Читать бесплатно онлайн книгу Непокорная. Книга 1. Жена по договору
Ольга Герр
Непокорная. Книга 1. Жена по договору
© Герр Ольга
© ИДДК
Глава 1. О том, что семью не выбирают
— Тьмаг Дарклион Лонгрей, откройте. Я знаю, вы у себя, — в дверь кабинета настойчиво постучали.
Дарк поморщился. Меньше всего он хотел сейчас кого-то видеть, но визитер был не из тех, кто уходит ни с чем.
— Развейся, — Дарк махнул рукой в сторону огромной собаки, дремавшей у его ног. Пес вмиг превратился в черный дым и рассредоточился по кабинету.
Демонстрировать посторонним фантома до его полной метаморфозы в дракона не принято. Это как раздеться на публику. Фантом соткан из личной магии и является продолжением души мага, у каждого имея свою, уникальную форму. Только тому, кому доверяешь безоговорочно, можно показать фантома.
Убедившись, что пес исчез, Дарк щелчком пальцев отпер дверь. Не вставать же ради этого с кресла, в самом деле.
Порог кабинета переступила женщина лет шестидесяти и поприветствовала его кивком.
— Леди Малива Бонуар, — поморщился Дарк, — я совру, если скажу, что рад вас видеть.
Леди Малива вызвала у него приступ изжоги. Высокая, худая, с седыми волосами, зачесанными в высокую прическу. Поговаривали, что ее фантом — ядовитый стилет, и он всегда при ней. Может, и врут, когда дело касается личного фантома, нельзя знать наверняка.
На лице леди Маливы застыло такое выражение, словно она вступила в драконью лепешку. Причем сегодня этой лепешкой был Дарк.
Она, не скрывая, осуждала его за внешний вид — развалился в кресле, темные волосы растрепаны, сюртук нараспашку, ворот рубахи тоже. Дарк принимал леди в неподобающем виде, но ему было плевать. Это она просила о встрече, пусть терпит или выметается.
— Король известил вас о моем деле? — леди Малива предпочла сделать вид, что не слышала его слов.
— К моему великому сожалению, — вздохнул Дарк и взъерошил короткие волосы на затылке.
Сегодня выдался тяжелый день. Все из-за важных переговоров с соседним королевством. Дарку пришлось проверять залы на враждебную магию, подтверждать подлинность документов, поддерживать магщит короля.
Из-за усталости темная магия бурлила и пенилась, рискуя перелиться за край, а это чревато последствиями. Не просто так Дарк развалился в кресле, лишний раз стараясь не двигаться. А тут леди Малива с ее неотложным делом...
Спасибо его величеству! Теперь Дарк вместо отдыха вынужден заниматься личными проблемами аристократии. Словно он — низкосортный маг, а не величайший тьмаг современности. А ведь ему и тридцати нет, и фантом еще не трансформировался в дракона, пик его силы впереди.
Но его величество лично просил. Непонятно, с какой стати он так переживает из-за чужих бед. Прежде Дарк не замечал за ним подобной эмпатии.
— Моя внучка, — напомнила леди Малива о себе. — Я ищу ее уже восемнадцать лет. Безрезультатно. Я в отчаянии, тьмаг Лонгрей. Вы — последняя надежда рода Бонуар.
— Почему раньше ко мне не пришли? — удивился он. Все-таки восемнадцать лет — немалый срок.
— Ее мать была против, — холодно ответила женщина.
Ах, мать. Та самая, которая спрятала внучку от бабушки и которая недавно умерла. Похоже, ее смерть развязала леди Маливе руки.
Дарк напрягся, припоминая. Кое-что о пропавшем ребенке рода Бонуар слышал даже он, хотя всегда сторонился сплетен. Но история весьма известная.
Дочь леди Маливы сразу после родов сбежала вместе с младенцем. Женщину удалось найти и вернуть в семью, а вот ребенок исчез без следа. Дочь леди Маливы унесла этот секрет с собой в могилу.
Мутная история. С какой стати прятать внучку от бабушки? Впрочем, глядя на леди Маливу, Дарк отчасти понимал ее дочь. Бабуля явно не подарок.
Но чужие семейные скелеты не его дело. Дарк вздохнул и произнес:
— Давайте покончим с этим поскорее. У вас есть что-нибудь от внучки?
— Прядь ее волос. Срезала, когда та родилась, — леди Малива протянула ему бумажный конверт. — Как знала, что пригодится.
Обычно тьмагов не привлекают к заданиям такого уровня. Найти человека не так сложно, для этого необязательно обладать высшей темной магией и быть проводником тьмы. Но восемнадцать лет... слишком долго для поисков. Даже любопытно, куда все-таки спрятали девчонку. Но еще интереснее, что такого леди Малива сказала его величеству, что тот решил потревожить самого тьмага.
Дарк открыл конверт и заглянул внутрь.
— Ого, — невольно сорвалось с губ.
Леди Малива поморщилась. Возможно, поэтому она тянула с обращением к магам. До последнего не хотела делиться тем, что знает о внучке. Ни с кем, даже с королем. Раз поделилась, значит, и правда в отчаянии.
Прядь была крохотной. Какие там волосы у младенца... но даже на ней было отчетливо видно несколько цветов — фоном белый, плюс яркие оттенки — салатовый, голубой, розовый, сиреневый. Внучка леди Маливы обладает сильным магическим даром.
Теперь ясно, почему король заинтересовался. Сильные маги на дороге не валяются, каждый на счету. Кто упустит шанс заполучить еще одного в услужение короне?
— Я должен коснуться пряди. После этого от нее ничего не останется, — предупредил Дарк. — Уверены, что не хотите попросить кого-то другого?
— Я перепробовала всех других, тьмаг Лонгрей, — поджала губы леди Малива. — Остались только вы.
Дарк хмыкнул. Что ж, он предупреждал. Раскрыв ладонь, он вытряхнул на нее содержимое конверта и сжал кулак. Тьма змеями заклубилась вокруг него. Дарк слегка приоткрыл кулак, позволяя ей лизнуть зажатую в нем прядь. Совсем чуть-чуть, чтобы она не поглотила ее сразу. Тьма ненасытна, а Дарку необходимо время на поиски.
Он закрыл глаза и сосредоточился на видениях, что посылала ему тьма. Они были странными... Дома тянутся в небо. Очень высоко, до самых облаков. Дым, серебристые колесницы, едущие сами по себе. Все незнакомое, чужое.
Но вот тьма затащила его внутрь здания и показала девушку в коридоре с обшарпанными стенами. Жгучая брюнетка с точеной фигурой, в короткой рубахе без пуговиц и рукавов и брюках из необычной ткани, обтягивающих стройные ноги и аппетитную попку.
Дарк ненадолго завис на движении ее бедер в такт шагам. А все-таки зря женщинам Эйтилии запрещено носить брюки. Местные мужчины многое от этого потеряют. Такой вид...
Дарк тряхнул головой, отвлекаясь от видения.
— Обмануть меня решила, кромешная? — он мысленно обратился к тьме. — Не та девушка, цвет волос не тот, ищи дальше.
Но тьма упорствовала и снова показала ему ту же девушку, буквально ткнула его носом в нее. Возраст вроде подходит, но волосы... другой же цвет! Хотя...
