в Пекине Китайскую Народную Республику.

1966 г.

Пекин стал центром Великой пролетарской культурной революции.

15 апреля – 4 июня 1989 г.

На площади Тяньаньмэнь прошла серия акций протеста, направленных на дестабилизацию обстановки в государстве.

Август 2008 г.

В Пекине прошли XXIX летние Олимпийские игры.

2010 г.

Численность населения Пекина достигла двадцати миллионов человек.

Февраль 2022 г.

В Пекине прошли XXIV зимние Олимпийские игры.

Предисловие. Северная столица

Город Пекин, история которого уходит корнями в глубокую древность, является одной из четырех великих древних столиц Срединного государства[1]. Шутники добавляют к четырем столицам пятую – Шанхай, но репутация крупнейшего финансового центра страны и самого населенного города мира, а также почтенный возраст не могут сделать столицей город, который ею никогда не являлся. Но при всем том Шанхай – главный соперник Пекина. «В Пекине оглядываются на Шанхай, а в Шанхае – на Пекин», – говорят китайцы. Что же касается трех других великих древних столиц – Лояна, Сианя и Нанкина, то они тоже соперничают с Пекином за звание самой великой древней столицы. Сиань, прежде называвшийся Чанъанем, а до этого – Сяньяном, в VIII веке был самым населенным городом мира, в котором проживало около миллиона человек. Чанъань стал колыбелью буддизма на китайской земле, и тринадцать правящих династий считали его своей столицей! Такое же количество династий правило и из Лояна, но при подсчете династий могут возникать накладки, а вот то, что именно Лоян обладал столичным статусом на протяжении самого длительного времени в китайской истории, не вызывает сомнений. Нанкин, слава которого начала сиять в период Южных и Северных династий[2], стал столицей Китайской республики и символом национальной свободы после свержения маньчжурской династии Цин. Но величие Лояна, Нанкина и Сианя-Чанъаня, при всем огромном уважении к этим замечательным городам, осталось в прошлом, а Пекин является действующей столицей Китайской Народной Республики, политическим и экономическим центром великой страны. Здесь проходят сессии Всекитайского собрания народных представителей и Народного политического консультативного совета; здесь в мавзолее, возведенном на Тяньаньмэнь, одной из самых больших в мире площадей, покоится основатель Китайской Народной Республики Мао Цзэдун, и здесь же находится Гугун («Бывший дворец»), Запретный город – самый обширный дворцовый комплекс в мире, за свою шестивековую историю повидавший двадцать четыре правителя.

Слово «Пекин» переводится как «Северная столица». Такое название дал городу в начале ХV века третий минский император Юнлэ, когда перенес сюда свою резиденцию из Нанкина, «Южной столицы». Название Нанкина в наши дни произносится так же, как и в старину, а вот Пекин в годы маньчжурского владычества превратился в Бейцзин, потому что маньчжуры произносили звук [п] как [б], а звук [к] как [цз]. Но звучание не имеет такого уж большого значения, важно, чтобы написание осталось прежним, ведь смысл передается иероглифами, и смыслов может быть несколько. Если у иероглифа 北, первого в слове 北京 («Пекин-Бейцзин») есть только одно значение – «север», то иероглиф 京, помимо столицы, также означает «великий» или «амбар», а амбар в сознании китайцев тесно ассоциируется с богатством, ведь амбару положено быть полным, иначе же какой в нем смысл… Так что «Пекин» – это не только «Северная столица», но и «Великий Северный [город]» или «Богатый [город]», и любое из этих названий полностью соответствует истине, ведь Пекин велик и богат. Глядя на этот современный мегаполис, где на территории в шестнадцать с половиной тысяч квадратных километров проживают около двадцати двух миллионов человек, трудно представить, что все началось с небольшого поселения, получившего название Цзи (не иначе как здесь обильно произрастал бодяк)…[3]

Глава первая

Столица царства Янь

У-ВАН СВЕРГАЕТ ЧЖОУ СИНЯ, ДИНАСТИЮ ШАН СМЕНЯЕТ ДИНАСТИЯ ЧЖОУ, ШАО-ГУН ПОЛУЧАЕТ ВЛАДЕНИЯ В СЕВЕРНОЙ ЯНЬ

С середины XVI века до н. э. на территории, лежавшей севернее выхода реки Хуанхэ на Великую китайскую равнину, существовало древнее государство Шан, также известное как государство Инь. В 1046 году до н. э. последний шанский император Чжоу Синь, жестокосердный деспот и самодур, был свергнут мудрым и добродетельным У-ваном[4] из рода Цзи.

