Читать бесплатно онлайн книгу  Людопарк. Зоопарк из людей

автор Софья Кайс

Оглавление

Новости людопарка

Сообщение от 05.06.1957

Людопарк вновь возобновил свои действия по похищению людей. По сведениям полиции, животные наблюдались в северных районах. Убедительно просим вас в эти несколько дней воздержаться от прогулок в одиночку и не выходить на улицу после шести.

Директор службы по борьбе с пропажами людей: «Сообщили, что одного медведя засекли возле супермаркета ближе к окраине города. Скорее всего, он является одним из сотрудников людопарка».

Новость от 23.08.1959

Нашествие животных в городе! Спустя два года затишья в полицию стали поступать множество звонков. Всего двум людям удалось скрыться, остальные, кто находился в то время вне дома, пропали бесследно.

«Их было много. Медведей этих. Господи, как же мне повезло, что я быстро бегаю! Не представляю, что было бы, догони они тогда меня… и главное, на улицах абсолютно безлюдно, некому было даже помочь мне!» — писал чудом спасшийся очевидец.

«Я была дома, когда это началось, но мой сын к самому разгару где-то гулял с друзьями. Я начала беспокоиться уже к вечеру, ведь он должен был вернуться еще к четырем. Выглянув в окно, на обычно оживленной улице я не увидела никого, машин было также необычайно мало. Я сразу же позвонила в полицию, но было уже поздно», — дала показания свидетельница.

Отрывок из новостей 01.09.1959

Всех школьников поздравляем с началом учебного года! В связи с нападениями из мира животных президент издал указ об отмене второй смены во всех школах страны без исключений. Чтобы обезопасить себя, также советуем лично провожать и забирать детей. Семь дней животные не показывались, но это не означает, что не нужно ожидать следующих похищений. При любом подозрении звоните по номеру 102.

Сообщение от 04.03.1960

Усилена охрана по защите территории от появления животных! Отныне на границе ведут наблюдение специально обученные люди. Возле океана, откуда открывается прямой путь до людопарка, охрана удваивается. Однако менее защищенным остается воздушное пространство. Правительство уже этим занимается.

За последние полгода также не поступало никаких жалоб от граждан. Звонков в полицию минимум. Вероятно, связано это с усилением мер защиты и предосторожности.

Новости 31.08.1962

После двухгодового затишья животные вновь принялись за старое. Пострадал приморский город. На сегодняшний день насчитывается больше тридцати пропаж. По данным отдела полиции, похищения произошли в разное время. Началось все двадцать четвертого августа, закончилось двадцать девятого. Свидетелей обнаружено не было, животные умело скрылись.

Слова потерпевшего: «Моя жена ушла на работу. Я проводил ее взглядом в окно, как полагается. Но домой она не вернулась. Поначалу я думал, что задержали. Конечно, я ее искал, не надо о таком даже спрашивать! Так и не нашел, в полицию позвонил ближе к ночи».

Важное сообщение 22.04.1966

В связи с возобновившимися действиями людопарка, полиция страны вводит дополнительную охрану. Камеры видеонаблюдения будут установлены на улицах в ближайшее время. Не забывайте о мерах предосторожности! Не гуляйте в одиночку, особенно это касается детей. Прежде чем выйти на улицу, обязательно посмотрите в окно. Убедитесь, что снаружи нет ничего подозрительного и вам ничто не угрожает. Пожалуйста, будьте бдительны!

Новость от 12.02.1967

Новые пропажи, в этот раз пострадали в основном женщины и чернокожие люди. Правительство уже решает вопросы безопасности.

Сообщение от 03.07.1968

Люди, похищенные животными, с десятого июля этого года не будут числиться в списке пропавших. Президент подписал закон, в связи с которым пропавшие считаются мертвыми, так как возвращение из людопарка практически невозможно.

Подробнее вы можете ознакомиться с ныне действующими законами на сайте «Конституция», Раздел 2, статья 25 «О попавших в людопарк».

Новость от 20.01.1970

Камеры видеонаблюдения зафиксировали медведя на окраине города вблизи леса. Просим жителей близлежащего района воздержаться от прогулок.