— Ритулька-красотулька, куда спешишь? Притормози, поболтаем, — в видение ворвался мужской голос.
К девушке, за которой наблюдал Дарк, пристал парень. Чужой язык понимался без проблем, тьма помогла, и Дарк решил задержаться, чтобы послушать ответ девушки. Он все еще сомневался, что она — та самая.
— Еще раз назовешь меня так, и я тоже придумаю рифму к твоему имени, Стас, — не сбавляя шага, огрызнулась девушка.
— А ты пошлая, мне это нравится, — хохотнул парень.
— Вообще-то я подразумевала Гондурас. Страна такая есть. Но у тебя же тройка по географии и та с натяжкой, откуда тебе знать.
Дарк хмыкнул. Бойкая. Леди Малива тоже за словом в карман не лезет. Но можно ли это считать семейным сходством?
— Чего ты, конфетка? — долговязый парень двинулся вслед за девушкой по коридору. — Я же по-хорошему.
— Я не конфетка, Стас, — дернула она плечом. — Я — орешек, который тебе не по зубам.
— Смотри, уйду к другой девчонке, жалеть будешь, — насупился он.
— Чего это я должна жалеть незнакомую девчонку?
— Да стой ты! — не выдержав, парень схватил девушку за запястье и развернул к себе лицом.
Перепалка хоть и была веселой, но Дарк потерял терпение. Еще немного — и видение развеется, а он так и не понял, эту девушку ищет или нет. Возможно, физический контакт поможет разобраться окончательно.
Вздохнув поглубже, как перед прыжком в воду, Дарк, в самом деле, погрузился... в другого человека. Выбор пал на парня, что приставал к девушке. Все равно поблизости кроме него никого.
Едва он оказался в чужом теле, как видение приобрело четкость. Видеть без глаз и слышать без ушей тяжело, то ли дело теперь. Свет, звуки, запахи — все разом обрушилось на Дарка.
Но главным ощущением был физический контакт, прикосновение временно его пальцев к чужой коже. Аж обожгло.
Дарк на миг прикрыл чужие веки. Выровнял дыхание в поисках внутреннего равновесия. Темному магу нельзя терять контроль. Иначе конец и этому парню, и девчонке, чье запястье он судорожно сжимает.
А когда открыл, дыхание снова сбилось. Все дело было в ней... в странной девушке. Их взгляды встретились и то, как она посмотрела, заставило его дернуться всем телом.
Ее губы сложились буквой «о», словно она хотела воскликнуть, но так и не издала ни звука. Несколько мгновений, длящихся вечность, они просто изучали друг друга. Она будто увидела, будто что-то поняла, догадалась, что Дарк здесь. Это казалось немыслимым, но другого объяснения нет.
Именно девушка первой пришла в себя, вздрогнула и выдернула руку из захвата.
— Пусти, — пробормотала она и добавила уже не так уверенно: — Стас.
Словно усомнилась, что это его имя.
В ту же секунду тьма резко выдернула Дарка обратно. Тяжело дыша, он вынырнул в собственное тело в полумраке кабинета, открыл глаза и нервно облизнул губы.
— Магию вашей внучки запечатали, леди Малива? — хрипло спросил он.
Женщина не ответила, только опять поморщилась. Этого было достаточно. Теперь понятно, почему маги попроще не справились. Мать девочки сделала все возможное, чтобы ее не нашли.
А еще запечатывание объясняло смену цвета волос. Это частый побочный эффект. Сомнений не осталось — Дарк отыскал ту самую. Только наделенная магией могла распознать присутствие чужака в теле парня. А девушка без всяких сомнений распознала.
Дарк раскрыл кулак. Тот был пуст. Тьма сожрала подношение, но он видел достаточно, чтобы понять, где находится девушка. В другом мире. Дочь леди Маливы не поленилась, спрятала на совесть.
На миг Дарк усомнился — стоит ли рассказывать? Чего ради леди Малива ищет внучку? Уж точно не из-за большой любви.
Но он быстро преодолел минуту слабости. В конце концов, это не его дело. Он выполнил поручение короля, прочее его не касается. В том числе то, что леди Малива собирается делать с внучкой.
— Я знаю, где она, — сухо произнес Дарк, окончательно приходя в себя.
Леди Малива вздрогнула. Восемнадцать лет поисков и вот, наконец, долгожданный результат. Другой на ее месте до потолка бы прыгал от радости или хоть какие-то эмоции проявил. Но только не она. Не человек, а айсберг.
В памяти на миг всплыл образ миловидной девушки. Вдруг стало не по себе от мысли, что она когда-нибудь узнает — это он, Дарклион Лонгрей, выдал ее семейству Бонуар.
***
Кого-то судьба наделяет небывалым везением, другого награждает умом, третьего — талантом, а мне досталась пятая точка, притягивающая приключения.
Все началось с рождения. Кто-то еще младенцем подбросил меня на крыльцо детского дома. Росла я живым активным ребенком, а в интернате такое не приветствуется.
Моей первой любовью был... снеговик. Я при любом удобном случае сбегала к нему во двор, пару раз прямо в сорочке. В итоге заработала воспаление легких и весь Новый год провалялась в кровати, пока другие получали подарки от Деда Мороза. Снеговика, кстати, воспитатели сломали, разбив мне сердце. Плюс за это меня возненавидела вся младшая группа.
Когда я была постарше, в интернат приезжал батюшка для бесед о Боге. Нас собрали в актовом зале, и в какой-то момент батюшка спросил, знаем ли мы что такое причастие.
— Конечно! — выкрикнула я с места. — Это форма глагола.
Батюшка был разочарован нашей необразованностью, а меня после его отъезда вызвали к директрисе на ковер и отчитали за то, что я всех опозорила.
Подростком я с подругой частенько сбегала из интерната. Идти нам особо было некуда, и мы тусовались, где придется. В итоге в очередной раз вернувшись, заразили всех педикулезом. Весь интернат обрили наголо. Надо ли говорить, что нас тогда чуть не прибили свои же?
Подобных приключений в моей жизни была масса. А вот с удочерением не сложилось, но теперь уже поздно. Так и дожила почти до восемнадцати лет. Чудом!
До выпуска осталось немного, и я предвкушала момент, когда, наконец, стану самостоятельной. Никаких больше воспитательниц! Я пока не догадывалась, что это был лучший период в моей жизни. Период, в который я еще не знала своих родственников.
В день, когда все изменилось навсегда, я спешила по коридору в библиотеку на встречу с подругой. Все здесь — каждый поворот, каждая скрипящая половица — отлично мне знакомы. Последние десять лет я прожила в этих стенах.
Вот только к подруге я так и не дошла — привязался Стас. Надо же было столкнуться с ним! Следит он, что ли, за мной? Надоел уже таскаться, сотни раз давала понять, что ему ничего не светит.
Но в этот раз Стас превзошел себя, схватив меня за запястье. Я так разозлилась, что собралась влепить ему пощечину. Уже и руку занесла для удара, но что-то остановило.
Вовсе не сочувствие к Стасу. Плевать я на него хотела, достал. Дело было в его глазах. Они стали... другими.
У меня нет деменции, я точно знаю, что у Стаса зеленые радужки. Просто у меня тот же цвет, потому и запомнила. А сейчас с его лица на меня смотрели черные, как дно самого глубокого колодца, глаза. Этот темный взгляд прожигал насквозь. Хотелось прикрыться от него, но я не могла пошевелиться.