Неизвестно, какими людьми на самом деле были Чжоу Синь и У-ван, но Небесный мандат всегда отнимается у недостойного, чтобы быть врученным достойному[5], и с этим главным правилом историографии приходится считаться. Династия и государство, основанные У-ваном, получили название Чжоу – по названию удела, которым правил род Цзи[6].

В тридцать четвертой главе «Исторических записок» Сыма Цяня[7] сказано: «Шао-гун[8] Ши происходил из одного рода с [основателем династии] Чжоу и носил родовую фамилию Цзи. Чжоуский У-ван после победы над Чжоу [Синем] пожаловал Шао-гуну владения в Северной Янь. Столицей этих владений, которые называют «царством Янь», стал город Цзи, находившийся на месте современных пекинских районов Сюаньу и Фынтай[9]. Этот город существовал с незапамятных времен, и, согласно Конфуцию, его правители вели свой род от самого Хуан-ди[10]. О царстве Янь напоминает одно из образных названий Пекина – Яньцзин («столица Янь»).

Ма Лин. Портрет У-вана. Зал Наньсюнь. 1240-е

Раздача земель обуславливалась не только желанием наградить верных соратников, но и невозможностью эффективного управления отдаленными областями из столицы. Связь в те далекие времена обеспечивали верховые гонцы, проезжавшие от шестидесяти до восьмидесяти ли[11] в сутки, в зависимости от состояния дороги. Проще было поручить область верному человеку, который будет управлять ею на месте. Так-то оно так, но у наместников рано или поздно возникало стремление к независимости…

Яньские владения были обширны. Их границы примерно совпадали с территорией современной китайской провинции Хэбэй, а также западной половиной провинции Ляонин[12]. До нас не дошло никаких сведений о численности населения царства Янь, но, предположительно, в IV веке до н. э. здесь проживало около полумиллиона человек или же немного больше. «На севере мало людей, на юге мало земли», – говорят китайцы, когда хотят указать на то, что везде есть свои недостатки, везде чего-то не хватает.

Эпоху государства Чжоу принято разделять на два периода – Западное Чжоу (1050–771 годы до н. э.) со столицей в несуществующем ныне Фэнхао и Восточное Чжоу (770–256 годы до н. э.) со столицей в Лои[13]. Власть первых правителей династии Чжоу была сильной и распространялась на всю территорию государства, но со временем начала ослабевать. Последним более-менее сильным правителем Западной Чжоу можно считать Сюань-вана, пребывавшего у власти с 827 по 782 год до н. э., однако в начале VIII века его могущество подорвали кочевники-жуны, нанесшие Сюань-вану сокрушительное поражение, от которого Западная Чжоу уже не могла оправиться. В 771 до н. э. Ю-ван, сын Сюань-вана, был свергнут чжоусской знатью, призвавшей на помощь жунов из племени цюань и войска соседнего государства Сюй, добившегося независимости от Чжоу в середине Х века до н. э. Значительная часть земель Западной Чжоу вместе с Фэнхао осталась в руках жунов, поэтому столица империи была перенесена на восток, в город Лои, где стал править сын Ю-вана Пин-ван, первый из правителей Восточного Чжоу.

Неизвестный художник. История Ю-вана. XVII век

Власть правителей Восточного Чжоу была слабой, можно сказать чисто номинальной, не распространявшейся дальше столицы и ее окрестностей. Удельные ваны правили самостоятельно, без оглядки на императора – Владыка Поднебесной слишком занят, чтобы спускаться до мелких проблем, которые ван способен решить самостоятельно. Таким образом, в последней четверти VIII века до н. э. город Цзи из областного центра, если выражаться современным языком, стал столицей фактически самостоятельного царства Янь.

