Читать бесплатно онлайн книгу  Маг. Адамы — 4

автор Игорь Журавлёв

Оглавление

«Тот, кто не верит в волшебство, никогда его и не найдет» (Роальд Даль).

«Отличить волшебника от простого человека очень просто: если вы не можете понять, как у него „это“ получилось, перед вами волшебник» (Ричард Бах).

Пролог

— Так ты все же волшебник? — засмеялась Лариса. — А говорил, что только учишься!

— Учеба закончена! — торжественно провозгласил я. — Теперь я самый настоящий волшебник, а если точнее — Маг. Причем с большой буквы, поскольку это официальное название ступени посвящения.

— Ну, тогда намагичь что-нибудь, слабо? — она явно подначивала меня, желая вывести, как она считала, на чистую воду.

— Хм, — задумался я.

А потом вдруг одеяло, которым мы укрывались, взлетело к потолку и там зависло, открывая наши жаркие от близости тела. Лариса ахнула, уставившись вверх, потом встала на кровати, дотянулась до одеяла и попробовала стащить его вниз, но не тут-то было! Одеяло стало, словно каменной плитой, висевшей в полуметре под потолком. Тогда девушка подпрыгнула и, уцепившись крепкими пальцами за край, повисла на нем, собственным весом попытавшись стащить одеяло вниз. Я в это время с удовольствием любовался открывшейся передо мной заманчивой картиной в стиле ню. Не выдержав, прокомментировал:

— Классно смотришься! Можно, я тебе сфоткаю?

— Я тебе сфоткаю! — погрозила мне Лариса кулаком сверху, но, не удержавшись на одной руке, рухнула на кровать. Повозилась, устраиваясь удобнее и прижавшись ко мне, опять посмотрела наверх и убежденно изрекла:

— Этого не может быть! Какой-то гипноз, да? Я слышала, некоторые врачи владеют гипнозом.

И в следующий неуловимый миг мы уже лежали на одеяле под потолком и смотрели на белеющую внизу скомканную постель.

— Это точно гипноз, — прошептала Лариса, — ведь этого не может быть. А, точно! Я же, наверное, сплю и все это мне просто сниться.

И она счастливо рассмеялась от пришедшего на ум объяснения. Тут же ее подавленное непониманием состояние изменилось.

— Если уж я сплю, — решительно махнула рукой она, пихнув меня в бок, — и в моем сне ты волшебник, то хочу полетать над городом, как Маргарита у Булгакова.

— Мадемуазель предпочитает летать на метле или на щетке с длинной ручкой, как в романе? — вежливо поинтересовался я.

— Да, точно! — загорелась она, — как в романе хочу!

— Извольте, — я театрально махнул рукой, и перед Ларисой прямо из воздуха соткалась щетка для подметания пола, как я ее запомнил из фильма, давненько уже просмотренного, — только новенькая, которой никто еще не пользовался. Она висела перед девушкой, чуть пританцовывая, словно скакун, с нетерпением ожидающий веселой скачки.

Лариса, уверившая себя в том, что спит, моментально схватилась за ручку, окно перед ней распахнулось, и она, увлекаемая щеткой, вылетела в раннее утро конца мая. Я, недолго думая, устремился за ней, для этого мне никакие щетки нужны не были, а когда догнал, спросил:

— Помнишь, что надо крикнуть?

Лариса смешно сморщила носик, пытаясь понять, о чем это я, но тут же догадалась и во все горло прокричала:

— Невидима! — и захохотала.

И наши тела сразу исчезли из поля зрения тех, кто мог бы сильно удивиться, увидев нас, летящих по небу в таком виде.

Мы скользили над домами, каналами и храмами, словно две бесплотные тени, не ощущая себя таковыми. Лариса веселилась вовсю, заглядывала в окна квартир, громко комментируя увиденное, кричала что-то дворникам, которые, зевая, выходили на работу со своими метлами, а те в недоумении оглядывались по сторонам. Потом нарезала несколько кругов вокруг купола величественного собора и, наконец, зависла рядом, переводя дух.

— Сфотографируй меня! — крикнула она.

Я молча достал из воздуха смартфон и сделал несколько снимков, в то время как Лариса проказничала, принимая разные позы.

— Смотри! — хохотнул я. — Теперь у меня есть компромат на тебя, как думаешь, потянет на статью об оскорблении чувств верующих?

— Плевать, — она мотнула головой. — Никто не поверит, скажу, что подстава от нейросетей.

Здесь я с ней вынужден согласиться, ясно, никто не поверит, будто следователь СК летает по утрам на метле обнаженной. Пусть даже не на метле, а на щетке. Явная подделка с помощью ИИ. Но для себя пригодится, и я переключил на запись видео.

— Погнали на залив! — крикнула Лариса и, покрепче ухватившись за ручку щетки, смело направила ее в нужную сторону. А я, чуть приотстав, ухмыляясь, снимал ее полет на видео, с моей точки зрения, вид сзади был идеален. Ларисе было наплевать, ведь она убедила себя в том, что это лишь сон, а во сне все можно.

Когда понеслись над сверкающей водной гладью, она обернулась и спросила:

— Я вся горю, можно искупаться?

— Сегодня тебе все можно, — подтвердил я.

— А щетка?

— Щетка никуда не денется, просто оставь ее висеть в воздухе и ныряй.