Срочные новости 25.07.1974

Людопарк — не пожизненное заточение! Сбежать можно!

Сегодня на побережье океана охранниками были замечены пятеро мужчин, приплывших на самодельном плоте.

«Они были без одежды, прикрывались какими-то листьями, похожими на лопухи. Я сразу догадался, чем вызвано их странное появление. Помню грязную кожу, отросшие волосы и бороду, даже у самых молодых все это было хорошо заметно».

«Выглядели они жутко. Разумеется, мы сразу сообщили куда следует и как могли помогли бедолагам. Кто-то отдал им верхнюю одежду, кто-то поделился едой. Они мало что говорили, слишком сильно было потрясение. Однако двое заплакали, должно быть, от счастья».

Личность сбежавших определена. Сейчас они находятся в больнице на восстановлении. Позже, когда мужчины придут в себя, они обязательно ответят на все вопросы по поводу людопарка.

Сообщение 04.10.1974

Пропало более десяти человек, среди которых пятеро мужского пола. Является ли то местью животных? Правительство не дает точного ответа.

Сообщение от 01.02.1975

Обновлены меры защиты! Отныне при фиксировании животного или птицы на камерах в районе будет включаться специальная сирена, оповещающая об опасности. Если вы оказались в этот момент на улице, немедленно зайдите в какое-нибудь помещение и выждите, пока все не кончится.

Новость 08.08.1980

Сигнализация помогает, однако после пяти лет спокойной жизни животные вновь принимаются за старое. Не всегда удается запечатлеть их на камерах, оттого пропадают невинные прохожие. За последние несколько дней зафиксировано восемь пропаж. Вопрос о введении дополнительных мер активно обсуждается.

Новость 15.12.1982

Обнаружена птица в западном районе. Пока не пройдет проверка, на улицу выходить строго запрещено.

Сообщение 19.03.1987

Новые пропажи, рекордное количество — пятьдесят человек. Службе помощи удалось найти и подстрелить одного медведя.

Новое сообщение от 02.11.1991

Похищены несколько детей.

Новость 21.10.1999

Деревня за городом недосчитывается двадцати жителей.

Отрывок из новостей 10.06.2008

Благодаря такому изобретению, как квадрокоптер, которое недавно приобрело огромную популярность, службе по делам людопарка удалось заснять отдельные его участки. Теперь все смогут увидеть, какой же людопарк на самом деле!

Следователь заметил: «Это изобретение наверняка во многом поможет нам. Раньше мы имели лишь представление об устройстве людопарка, теперь же увидим всю правду своими глазами. При более тщательном обследовании вскроются новые факты, ныне неизвестные. На данный момент из записанного мы опознали трех мужчин, пропавших ровно девять лет назад. Пока животные ничего нового не предприняли, надо успевать действовать».

Сообщение 11.09.2012

Произошло новое похищение — пропало пятнадцать людей, из которых восемь составляли дети. Дрон, пытавшийся отследить их, был сбит несколькими птицами. Записи восстановить не удалось.

Новость от 20.07.2021

Похищения продолжаются. Соблюдайте осторожность и, выходя на улицу, смотрите по сторонам и под ноги. Ловушки животных могут встречаться везде. Будьте благоразумны!

ЧАСТЬ 1

Глава 1

— Что будешь на завтрак? — спросила Света, оборачиваясь через плечо к своему мужу. Поинтересовалась она искренне. Намеревалась сделать тому приятное, считала, что вкусное блюдо с утра поднимает настроение как никогда.

— Смотря что у нас есть. Кашу? — предложил он. Глаза его чуть сузились, легкая улыбка заиграла на лице. Непонятно почему. Этот день ничем не отличался от других: сейчас он пойдет на работу по знакомым улицам и переулкам, вечером вернется уставшим, затем его встретит жена, и несколько часов до сна они проведут вместе, окруженные заботой и любовью. Если в прокат выйдет какой-нибудь фильм — они могут сходить на него или, коль наскучит, пойти погулять.

— Отлично, кашу! — ответила она и улыбнулась. Крупы было навалом, так что идеальнее завтрака не придумать.