ДРЕВНЕКИТАЙСКОЕ ГОРОДСКОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ

Одним из тринадцати трактатов древности, образующих свод конфуцианских канонов, известный как «Тринадцатикнижие», является трактат «Чжоуские ритуалы» («Чжоу ли»), авторство которого принято приписывать Чжоу-гуну, младшему брату У-вана. Относительно даты создания «Чжоуских ритуалов» нет единого мнения, но большинство ученых относит этот трактат к Периоду Сражающихся царств (V–III века до н. э.), а не к XI веку до н. э., в котором жил Чжоу-гун.

Лес стел «Тринадцатикнижие» («Каноны на камне Цяньлуна»)

«Чжоуские ритуалы» включают шесть разделов, последним из которых являются «Записки об исследовании ремесел» («Као гун цзи»). «Записки» – это наиболее поздняя часть «Ритуалов», добавленная к основному своду то ли во II, то ли в I веке до н. э. Многое из того, что сказано в «Записках», было известно с древнейших времен, но именно в Западной Хань[14] эти представления распространились по всей империи.

«Записки» – это не историческое исследование, как может показаться на первый взгляд, а практическое руководство по ремесленным работам, в том числе и по строительству городов. Смысл установлений сводится к тому, чтобы все работы были бы выполнены наилучшим образом, с максимальной пользой для общества.

Зная основы, можно легко представить итог их воплощения. Давайте ознакомимся с городским стандартом, по которому на протяжении многих столетий строились, развивались и перестраивались китайские города, в том числе и Яньцзин-Пекин. Планировка городов была симметричной и ориентированной по сторонам света (по оси «север-юг»), с прямыми, перпендикулярно пересекающимися улицами. Резиденция правителя и храмы считались наиболее важными компонентами города. Вот что говорится в «Записках» об устройстве идеальной столицы: «Плотники строят столицу, представляющую собой квадрат со стороной в девять ли. С каждой стороны располагаются по трое ворот. Внутри города с севера на юг идут девять дорог, и еще девять дорог идут с востока на запад. Дороги, идущие с севера на юг, достаточно широки для того, чтобы по ним могли ехать бок о бок девять повозок…».

Главной дорогой считалась та, что разделяла город на западную и восточную части, поскольку она шла вдоль главной композиционной оси города, проходящей с севера на юг, от северных ворот к дворцу императора (резиденции правителя), расположенному близ центральной части южной стены. Эта дорога была самой широкой и наиболее благоустроенной, а самой «младшей» из дорог считалась та, что проходила вдоль городской стены. Главными воротами считались южные ворота.

Перед дворцом, симметрично главной оси, сооружались два важнейших храма: по левую сторону – храм предков правящего дома, а по правую – храм божества-покровителя данного места («поклонение предкам слева, поклонение богам справа»). Дворец был обращен фасадом к северу, ко двору, за которым находился рынок («дворцы спереди, рынки сзади»).

Двор в Китае – это не просто площадка перед домом или площадь перед дворцом, а основная единица китайской архитектуры, объединяющая комплекс зданий, которые располагались вокруг двора в определенном порядке. Двор окружала высокая глухая стена с единственными воротами, никаких ослабляющих защиту «задних калиток» китайцы не устраивали. Дом был городом в миниатюре, правда каждая из четырех стен города имела по трое ворот, а помимо внешней оборонительной стены го имелась еще и внутренняя стена чэнцян[15], окружавшая так называемый внутренний город – резиденцию правителя, главные храмы и другие важные здания. Между внутренней и внешней стенами находился «внешний город», преимущественно состоявший из жилых домов. Китайцы не строили крепостей в европейском понимании этого слова – каждый китайский город с крепкими стенами, окруженными рвами с водой и снабженными защитными башнями, представлял собой крепость.

Схематический план Чэнчжоу

Каноническим воплощением принципов китайского градостроительства считается город Чэнчжоу, построенный Чжоу-гуном. Городом-чэн могло считаться только упорядоченное поселение, окруженное защитными стенами; значение имела правильная организация, а не размер, подобно тому, как уважение к человеку должно определяться его достоинствами, а не богатством.

Рельеф местности нередко вынуждал отступать от правил, но отступления носили единичный характер и не нарушали общей концепции градостроительства. Опираясь на изложенные в «Записках» принципы, мы не можем воссоздать в воображении детальный облик конкретного китайского города, но усредненную картину легко можно представить.