И Лариса, недолго думая, оттолкнула щетку и, изящно извернувшись в воздухе… все равно вошла в воду бомбочкой, расплескав вокруг тучу брызг и визжа от страха и удовольствия. Если б не защита тела, поставленная мной, она бы, конечно, сразу окоченела, вода здесь и без того никогда не достигает слишком комфортной для купания температуры, а уж в это время года вообще ледяная. Да и просто в воздухе Лариса давно бы замерзла, все же не в тропическом раю живем. А так девушка ощущала лишь в меру прохладную, освежающую воду, испытывая настоящее удовольствие. А я продолжал фиксировать все сверху на смартфон.

— Олег! — она задрала голову. — Хватит снимать, присоединяйся! Вода как парное молоко, даже удивительно. И я, повесив работающий смартфон в воздухе, застыл в паре метров над водой и крикнул:

— Смотри, как надо нырять!

После чего рыбкой скользнул вниз. А когда вынырнул, услышал ее возмущенный голос:

— Это нечестно, ты стоял в воздухе, а я просто свалилась, отпустив метлу!

Мы смеялись, бултыхаясь рядом, плавали вперегонки, и я специально отставал, давая ей насладиться триумфом в полной мере. Ведь это сейчас ее чудо, а мне доставляло удовольствие просто смотреть на то, как она счастлива.

— Когда-нибудь ходила по воде? Хочешь?

— Хочу!

— Тогда давай руку.

И вот, держась за руки, мы выскользнули на поверхность, утвердившись на водной глади. Лариса смотрела во все глаза, ей все очень нравилось. Она несколько раз топнула по воде, разгоняя круги.

— Побежали? — предложил я.

И мы рванули навстречу еще невысоко висевшему в небе солнцу, поднимая тучу брызг, абсолютно счастливые, словно дети, обегая по пути качающиеся рыбацкие лодки. Рыбаки удивленно наблюдали невиданное зрелище: брызги, словно от бегущих по воде людей, громкий смех и женский визг. Слышались вопросы, мат звенел над заливом, а кто-то даже крестился.

— Они нас точно не видят? — глубоко дыша, спросила Лариса.

— Точнее не бывает, — уверил я.

И остановившись, мы принялись целоваться. Вы когда-нибудь целовались, стоя утром на воде посредине залива? Нет, конечно, я тоже первый раз, но мои ощущения было нельзя сравнивать с тем, что чувствовала Лариса. Ее восторг просто бил через край, но вместе с тем я ощутил, что она проголодалась. Ну, еще бы! — Бурная ночь, пару часов сна, а потом вот это всё. Однако сама она ни за что не признается и готова терпеть, пока, как она уверена, не проснется. Поэтому предложил сам:

— Может, домой? А то что-то есть очень хочется.

Она молча кивнула, и вот уже щетка заплясала в воздухе возле ее руки. Лариса в последний раз оглянулась, вдохнула полной грудью утренний морской воздух и ухватилась за ручку. И все понеслось в обратном порядке, только возле храма останавливаться не стали, да и в окна больше не заглядывали.

А когда спланировали сквозь распахнутое окно прямо на кровать, она полежала немного, глядя в потолок, под которым больше не висело одеяло, потом повернулась ко мне и, глядя прямо в глаза, спросила:

— Олег, а ведь это не сон, да?

— Не сон, — легко согласился я.

— Значит, ты и правда волшебник?

— Типа того.

— Но так не бывает.

Я пожал плечами, открыл на телефоне видео и протянул ей. Она внимательно просмотрела все — от начала до конца, потом долго разглядывала фотографии, увеличивая их до предела, пытаясь что-то найти.

Потом кинула смартфон на постель и сказала:

— А я ведь с самого начала о чем-то таком догадывалась. Вот только все равно, этого не может быть.

— Почему? — поинтересовался я?

— Потому!

— Ну и ладно, — решил я. — Ты все еще хочешь есть?

— Очень, — призналась она.

— Кухня там, — указал я в нужную сторону, чем вызвал искреннее возмущение.

— Что, я должна готовить?!

— А кто? — в свою очередь, сделал удивленное лицо я.

— Я у тебя в гостях!

— Так будь как дома! — я расхохотался, но потом все же добавил:

— Ладно, иди на горшок и мыться, а я пока что-нибудь приготовлю.

И Лариса с независимым видом, подбирая на ходу разбросанную по комнате одежду, вышла из спальни. А я, зевнув, тоже оделся и направился на кухню, гадая, осталось ли что-то в холодильнике.

Глава 1

Итак, я Маг, но, конечно, все оказалось совсем не так, как я себе представлял. Не было такого, чтобы я чего-то пожелал, и это тут же исполнилось. Никакого тебе «по щучьему веленью, по моему хотенью» или красивого взмаха волшебной палочкой. А что же тогда? — спросите вы.

Ну, во-первых, надо точно представлять, что ты хочешь получить в итоге. Это обязательно, мне пришлось долго формировать в себе это умение, поскольку нужны даже мелкие детали. В общем и целом более-менее стало получаться лишь ближе к Новому году, а это больше четырех месяцев с переменным успехом. Я и не думал раньше, что у меня такое узкое воображение, наоборот, считал его очень широким. Однако, как оказалось, для сотворения чуда его совершенно недостаточно. Но и это лишь первый шаг.

Во-вторых, необходимо полученную в голове картинку наполнить энергией созидания, которая теперь видоизменилась из энергии майя после перехода на ступень Мага. И на то, чтобы все делать быстро, ушло еще почти два месяца.