Мужчина по имени Петр, как только перед ним оказалась тарелка, стал равномерно распределять растекшееся масло. Как обычно, завтрак у Светы получился очень хорошо.

— Ты только будь аккуратнее, — неожиданно произнесла жена, когда он уже собрался уходить. — Помнишь недавнюю ловлю в западном районе?

— Помню. Ужасно все это.

— Смотри по сторонам и в случае чего убегай. Я не хочу, чтобы с тобой приключилось так же. Ты у меня один. — Лицо у нее стало до того серьезным, что у Петра по телу пробежали мурашки.

— Света, все будет хорошо, как всегда. Не переживай, — он поцеловал ее в щеку и взял с комода сумку. Он уже опаздывал, часы показывали без десяти девять. Не стал смотреться в зеркало, чтобы поправить футболку. Время поджимало, а начальника злить не хотелось.

— Пока. Вернусь в шесть, — бросил он уже на лестничной клетке. Сомневался, что жена услышала его, так как дверь была уже заперта. Само собой, ему не о чем было беспокоиться. То, что случилось с теми людьми, конечно, очень печально, и таких случаев в истории немало. С того момента, как несколько сотен тысяч лет назад вследствие необъяснимой современными учеными катастрофы раскололся континент и весь земной шар приобрел несоразмерную массу из суши и километров воды, мир людей целиком и полностью отделился от всего существа зверей. Материки приняли весьма своеобразную форму и неприятный глазу размер, какой прежде не видывала земля. Планета претерпела огромные изменения не только в строении, но и в климате. Уже тогда животные стали превосходить по интеллекту и объему головного мозга людей. Сколько за все это время несчастное общество пережило потерь — и не сосчитать. Совсем не обязательно, что он, среднестатистический мужчина, станет жертвой зверей. По крайней мере, не сегодня. Этот день такой солнечный, такой прекрасный… что может пойти не так?

Петр шел по знакомой дороге, по которой он ходил каждый день, даже в выходные. Главная улица вела прямиком в магазин или, если в конце свернуть направо, — на работу, а захочешь прогуляться — слева парк. Лето было в самом разгаре: солнце ярко светило в небе, нагревая и без того теплый асфальт. Для их города такая погода была редкостью, но в противоречии этому людей было не так много. Все куда-то спешили. Кто-то смотрел себе под ноги, некоторые глядели вперед. Улыбка, конечно, у них на лице не играла, но и злости во взгляде не чувствовалось. Сам Петр вполне разделял общее настроение. Все вокруг твердило о том, что день этот будет если не прекрасным, то хотя бы средним. Однако нотка беспокойства все еще донимала его где-то в недрах мозга.

Он дошел до супермаркета, где пока что находились только сотрудники, и повернул направо, обогнув дерево и несколько кустов. Как ни в чем не бывало зашагал вперед. Там, буквально через метров триста, виднелось здание с его офисом. Удивительно, но весь народ остался за переулком, позади. Впереди Петр никого не наблюдал, а обернувшись, не увидел никого и сзади. Его это насторожило: с чего вдруг стало так пусто? Он не жил в центре города, но каждый день встречал по пути более пяти человек, иногда даже своих знакомых. Не стал придавать этому какое-то значение, все равно ему нужно идти в одном направлении. Не пойдет же он из-за отсутствия людей обратно? Поэтому Петр шел, глядя по сторонам, изучая красивый пейзаж. Он не имел художественного образования и не обладал какими-то навыками живописца, но взглядом любителя понимал, что то, как падают лучи солнца на зеленые кроны деревьев, выглядит замечательно. Шел он своим обычным широким, торопливым шагом. Еще когда выходил из дома, то оторвался от графика на минуты две, а опоздать желанием не горел. В один момент ему показалось, что сзади кто-то идет, но, обернувшись, никого не увидел. Скорее всего, это был звук его собственных шагов или сумки, трущейся о штаны.