Обратите внимание на название трактата об исследовании ремесел – это записки-цзи (记), а не незыблемые уложения. Записки можно дополнять и изменять по мере необходимости, и наш трактат тоже менялся со временем.

«Не ставь меньшее над бо`льшим, но и не пренебрегай им», – учили мудрецы древности. Следуя их наставлениям, после знакомства с устройством китайского города нужно перейти к знакомству с устройством китайского дома.

СВОЙ ДОМ ЛУЧШЕ ЧУЖОГО ДВОРЦА

«Свой дом лучше чужого дворца, своя курица красивее чужого феникса», – говорят китайцы. А еще говорят: «Человек без дома, что дерево без корней».

Испокон веков китайцы строили каркасно-столбовые дома, в которых несущую функцию выполнял каркас как минимум из четырех столбов. Стены дома лишь ограничивали внутреннее пространство от внешнего. Своды поддерживались столбами, а защитную роль играла ограждающая жилой комплекс стена, поэтому на юге страны стены домов могли делаться даже из плетеного камыша, который поверху обмазывали глиной. Впоследствии каркасно-столбовое строительство получило идеологическое обоснование в виде табу на первоочередное возведение стен, поскольку в этом случае незаконченное строение походило на иероглиф «кун» (困) – «трудный», «тяжкий». Но есть и сугубо научное обоснование этого метода строительства – каркасно-столбовые дома весьма устойчивы при землетрясениях, которые нередки в Поднебесной. Желанием избежать сходства с неблагополучным с иероглифом «кун» также объясняется запрет на высаживание дерева в центре двора, ограниченного по периметру домом и другими постройками, ведь этот иероглиф представляет собой дерево, растущее внутри ограды. А вот бассейн для сбора дождевой воды или просто декоративный водоем был здесь вполне уместен.

Одноэтажность строений определялась равенством всех жителей перед Небом: Небо равно удалено от всех, и даже могущественным людям приходилось с этим считаться. Кроме того, было бы несообразно и просто возмутительно расхаживать над главным и самым большим помещением дома, в котором стоял домашний алтарь с памятными табличками предков. Главному помещению полагалось находиться напротив входных дверей в центральной части дома, то есть – на первом этаже. Собственно, это помещение и считалось домом как таковым, а остальные комнаты носили вспомогательный характер. Если в доме проживало несколько поколений, то старшим отводилось место в восточной части, ведь Восток, где встает Солнце, олицетворяет свет, тепло, активное мужское начало Ян. Примечательно, что при наличии общей кухни, которая обычно располагалась в пристройке, в традиционных китайских домах не было общей столовой – члены семьи собиралась вместе у алтаря предков, а пищу каждый принимал в своей комнате.

Классическая структура китайского дома сыхэюань с тремя дворами

Несущие опоры и перекрытия не было принято скрывать, поскольку все естественное считается гармоничным – если у здания есть каркас, то он должен быть виден. Это не простота, а именно проявление гармонии. А если хочется добавить красоты, то столбы и балки можно покрыть лаком, украсить росписью или резьбой. Помимо эстетической функции, орнаменты на несущих конструкциях играли защитную роль, и таким же двойным было предназначение фигурок мифических зверей и божеств, которые устанавливались на коньке и карнизах крыши. Карнизы, а также окончания коньков нередко (особенно на юге страны) загибались вверх, дабы злые духи, могущие передвигаться лишь по прямой траектории, не смогли найти путь внутрь жилища.

В XIV веке, то ли при поздней Юань, то ли в раннюю Мин[16], на севере Китая в домах появились заимствованные от маньчжуров каны – широкие кирпичные или глиняные лежанки-дымоходы, по которым проходил горячий воздух от печи. С тех пор олицетворением домашнего уюта стала фраза «светлые окна и теплый кан». Действительно, а что еще нужно человеку, кроме света и тепла? Разве что немного еды, которую так приятно вкушать, сидя на теплом кане и глядя, как за окном ветер качает деревья…

Дом – это живой организм, а всему живому свойственно меняться, приспосабливаясь к изменчивым условиям бытия. Изменчивость жилищ обеспечивают столь любимые китайцами ширмы, позволяющие управлять пространством в зависимости от ситуации и собственных предпочтений. Вечером при помощи ширм можно создать уютный закуток, в котором так хорошо наслаждаться ароматным чаем и размышлять о жизни, а утром, отодвинув ширмы к стене, получить зал для приема гостей.