«Линзы?» — мелькнула спасительная догадка. Но чутье подсказывало — не в этом дело. И цвет глаз, и то, как Стас смотрел — все было не тем.
Черты его лица тоже изменились — скулы заострились, губы стали тоньше. Словно через Стаса проглядывало чужое лицо, как если бы кто-то натянул его подобно костюму.
В следующий миг свет удачно лег, образ Стаса растворился, и я рассмотрела того, другого. Он был старше и выше. Непослушные черные пряди падали на лицо, щетина покрывала щеки, одет он тоже был во все черное. А еще его как будто окружала аура темноты. Невидимая, но вполне осязаемая. Солнечные лучи и те тускнели рядом с ним.
Это выглядело странно и жутко. Словно передо мной не человек вовсе, а черная дыра, поглощающая свет. Но даже несмотря на этот эффект, я невольно зависла. Все из-за его внешности. Я таких мужчин в жизни не встречала. Это вообще законно быть настолько убийственно красивым?
В себя помог прийти страх. Я не пугливая, но происходящее выходило за рамки обыденности. Запаниковав, я вырвала руку из захвата и бросилась прочь по коридору. Сбежала. Потому что невыносимо было находиться рядом с черным взглядом. Он знал обо мне все, даже то, чего я сама не знала. Что-то во мне поднималось удушливой волной ему навстречу. И мне это категорически не понравилось.
После того случая я избегала Стаса с еще большим рвением. Лишь неделю спустя мы опять столкнулись в коридоре, и я заглянула ему в глаза, проверяя. Нормальные, зеленые.
— Ты носишь линзы, Стас? — не удержалась от вопроса.
— Зачем они мне, детка? Я и так хорош, — ответил он в своей манере.
Ну да, первый парень в интернате, мечта всех девчонок, кроме разве что меня.
— А ты чего спрашиваешь? — насторожился он.
— Да так, — махнула я рукой, — почудилось.
Мне удалось убедить себя в том, что черные глаза и их обладатель были плодом моего воображения. Тень так упала, я на долю секунды превратилась в дальтоника... Да мало ли может быть бредовых объяснений! Все они куда лучше, чем черноглазый незнакомец, смотрящий на меня через чужое тело. Вот это и правда бред.
***
— Ритка, тебя директриса вызывает в кабинет, — уперев руки в бока, на меня строго смотрела уборщица. — Опять что-то натворила? Ох, и бедовая же ты...
С момента «черного взгляда» прошло две недели, в которые я вела себя исключительно положительно.
— Да я сама покладистость, — открестилась от обвинений. — Мне шалости уже не по возрасту.
— И то верно, — хмыкнула уборщица. — Вон какая выросла. Невеста! Иди уже. Там, в кабинете, директриса не одна, с ней какая-то женщина в возрасте и мужчина в костюме, похожий на адвоката, — предупредила она на всякий случай.
Направляясь в кабинет, я гадала, что директрисе от меня надо? Мне вообще-то уже восемнадцать. Почти. Если точнее, через месяц будет. По закону я стану совершеннолетней, а значит, времена нравоучений закончились.
Я перекинула толстую темную косу через плечо и постучала в дверь кабинета.
— Входи, — донеслось изнутри.
Переступая порог, я, как на стену, наткнулась на взгляд серых глаз седовласой женщины. Ух, аж дыхание перехватило. Это надо уметь так смотреть, что у людей ноги подкашиваются, и сразу тянет сознаться во всех грехах, даже в тех, которые не совершал.
Но меня одним взглядом не пронять. Разве что черным... Но я уже решила, что это была галлюцинация, и успокоилась на этом. Я в этой жизни всякого повидала. Впечатлительной меня не назвать.
Хмыкнув, я прошла к свободному стулу, нарочно развязно плюхнулась на него и исподлобья изучила женщину. На вид ей было лет шестьдесят, а ее наряду — серому максимально закрытому платью — лет двести. По крайней мере, его фасон точно позапрошлого века. На какой распродаже она его купила?
Прическа была под стать платью — седые волосы зачесаны наверх в прическу, давно вышедшую из моды. Вопреки ожиданиям пахло от нее не нафталином, а терпкими духами, от которых у меня свербело в носу. Не знаю, какие претензии ко мне у женщины со стальным взглядом, но я точно ни в чем не виновата. Вообще впервые ее вижу.
— А что случилось, Елена Аркадьевна? — обратилась я к директрисе. — Зачем вы меня вызвали?
— Вот, познакомься, Риточка, это Марина Леонидовна, — елейным голосом ответила директриса.
Я напряглась. Никогда она меня так не называла. Ритка-пытка — вот как меня обычно зовут в интернате. Воспитатели не очень-то меня жалуют за неусидчивость и живой характер. Не любят у нас яркие индивидуальности.
— Марина Леонидовна, — зачем-то повторила директриса и весомо добавила: — Волкова.
Я нервно дернула плечом. Надо же, фамилия как у меня. Бывают совпадения.
Дело в том, что она у меня, в отличие от большинства, настоящая. Мое имя и фамилия были в записке, с которой меня подбросили на крыльцо. По ним так и не нашли родню, но воспитатели мне их оставили.
Директриса умолкла и широко мне улыбнулась. Та-а-ак, стоп, что-то здесь нечисто. Волкова говорите? Я перевела взгляд на женщину.
— Бабушка твоя, — выпалила директриса новость-бомбу.
— В смысле? — я понимала, что туплю, но за столько лет успела смириться, что нет у меня родственников.
Мама умерла, папа сбежал. Дедушки-бабушки не спешат появляться на горизонте. Примерно такая история у большинства местных, и моя вряд ли отличается.
Я в целом привыкла. Одна так одна. И вдруг — бабушка! Здрасьте, приехали. Не кажется, что поздно? Я уже большая для всех этих родственных связей, проживу как-нибудь и дальше без них.
— Спасибо, не нуждаюсь, — качнула я головой и хотела встать, но властный серый взгляд будто приковал меня к стулу.
Ого, бабуля с характером похлеще моего. Неужели достойный противник? Что ж, как говорится, наша битва будет легендарной.
— Риточка, Марина Леонидовна оформила над тобой опеку и хочет забрать тебя к себе, — все лила елей в уши директриса.
— Мне через месяц восемнадцать, какая опека? — моргнула я удивленно. — Я практически совершеннолетняя.
— Практически, но не совсем, — впервые подала голос «бабушка».
У меня от него мороз по коже пробежал, и захотелось спрятаться под стул. Это ненормально. Внуки не должны бояться бабушек.
— Все документы готовы, — заявила Марина Леонидовна и кивнула мужчине за своей спиной.
Только сейчас я заметила, что есть еще и он. Марина Леонидовна своей харизмой напрочь его затмила.
Мужчина не вызвал интереса — лысый, в очках. Выложив на стол документы, он снова отступил за спину Марины Леонидовны.
— Здесь все необходимое, — пробубнил он оттуда. — Документы на опеку оформлены по всем правилам.
— Отлично-отлично, — потерла руки директриса.