Почти у офиса — ему оставалось пройти лишь несколько метров — у него перехватило дыхание. Произошло данное резко и неожиданно, особенно для человека, который думает о своем. Делая очередной шаг, он не почувствовал привычной упругости земли. Ступня его опускалась все ниже и ниже, до тех пор пока он с бешеной скоростью не полетел вниз. Мозг в критической ситуации начинает работать так, как не работал никогда. За одну секунду множество образов представилось ему. Подумал, что падает в какую-то яму, хотя в этом месте никогда не было такого. Если строители и вырыли яму, то оставили бы предупреждающие таблички. Тогда что это было? Он не вскрикнул, не издал ни единого звука, но сердце его колотилось с бешеной скоростью.

Упал Петр вполне себе удачно. Разве что ушиб правую ногу: при соприкосновении с дном та подвернулась, и в щиколотке что-то кольнуло. Подействовало состояние шока, и он мало что почувствовал. Удивился — да! Но не ощутил какой-либо боли. Что это было?! Откуда здесь вообще это взялось!? — в ярости подумал он. Запрокинул голову вверх и ужаснулся, увидев, насколько глубока яма. Больше его роста уж точно. Кроме того, такой причудливой формы, точно вырыта не лопатами или при помощи экскаватора, а лапами. Внушительная по своим размерам как в ширину, так в длину и высоту. Нетрудно было понять всю правду происходящего, ту ловушку, в которую он собственноручно угодил. О Господи! Петр ненавидел мучителей людских в тот миг крайне сильно, к чему не могла приблизиться ни одна здоровая фантазия. Падению не удалось заставить его лечь. Находился он в самой что ни на есть своеобразной позе: одна нога была подвернута под тело, другая же вытянулась прямо. В руке он все еще сжимал свою сумку. Весь вид его являл собой ту степень омерзения и ужаса, которая у любого стороннего наблюдателя вызвала бы приступы жалости да беспредельного сочувствия: лицо бледное, губы плотно сжаты в одну тонкую, чуть посиневшую от пережитого страха нить, волосы растрепаны. Ноздри сузились, глаза вопреки легкому шоку не были широко открытыми, наоборот. Ему хотелось рвать и метать. Зол он был также и на себя: как он это проглядел? Мучительной была не боль от резкого падения, а представление о том, что скоро, с минуты на минуту, вместо чистого горизонта неба он увидит мохнатые коричневые морды.

— Помогите мне! — крикнул он сперва не во всю мощь голоса.

Следующая просьба о помощи прозвучала уже громче:

— ПОМОГИТЕ МНЕ! ЛЮДИ!! Я ЗДЕСЬ, ПОМОГИТЕ МНЕ!!!

Противоречивые чувства настигли его. Он пребывал в смятении, не знал, о чем думать, что предпринять и за что в первую очередь следует взяться. С одной стороны, орать не стоит, иначе животные услышат шум и прибегут как можно раньше. Поймут, что добыча поймана, а этот шанс упустить нельзя. С другой — они его тем не менее засекут, кричи он или нет. Вот почему не было людей! — ярость постепенно стала отступать. До паники пока не дошло, но отчаяние и страх перед возможным появлением зверей скоро начнут брать свое. Они ушли, нет, они разбежались! Должно быть, увидали кого-то. Обычный умный поступок. Спасут ли они меня, даже если я надорву голос в крике? Ответ был очевиден, хоть и крайне плачевен. Никто не захочет рисковать собой, чтобы спасти того, чье будущее давно предвещено.

Петр встал на ноги и тут же содрогнулся от неожиданного укола, пронзившего подвернутую щиколотку. Раньше ему не доводилось ощущать подобное. Да что говорить, раньше ему вообще не доводилось попадать в лапы животных! Причем таким примитивным способом. Наверняка, не задумайся он о своем, заметил бы подозрительный участок земли, где вместо травы были набросаны какие-то ветки. Просто смешно, что он, человек с высшим образованием, прошедший, как и все люди, курсы по изучению ловушек животных, сумел угодить в дыру. Никогда нельзя отвлекаться! Думал, раз поймали тех, звери успокоятся на этом и уйдут из их города. Как наивно, тем более для него. Судьба ошибок не прощает, а животные уж тем более. Где сейчас те несчастные? В каких они находятся клетках? Ох, Господи!! Что теперь делать? Петр больше не кричал, ведь смысла в этом не было. Скорее всего, один вред. Прикусил нижнюю губу. Плевать на боль, плевать на ногу, ее можно легко вылечить, а вот выбраться отсюда…