На китайском столе не найти тяжелой еды, а в китайских домах не бывает громоздкой массивной мебели, да и вообще загромождение пространства в китайской культуре не приветствуется, как и чрезмерное набивание желудка едой. Предметы обстановки должны радовать взор, но не должны бросаться в глаза или теснить людей. А вот окружать себя разнообразной утварью китайцы обожают: им нравится иметь подле себя множество предметов, делающих жизнь комфортнее. Тем же, кто любит повторять широко известное изречение Учителя Куна:[17] «благородный человек в еде не ищет насыщения, а в быту не ищет удобств», можно ответить другим не менее известным изречением – «мудрые радуются жизни». Но не будем углубляться в философию, поскольку мы и без того отклонились от нашей темы – города Цзи, столицы царства Янь.

Внешний двор одного из домов в парке Дагуань

БЛИЗКИЕ СОСЕДИ НЕ ВСЕГДА ЛУЧШЕ ДАЛЬНИХ РОДСТВЕННИКОВ

«Близкие соседи лучше дальних родственников», – гласит народная мудрость. Так оно и есть, поскольку соседи всегда рядом и первыми приходят на помощь в нужный момент. Но у политики свои законы, и для любого государства или племенного союза соседи являются источником потенциальной опасности. На северных и западных границах Китая жизнь всегда была неспокойной из-за постоянных нападений воинственных кочевых племен. Дважды в истории кочевникам удавалось утвердить над Поднебесной свою власть: в XIII веке это сделал внук Чингисхана Хубилай, а в XVII веке – маньчжуры.

В период Восточного Чжоу царство Янь служило щитом, защищавшим серединные государства-чжунго (Цзинь, Ци, Сун, Лу, Чжэн, Вэй и Хань) от набегов жунов и дунху, предков монголов. Окраинное расположение и наличие беспокойных соседей влияло на весь уклад государства и его жителей. Поселения непременно обносились крепкими стенами и окружались рвами, а по сигналу тревоги расположенные в городах гарнизоны могли быть усилены мирными жителями, которые откладывали свои инструменты и брали в руки оружие. У любой монеты есть две стороны – соседство с кочевниками давало яньским ванам возможность содержать большую армию, не вызывая при этом беспокойства соседних правителей и тех чжоусских императоров, которые безуспешно пытались упрочить свою власть.

Известно, что с 691 года до н. э. правители Янь стали титуловать себя «гунами» вместо прежнего титула «хоу». Правитель Чжоу носил титул вана, высшим для его сановников был титул гоу, а титул хоу занимал в иерархии третье место. Традиционно титул «гун» носили три главных сановника – начальник войска, руководитель чиновного аппарата и глава ведомства общественных работ[18], а все местные правители получали от вана титул хоу. Также ван мог жаловать титул гоу своим родственникам или кому-то из приближенных в знак особой милости. Принятие яньскими правителями титула гоу было не просто проявлением тщеславия, а вызовом, которому в столице предпочли не придавать значения. С повышением статуса правителя возрос и статус его столицы. Окраинное расположение владений предоставляло яньским правителям возможность отделиться от Чжоу с провозглашением полной независимости, но соседство с воинственными кочевыми племенами охлаждало сепаратистские настроения – с изрядно ослабевшим домом Чжоу приходилось считаться как со структурой (слово «сила» было бы здесь неуместно), объединявшей все цивилизованные царства для отпора варварам.

К огромному сожалению, у современных историков очень мало сведений о внутренней жизни государства Янь и его столицы. Но известно, что Цзи был крупным торговым центром, в котором оседлое население Северного Китая обменивалось товарами с кочевниками. Кочевники продавали лошадей, овец и продукты животноводства, чтобы купить ткани и различные ремесленные изделия, начиная с утвари и заканчивая украшениями и металлическим холодным оружием. С торговой точки зрения соседство с кочевниками было весьма выгодно, только вот кочевники нередко от торговли переходили к грабежам… В Цзи торговый путь, ведущий с юга на север, разделялся надвое. Одни караваны шли через горные перевалы на северо-запад, а другие – на северо-восток. Дополнительным преимуществом города было хорошее водоснабжение, которое обеспечивал сохранившийся до наших дней Лотосовый пруд (Ляньхуачи),[19] ныне находящийся близ Западного железнодорожного вокзала Пекина.

