Читать бесплатно онлайн книгу  Смоленщина. Прогулки рука об руку

авторы Надежда Давыдова, Дмитрий Кругляков

Оглавление

Предвкушение

У каждого есть места, в которые обещаешь себе вернуться, но обязательно с друзьями, а еще лучше — с любимым человеком, чтобы было с кем не только разделить все каверзы пути, но и поделиться своим восторгом и новыми ощущениями, потому как мир не стоит на месте, он все время меняется: в прошлый раз была рыжеволосая осень, а в этот — белобородая зима; тогда было тепло и сияло солнце, но пришлось скакать галопом по Европам, хватая только верхушки, а теперь идет дождь и небо затянуто свинцовыми тучами, зато появилась возможность рассмотреть все вдумчиво, никуда не торопясь…

Так и у меня со Смоленском: был здесь трижды, но каждый раз открываю для себя что-то новое. Вначале ранней весной, в марте 2014 года, правда, проездом, по пути в Белоруссию, а затем в июне 2017 года, за день облазив его вдоль и поперек, даже до Талашкино добрался. Тем не менее центр города вообще не узнал, как будто никогда здесь и не был. А теперь уж и подавно Смоленск другим стал, как-никак с той поры восемь лет минуло, но он все такой же ухоженный красавец, любо-дорого погулять по его улочкам, заглядывая в сувенирные лавки и музеи да балуя себя вкусным кофе с крендельком аль пирожным, сидя в уютном креслице на открытом воздухе.

А еще можно по округе прокатиться, тут уж точно Европа отдыхает! Такие места есть — обзавидуешься! Взять хотя бы Рославль. Давно мечтал в этот город попасть, Спасо-Преображенский монастырь увидеть, но о том, что тут столько старинных домов имеется, один изящнее другого, будь то деревянный или каменный — никогда б не подумал. А есть еще Вязьма, Болдино, Дорогобуж, Талашкино! Везде красиво, по любой погоде. Одна проблема — не имея собственного транспорта, придется изощряться, чтобы добраться до некоторых точек, а потом без задержек обратно вернуться, но все, поверьте, сторицей окупиться. И вы еще не раз Смоленский край благодарным словом вспомните!

Смоленск

История Смоленска, несмотря на неоднозначность времени своего возникновения и неутихающие споры по этому вопросу, тесными нитями переплетена с народом кривичи — восточнославянским племенем, занявшим, по словам доктора русской истории Петра Васильевича Голубовского, «огромные пространства в северо-западной и северной части восточно-европейской равнины. Оно не было тут автономным, а явилось сюда из другой страны и, конечно, в продолжении многих веков мало-помалу колонизировало ту обширную область, на которой застает его история»[1].

«В незапамятные, доисторические, времена, с берегов реки 3. Двины перешли кривицкие колонисты к верховьям Днепра и двинулись по его берегам и его притокам на восток. Мало-помалу раздвигались их поселения, устремляясь все далее и далее, пока не перешагнули в область р. Волги и ее верхних притоков. Кривицкие колонисты заняли своими поселениями великий путь, с отдаленных времен втянулись в торговые интересы, сделавшись посредниками в сношениях далекого востока с западом. Там, где находится узел великих водных путей, должен был возникнуть исходной пункт колонизации смоленских Кривичей и центр обширных торговых сношений, тут явился новый кривицкий город Смоленск»[2].

А произошло это после смерти основателей Киева — братьев Кий, Щек и Хорив, и сестры их Лыбедь, о чем свидетельствует запись в летописи Нестора[3], согласно адаптированной версии которой «по смерти братьев этих потомство их стало держать княжение у полян, а у древлян было свое княжение, а у дреговичей свое, а у словен в Новгороде свое, а другое на речке Полоте, где полочане. От них же произошли кривичи, расселившиеся в верховьях Волги, и в верховьях Двины, и в верховьях Днепра, их же город — Смоленск. Там и поселились кривичи. От них же происходят и северяне»[4].