Но самое сложное — это, в-третьих. Создав мысленный образ и заполнив энергией, нужно вставить его в ткань реальности так, чтобы эта ткань не порвалась, но очень мягко фантазия сначала легла на реальность, а потом и подменила ее. Оказывается, то, что мы считаем реальностью, — это очень тонкий слой, подобный стенке мыльного пузыря, которая рушится от малейшего дуновения. Вот этого разрыва и нельзя допустить ни в коем случае сразу по нескольким причинам: неосторожно порванная реальность расходится кругами, как от брошенного в воду камня. А это грозит многими проблемами, например, если ты пытаешься совершить чудо в городе, и реальность рвется, то где-то рядом автомобиль наедет на гуляющего по тротуару человека, просто потому, что они мгновенно окажутся в одной точке, ну или еще что-то в этом роде. Кроме того, возможен вариант, когда настоящее и прошлое меняются местами и тогда уже наступает настоящий локальный хаос. Ну, представьте, вы вчера похоронили маму, а сегодня приходите домой, а она готовит борщ на кухне. Представили? А еще люди, оказавшиеся в точке разрыва, которая получается довольно жирной, сходят с ума если не навсегда, то очень надолго, но скорее, все же навсегда. Мозг человека не способен выдержать такого сдвига, слишком нежная субстанция.

Поэтому, когда я прошел первые этапы, тренироваться отправился в пустующие ныне владения Вилоры и пока не научился все делать правильно и быстро, доведя свои действия до автоматизма, в Срединный мир не показывался.

Последний этап — баланс или, если иначе — спрессование времени, когда все этапы спрессовываются в единый неуловимый миг, и для стороннего наблюдателя все выгляди так, словно я захотел и тут же случилось. Ну а потом еще с месяц отработки уже для того, чтобы и у меня все этапы проходили одномоментно, почти мгновенно, и я мог творить чудеса, словно на автомате выдавая нужный результат — типа нажал невидимую кнопку, и готово.

В общем, можно сказать, настоящим Магом я стал лишь к середине мая, и мое сегодняшнее чудо с Ларисой было едва ли не первым моим настоящим чудом в Срединном мире.

***

Мой новый уровень — это высший пилотаж, мастерство уровня «бог», но все же именно мастерство. Мне не нужно было учить какие-то заклинания или еще что-то из той же серии, но вот научиться управлять энергиями творения — это надо было постараться. И я постарался, я прям, очень постарался. Как утверждал великий Альберт Эйнштейн: «Все в мире является энергией. Энергия лежит в основе всего. Если вы настроитесь на энергетическую частоту той реальности, которую хотите создать для себя, то вы получите именно то, на что настроена ваша частота. Это — не философия. Это — физика». И, как выяснилось, магия — это именно технология, технология высшего порядка, умение манипулировать энергией, создавая из нее то, что тебе нужно.

Вернее, даже не совсем так. Все же, Альберт немного утрировал, хотя известная формула E=mc^2 действительно указывает на то, что материю можно превратить в энергию. Но если рассуждать корректно, эта формула не утверждает, что в основе мира лежит именно энергия, она лишь указывает на то, что энергия — это один из видов материи, к которому всю материю можно привести.

А что такое энергия по сути своей? Ну, если упростить, то можно сказать, энергия — это некая информация, упакованная особенным, я, не побоюсь этого слова, — божественным способом. Весь наш мир — это информация о свойствах, взаимодействиях, связях и движении материи и энергии. Самые мелкие частицы, из которых состоит вещество — это порции информации. Если копнуть ту же теорию струн, то струна в чистом виде — это порция информации. Полный объем информации об объекте тождественен самому объекту, а весь наш мир — это переплетение информационных потоков.

Когда я перешел на уровень Мага, у меня, скажем так, открылась способность видеть эти информационные потоки. Ну, к примеру, я смотрел на стул, но одновременно видел полную информацию об этом стуле, его описание, что ли… как бы записанное в потоке энергии и, по сути, этим самым стулом и являющуюся. Как бы это объяснить? Скажем, вы читаете в книге описание природы: лес, речка, ивы, склоненные над водой, закатное солнце, почти касающееся верхушек деревьев. Ничего этого нет, но вы своим воображением уже создаете для себя нужную картину, как бы «видите» ее. И чем подробнее описание, тем легче представить.

Так и я, на основании считываемой мною информации, мог создать такой же стул, для начала создав его в голове своей, наполнив энергией с описанием нужного предмета, заполнив материей нужного качества и объема, и лишь потом вплести свое создание в ткань реальности, спрессовав время так, что сторонний наблюдатель видел лишь мгновенно возникший стул ex nihilo. Или мог создать что-то другое, «вписав» в поток энергии информацию о том, что именно я хочу создать, либо подправив уже записанную информацию нужным мне образом. Все как сказал когда-то другой выдающийся человек — Артур Кларк: «Любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии». А точнее — это и есть то, что принято называть магией, по крайней мере, в среде адамов.

Первым моим значимым достижением на поприще Мага стала дверь, если не считать, конечно, всякой мелочи, которую я творил до этого. Не простую дверь, а дверь в искусственный мирок Вилоры, оставленный мне теперь уже Ее Величеством королевой, а не просто моей учительницей и легендарным бойцом Веера миров, что знал я когда-то.

Дверь получилась самой простой, деревянной, больше похожей на дверь в деревенском туалете, что стоит где-нибудь за домом. Она стояла прямо на полу посреди комнаты, вертикально, как и положено, хотя и без всякого косяка, однако петли присутствовали. Я обошел ее со всех сторон, встал на колени, наклонился и увидел, что дверь все же не стоит на полу, есть крохотная щелочка, отделяющая ее от паркетного настила. Хмыкнув, вновь открыл информационный блок и вписал несколько строчек, после чего дверь изменилась, приняв вид межкомнатной двери, что стоят в моей квартире.