А я переводила взгляд с нее на «бабушку» и не понимала — они это серьезно? С какой стати удочерять великовозрастную девицу? Допустим, мы, в самом деле, родственники. Хорошо. Но ведь можно встречаться, наладить контакт. Оформлять-то зачем? Тем более ради одного месяца.
На мои мысли, сама того не подозревая, ответила директриса. Взглянув на меня поверх очков, она произнесла:
— Все, Риточка, собирайся. Бабушка забирает тебя к себе.
— А если я хочу остаться? — уточнила.
— Пока тебе не исполнилось восемнадцать, опекун решает, где ты будешь жить, — ледяным тоном просветила меня «бабушка».
Вот теперь все встало на свои места. В том числе странное удочерение. Месяц вроде не так долго, но за тридцать дней с человеком можно столько всего интересного сделать. Вопрос в том, какие планы у бабули на меня...
Все очень быстро закрутилось. «Бабушке» не терпелось меня забрать, а директрисе — меня отдать. Я опомниться не успела, как очутилась в спальне. Мне дали полчаса на сборы. Даже чемодан выделили.
Начала ли я собираться? Конечно, нет! Никуда я не поеду с этой жуткой особой. Мало ли, что там себе придумала «бабушка», а директриса на это повелась. Я уже не ребенок и могу решать сама. А если попробуют увезти меня силой, буду сопротивляться и кричать так, что во всем здании стекла лопнут. Посмотрим, как они с этим разберутся.
В итоге через полчаса за мной зашла воспитательница. Увидев пустой чемодан, она нахмурилась:
— Ты чего это не собралась? Тебя уже все ждут.
— А я остаюсь, — буркнула.
— Тогда иди и сама об этом скажи.
— А вот и пойду!
С гордо поднятой головой я продефилировала мимо воспитательницы. Она права — надо решать проблемы самой. В итоге я вышла на крыльцо заявить во всеуслышание, что не надо мне никаких родственников, обойдусь.
У крыльца стояла дорогая машина. Я не разбираюсь в марках, но эта тянула на премиум-класс. Похоже, родственники у меня состоятельные.
Задняя дверь открылась с тихим чавканьем, и изнутри донесся голос «бабушки»:
— Ты опаздываешь.
— Да я и не спешила, — пожала плечами.
— Садись, Марго, пора ехать.
Я оглянулась, не сразу сообразив, что Марго — это я. Так меня тоже никто никогда не называл. Сегодня прямо день странных имен. Хотя чего уж там, сегодня в принципе странный день.
Все не покидало ощущение, что я сплю. Или брежу. Или брежу во сне. Родная бабушка? Удочерение? Ну ведь чушь! Нет у меня никого, я сама проверяла. По базе данных с помощью друга-айтишника пробивала. Одна я, как перст.
— Поторопись, — в голосе «бабушки» прорезались нотки раздражения.
— Никуда я с вами не поеду, — ответила я. — Мне и здесь нормально.
— Решила проявить скверный характер? — хмыкнула она.
— Нормальный у меня характер, — пожала я плечами. — Это у вас нервы слабые.
— У меня нет времени пререкаться с тобой, Марго.
Прозвучало, как угроза. Но в тот момент я была еще уверена, что ничего она мне не сделает. Не будет же она силой запихивать меня в машину на глазах у всего интерната?
— Не заставляй меня прибегать к силе, — снова прочитала мои мысли «бабушка».
Умом я понимала, что чисто физически одолею субтильную старушку, а от ее водителя без проблем сбегу. Но это ее «к силе» звучало так уверенно, что заставляло думать, будто она у нее есть. Не знаю какая, но точно есть.
Я все еще стояла на крыльце, и из салона машины донесся усталый вздох. И вдруг я начала спускаться по ступеням прямо к открытой дверце. Вот просто взяла и пошла, хотя точно не собиралась этого делать.
Какого черта?! Почему я делаю то, чего не хочу? Это какой-то нервный срыв, у меня психическое расстройство личности, раздвоение или как там это называется. Иного объяснения, почему я, не желая того, села в машину рядом с «бабушкой», нет.
Едва дверь закрылась, как машина тронулась с места. Что ж мы так торопимся? И главное — куда?
Глядя в окно, я растерянно провожала взглядом здание интерната. Происходящее походило на кошмар, от которого невозможно очнуться.
Я так и не нашла объяснение тому, почему села в машину, а что-то исправить было уже поздно. Не выпрыгивать же на ходу, еще ноги-руки переломаю, а то и шею. Слишком быстро авто несется в потоке.
Ладно, доедем до места, и там сбегу. Оставаться с «бабушкой» не входило в мои планы.
— К закату будем дома, — сухо известила Марина Леонидовна. — Скорей бы. Местный воздух ужасно грязен.
— Цивилизация, — пробормотала я.
«Бабушка» только поморщилась. Ох, надеюсь, меня не в деревню к дедушке везут. Я — девочка городская, сельская жизнь не по мне.
— Как вы меня нашли? — спросила я. Раз уж едем вместе, хоть узнаю что-нибудь полезное.
— Чудом, — хмыкнула Марина Леонидовна. — Почти восемнадцать лет и четверть состояния на это угробила.
— Ого! — только и смогла я выдавить.
Кажется, я действительно важна для нее. Но родственных чувств она при этом не проявляет. Даже банального «как я рада нашей встречи» не сказала.
— Зачем я вам? — спросила напрямик.
Марина Леонидовна молчала, и я уже решила, что ответа не будет, но он все-таки последовал.
— Моя дочь увезла тебя сразу после рождения и спрятала. Думала, я тебя не найду. Но леди Малива Бонуар еще никогда не проигрывала, — после этих слов она повернулась ко мне на сидении и с чувством произнесла: — Я очень надеюсь, Марго, что ты не разочаруешь меня, как твоя мать.
Я сглотнула ком в горле. Эта короткая речь породила кучу вопросов, но волновали меня не они. Прямо сейчас, в эту самую секунду я безоговорочно поверила, что женщина напротив — моя бабка. А еще я поняла, что ничего общего с добрыми бабушками из детских сказок она не имеет. Будь Марина Леонидовна героиней «Красной шапочки», она бы сожрала волка, а не он ее.
«Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие страшные глаза? А это чтобы одним взглядом указывать тебе твое место, деточка» — пронеслось в голове.
— Надевай на голову, — в меня полетел черный мешок.
— Слушайте, я в этих ваших БДСМ-забавах не участвую, — открестилась я.
— Не смей дерзить, Марго. Я могу заставить тебя пожалеть об этом, — прилетело в ответ.
Я напряглась. Но черный мешок на голову? Пусть поищет другую дуру!
— Я это не надену, — я стряхнула мешок с колен на пол.
Тот упал между нашими ногами.
— Подними, — процедила Марина Леонидовна.
Я открыла рот, чтобы послать ее куда подальше, но вместо этого наклонилась и подняла мешок.
— Надевай, — последовал новый приказ.
Собственные руки перешли на сторону врага и натянули мне на голову мешок. «Что вы со мной сделали?!» — хотела воскликнуть, но молчала. Она и голоса меня лишила! Ведьма!
Сопротивляться было невозможно. Тело больше не слушалось меня, теперь оно слушалось Марину Леонидовну. Опять! Любые попытки перехватить контроль терпели неудачу. От усердия на лбу выступила испарина, но ничего кроме головной боли я не добилась.