В той же летописи Нестора, называемой также Повестью временных лет, сказано, что в 859 году «варяги из заморья взимали дань с чуди и славян, и с мери, и со всех кривичей»[5], однако тремя годами позднее кривичи изгнали варягов, не заплатив им дани, «и начали сами собой владеть. И не было среди них правды, и встал род на род, и были между ними усобицы, и начали воевать сами с собой. И сказали они себе: „Поищем себе князя, который управлял бы нами и судил по праву“. И пошли за море к варягам, к руси, ибо так звались те варяги — русь, как другие зовутся шведы, иные же норманны, англы, другие готы, эти же — так. Сказали руси чудь, словене, кривичи все: „Земля наша велика и обильна, а наряда[6] в ней нет. Приходите княжить и управлять нами“. И избрались три брата со своими родами, и взяли с собой всю русь, и пришли к словенам первым, и срубили город Ладогу, и сел в Ладоге старейший Рюрик, а другой — Синеус — на Бело-озере, а третий — Трувор — в Изборске. И от тех варягов прозвалась Русская земля»[7].

После смерти Рюрика его место занял Олег, который в 882 году пошел в поход, «набрав с собой много воинов: варягов, чуди, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и взял город, и посадил в нем мужа своего»[8]. Согласно Лаврентьевской летописи, 882 год (6390)[9] является первым письменным упоминанием о городе Смоленске. Однако в летописце за 1781 год мы находим упоминание, что в лето 6371, что соответствует 863 году, вместе с Рюриком «пришли из Варяг два человека, имя единому Аскольд, имя другому Дир, ни племени княжа, ни боярска, и не даст им Рюрик ни града ни села. Аскольд же и Дир испросистася у Рюрика ко Царюграду идти с родом своим, и поидоша из Новаграда на Днепр реку; и по Днепру вниз мимо Смоленск, и не явистася в Смоленску: зане град велик и мног людьми»[10].

На 863 год также указывает и доктор исторических наук Евгений Альфредович Шмидт, ссылаясь на Устюжский летописный свод, хотя «достоверность этого упоминания сомнительна, так как летопись составлялась через 600 с лишним лет после событий IX века, а в других более древних летописях такого упоминания нет. Вместе с тем мы (жители Смоленска. — Д.К.) эту дату отмечаем… как… „первое упоминание города в летописях“. <…> Есть мнение, что его возникновение относится к середине I тысячелетия н.э. и даже предположение, что он и того древнее»[11].

Аналогичные с годом основания города споры касаются и его первоначального местоположения. Это объясняется тем, что «в самом начале XX века на основе археологических источников, полученных В. И. Сизовым и другими исследователями, было сформулировано положение, что город Смоленск первоначально возник в Гнездове и только в XI веке был перенесен на его современное место. <…> В 60-х годах XX века Б. А. Рыбаков высказал мнение о возникновении и существовании одновременно двух городов — и Гнездова, и Смоленска. К этому мнению затем присоединился Д. А. Авдусин»[12].

Тем не менее, сопоставив археологические и другие источники, Евгений Шмидт пришел к выводу, что поселение IХ–Х веков в Гнездове могло называться Смоленском и оно просуществовало до начала XI века, в то время как «древнего города IХ–Х вв. на территории современного Смоленска не было. Город на этом месте сформировался только во второй половине XI века. <…> В IX веке в Гнездове поселились славяне, и их поселение было опорным пунктом в освоении Смоленского Поднепровья»[13].

Интересно и появление названия города. По мнению автора первого печатного труда по истории Смоленской земли протоиерея Никифора Адриановича Мурзакевича, «Смоленск получил свое название от Смольян, гнавших смолу и промышлявших ею в разные места; соседи и те, кои покупали оную для смоления водоходных судов, прозвали их Смольянами, а селение Смоленец назвалось. Обширнейшие смолистые леса, вокруг Смоленска существовавшие, предоставляли им случай сим промыслом пользоваться»[14].