Итак, если я все правильно сделал, мне больше не нужен Причинный лес и его загадочные тропы, через эту дверь теоретически можно попадать, куда захочу, хоть в Срединном мире, хоть в любых других мирах Веера. Главное — точно знать, куда именно тебе надо, и, получается, легче всего попасть туда, где я уже был и могу себе это место достаточно хорошо представить.

Постояв немного, с замиранием сердца приоткрыл дверь, заглянул в щелочку и лишь после этого распахнул дверь пошире. Ура, все получилось! Шагнул в дом, в котором прожил пять долгих лет по Времени этого искусственного мирка, и где мне было очень тяжело, особенно первый год, а потом… Потом были сражения, победы и крепкие объятия Лоры по ночам.

Я прошелся по дому, осмотрелся, казалось, здесь ничего не изменилось с моего последнего посещения, даже запах тот же самый. Выйдя на улицу, прошел к озеру, улыбнулся, разделся и нырнул с мостка в меру прохладную воду. Ух, ляпота!

***

А когда вернулся в Срединный мир, натренировавшись до одури, был уже настоящим Магом. Ну, по крайней мере, таковым себя ощущал, сравнивать-то не с кем пока. Отволок дверь, так и стоявшую посредине комнаты, в кладовку, подошел к окну и неожиданно увидел за окном вместо снега цветущие свечки каштанов, посаженных кем-то в нашем дворе. Надо же, я совсем забыл, что можно было свернуть время, вернувшись хоть в ту же секунду, когда вошел в дверь. Постоял перед окном, подумал и решил, что ничего исправлять не буду — лень, да и весна всяко лучше, чем конец лета и грядущая осень.

Первым делом позвонил маме, дождавшись, пока хоть немного зарядится смартфон, забытый на журнальном столике. На удивление мама не стала причитать о том, куда я пропал, она вся извелась и т.д., лишь спросила, все ли у меня хорошо, и сообщила, что поначалу часто звонила Лариса, а также взяла с меня обещание сегодня же быть у нее к ужину.

Я хлопнул себя ладошкой по лбу: точно, Лариса же! Больше всего меня удивило, что за все время, проведенное в напряженных тренировках, я ни разу — ни разу не вспомнил о ней! Словно кто-то вычеркнул все воспоминания о ней из моей головы. Блин, а как же моя любовь, куда она делась? Неужели, при переходе на ступень Мага, все мои чувства обнулились, остались лишь родственные? Еще немного подумал, представив себе Ларису в самом соблазнительном виде и… чувства проявились, но на уровне физиологии, женщины-то у меня давненько не было. А вот любви, которая пылала во мне прежде, как бы и не было совсем. Ладно, — решил я, — встретимся, посмотрим, что там и как. Вдруг у нее уже новый любимый?

Открыл список входящих — ё-мое, несколько звонков от Котельниковой, парочка от Голицына и больше пятидесяти от Ларисы, потом, должно быть, сел аккумулятор. Мне стало стыдно, я уже хотел позвонить Лаврентьевой, но почему-то не решился. А что я ей скажу? Надо самому все сначала обдумать.

Вновь поставив смартфон на зарядку, осмотрел квартиру, она была аккуратно прибранной, видимо, уборщица приходила регулярно, не зря я ей за полгода вперед заплатил, внушив, что обманывать меня для нее просто невозможно и даже немыслимо.

Потом вызвал ребят, а когда они приехали, с ходу объявил, что они свободны, мне больше охрана не требуется.

— Если будут нужны деньги или вообще любая помощь, парни, не стесняйтесь, обращайтесь, я всегда помогу чем смогу. А могу я теперь очень многое.

Ребята и сами теперь состоятельные люди, да и понимали, что вряд ли смогут быть мне полезными в качестве охранников, поэтому решение мое приняли спокойно. Я же знал точно, что у каждого из них давно уже созрели собственные планы на жизнь, и был за них только рад. В общем, попрощались мы друзьями, без лишних рассусоливаний, как и положено мужчинам. Пожали друг другу руки, обнялись, пожелали удачи, договорились созваниваться, и они ушли. А я прошел в комнату, упал на диван и попытался подумать, что мне делать теперь, но неожиданно для самого себя уснул.

Глава 2

А когда проснулся и взглянул на часы, понял, что пора к маме на ужин, как и обещал. Быстренько ополоснулся, почистил зубы и вышел на улицу, в такой милый сердцу, но подзабытый за прошедшие месяцы городской шум. Даже не думал, что так по нему соскучился, пока не оставил за спиной дворовую арку. Люди спешили по своим делам, туристы прогуливались, глазея по сторонам, вот привычная очередь в «Пышечную», растянувшаяся на десяток метров, уличные музыканты настраивают аппаратуру на углу, лютеранская кирха напротив православного собора, цветущие деревья в кругах из тротуарной плитки, гудки автомобилей — все до боли знакомое с детства, родное до набухшей в глазах влаги.

Я тряхнул головой, что это со мной? Такая сентиментальность ранее не была мне присуща, неужели, старею? И я расхохотался от этой мысли, ведь я теперь могу не стареть никогда! На смех обернулись туристы, а местные даже не обратили внимания — привычная вечерняя картина, чего здесь только не увидишь!

В общем, решил прогуляться пешком, здесь и идти-то полчаса неспешным шагом, если дворами. А заодно можно Котельниковой позвонить.

— Олег? Это ты? — услышал я вместо приветствия.

— И я рад тебя слышать, Светлана Ивановна!

— Щас как дам за Ивановну! — привычно отреагировала та. — Ты где был? Я уже не знала, что и подумать, у кого ни спрошу, никто не в курсе.