В итоге мое сознание металось внутри черепной коробки, вопя: «Замуровали! Выпустите, демоны!»
Но снаружи я выглядела абсолютно спокойной. Просто идеал покладистости и послушания.
В первый раз я искала причину в себе, а теперь поняла — дело в Марине Леонидовне. Неужели она — гипнотизер? Вот это я попала! То, что она делала с мной, было по-настоящему жутко.
Я погрузилась в полную темноту. Ткань мешка не пропускала ни единого лучика света. Если Марина Леонидовна гипнотизирует меня взглядом, то так даже лучше. Вот только странно, я ее не вижу, а пошевелиться по-прежнему не могу.
— Ты должна запомнить, как все будет, Марго, — просветила Марина Леонидовна. — Ты слушаешься меня, а я устраиваю твое будущее. Не волнуйся, семья Бонуар всегда получает только лучшее, и ты не станешь исключением. Я позабочусь о тебе.
Это ее «позабочусь» прозвучало, как приговор.
— Не снимай мешок, пока я не позволю, — напоследок велела Марина Леонидовна.
Я, послушная чужой злой воле, сложила руки на коленях и замерла. Вот же день выдался... как будто с ведьмой поцапалась. Хотя, если задуматься, так оно и есть.
Глава 2. О том, что прошлое настигает
Мы ехали долго. Несколько часов, не меньше. Я себе весь копчик отсидела, но ерзать не решалась. В принципе старалась поменьше привлекать внимание. А то мало ли какой приказ еще взбредет Марине Леонидовне в голову.
Называть ее «бабушка» даже про себя не получалось. Может, все правда, и мы родственники, но это вообще ничего не значит. Родными людьми становятся не по крови, а по духу. У меня с Мариной Леонидовной нет ничего общего. Скорей бы мой день рождения, совершеннолетие и свобода. Ни секунды не задержусь рядом с этой женщиной! Пусть она даже богата, как сам Крез. Мне от нее ничего не нужно.
Сидеть с мешком на голове дико скучно, и я сосредоточилась на возвращении контроля над телом. Начала с мизинца на левой руке. Снова и снова на разные лады отдавала ему мысленный приказ. Шептала, уговаривала, кричала: «Пошевелись. Пошевелись... ПОШЕВЕЛИСЬ!». Оказывается, снять чужое внушение — невероятно сложная задача.
Но мое упорство было вознаграждено. Мизинец шевельнулся! Совсем чуть-чуть, едва ощутимо. Но я это сделала! Вот только на возвращение всего тела под мой контроль уйдут годы... Ненавижу гипнотизеров.
В какой-то момент почудилось, что сиденье подо мной изменилось. Стало мягче, что ли. И спинка теперь была дальше. Я списала это на игры разума. Слишком долго сижу в темноте мешка, уже начались тактильные галлюцинации.
А спустя еще немного времени машина замедлила ход и остановилась.
— Можешь снять мешок, — великодушно разрешила Марина Леонидовна.
Сразу после ее слов я ощутила, что снова владею телом. Фух, наконец-то! Я сдернула ненавистный мешок с головы. В глаза ударил свет фонарей, я поморщилась и осторожно выглянула в окно.
Тут же захотелось натянуть мешок обратно на голову, но уже по собственной воле. То, что я увидела кардинально отличалось от привычного. Абсолютно все было другим! Вместо столбов освещения — подвешенные в воздухе сферы. Вместо асфальта — мощеная камнями дорога. Вместо многоэтажек — особняки в викторианском стиле с разноцветными витражами. Из-за них улица походила на драгоценную шкатулку.
Но это не все. Я сидела уже не в машине! Теперь это скорее была карета или экипаж. Я не разбираюсь в таких тонкостях, зато точно знаю, что автомобили просто так не превращаются во что-то другое.
Это уже не гипноз и даже не галлюцинации. Это что-то намного серьезнее и страшнее.
— Где мы? — прошептала я.
— Это Гренуэй, столица Эйтилии, — пояснила «Марина Леонидовна» и добавила: — Зови меня леди Малива. Это мое настоящее имя.
Меня хватило только на вялый кивок. Ведь прямо сейчас я в своем воображении хоронила план сбежать сразу после приезда, возлагая на его могилу венок с надписью «Помню. Скорблю».
Это из Подмосковья я могла сбежать, а куда бежать из... как она назвала это место? Да какая разница! Я точно знала, что страны Эйтилии не существует ни на одной карте мира. Куда, черт возьми, я попала?
— Выходим, — стальной голос выдернул меня в реальность.
И хотя это был по-прежнему приказ (леди Малива просто не способна общаться иначе), я не чувствовала на себе посторонней воли. Но все равно послушалась и вылезла из машины-кареты, комкая черный мешок в руках.
— Брось его здесь, — кивнула леди Малива. — Он больше не понадобится.
Я разжала пальцы, и мешок плюхнулся на землю. Наверное, я должна была жалеть об оставленных в интернате вещах, так как очевидно, что я туда больше не вернусь. Но я ничем особо там не дорожила. Мое единственное сокровище — подвеска с двумя буквами «М» и «В» — как всегда была на шее. Меня с ней сдали в детдом. Я была уверена, что подвеску оставила мама, поэтому никогда ее не снимала.
Вслед за леди Маливой я поднялась по ступеням в шикарный особняк. Это мой новый дом? Несмотря на роскошь холла — мраморный пол, позолоту на дверных ручках и перилах, роспись на потолке — я ни секунды не хотела здесь задерживаться. В простой майке, голубых джинсах и стоптанных кедах я как никогда остро ощущала, что мне не место среди богатеев.
Навстречу вышел дворецкий в черной ливрее. Вот уж не думала, что их до сих пор кто-то держит. Я будто перенеслась в прошлое. Зато наряд леди Маливы отлично вписывался в местный колорит. Теперь уже я выглядела чудаковато на ее фоне.
— Где мы? — отважилась я на вопрос. В конце концов, я имею право знать. — Что за место такое Эйтилия? У меня была пятерка по географии, но я не слышала о таком.
— Просто это другой мир, Марго, — ответила леди Малива.
Просто? Да ничего подобного! Это очень даже сложно и непонятно, и жутко, и по-настоящему крышесносно. Новость буквально прибила меня к полу. Что-то еще спрашивать было страшно. Мало ли каким будет ответ.
Но теперь хотя бы ясно, почему я не нашла информации о своих родных. Не там искала. Надо было в другом мире, а я все у нас, да у нас.
С губ сорвался нервный смешок, и я поспешно зажала рот ладонью. Мысли, как потравленные тараканы, разбежались кто куда. Впервые в жизни я настолько растерялась, что совершенно ничего не соображала.
Леди Малива пошла вперед, и я поспешила за ней. Она мне категорически не нравилась, но оставаться одной в чужом пугающем доме тоже не хотелось. В итоге мы пришли в уютную гостиную, где уже сидела девушка года на три меня младше.
Леди Малива обратилась к девушке на незнакомом языке. Ну да, все логично, другой мир — другой язык.
На девушку ее слова произвели впечатление. Она смотрела на меня, открыв рот.
— Что вы ей сказали? — спросила я.
— Что ты ее старшая сестра по матери, — бросила леди Малива в своей обычной холодной манере.