В свою очередь, краевед Иван Иванович Орловский в примечаниях к записи Мурзакевича указывает на существование иных версий, согласно которым название Смоленска могло произойти: от Смолигова колодезя, предводителя Смолига, населившего город, или речки Смольянки — нынешнего Егорьевского ручья. Однако эти версии он считает ошибочными, объясняя это тем, что «1) …ежели город Смоленск от Смолигова колодезя название свое получил; то почему колодезь Смолиговым называется? Колодезям обыкновенно дают имена, чьим старанием он выкопан, или хорошо обделан; а иногда по месту и дому близ колодезя находящемуся. — 2) „От предводителя Смолига…“ — Смолиг был ли предводителем и населял ли город, о том никто не упомянул, а что он существовал, доказательством тому колодезь, а не город. Древние историки Иоаким Епископ Новогородский, Преподобный Нестор и другие; о Смолиге не упоминают, а город именуют Смоленск или Смоленец, а не Смолигов или Смолиговец; также и жителей Смольянами, Кривичами, а не Смолиговцами. — 3) „От речки Смольянки…“ — Егорьевский ручей начинается в Спасском рву, которой столь мал, что, соединяясь с Зеленым протоком, составляет маленькую речку, текущую от источника до Днепра не больше версты»[15], намекая тем самым, что сей ручеек никак не мог дать имя большому городу, возникшему на левом берегу Днепра.

Этот берег могучей и в ту пору полноводной реки, по словам краеведа Семена Петровича Писарева, благодаря четырем холмам, вдавшимся в долину Днепра « (по теперешнему названию, начиная с запада: Казанский, Воскресенский, Соборный и Георгиевский), представлял более удобное место для жилья в смысле естественной защиты. Между этими 4 холмами и приютился город, окружив себя последовательно еще в доисторическую пору на верховьях оврагов этих холмов, в направлении к югу, на горе, двойною линией валов, между которыми было Блонье, т. е. окраина города между двумя валами, как и в других русских городах. При дальнейшем развитии населения и следующий (за Георгиевским) на востоке Рачевский крутой выступ холма вошел в состав ограждений города; но вала здесь не было насыпано. Там, где кончились крайние выступы холмов, впадают в Днепр, быстрые прежде, речки: Чурильня, или Чуриловка, (на западе) и Рачевка (на восточной стороне), которые протекают в очень глубоких оврагах и опоясывают город в некотором расстоянии от валов. Это, после валов, была вторая защита, а вместе с тем и последняя граница города в доисторическое время. За этими оврагами на юге были топкие места, дававшие источники означенным речкам. Оставался только небольшой перешеек, по которому была расположена дорога к реке Сож, где жили радимичи, и далее — в Молохвинскую волость. Означенный перешеек, с проведением здесь тракта, был единственным доступным местом для врагов с юга. Между оврагами и южною частию городского вала, на довольно большом протяжении, было «поле», где иногда смоляне встречали врага. Поле служило и для пастьбы скота; но, в случае нападения врагов, пастбищем было Блонье, или Оболонье, в первичную пору не заселявшееся, где было много питья в ямах, вырытых для насыпки двойного ряда земляных укреплений; было также много и травы. Торговый город мало занимался земледелием: по Днепру отовсюду могли подвозить ему жизненные припасы»[16].

Развивая эту мысль, Иван Орловский пишет, что «от торговли иноземной Смоленск разбогател и разросся по соседним холмам. …И стал Смоленск к началу Русского государства большим и крепким городом. Когда Аскольд и Дир плыли мимо Смоленска вниз по Днепру к Киеву, хотели они завладеть этим городом, но так и не отважились… Смоляне в то время никому не платили дани и управлялись сами собой. <…> В 882 г., т. е. через 20 лет после призвания варягов, «могучий и вещий» Олег хитростью овладел Смоленском и с тех пор Смоленск сделался городом юного русского государства. <…> В 989 г. Великий Князь Владимир — Красное Солнышко отдал Смоленск своему маленькому сыну Станиславу, который и был первым Смоленским князем, хотя в Смоленск он по малолетству не приехал, и потом вскоре умер.

