Все события и персонажи в произведении — художественный вымысел. Любые совпадения с реальными событиями и людьми случайны.
***
Я с разбегу влетел в дверь, чуть не сорвав её с петель, и чудом удержав равновесие повалился на кресло…
— Валера, мне нужна новая оболочка!
Пролог. Продукт цивилизации
На дворе стоял 2173 год, изобретение синтеза сознания и его переноса в искусственное тело стало прорывом. По сути, данная технология представляла собой фиксацию всех личностных характеристик и их обработку, с последующей записью полученных данных на цифровой носитель. Вследствие чего человеческая личность имела возможность существовать автономно от тела. Вместе с тем искусственные тела не уставали, не нуждались в пище, сне и дыхании. Это не просто импланты, которые могли вживляться в человеческое тело. Это совершенно другая форма существования, форма человечности заключённая в мыслительном процессе.
Среди определённого круга интеллектуалов возник вопрос: сможет ли человек избавиться от тяги к власти, сможет ли побороть свою жестокость и амбиции избавившись от смертной оболочки, сбросив её как шелуху. Или вся суть жизни, всё его естество держится на базовых физиологических потребностях вызываемых биологическим телом?
Но простых обывателей заботили несколько иные вопросы. Они не могли представить себе жизнь без низменных, плотских наслаждений.
— Зачем так жить то, если ни пожрать, ни поебаться возможности нет? Да у этих искусственных тел даже гениталий нет — это не люди.
И куда девать своё смертное тело, которое к тому-же всё ещё было живо и имело в себе ту же самую личность, которую получили путём синтеза сознания — тот ещё вопрос.
— Грубо говоря это клонирование, но не биологическое, а… духовное, так скажем. И после процесса синтеза у нас будут существовать две идентичные, но совершенно независимые друг от друга личности: одна — ты сам, как человек всё ещё живой и осознающий себя; другая — бестелесная форма жизни, которая может быть пересажена в любую подходящую для этого физическую оболочку.
— Даже в чайник на ножках?
— Да, если у этого чайника будет софт, способный потянуть столь сложную структуру, как синтезированное сознание.
Между тем, многие корпорации отнеслись к такой перспективе не слишком положительно. Ведь переход человечества на полностью искусственные тела ударил бы по производству пищевой продукции, медикаментов и прочего, что так необходимо для поддержания биологических форм жизни.
Масло в огонь подлило ещё одно неожиданно взбудоражившее общественность предположение — а что если подобное синтезированное сознание проникнет во всемирную сеть?
В конце концов правительство издало указ, запрещающий любые действия затрагивающие синтезированное сознание.
Глава первая.
Человек, у которого не было имени
Рос я ребёнком достаточно беспринципным и жестоким. Мог втереться в доверие и с лёгкостью обмануть новоиспечённых «друзей», издевался над животными, в особенности над пауками: любил отрывать им лапки и смотреть как они беспомощно барахтаются, шевеля своими хелицерами. Закрывал их в банку вместе с жуками, шмелями и кузнечиками и смотрел, как те дерутся. А если прекращали, то трёс банку так, чтобы уж наверняка сцепились. Кроме того ловил голубей, отбивал им крылья и бросал в только что разворошённые муравейники, кидался камнями в кошек и делал ещё очень много весёлых, на мой взгляд, вещей. Часто ловя на себе взгляды других детей: завистливые от тех, кто хотел делать так же, но по каким-то причинам не мог; и презрительные от тех, кто мог делать так же, но уже не хотел.
Как ни странно, всё мне сходило с рук. Который раз пойманный на воровстве я мог сказать, будто не знал, что это чужие вещи и меня только слегка журили, как неразумное дитё. Того больше — мог легко скинуть вину на других, и мне верили. А среди дворовой ребятни так вообще ходил в почёте, как искусный вор и обманщик. Знал, как прикинуться дурачком и умел вовремя пустить слезу.
Пока все остальные дети верили в Деда Мороза, зубных фей и прочую сказочную чушь, я с самых пелёнок знал, что все подарки мне покупают родители или другие родственники. И часто смеялся и издевался над детьми этих самых родственников, говоря им, что этих выдуманных, сказочных персонажей на самом деле не существует.
И жить бы мне счастливую жизнь без забот и каких-либо угрызений совести, но что-то во мне как будто переломилось, и я даже не могу вспомнить, когда и с чего эти перемены начались. Пришедшее ко мне понимание было скорее трансцендентным.
Возможно я просто пресытился своими выходками. Возможно моё сознание, изначально отличавшиеся гибкостью, наконец переросло всю ту мерзость моих детских поступков. Но я настолько сильно возненавидел себя, и своё бытие, что хотел было покончить жизнь самоубийством. Благо тогда у меня на это не хватило смелости. Что после вылилось в утверждение: «Самоубийство — удел слабых духом. Ведь это побег от ответственности. Сильный духом продолжит жить, чтобы искупить свои грехи благодеяниями».
«Поэтому, за все те мучения, что принёс я этому миру, приму я страдания. За каждую букашку, ведь она так же жила и чувствовала бол