В Чжоу имели хождение медные и бронзовые монеты, круглые, с отверстием в центре. Через это отверстие продевался шнурок, собиравший монеты в связки. Вести расчеты посредством тяжелых связок монет было неудобно, но что поделать, если для изготовления других испокон веков недоставало золота и серебра?

ГОРОД В ПЕРИОД СРАЖАЮЩИХСЯ ЦАРСТВ

Период Сражающихся царств («Чжаньго шидай») начался в V веке до н. э.[20] и завершился в 221 году до н. э., когда Цинь Шихуанди объединил все китайские земли под своей властью. Историческая суть периода Сражающихся царств заключалась в покорении малых царств большими, каждое из которых стремилось достичь влияния Чжоу в период величия этой династии. В период Весен и Осеней, предшествующему периоду Сражающихся царств, в древнем Китае насчитывалось около ста пятидесяти самостоятельных государств, но к середине III века до н. э. их количество сократилось в десять раз. Среди прочих царств принято выделять семь сильнейших, к которым, наряду с Янь, относились Вэй, Чжао, Чу, Хань, Ци и Цинь. У города Цзи были шансы стать столицей новой империи. В 323 году правитель Янь по имени И принял титул вана и стал официально именоваться «И-ваном», что демонстрировало его стремление к верховной власти над всеми китайскими землями. Впрочем, титул вана принимали и другие правители, включившиеся в Большую Игру…

Однако же удача была не на стороне яньских правителей, государство которых считалось самым слабым из семи сражающихся царств. Главным соперником Янь было соседнее царство Чжао. В середине III века до н. э. Чжао нанесло Янь поражение, сопровождавшееся отъемом части яньских земель, однако не успело закрепить свой успех, поскольку в 227 году до н. э. оно было завоевано царством Цинь, которым правил Ин Чжэн, вошедший в историю как Цинь Шихуанди. Наследник яньского престола Цзи Дань, проведший детство и юность в царстве Цинь в качестве заложника, но впоследствии отпущенный Ин Чжэнем на свободу, решил «убить тигра с помощью комара» и подослал к Ин Чжэню наемного убийцу по имени Цзин Кэ. Покушение на жизнь Ин Чжэня, ставшее самым знаменитым событием подобного рода в китайской истории, не имеет прямого отношения к истории яньской столицы Цзи. Однако в случае успеха оно могло бы изменить судьбу города, способствуя повышению его статуса до столицы империи, а потому заслуживает внимания.

Наследник Дань вручил Цзин Кэ кинжал, лезвие которого было смазано сильным ядом – одна-единственная царапина оказалась бы смертельной. Нужен был веский предлог для получения аудиенции у Ин Чжэня, и таким предлогом стала голова циньского военачальника Фань Юй-ци, нашедшего прибежище в Янь после того, как Ин Чжэнь разгневался на него. Вот что сообщает Сыма Цянь в своих «Исторических записках»: «За голову военачальника Фань Юй-ци циньский ван обещал награду в тысячу цзиней[21] золота и город с населением в десять тысяч семей в придачу, – сказал Цзин Кэ наследнику Даню. – Если я прибуду к нему с головой Фань Юй-ци и картой яньских земель[22], то он непременно примет меня, и я смогу осуществить задуманное». «Тяжелые жизненные обстоятельства вынудили военачальника Фань Юй-ци прийти ко мне, – ответил наследник Дань. – Я не могу причинить зло этому достойному человеку. Придумайте какой-нибудь другой повод». Цзин Кэ отправился к Фань Юй-ци и сказал ему: «Циньский ван казнил всех ваших родственников и пообещал щедрую награду за вашу голову. Но если вы согласитесь отдать вашу голову мне, то я отомщу за вас и ваш род, а также отведу угрозу от царства Янь. Я поднесу вашу голову циньскому вану, а затем левой рукой схвачу его за рукав и всажу ему в грудь кинжал, который буду держать в правой руке. Согласны вы на такое?». «Я думаю о мести денно и нощно, скрежеща зубами от гнева! – воскликнул Фань Юй-ци. – Как хорошо вы все придумали!». Сказав это, он заколол себя…»