— Извини, что не предупредил, — оказывается, я соскучился по моей работодательнице. — Но это было необходимо, потом объясню.

— Ты где? Дома? Я сейчас приеду!

— Нет, не дома, иду к маме, обещал быть к ужину. Давай, завтра с утра встретимся?

— Ладно… — в голосе Котельниковой явно проскальзывали нотки разочарования и нетерпения, но как истинная бизнесвумен она сумела себя сдержать. — Но завтра ты мне все-все расскажешь, понял?

— Понял, не дурак. Был бы дурак, не понял бы, — ухмыльнулся я и нажал на отбой, походя удивившись себе — раньше я таким не был, и первым разговор с женщиной ни за что ни прервал.

На подходе к дому встретил все ту же компанию местных алкашей, бывших когда-то моими одноклассниками. Те, увидев меня издали, тут же приободрились в надежде стрельнуть у меня денежку. Судя по рожам, они уже успели похмелиться и опять протрезветь, а теперь жаждали новой дозы. А что, если?

Я вызывал информационные потоки каждого, вчитался в прописанные там символы, а потом взял и переписал в повелительном наклонении запрет на алкоголь в любом виде, наркотики в любом виде, табак и прочие вейпы, вредные для здоровья себя и окружающих. Прописал желание к занятиям спортом и честному труду. Все это, благодаря спрессованию времени, не заняло у меня и секунды, так что подошел я уже к компании трезвенников и потенциальных работяг. Вполне естественно, после обмена приветствиями, первый вопрос ко мне был сразу по делу: не знаю ли я, куда можно устроиться на работу? Они говорили, и сами себе удивлялись, а уж как, уверен, удивятся их родители и все, кто их знает!

В парадную заходил очень довольный собой: как же — доброе дело сделал! А потом были объятия мамы и вкуснейшая мамина стряпня, правда ведь, лучше мамы никто не готовит?

Когда же, довольный, откинулся на спинку стула, мама спросила:

— Ты уже Маг, сынок?

— Да-а… — удивленно протянул я, мама раньше всегда избегала подобных разговоров, упорно делая вид, что мы обычные люди и живем в обычном мире.

— Хорошо, — мама задумчиво разгладила ладошкой скатерть на столе, а потом вдруг заявила:

— Детей, Олег, надо вывозить к нам!

— Какие еще детей, мама, — я вытаращил глаза, не понимая, что с ней. Даже испугался немного.

— Твоих детей, моих внуков, — твердо ответила мама и протянула мне смартфон с открытой на нем фотографией.

Я уставился на фото, не в силах сообразить, кто такие эти два карапуза, спящие рядом. И лишь минуту, наверное, спустя до меня стало что-то доходить.

— Это что, мама, это Светка-царица родила, что ли?

— Да, — просто ответила мама. — Именно она, и именно поэтому детей надо вывозить к нам, потому что у лилит их воспитают морально ущербными.

Ух ты, ничего себе! Я вновь вгляделся в фотографию, пытаясь уложить в голове мысль, что я теперь отец, у меня двое детей, двое сыновей! Вот же ёлы-палы, а? И что теперь делать?

— Подожди, мама… Светка… то есть — Светлана сказала, что по династическому закону, если мальчики родятся чистыми адамами… они ведь чисты?

— Чистые, — подтвердила откуда-то все знающая мать.

— Ну вот! — я улыбнулся. — Они по династическому закону теперь наследники престола и их никто не тронет!

Мама вздохнула и покачала головой.

— Господи, Олег, ты все такой же наивный мальчик, хоть и вымахал под потолок! Неужели ты думаешь, что этой твоей Светке-царице кто-то позволит привести на трон мужчину?

— Но закон же древний…

— Закон этот, сынок, хорош лишь до тех пор, пока не родится чистый наследник-мальчик. На самом же деле, это вообще никому из власть имущих не нужно, ведь это меняет весь сложившийся уклад. Или ты думаешь, те же дочери этой Светланы просто так откажутся от трона?

Я задумался, вспоминая Наташу, наследницу престола, всех этих надменных статс-дам при дворе, свысока смотрящих на меня лишь потому, что я мужчина… Действительно, с чего я взял, что все они согласятся на перемены, да еще такие кардинальные?

— Хорошо, мама, — пробормотал я, — сгоняю в мир лилит, поговорю со Светой, узнаю, как дела и что она сама обо всем этом думает. Только с делами здесь разберусь, тем более что не горит, пока они малыши, никто их не тронет. Светлана кто-кто, но точно не дура, секрет детей сохранит. К тому же я ей обещал вернуться, когда она родит.

Об этом я только что вспомнил, слишком насыщенная у меня была жизнь после этого, но вслух, понятно, ничего не сказал. И в этот момент проснулся мой смартфон. Я глянул на экран — Лариса!

— Извини, мам, — я вышел в другую комнату и принял вызов.

— Алло!

— Олег… — послышался глубокий выдох. — Олег, это ты?

— Привет, Лариса! — я тоже выдохнул. — Извини, что пропал, но я не мог иначе. Поверь, я тебе все-все объясню…

— Ты! Ты… я думала, тебя больше нет… — и Лариса отключилась.