Настал мой черед уронить челюсть на пол. Мы с девушкой уставились друг на друга. Второй шок за последние несколько минут. Еще один — и мои мозги вскипят. Сестра! У моей матери были дети после меня? Это что же получается, она не умерла, а просто бросила меня?
То есть пока я выживала во враждебной среде, моя сестра жила на всем готовом в красивом богатом доме, окруженная любовью. В том числе материнской.
Я уже не ребенок, но предательство больно в любом возрасте. Особенно, когда предает та, кто должна любить и заботиться. Надеюсь, у матери были веские причины, чтобы так со мной поступить.
Я во все глаза смотрела на сестру. Миловидное лицо, русые локоны — она была совершенно непохожа на меня. Просто ноль общего.
Первой опомнилась моя внезапно обретенная сестра и что-то быстро заговорила на чужом языке. Естественно, я не поняла ни слова. Стояла молча и хлопала ресницами.
Тогда леди Малива шагнула ко мне, протянула руку, и я ощутила, как что-то больно сжало мочку уха.
— Ой! — воскликнула. — Вы чего?
— Эта клипса поможет тебе общаться на языке Эйтилии. Не снимай ее, — пояснила она. Кстати, на чужом языке, который я действительно поняла без проблем. — Но артефакт не означает, что тебе не надо учить язык. В самое ближайшее время начнешь заниматься, я подберу тебе хорошего преподавателя.
У меня вытянулось лицо. Вот не было печали. Впрочем, это будет даже интересно.
Я поправила клипсу. Она так сжимала ухо, что мочка ныла. Вот он — лучший стимул поскорее выучить язык. Если это поможет избавиться от клипсы, я готова приступить к занятиям прямо сейчас.
— Как тебя зовут? — обратилась я к сестре и с удивлением обнаружила, что клипса работает в обе стороны. Я не только понимала, но и говорила на языке Эйтилии. Что это за технология такая?
— Мина, — буркнула девушка в ответ и отвернулась. Не похоже, что она рада моему возвращению в семью.
Мы с Миной сразу не понравились друг другу. Еще до того, как парой слов перекинулись. Слишком много между нами вранья, недомолвок и обид на старших. Какие из нас сестры?
Но леди Малива принципиально не замечала наших обоюдных хмурых взглядов. Ее вообще никто не волновал, кроме нее самой.
— Мина, проводи Марго в комнату вашей матери, — приказала леди Малива. — Теперь она будет жить там.
Мина подчинилась. Хотя мне было очевидно, что ее корежит от необходимости общаться со мной. Но в этом доме все делают то, что скажет леди Малива. Она здесь царь и бог. Ведь ее просто невозможно ослушаться! Не захочешь выполнить приказ, так она заставит.
Вот и Мина резко подорвалась с кресла и поспешила в коридор. Как часто леди Малива внушает ей что-то? Судя по расторопности сестры, нередко. То-то она такая забитая и покорная. Так бы я себя вела, живя с детства с бабушкой?
Меня аж передернуло от мысли, что со временем я могу стать такой же. Нет, я подобного не допущу! Обязательно придумаю, как обходить внушение, а пока затаюсь и понаблюдаю. В новой незнакомой обстановке это лучшая тактика. Именно так я поступала при переводе в другой интернат. Притворялась тихоней, а сама следила за окружением, узнавала, кто чем живет, местные правила и подводные камни, чтобы уметь лавировать между ними. Этот метод еще никогда меня не подводил.
Вслед за сестрой я вышла в коридор. По широкой лестнице мы молча поднялись на второй этаж и двинулись дальше. Но меня надолго не хватило. Меня распирали вопросы. Пусть Мине я не нравлюсь, но поговорить-то можно.
— Где сейчас мама? — спросила я. Как бы там ни было, а я хотела ее увидеть.
— Она умерла, — огорошила Мина.
Я потеряла мать во второй раз. Неприятно, но терпимо. Я все-таки ее не знала, а так проще.
— А наши отцы? Твой и мой? — продолжила я допрос.
— Кто знает? — Мина пожала плечами. — Твой исчез, а мой был лишь инструментом. Необходимой частью для моего зачатия, без которой не обойтись.
Я слушала ее, и у меня брови ползли вверх. Ничего так она об отце говорит. Инструмент...
— Как только мама согласилась на такое... — пробормотала я и похолодела. А я ведь знаю как — с помощью внушения леди Маливы. Под ним что угодно сделаешь.
— Бабушка не нашла тебя раньше, потому что мама не знала, где ты, — неожиданно выпалила Мина. — Невозможно выдать тайну, которую не знаешь. Вот так сильно мама не хотела, чтобы ты возвращалась.
Я не поняла, что именно пыталась сказать Мина — что мама была готова на все, чтобы меня спрятать, или что она не желала меня видеть.
— Твоя комната, — Мина остановилась перед дверью, но уходить не торопилась, загораживая мне проход. С минуту она присматривалась ко мне, а потом произнесла: — Не понимаю, зачем ты бабушке.
— Я и сама хочу это выяснить, — призналась. — Спрашивала уже, но она не говорит.
— Это еще вопрос удастся ли ей распечатать твою магию, — сощурилась Мина.
А мои глаза наоборот широко распахнулись, как у рисованной мультяшки-аниме. Магию? Она это серьезно? Ничего особенного я в себе никогда не чувствовала. Разве что всего один раз... когда взгляд черных глаз остановился на моем лице. При воспоминании о нем зазнобило. Теперь собственные ощущения по поводу того взгляда не казались бредовыми.
Теория о том, что я — часть семьи потомственных гипнотизеров, устарела. Все намного хуже! Я из семьи потомственных магов.
Вокруг творилось такое! Что еще мне предстоит выяснить? Грань нормы давно пересечена и осталась где-то далеко позади. Предел моего изумления тоже был превышен. Кажется, еще немного — и я вообще потеряю способность удивляться. И даже если за окном вдруг пролетит единорог, я просто задерну штору и пойду дальше по своим делам.
Мне было сложно осознать новость о магии, и я вернулась к обсуждению мамы. На данный момент эта самая безопасная тема.
— Расскажи еще о маме, — попросила я.
— Она была доброй, но печальной. Не помню, чтобы она хоть раз улыбалась.
— А как ее звали?
— Мойра.
Ответ Мины заставил отметить некую закономерность, и я удивилась:
— Ее имя тоже на «м»?
— Имена всех женщин рода Бонуар начинаются на «м», — пожала плечами сестра.
— Серьезно? — я закатила глаза. Мы словно выводок породистых вислоухих котят. Их тоже принято называть на одну букву, чтобы не спутать пометы. Стыдоба-то какая.
Но мысли снова вернулись к маме, и я вздохнула:
— Ты хотя бы ее знала...
— Зато, по словам бабушки, тебе передалась ее магия, — парировала Мина. — А я пустышка. Меня вообще не должно быть на свете. Но бабушка заставила маму родить второй раз, поверив ее заверениям, что первая дочь умерла. Если у мага умер одаренный ребенок, то следующий стопроцентно родится с магией. Ведь род должен продолжиться. Будь ты мертва, мамина магия пробудилась бы во мне, но этого не произошло. Так бабушка поняла, что ты все еще жива. Меня родили тебе на замену, но зря. Из-за тебя я никому не нужна.