Жертва военачальника Фаня оказалась напрасной. Нанеся удар в грудь циньскому вану, Цзин Кэ не достал кинжалом до тела. Ин Чжэнь вскочил на ноги и попытался выхватить из ножен свой меч, но тот застрял… Ван скрылся за колонной, Цзин Кэ преследовал его, а находившиеся в императорских покоях придворные ничем не могли помочь своему господину, поскольку не имели при себе оружия. Императора спас дворцовый лекарь Ся У-цзюй, швырнувший в лицо Цзин Кэ мешок с лекарствами. Тот на мгновение остановился, и этой заминки вану хватило для того, чтобы наконец-то вытащить меч. Цзин Кэ получил несколько ударов мечом, после чего его прикончили придворные. Коварный замысел наследника Даня, направленный на спасение Янь, обернулся падением царства, на которое разгневанный Ин Чжэнь не замедлил обрушить всю свою мощь. Попытка покушения была предпринята в 227 году до н. э., а в 222 году Ин Чжэнь завершил покорение царства Янь. После этого циньскому вану осталось сделать еще один шаг – завоевать царство Ци, лежавшее к югу от Янь, чтобы завершить объединение китайских земель под своей властью. Столицей новосозданной империи стал город Сяньян, являвшийся столицей царства Цинь с 350 года до н. э. Город Цзи утратил свой столичный статус и стал центром окраинного циньского цзюня[23] Гуанъян.

Неизвестный художник. Цинь Шихуанди. Альбом портретов китайских императоров. XVIII век

Кстати говоря, в 1998 году известный режиссер Чэнь Кайгэ снял фильм «Император и убийца», посвященный истории покушения на циньского вана. Несмотря на некоторые отступления от исторической канвы, вполне допустимые в художественных произведениях, картина получилась хорошей и позволяет зрителям на два с половиной часа погрузиться в далекое прошлое.

Глава вторая

Ханьский город

НЕДОЛГОВЕЧНУЮ ИМПЕРИЮ ЦИНЬ СМЕНЯЕТ ОБРАЗЦОВАЯ ИМПЕРИЯ ХАНЬ

Ин Чжэн, вошедший в историю как Цинь Шихуанди («Великий император-основатель Цинь»), предполагал, что основанная им империя просуществует на протяжении десяти тысяч поколений, иначе говоря – будет стоять вечно. Но Небо рассудило иначе – Великая империя Цинь ненадолго пережила своего основателя. Цинь Шихуанди скончался летом 210 года до н. э., на пятидесятом году жизни, как принято считать – из-за отравления пилюлями бессмертия[24]. Циньский престол перешел к его двадцатилетнему сыну Ин Хухаю, он же – Эрши Хуанди («Второй император основатель»), о котором Сыма Цянь писал так: «Циньский ван (Шихуанди) отличался излишней самоуверенностью, он не спрашивал советов и не был склонен исправлять допущенные ошибки. Эрши унаследовал от отца эти качества и следовал его путем. Он не изменил управления государством, а, напротив, усугубил его положение своей жестокостью и творимыми бесчинствами». Номинально считаясь самостоятельным правителем, Эрши Хуанди находился под влиянием главного придворного евнуха Чжао Гао, ведавшего всеми делами государства. Чжао возвел Эрши на престол вопреки воле Шихуанди, который собирался передать власть своему старшему сыну Ин Фусу, и Чжао же приказал Эрши покончить с собой в 207 до н. э., когда тот начал выходить из повиновения. Преемник Эрши Хуанди Цзыин, которого Сыма Цянь называет сыном Ин Фусу, сумел убить Чжао Гао, но оказался не в силах предотвратить краха империи Цинь, пришедшей в упадок при Чжао. Основателем новой империи стал Лю Бан, происходивший из семьи зажиточных крестьян, проживавших в провинции Цзянсу[25]. В начале 202 года до н. э. Лю Бан завершил покорение китайских земель и провозгласил основание новой империи Хань, столицей которой стал город Чанъань.