М-да уж. И что теперь делать? Вопрос не из простых, учитывая, что прежних чувств к ней я больше не испытываю. Уж не знаю, что в этом виновато: чувства мои не выдержали проверки временем, либо мозг на новом уровне так перестроился, что все прошлое осталось в прошлом? Я больше склонялся ко второму варианту. Скорее всего, поднимаясь по лестнице благодати, на каждой следующей ступени адам немного меняется, возможно, перестраиваются структуры мозга для принятия нового дара. И если на первых ступенях это не очень заметно, то чем выше дар, тем больше изменений. Я, например, ничего такого не замечал на предыдущих ступенях, но ведь это значит только, что я ничего не замечал, а вовсе не то, что изменений не было. Ладно, все, что мне нужно, — это встретиться с Ларисой, поговорить и таким образом проверить себя. Если в сердце ничего не отзовется, ну… что делать, нельзя заставить себя полюбить, хотя… Почему это нельзя, если любовь — это химический коктейль, впрыснутый в мозг? Чисто технически для меня смешать такой коктейль совершенно нетрудно. Другое дело, оно мне надо? В общем, надо сначала встретиться, а потом посмотрим.

От мамы я ушел поздно, несмотря на ее уговоры остаться на ночь. Странно, но я уже не ощущал эту родительскую квартиру своим домом, хотя прожил в ней целых двадцать четыре первых года жизни. Но потом, с получением первого дара Скульптора жизнь так завертелась, бросая меня то в мирок Вилоры, то к лилит, да и в Срединном мире я уже привык к новому жилью, его и считал своим домом.

***

А с утра приехала Светлана Котельникова, как обычно, оповестив о своем визите уже подъезжая к дому. Я к тому времени проснулся, но никак не мог заставить себя встать, настолько было приятно это уже почти забытое ощущение безделья. Все последние месяцы я спал урывками, когда уже совсем с ног валиться начинал, увлеченный развитием новых способностей. Поэтому звонок Котельниковой послужил этаким триггером, вынудившим подняться и, натянув трусы (спать я привык без ничего), поплестись к двери, зевая на ходу. А кого мне стесняться, Котельникова меня всяким видела.

— Хорош, — оценила она мое помятое спросонья лицо и растрепанные волосы. — Неужели я тебя разбудила?

— Не совсем, — пробурчал я, — но от увлекательного безделья, соединенного с валянием в постели, отвлекла.

— Где же тебя так укатали? — сочувственно чмокнула меня в щеку Светлана, на мгновение прижавшись всем телом.

— Да было дело… — неопределенно ответил я, тут же переводя разговор, — приготовишь кофе, пока я приведу себя в порядок?

Она засмеялась и потрепала меня по голове ладошкой:

— Уболтал, языкастый, сделаю!

И мы разошлись: она на кухню, а я в сторону санузла. А когда ополоснувшись, почистив зубы и причесавшись, пришел на кухню, там уже были нарезаны бутерброды, и вкусно пахло моим любимым кофе.

— Ух ты! — не удержался я. — Миллиардерша умеет готовить, ничего себе!

И ты же запихал в рот сразу половину бутерброда.

— Ууумм, пища богов!

Котельникова, не удержавшись, засмеялась:

— Вижу, не подменили моего Олега Виноградова, все тот же балабол!

И сама тоже подхватила бутерброд и осторожно откусила.

— А ведь и правда, вкусно! Сто лет таких бутиков не ела!

— А то! — важно подтвердил я. — Это тебе не какая-то мишленовская стряпня, которой тебя пичкают в дорогих ресторанах! Ешь, пока я добрый, когда еще такое теперь попробуешь!

И Светлана Ивановна, задорно мотнув головой, схватила в другую руку еще один бутерброд, усердно работая челюстями.

— Не успела позавтракать, думала, вместе с тобой куда-нибудь заедем.

— Не оправдывайся, — махнул рукой я, — чай, не чужие.

Почему-то моя последняя фраза сильно рассмешила Котельникову, так что она чуть не подавилась. Пришлось дружески похлопать ее по спине. Как врач, я знал, что правильнее хлопать по груди, там ближе к дыхательному горлу, следовательно, эффективнее, но так тоже пойдет в условиях, когда человек согнулся почти до пола.

А пока все это длилось, я обдумывал, что сказать своей компаньонке: правду или придумать что-то более правдоподобно звучащее, чем правда? С одной стороны, Светлана знает многое обо мне, о моих дарах, даже об адамах, а, с другой стороны, стоит ли ей знать о моих новых способностях? Дилемма. В конце концов, решил не забивать себе голову: как пойдет разговор, так и пойдет. В любом случае в моей власти потом все переиграть.

Когда мы позавтракали, Котельникова посмотрела на меня своим фирменным взглядом деловой женщины:

— Так, Олег. А теперь я хочу услышать все: где ты был, что делал, почему не отвечал на звонки даже своей любимой девушки, не говоря уже обо мне?

Ничего себе, она, похоже, даже с Ларисой успела связаться! Да уж, хватка у Светланы Ивановны железная.

Глава 3

Я, не торопясь, допил кофе, решив, что скажу почти как есть: ну а в чем проблема? Разве трудно мне будет, если что-то пойдет не так (а что может пойти не так?) все исправить?

— Светлана, — начал я, глядя ей прямо в глаза, — думаю, что я больше не буду заниматься лечением.

— Почему? — спокойно спросила она.

Я подумал и ответил честно:

— Не хочу.

— Даже этих? — Котельникова неопределенно указала куда-то вверх.

— Даже этих, — я улыбнулся и добавил, — просто сделаю, что они все обо мне забудут.

— А как же я? — интересно, она даже не усомнилась, что могу сделать то, о чем сказал.

— Света, — вздохнув и не отводя от нее глаз, спросил, — тебе денег мало?

— Денег много не бывает, — машинально ответила та, — чем больше денег, тем больше вкладываешь их в разные проекты, а в результате все равно всегда не хватает.

Она покачала головой и, словно опомнившись, спросила:

— Я правильно понимаю, что ты, как там это у вас называется, перешел на следующую ступень своих возможностей?

