Глава 1 Страшный подарок
СССР, конец лета 1988 года. Тольятти.
Последний месяц перед началом учёбы самое время для безделья. Жара плавила асфальт, и воздух над ним колыхался маревым. Компания друзей — Игорь, Ира и Лена — брели по пыльным улицам в растерянности. Завтра — день рождения их друга Сашки, а идеи для подарка так и не было.
— Ну что ему подарить? Новый альбом «Кино»? Он и так его перепишет на кассету. Футболку? Скучно, — вздохнула Ира.
— Смотри, барахолка! — Игорь, самый азартный из них, ткнул пальцем в сторону замызганной таблички «Букинистический». — Может, найдём какую-нибудь крутую старую книгу? Он же у нас литератор, оценит.
Внутри пахло пылью, старыми страницами и временем. Хозяин, седой мужчина с невероятно усталыми глазами, дремал у кассы, и даже звон колокольчика над дверью не заставил его сразу подняться.
Именно Игорь нашёл её. Книга лежала в самом углу, на полу среди списанного фонда, будто её только что принесли и поспешно сунули подальше. Толстый том в кожаном переплёте странного, темно-багрового оттенка. На обложке не было ни названия, ни автора, лишь едва заметный, будто выдавленный изнутри, пульсирующий рельеф. Две костяные застёжки, похожие на сломанные когти, были стянуты, но одна из них, треснутая, болталась, готовая соскочить.
— Вот это вещь! — восхищённо прошептал Игорь, поднимая ее. Книга была на удивление тяжёлой. — Старинная. Чувствуется, с историей. Идеально для нашего будущего литератора!
— Мне она не нравится, — поморщилась Лена. — Какая-то… ледяная.
— Зато с характером! — возразил Игорь.
Он понёс находку к кассе. Старик проснулся, взглянул на книгу, и на его лице промелькнуло что-то странное — то ли недоумение, то ли лёгкий, знакомый страх. Он даже отшатнулся.
— Это не для продажи, — пробормотал он сиплым голосом.
— Да ладно вам, лишний рубль не будет в кассе! — начал торговаться Игорь.
— Берите даром, — неожиданно резко перебил его старик, делая судорожный жест рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Уносите. И никогда не приносите обратно.
Ошеломлённые такой щедростью, друзья поспешно ретировались, заворачивая мрачный трофей в старую газету «Правда».
Дома у Саши, вечером следующего дня.
Вечеринка в честь дня рождения Саши была в самом разгаре. Пустые бутылки лимонада валялись под столом, со старого патефона «Граммофон» модели 1930-х годов, отполированного до блеска и прекрасно работающего, играла группа Воскресенье.
Сашка был известным среди друзей коллекционером. Его комната в городе напоминала лавку старьёвщика: на полках аккуратно стояли довоенные фотоаппараты «ФЭД», бинокли, офицерский планшет, а на стене висел отреставрированный им самим баян. Он обожал историю, которую можно было потрогать руками. Все эти вещи были для него безобидными, молчаливыми свидетелями эпох, и он приводил их в порядок, давая вторую жизнь. Патефон был его гордостью и главным гостем всех вечеринок.
— А теперь — церемония вручения главного подарка! — с торжественным видом объявила Ира, вынося завёрнутый в газету том. — Нашему имениннику — нечто уникальное!
Сашка, ничего не подозревающий виновник торжества, с улыбкой принялся разворачивать подарок. Газета «Правда» упала на стол, и все увидели книгу. В свете китайского фонарика она казалась древней и зловещей.
— Ого — растерянно прошептал Сашка, проводя рукой по кожаному переплету. От прикосновения по коже побежали мурашки. — Это же… антиквариат! Ребята, вы там не обобрали какой-нибудь музей? Откуда это?
— Секрет! — самодовольно улыбнулся Игорь. — Нашёл в одном букинистическом. Старик-продавец чуть ли не силой вручил, сказал, что она тут со времён войны, какие-то немцы её при отступлении бросили. Для красного словца, наверное. Но круто же, да?
— Жутковатая, — заметила Лена.
— Зато с историей! — парировал Игорь.
— Так открой, посмотрим, что внутри! — с лёгким хохотом сказала Лена, которой наскучила таинственность. Легким, почти невесомым движением она коснулась сломанной костяной застёжки, чтобы продемонстрировать, как она работает.
Щелчок прозвучал негромко, но на удивление чётко, заглушив на мгновение музыку и смех.
Застёжка отскочила сама собой.
Страницы книги сами распахнулись с тихим, влажным шелестом, будто она делала глубокий вдох после долгого сна. Возд