После крещения Киевлян Владимир Святой отправился в 990 г. из Киева по Днепру в Новгород. С ним был и первый русский митрополит Михаил. Они просветили Смолян св. крещением, а языческого идола Волоса, что стоял на Вознесенской горе, велели бросить в Днепр. <…> Когда умер Владимир святой, его сын Святополк Окаянный стал избивать своих братьев. Один из них, Глеб, был убит в Смоленске… Св. Глеб был князем в Муроме. Получив от Святополка весть о смерти отца, он поехал в Киев. В Смоленске он остановился со своими «кораблецами» и «насадами» в Смядынской бухте, и здесь получил весть об убийстве Святополком брата своего Бориса. Когда Глеб, оплакивая отца и брата, молился, явились подосланные Святополком убийцы. <…> Это случилось 5 сентября 1015 г. Тело св. Глеба положили между двух колод и прикрыли хворостом, и лишь через 4 года Вел. Князь Ярослав Мудрый, брат Глеба, нашел его нетленным и перевез к Киеву, в Вышгород, где и похоронил вместе с телом св. Бориса. На месте убиения св. Глеба был построен в 1145 г. Борисоглебский монастырь, от которого теперь остались одни развалины. Недалеко от них, на берегу высохшей речки Смядынки стоит древний колодец, к которому из Свирской церкви 5 сентября бывает крестный ход»[17].

После смерти Ярослава Мудрого в 1054 году в Смоленске стал княжить его сын Вячеслав[18], а в 1057 году его брат Игорь[19]. И с этого времени, по словам Ивана Орловского, в Смоленске стали править удельные князья, многие из которых оставили о себе добрую память. Так, внук Ярослава, Владимир Мономах, построил в Смоленске каменный Успенский собор, заложив основы каменного строительства в городе, и поставил в храме этом в 1103 году Чудотворную икону Божией Матери Одигитрии, которая, по преданию, была написана Евангелистом Лукой и досталась Мономаху от его матери, греческой царевны Анны. Икона стала главной святыней Смоленска и покровительницей города, поэтому в летописях его называли «град Богоматери»[20].

А Роман, правнук Мономаха, «отличался необыкновенным милосердием и любовью к просвещению. Он построил Богословскую церковь и при ней училище, где обучали Русскому, Латинскому и Греческому языкам. На школы и книги он потратил все свои средства, и когда умер, его похоронить было не на что. Благодарные Смоляне похоронили его в соборе на общественный счет и долго оплакивали этого доброго князя»[21].

В 1238 году, как пишет Орловский, или годом ранее, как указано в летописце за 1781 год, на Русскую землю с восточной страны с огромной ратью пришел царь Батый, «и Владимир сожгли, и многи грады плени, Рязань, Коломну, Муром, Суздаль, Юрьев, Ростов, Ярославль, Кострому, Переславль, Москву, Волокламской, Дмитров, Тверь, Кашин, и инии мнози городы»[22]. А вот Смоленск Батый взять не смог, потому как, по легенде, Пречистая Богородица призвала своего угодника Меркурия, благочестивого юношу, наказав ему сразиться с врагом, несмотря на то что после боя ему отсекут голову.

В версии филолога Петра Петровича Миндалева это звучит так: «Божиею помощью и Пречистый Богородицы побивал он врагов. Устрашенный царь бежал от города того без успеха, с малою дружиною. Батый ушел в Угры, где и был убит Стефаном. Тогда перед Меркурием предстал прекрасный воин, которому он отдал свое оружие и был им усечен. Взяв в одну руку свою голову, а другою ведя коня под уздцы, блаженный пошел в город и в Мологинских воротах… <…> …лег… и честно предал душу свою Господу, а конь его стал невидим. Тело Меркурия три дня оставалось без погребения, так как к архиепископу того града был глас: „Кто послал его на победу, тот и погребет“. На четвертый день тело блаженного было внесено Пречистою Богоматерью и Архистратигами Господними в соборную церковь, где оно и лежит доныне»[23].