Окрашенные керамические статуи китайских кавалеристов периода династии Хань

Во время смуты, завершившейся падением Цинь и основанием Хань, герою нашего повествования выпал шанс повысить свой статус. Эту возможность городу смог обеспечить военачальник Цзан Ту, который сумел поймать большую рыбу в мутной воде смуты, примкнув к цзянцзюню[26] Сян Юю, союзнику Лю Бана в борьбе против Цинь. Сян Юй утвердился во власти в начале 206 года до н. э., когда разграбил Сяньян, казнил Цзыина и разрушил гробницу Шихуанди. Циньские владения Сян Юй разделил на восемнадцать вассальных уделов-фэнцзянь и поставил Цзан Ту ваном фэнцзяня Янь. Ненадолго город Цзи из столицы округа Гуанъян превратился в столицу крупного удела, территория которого была соразмерна с территорией царства Янь, только без северо-восточной части, которая вошла в состав фэнцзяня Ляодун.

Разделив недавно объединенный Китай на восемнадцать частей, Сян Юй поступил опрометчиво и недальновидно. По сути, он воссоздал ситуацию, предшествовавшую основанию империи Цинь. Разумеется, между ванами сразу же начались распри, очень скоро перешедшие в междоусобные войны. Новая смута разгоралась на фоне всеобщего недовольства Сян Юем – каждый ван считал, что его обделили при раздаче уделов (такова уж человеческая природа). Лю Бан, которому Сян Юй отдал удел Хань, занимавший территорию современной провинции Сычуань и южную часть провинции Шэньси[27], тоже был недоволен, поскольку рассчитывал получить исконные земли царства Цинь. Однако Сян Юй, опасавшийся чрезмерного усиления Лю Бана, разделил циньские земли на три удела и отдал их другим своим соратникам. Воспользовавшись моментом, Лю Бан выступил против Сян Юя и одержал победу в войне, растянувшейся на четыре года (с 206 по 202 год до н. э.).

Сначала Цзан Ту признал власть Лю Бана, но очень скоро – летом 202 года до н. э. – поднял восстание, которое было подавлено в середине осени. Сыма Цянь характеризует Лю Бана как гуманного и великодушного человека, но к мятежникам основатель империи Хань не проявлял никакого сострадания. Цзан Ту поплатился за свою опрометчивость жизнью, а правителем Янь Лю Бан поставил своего соратника и друга детства Лу Вана. Несколько лет Лу Ван благополучно пробыл яньским ваном, но в 195 году до н. э., незадолго до своей кончины, Лю Бан начал сомневаться в его лояльности. Желая избежать казни, Лу Ван бежал из Цзи в уединенное место, но после смерти Лю Бана, скончавшегося в середине того же года, перебрался к кочевникам-хунну.

Преемником Лю Бана, вошедшего в историю под храмовым именем Гао-цзу[28], стал его второй сын Лю Ин, также известный как Хуэй-ди. Яньский удел достался восьмому сыну Лю Бана по имени Лю Цзянь. В дальнейшем этим отдаленным и не самым богатым уделом, известным также под названием Гуанъян-го[29], управляли члены императорского дома из числа «захудалых родичей»[30].

Почему империя Хань считается «образцовой»? Вплоть до того, что ее название стало самоназванием китайской нации… Образно говоря, можно сравнить империю Цинь с куском железа, из которого Шихуанди начал выковывать меч государства, но не успел довести начатое до конца. Окончательную форму клинку придали в империи Хань, здесь же его закалили, отполировали, отточили, снабдили рукоятью и ножнами. В ханьскую эпоху сложились имперские институты и имперские традиции, которые перенимались всеми последующими династиями. Была централизована система управления государством, развивались экономика и культура, государственной идеологией стало конфуцианство, начал складываться Великий шелковый путь, связавший Восточную Азию со Средиземноморьем… Централизация стала своеобразным плавильным котлом, в котором из множества локальных культур выплавились единая древнекитайская культура и единая ханьская нация.

Шангуань Чжоу. Лю Бан. Портрет из сборника «Ваньсяотан хуачжуань». 1743

«Хорошая мотыга служит человеку долго», – говорят китайцы. То же самое можно сказать и о империях. Империя, проводящая правильную политику, как внутреннюю, так и внешнюю, будет существовать долго, и в этом смысле империя Хань является рекордсменом среди других китайских империй – она просуществовала четыре столетия, с 202 года до нашей эры по 200 год нашей эры.