Вот и взаимные претензии посыпались. Мы завидовали друг другу. Каждая думала, что другая обладает чем-то лучшим. Я ревновала Мину к детству с матерью, она меня — к магии, которая существует пока исключительно на словах.
— Пусти, — я махнула рукой, отгоняя сестру от двери. — Я устала и хочу в свою комнату.
Хватит с меня родственного общения на сегодня. И так список вышел приличный: отец — предатель; мать — кукушка; бабка — ведьма; сестра — ревнивица. Надеюсь, на этом все и другой родни у меня нет. Этих бы потянуть.
Мамина комната. Я сняла клипсу, давая уху отдохнуть, и прошлась по спальне, трогая кончиками пальцев предметы. В этот комод мама складывала вещи. В этом зеркале любовалась отражением. На этой кровати спала.
Казалось, мебель может рассказать о ней. Но нет, она молчала. Только я все равно продолжила осмотр. В гардеробной висели платья, которые она носила. Я принюхалась к одному. Пахло лавандой от моли, не мамой.
Мама была заложницей в этом доме. Эта комната — ее тюремная камера, и теперь она досталась мне по наследству. Вот только я жертвой быть не планирую.
Вернувшись в спальню, я примостилась на край кровати, взгляд упал на картину. Та висела строго напротив, так что, садясь или ложась на кровать, видишь именно ее.
Мама годами любовалась этой картиной, и я тоже на нее засмотрелась. Пожалуй, это самый странный предмет в комнате. С виду вроде картина как картина — размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров, золоченая рама, холст, но вот изображение...
На картине был мой интернат! Я даже встала, подошла ближе и изучила изображение. Ошибки быть не могло. Я узнавала детали. Все совпадало вплоть до щербинок на ступенях крыльца. Но откуда он здесь взялся? Причем это не фото, а рисунок.
Догадка осенила вспышкой молнии — это же мама повесила картину! Она знала, где я. Так она как будто держала со мной связь. Неужели скучала? Тогда почему не забрала домой? И почему бабушка не нашла меня раньше, если у нее под носом была такая подсказка? Что-то не сходилось...
Мина сказала, что мама была несчастна здесь. Возможно, мне она желала лучшей участи, вот и отправила куда подальше. Но не срослось. Судьба сделала круг, и вот я здесь.
Я все еще не собиралась задерживаться под опекой леди Маливы дольше, чем требуется. Месяц, мне надо продержаться один месяц. Не такой великий срок.
За свою жизнь не боялась. Очевидно, что я нужна живой. Восемнадцать лет меня искали, пытались заменить сестрой не ради того, чтобы привезти домой и убить. А потому без всяких опасений я устроилась на ночлег. День выдался сложным, я устала.
Проблемы начались уже следующим утром. Моя одежда пропала! Горячо любимые джинсы, обожаемые кеды и далеко не самая худшая футболка попросту исчезли.
Вместо них на стуле висело платье. Ненавижу платья! Тем более это было ужасно неудобным — пышная юбка в пол, лиф, сжимающий грудь, длинные узкие рукава. Платье как будто нарочно пошили так, чтобы носить его было максимально некомфортно.
А тут еще какая-то девица заглянула в спальню, помочь мне одеться. Нацепив клипсу-переводчик, я открестилась от «заманчивого» предложения:
— Спасибо, не надо. У меня есть руки, я как-нибудь справлюсь сама.
Выставив ее за дверь, я не без труда натянула платье. В процессе прокляла все на свете — леди Маливу, местную моду и даже то, что родилась девочкой. Почему мне так не везет? У меня, наверное, самый несчастливый гороскоп в мире. Я рождена страдать, мой камень — кирпич, а тотемное животное — жаба.
К платью прилагались окончательно добившие меня туфли на небольшом каблуке. Я честно их надела и даже прошлась. Расставив руки в стороны для равновесия, осилила пару шагов, а затем пошатнулась, запуталась в ногах и едва не упала носом в пол.
— Нет уж, — ворчала я, скидывая туфли. — В них я себе шею сломаю на лестнице.
Лучше босиком. В доме тепло и чисто.
Заплетя косу, я спустилась к завтраку. Столовую нашла по запаху. Леди Малива и Мина уже сидели за столом, и я заняла свое место рядом с пустой тарелкой.
Но прежде чем приступить к еде, заявила:
— Я требую вернуть мои вещи назад.
— Ты о тех нелепых тряпках? Я приказала их сжечь, — снизошла леди Малива до ответа.
Я аж зубами скрипнула. Моя прекрасная одежда погибла. Ничего, я придумаю, как отомстить.
— Сегодня у тебя назначена важная встреча, Марго, — сменила тему леди Малива.
— С кем это? — насторожилась я.
— С придворным учителем магии, — пояснила она. — Он учил самого короля и сведущ в вопросах магии, как никто другой.
— Лично я ни с кем о встрече не договаривалась, — ответила и добавила упрямо: — Не пойду.
— Разве ты не хочешь вернуть магию, которой твоя глупая мать тебя лишила?
Ох, искусительница, знает, чем меня заинтересовать. Пол ночи я ворочалась, думая о своей магии.
— Придворный маг найдет способ, как тебя распечатать, — добила леди Малива.
Спасибо, что не откупорить. Она говорила так, словно я шкатулка со сложным замком, к которой надо подобрать ключик. Но все-таки у меня есть магия, Мина не соврала. Я понимала, что буду дурой, если упущу шанс восстановить ее.
— Какая у меня магия? — поинтересовалась я.
Наверняка есть разновидности. Может, и я могу внушать всем свою волю? Тогда первое, что сделаю — прикажу леди Маливе сжечь собственный гардероб, чтобы знала — чужие вещи нельзя трогать.
— Сложно сказать точно. В роду Бонуар встречалась магия разного вида. Вот распечатаем тебя и узнаем. Я рассчитываю, что ты приятно меня удивишь, Марго, — произнесла леди Малива с таким выражением, что сразу стало ясно — вариантов у меня нет. Либо удивляю, либо мне несдобровать.
Я сглотнула ком в горле. Очень надеюсь, что придворный маг в курсе, что делает.
Леди Малива, закончив завтрак, встала из-за стола, и мы с Миной остались ненадолго одни. Общаться с сестрой мне не нравилось, но другого источника информации в доме все равно нет, и я спросила:
— Что за картина висит в маминой комнате? Откуда она взялась? — рисунок интерната не шел у меня из головы.
Мина вскинула на меня удивленный взгляд:
— Какая картина?
— Ну такая, прямоугольная, — я очертила руками форму, — в позолоченной раме, висит на стене прямо напротив кровати.
Мина поджала губы и выглядела так, словно описанием картины я нанесла ей непоправимую травму. Картинофобия у нее, что ли? Не семья, а сумасшедший дом.
— В маминой комнате нет никаких картин, — отчеканила Мина. — По крайней мере, я ни одной не видела.
Я удивленно моргнула. У меня, что же, галлюцинации? Дожила! И ладно бы мерещилось что-то приятное, так нет — ненавистный интернат. А я ведь ни капельки по нему не скучаю.
Сразу после завтрака дворецкий отвел меня в кабинет, где уже ждала леди Малива и придворный учитель магии — седовласый, скрюченный старик. Он долго изучал меня, цокал языком, качал головой.