Я лишь кивнул в ответ.

— И что ты теперь можешь?

И что ей сказать? Да какая разница, пусть знает!

— Не сказать чтобы прям все, но, скажем так: почти все.

— Я не понимаю, — растерялась Котельникова, — что это значит?

— Да то и значит: я могу многое, почти всё.

— Все равно не понимаю, что все?

— Ну, скажем так… я теперь волшебник, точнее — Маг, могу творить чудеса. Хочешь, сделаю тебя вновь молодой? Не так, как делал раньше, омолаживая, извиняюсь, фасад, а так, что тебе снова станет восемнадцать — по-настоящему, без всяких «но»? Ты вновь станешь такой, какой была в молодости — вся ты, каждая клеточка твоего тела.

— А что я скажу детям? — растерянно спросила Светлана. Интересно, почему ей именно это пришло в голову первым?

— Ну-у, не знаю, скажешь, новая методика омоложения…

— Подожди, Олег, при чем здесь мои восемнадцать лет? Ты сейчас говоришь правду, ты можешь делать что-то такое, что называют чудом?

— А зачем мне врать? Можно же проверить.

— Проверить, проверить… — забарабанила она пальцами по столу. — Хочу… спелое манго, только что сорванное.

Я видел, как растет манго! Воображение, наполнение, наложение, спрессование времени, хоп! И на блюдечке с голубой каемочкой перед Котельниковой из воздуха возникло манго, спелое даже на вид, с черенком и листочком на нем.

— Попробуй, достаточно спелое? Можешь, кстати, не мыть, оно чистое, гарантирую.

Светлана неуверенно взяла фрукт, зачем-то вздохнула и решительно впилась зубами в тут же брызнувшую соком мякоть. Вкусный запах сразу заполнил кухню, а моя собеседница сосредоточенно жевала, не обращая внимания на текущий по рукам сок.

— Ну как? — поинтересовался я.

— В жизни ничего вкуснее не ела! — ответила та, зажмурившись от удовольствия. Интересно, это у нее так шок от увиденного проявляется?

Тем временем Котельникова доела манго, обсосала косточку, помыла руки под раковиной, вновь села за стол, сложила руки на коленях и посмотрела на меня.

— Как ты это сделал?

— Трудно объяснить, — я пожал плечами, — если коротко: захотел и стало.

— Просто захотел и стало? Как такое может быть?

— Ну, не просто захотел, надо учиться, чтобы получалось, но, по сути, так. А что не может быть… Света, мы уже давно вместе работаем, неужели все, что ты видела раньше, может быть с точки зрения обычного человека?

Она долго молчала, уставившись в окно, потом подняла голову и внимательно посмотрела на меня.

— И что теперь, я тебе больше не нужна?

— Ну что такое ты говоришь, Света! Я для тебя все сделаю, только попроси, мы ведь друзья!

— Только друзья? — Котельникова не сводила с меня глаз.

Ну, все, начались эти женские штучки!

— Очень близкие друзья, — твердо уточнил я. Хотел добавить, что она, вообще-то, замужем и сама никогда не рассматривали наши маленькие радости как повод к более тесному общению, но не стал. Котельникова — женщина умная, опытная, она сама все понимает. Просто сейчас не знает, как не потерять меня, такого ценного во всех смыслах человека, который может всегда понадобиться. А возможно, я плохо о ней думаю, и она правда дорожит нашими отношениями?

— Ну, хорошо, — она прихлопнула ладошками по коленям. — Тогда какие у тебя планы?

А какие у меня планы? Я ведь и сам толком не знал, что теперь делать. Отец не появлялся, другие адамы из Совета тоже на связь не выходили, хотя, уверен, уже в курсе моего возвращения в Срединный мир.

— Пока осмотрюсь, — ответил неопределенно.

— И что, деньги тебе совсем теперь не нужны? — ну, не может она не попытаться продавить свое. — С такими возможностями можно стать самым богатым человеком в мире.

Я рассмеялся.

— А зачем? Ну, сама подумаю, я могу практически все, что в состоянии представить, зачем мне деньги? К тому же у меня их уже сейчас столько, что за всю жизнь не потратить, с моей-то неприхотливостью. К тому…

Я театрально взмахнул рукой, и с потолка посыпались деньги — отечественные рубли, доллары, евро, лиры и еще какие-то тугрики, быстро заполнив всю кухню нам до колен. Котельникова ошеломленно взяла одну купюру, внимательно ее осмотрела, зачем-то даже понюхала и растерянно вздохнула. Еще один взмах руки, и деньги исчезли, словно их не было.

— Вот так, — зачем-то сказал я.

— Олег, подожди… — она тряхнула головой, — не могу осознать.

В этот момент, решив, что мне надоела возиться с ней, уговаривая, доказывая, я просто добавил в ее описание безоговорочную веру в то, что я Маг и могу творить чудеса. И облегченно улыбнулся, увидев ее изменившиеся глаза. Нет, она не перестала удивляться и восхищаться, но теперь только тем, что она знакома с настоящим волшебником, о чем мечтала когда-то в далеком детстве. Все эти ее мысли и ощущения я прочитал так, словно они были моими. Очень удобно, кстати, вот так понимать своего собеседника.

— А что ты намерен делать по другим обязательствам? Ну, по поддержке омоложения наших бывших клиенток?

Ах да! — Я поморщился, вспомнив моих богатых старушек, что еще, будучи Скульптором, омолодил при помощи дара. Сосредоточился и — опля, никто из них ничего не помнит про эти обязательства, даже из договоров исчезли строчки об этом. Заодно стер себя из обязательств по поддержанию здоровья чиновничьей элиты, ну их в баню, я за сменяемость власти! Я задумался и понял, что на самом деле мне вообще по барабану, будут они меняться или править до смерти, меня теперь совсем не интересует политика.

