Читать бесплатно онлайн книгу  Как прежде в пути

автор Сергей Степанов-Прошельцев

* * *

Было мне порой совсем не весело,

и нарыв души не заживал;

вывела меня из равновесия

гробовая эта тишина.

Ждёт меня давно дорога дальняя,

Родственники, видимо, не ждут.

Я как будто в зале ожидания,

в царстве засыпающих минут.

Этот зал — сплошная неудобица,

но другого места не найти,

да к тому же поезд не торопится —

заплутал, наверное, в пути.

А вокруг — лишь только ночь глубокая,

заслонили облака звезду

Я как поезд, тоже где-то около,

около того, что не найду.

Запоздало напрочь отправление,

мне теперь не обрести покой —

не спасёт оно от отравления

вязкою плацкартною тоской.

Но вагон бесшумно с места трогает,

обложной расплёскивая гул.

Я отравлен навсегда дорогою,

словно цианида глотанул.

Прошлое забылось и отброшено,

жизнь мою сам чёрт не разберёт.

Ничего тут, в общем, нет хорошего,

кроме продвижения вперёд.

* * *

Ночное бра уже погасло,

но я не поменяю галса,

хотя шторма.

Не Крузенштерн я и не Беринг,

не Хейердал,

мне не открыть желанный берег,

я и не ждал.

Не надо верить, что всё просто,

не тот посыл.

И этот неизвестный остров

другой открыл.

Я не дорос ещё до счастья.

Сдаётся мне:

кто понаглее да рукастей,

те на коне.

* * *

Я любимых своих навсегда покидал,

боль потерь, и опять я лечу в никуда,

в непонятку, в неясность, в нестык.

Я не знаю, куда раз за разом свалю,

где чужое мерцанье огня.

Покидаю родню, покидаю свою

безысходность вчерашнего дня.

И пусть ветер тревоги всё время крепчал,

превращаясь в рокочущий шквал,

я броженье его своенравных начал

лучше всех на Земле понимал.

Я упрям и заносчив бывал, словно мул,

подневольный не жаловал труд.

И я в жизни своей, подражая ему,

Упирался, когда запрягут.

А печаль пусть сгорит,

как коряга, в костре,

Мы меняемся все, и с годами острей

эта жажда себя изменить.

Пусть удача опять

ускользнёт, как налим,

неизвестно каким,

но совсем не таким, как вчера.

* * *

Я не изведал торных троп,

в остервенение ветров,

сорвавшихся с небес.

А ночь была темней сурьмы,

морозом просквозив,

и я катил свой ком судьбы

послушно, как Сизиф.

Но я не мог умом дойти,

в свои семнадцать лет,

что не найти во тьме пути,

когда дороги нет.

Вдали от всех насмешек и похвал,

в плену улыбок санитарно-женских

я от всего земного отдыхал

в оазисе внезапного блаженства.

Я забывал здесь, что такое зло,

что есть весна, что скоро будет лето,

и я парил, почти как НЛО,

над сонным миром, не узнавшим это.

Я абсолютно был тогда здоров,

но я страдал синдромом странной боли:

я был пришельцем из других миров,

всего лишь только странник, и не боле.

Пойму я это позже, не сейчас,

и это будет, кажется полезней:

ведь тот оазис с вывеской «Санчасть»

спасал меня совсем не от болезней.

Спасал он лишь от всяческих забот,

от липких будней топкого болота.

Я чувствовал, что в путь меня зовёт

бродяжий дух свободного полёта.

* * *

Не нужно искать мотивы,

мы — дети Большого взрыва,

и всех нас огонь зачал.

Никто и не знает толком,

как выжить внезапно смог

в кромешной ядерной топке

зелёный живой росток.

И я, непрямой потомок

того живого ростка.

Красной звезды алмаз

словно кровью набух.

Это совсем не сон.

В толк никак не возьму:

вроде, пророчит он

гибельную войну,

где уступить врагу

проще, чем победить.

Жаль мне, что не могу

это предотвратить.

Видно, пришла пора

точку поставить здесь:

чёрного зла дыра

мир наш проглотит весь.

* * *

Яркий сноп электрических гроз

Он — последний. И снова — мороз,

снова ветер с колючей крупой.

Никого — ни людей, ни машин,

погружается город во тьму.

Я, как сторож на складе, один

выхожу. Для чего — не пойму.

Ветер в ноги сугроб мне надул.

Этот ветер, как я, одинок.

Может, в нём себе друга найду,

что никак отыскать я не мог?

* * *

Всё, что теперь, — подобие обрата,

Пока не поздно, поверни обратно,

пока не поздно, думай о другом.

Ведь то, что было, улетело дымом,

забылось, как сварливый птичий грай

Нельзя, наверно, быть непобедимым,

когда ты знаешь сам, что проиграл.

Что впереди? Не очень-то и много:

быть может, только пот стереть со лба,

и эта, вся в колдобинах, дорога,

извилистая, как твоя судьба.

* * *

Мне судьба сдаваться не велела

я скриплю, как старая телега,

но ещё куда-то я качу.

От былого — только лишь воронка,

как от взрыва динамита след.

Как боец невидимого фронта,

я без отличительных примет.

Из меня не делали колосса,

я платил налоговый оброк,

и буксуют лысые колёса

в липкой хляби мартовских дорог.

Я привык давно к засилью вьюги,

это обнаружилось не вдруг:

я сверну на север, если флюгер

повернул решительно на юг.

Ничему-то я не научился,

вновь душа настойчиво зовёт

в край, где всё всегда предельно чисто

и прозрачно, словно первый лёд.

В путь! Осталось вроде бы немного,

и не ждут ни слава, ни хула,

только не кончалась бы дорога,

только бы в тупик не привела.

* * *

Неправда, я не баламут,

быть может, крылья прорастут,

они расправят плечи.

Не стал я фоном для икон,

гарантом дел победных,

но я не преступлю закон,

не украду у бедных…

Проходит так за годом год,

ждал от судьбы я милость,

но всё, увы, наоборот

намеренно случилось.

Я на изломе был крутом,

где поджидала старость.

Но не тоскую я о том,

чего мне не досталось.

И путь не изменялся мой,

финал его не розов:

жизнь — это ветер штормовой,

помноженный на грозы.

Но там, где молний хоровод,

судьбе я не потачу:

я знаю, что ещё сверкнёт

надежда на удачу.

* * *

Октябрь метлою елозит,

и осень кровавые слёзы

роняет у скорбных осин.

Пусть в жизни не узнано много,

но пусть будут новые дни,

как эта без края дорога,

как встречные эти огни.

* * *

Раздвину времени я поля,

чтоб вновь испытать восторг,

когда цветастым ковром полян

пестреет степной простор.

И этот воздух — упругий, как

ветер, несущий шторм,

и участь цветка печально-горька:

сломан он ни за что.

Но что цветок? Не сломаться бы —

на солнце кипит вода.

И тут не спрячешься от судьбы —

в степи далеко видать.

Не встретишь тут крикливых ворон,

не видно шиферных крыш,