В какой-то момент он приподнял край моей юбки тростью, на которую опирался при ходьбе, и все увидели мои босые ноги.
— Любопытно, — пробормотал маг, будто вид моих ступней что-то ему дал.
А я поймала на себе полный ярости взгляд леди Маливы. А пусть даст мне нормальную обувь, а те инквизиторские колодки носит сама.
Маг тем временем схватил меня за запястье. Стариковские пальцы оказались на удивление цепкими, того и гляди, синяки останутся. Но не это меня напугало, а татуировка на его руке.
Рукав мага чуть задрался, оголив предплечье и татуировку на нем в форме змеи. Детальное, даже слишком реалистичное изображение — черное тело, покрытое чешуей, изумрудные глаза и красный раздвоенный язык. Именно язык шевельнулся первым. Змея втянула его в рот, а затем снова высунула. Зеленые глаза сверкнули, а вскоре все ее тело задвигалось. Змея поползла с руки мага на мою!
Как завороженная, я следила за движением змеи. Ужас сковал меня, мешая пошевелиться. Ненавижу змей! Это ведь мне кажется, да? Татуировки не двигаются, это невозможно.
Очнулась я от прикосновения раздвоенного языка к собственной коже. Я его ощутила! Вполне осязаемое холодное касание, от которого меня всю аж передернуло. Ладно, зрительные галлюцинации. То, что змея двигалась, мне могло померещиться. Но прикосновение этим не объяснить. Оно — настоящее.
— Пустите! — не помня себя от страха, я вырвала руку из хватки мага и отскочила от него подальше.
— Что с тобой, Марго? — удивилась леди Малива.
Я повернулась к ней. Неужели она не видела змею? Ее было сложно не заметить. Но леди Малива выглядела искренне изумленной моей внезапной истерикой.
— М-меня чуть не укусила змея, — заикаясь от пережитого стресса, ответила я.
— Какая еще змея? — поморщилась леди Малива. — Что за бред ты несешь?
Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг поняла — бесполезно. Похоже, змею вижу я одна.
Я покосилась на мага. Он был напуган. Но не змеей, а моей реакцией, как будто не ожидал ее. Змея на его руке снова превратилась в обычную татуировку, и он поспешил одернуть рукав, пряча ее. Чтобы сейчас не произошло, я не должна была это видеть, никто не должен был. Но каким-то образом я смогла. Тут есть над чем подумать.
Остаток осмотра я, нервничая, вздрагивала на каждое цоканье мага, но леди Малива больше не выказывала эмоций. Сидела в кресле у окна с идеальной прямой спиной и ни разу не шелохнулась. Она вообще человек?
— Что скажете, маг Седрик, моя внучка не безнадежна? — спросила леди Малива, когда осмотр подошел к концу.
— Магия в юной Бонуар точно есть. И довольно сильная, — проскрипел старый маг. — Поздравляю, ваш славный магический род есть кому продолжить.
— Что толку, если Марго не в состоянии пользоваться магией, — скривилась бабушка.
— Она как минимум может родить магически одаренного ребенка.
Они говорили в моем присутствии так, словно меня здесь нет. Не очень-то приятно, но определенно очень интересно. Поэтому я, затаив дыхание, сидела без единого движения, чтобы обо мне не вспомнили и не выставили за дверь.
Я напряглась. Неужели мне готовят роль инкубатора? Но хоть тут леди Малива порадовала, заявив:
— Магию Марго необходимо распечатать. Мне нужна сильная внучка уже сейчас. До взрослой правнучки я могу не дожить. Что вы посоветуете? Я согласна на что угодно.
А вот я нет. Это для леди Маливы цель оправдывала средства, не собой все-таки жертвует. Я же была настроена более скептически, но и в этот раз не выказала возмущение вслух. Все по той же причине — мне было интересно дослушать разговор.
— Это будет непросто, — вздохнул маг. — Судя по цвету волос, девочку запечатывал тьмаг.
— Они тоже не всесильны, — настаивала леди Малива.
При слове «тьмаг» у меня мороз пробежал вдоль спины, и почему-то в памяти всплыл черный взгляд. Как всегда не вовремя.
— Что ж, я могу зачислить девочку в Королевскую академию магии посередине семестра. Там, постигая науку, она постепенно отыщет путь к своей магии, — предложил маг.
Академия магии — звучит неплохо. Я была не прочь там поучиться, но и тут наши планы с леди Маливой разошлись.
— Мне это не подходит, — качнула она головой. — Нужен ускоренный курс.
— Тогда только принудительное распечатывание, — развел руками маг. — Но это опасно. Магию в случае запечатывания способны пробудить сильные эмоции. Что-то по-настоящему взрывоопасное и мощное. Чаще всего прибегают к инстинкту самосохранения. Он действует практически безотказно.
Я невольно вздрогнула. Звучит кровожадно. Я от души посочувствовала несчастным запечатанным магам и себе заодно вместе с ними.
Увы, мое движение не осталось незамеченным. Леди Малива опомнилась, что я все еще здесь.
— Выйди, Марго, — приказала она. — Нам с магом Седриком надо обсудить дела.
Я послушалась. В этом доме все слушаются леди Маливу. По собственной воле или по ее, но, так или иначе, все делают, что она прикажет. Мне не понравилось ощущать на себе чужое воздействие, и я решила в будущем до этого не доводить. По крайней мере, не в острых вопросах.
Но уйти не означало перестать слушать разговор. Вот еще! Прикрывая за собой дверь, я оставила щелочку. И теперь, притаившись в коридоре, слышала все, что происходит в кабинете.
— Надеюсь, с докладом королю проблем не возникнет, — произнесла леди Малива.
— О чем вы? — не понял старый маг.
— Сообщите ему, что моя внучка в ближайшее время получит доступ к магии.
— Но это неизвестно доподлинно. Иногда печать так крепка, что ее невозможно снять. Особенно если накладывал тьмаг...
— С моей внучки она спадет, — тоном, не терпящим возражений, отчеканила леди Малива. — Вы так и скажите его величеству. Взамен я обещаю вам щедрое вознаграждение.
О, так это подкуп! Интересно. Но леди Малива не договорила:
— Или же щедрые неприятности, если вы поступите по-своему. Выбирайте сами.
А это уже шантаж с угрозами. Ох, и бабуля у меня... настоящая железная леди!
К сожалению, что ответил маг, я так и не узнала. Все потому, что за подслушиванием меня застукала Мина.
— Немедленно прекрати! — возмутилась она, да так громко, что я испугалась — нас услышат из кабинета.
Чтобы этого не случилось, я схватила сестру под руку и увела подальше. Пока шла, ворчала:
— В моем мире есть книга, где главную героиню зовут так же, как тебя. Знаешь, чем закончилась ее история? Ее сожрал вампир.
Мина недовольно сопела, но помалкивала. Правильно, со мной не стоит связываться, когда я в плохом настроении.
Я думала, неприятности начались, когда леди Малива перевезла меня в чужой мир. Как же я ошибалась! Настоящие неприятности обрушились на мою голову, когда она решила во что бы то ни стало пробудить мою магию.
С той минуты моей спокойной жизни пришел конец.
Глава 3. О том, что подружиться можно с чем угодно
...