— Все, Света, никто больше ничего не помнит, и тебя доставать по этому поводу не будет.

— Здорово! — восхитилась она, на этот раз, поверив сразу. — Вот так бы еще мои кредиторы забыли обо мне!

— Тебе стоит только попросить, и я сделаю, как хочешь, — изобразил я галантного кавалера.

Она задумалась, но потом все же тряхнула головой:

— Спасибо, не нет, я за честный бизнес, — еще подумала и добавила, — по крайней мере, пока.

И мы вместе посмеялись.

А когда она ушла, крепко расцеловав на прощанье, я, наконец, решился позвонить Ларисе. Надо было все же разобраться с собственными чувствами.

***

Следователь СК капитан юстиции Лаврентьева была по уши в работе, уже два месяца вся полиция города стояла на ушах, у них была серия, это наконец-то признали, после непродолжительной волокиты. Была создана межведомственная группа: МВД, ФСБ, прокуратура и, конечно, Следственный комитет. На счету убийцы было уже четырнадцать жертв, и, как убеждали психологи, убийца не остановится, у него уже сорвало все тормоза.

Как назначили на это расследование Ларису — целая история. Первым делом привлекли любимчика шефа подполковника Маслюченко — толкового следователя, спору нет, ему обычно поручались самые сложные дела, и обычно он блестяще справлялся. Но только опытный следак включился в работу, как сломал ногу, бывает такое, что поделаешь, причем перелом был какой-то сложный, со смещениями, сделали несколько операций и Масюченко прочно лежал в госпитале. И вот тогда, неожиданно для нее самой, Лаврентьеву вызывал шеф и поручил расследование ей. Для Ларисы это была и удача, и вызов, пусть она страшно боялась завалить все, но при этом была полна уверенности, что справится. А это такое дело, что за его расследование, пусть даже в составе группы, точно майора дадут, а Ларисе почему-то очередное звание задерживали, хотя сроки выслуги уже давно вышли. Но, с другой стороны, если она расследование завалит, то не видать ей больше громких дел до самой пенсии. Все это Лаврентьева хорошо понимала, поэтому дневала и ночевала на службе, выкладываясь на полную, и даже немного больше.

Маньяк (а что это именно маньяк, сомнений ни у кого не было) был умен и хитер, не оставлял никаких биологических следов, при этом все его жертвы находили в самых людных местах, где всегда скопление народа. Причем появлялись они всегда внезапно: вот только что никого не была, а в следующее мгновение толпа шарахается в стороны от лежащего на полу окровавленного трупа. Камеры, которых всегда хватает в таких местах, ситуацию не проясняют, и на записях жертвы появляются тоже внезапно: вот, ничего нет, а вот есть, а экспертиза не выявляет никаких признаков монтажа.

Жертвы всегда молодые люди — парни и девушки восемнадцати лет, ни старше, ни младше. Поэтому, кстати, долго не хотели признавать серию. Оказывается, обычно маньяки, а это практически всегда мужчины, не выбирают своими жертвами молодых людей такого возраста. Если уж преступник специализируется на мальчиках, то это почти всегда дети или младшие подростки. А если маньяк поехал умом на женщинах, то мужчин быть не должно. Но здесь жертвы именно что чередуются, если сегодня был парень, то следующей обязательно будет девушка. Такая строгая педантичность для маньяков характерно, но причина такого выбора целей для целой группы психологов, привлеченных к расследованию, пока остается туманной. Они, конечно, выдвигают разные версии, однако Лариса уже понимает, что они сами в растерянности. Никаких сексуальных действий со стороны маньяка никогда не было замечено, все трупы всегда полностью одеты, аккуратно уложены, никаких повреждений, даже малейших, на телах не бывает, а смерть, по единодушному мнению медэкспертов наступает от потери крови. Они все полностью обескровлены, словно выпиты до дна вампиром из фильмов-ужасов, вот только никаких следов от клыков или еще чего-то подобного нет. В общем, загадка на загадке и, несмотря на упорную работу всех ведомств, на аресты подозреваемых, надо признать, по большому счету следствие пока на нуле. Все подозреваемые идут в отказ, а потом находят следующий труп, и их приходится выпускать.

И за всеми этими служебными проблемами Ларисе даже удалось почти забыть об Олеге. Днем на воспоминания и страдания не было времени, домой она попадала поздно, уставшая и ни о чем, кроме сна, думать неспособная. И лишь во снах Олег приходил к ней, такой милый и ласковый, но почему-то всегда в этих снах их что-то разделяло, она тянулась к нему, но никогда не могла дотянуться. А он улыбался, качал головой и просил: не забывай меня, я скоро.

Первое время Лариса даже пыталась завести дело о пропаже человека, но после разговора с его матерью, поняла, что он жив, просто надо еще подождать, у него какое-то очень важное дело. Она, конечно, сильно злилась, много раз принимала решение забыть о нем, но сердцу не прикажешь… А потом это дело, и на страдания времени уже не осталось.

Когда заиграла мелодия входящего звонка, капитан Лаврентьева уставилась на дисплей с фото Олега и надписью «Любимый», не решаясь принять вызов. Но телефон звонил, и она решилась.

— Алло! — ее голос сорвался на какой-то писк.

— Здравствуй, моя хорошая!

Глава 4

Трубку долго не брали, наконец, когда я уже решил, что сейчас робот станет рассказывать про абонента не абонент