Мало у него было времени. Уже представлял, как сюда бегут животные на своих четырех лапах и с радостным рыком, повествующим о благополучном срабатывании ловушки. Высота ямы не позволяла просто схватиться за край руками и подтянуться. Что говорить, звери в этом плане постарались. Сейчас, побывав на дне дольше пяти секунд и овладев своим разумом, Петр сумел приблизительно оценить размеры: метра три-четыре в высоту. Даже для человека высокого роста требовалось минимум три точки опоры, чтобы выбраться. В любом случае Петр поддался разбушевавшимся нервам. Делал все, что только можно! Искал углубления в земле, вставал на них ногами, пытался нащупать камень или отверстие наверху. Мало ли, вдруг получится убежать? Ясно ощущал больную ногу, но в его положении это было сущей мелочью. Не думал ни о чем, ни о пойманных людях, ни о любимой жене. Выживание любой ценой — вот что для него теперь имело значение. Сейчас рыхлость земли и возможность нащупать в ней углубления или, наоборот, выступы решали его судьбу. К счастью, пока он не слышал ни единого звука животных — это добавляло шанс спасению, пусть и небольшой. Он смотрел по сторонам, изучал земляные стены. Взгляд его зацепился за что-то. Да! Удалось, хоть и чудом, найти углубление примерно на уровне колена, куда он мог поставить одну ногу. Этого недостаточно, чтобы выбраться, но все же лучше, чем смирно дожидаться прискорбной участи. Подошел к отверстию небыстро, прихрамывая. Сделал все, как планировал, а затем началась непрерывная борьба. С трудом нашел он опору для своей второй ноги. Свобода казалась такой близкой, такой манящей. Больше всего боялся не успеть, оттого делал все, что только было в его силах. Взобрался он выше прежнего, это однозначно, но руки также не доставали до края. Более того, стоя на выступах, он терял равновесие. Спина заваливалась назад, рукам не за что было зацепиться. Не доставало третьей точки.

С первого взгляда могло показаться, что прошло очень много времени, секунды улетали, минуты тоже. Отнюдь, Петр старался делать все быстро. Не сказать, что у него хорошо получалось. Совершенно забылись все уроки выживания, слова учителя о том, что делать, если упал в яму. Неужели он угодил в самую коварную ловушку зверей? С одной стороны, из каждой ловушки выбраться нелегко. Максимальное его приближение к свободе было на метр. На последнем рывке воплотился его самый страшный кошмар. Земля осыпалась, и правая, и без того искалеченная падением нога соскользнула вниз. Боль, ах, ужасная боль, просто невыносимая! Потерял сознание Петр отчасти и от испуга. Так и лежал навзничь. Ширина ямы позволяла это.

Скорее всего, то не являлось глубоким обмороком — легкое помутнение рассудка, но не более, ибо уже через минуту ясность мыслей вернулась к нему. Постепенно и мутно, и все же происходящее он понимал. Глаза открывать не спешил: пусть думают, что он либо умер, либо без сознания. Достаточно он прожил на свете, чтобы знать, кто руководил людопарком. Смотрел передачи по телевизору, читал новости. Без сомнения, для человеческого восприятия это отвратительно, и каждый раз при виде того, как живут люди в клетках, — пусть съемка проводилась издалека и сверху, — на глаза наворачивались слезы. Маловероятно, что Петр сумеет спасти свою жизнь сейчас, но вдруг? Целиком отдался своим ощущениям, доверился обонянию и слуху. Глаза его закрыты, значит, другие органы чувств работают прекрасно. Точно, не мог он ошибаться. За ним уже прибыли и скоро увезут отсюда. Он слышал звук, что-то вроде рычания. Шорох еле заметных шагов доносился сверху и где-то рядом с ним. Насколько Петр мог доверять себе, возле него собралось минимум четверо медведей. Если я продолжу притворяться мертвым, они бросят меня здесь? — подумал Петр, и мысль эта показалась ему вполне дельной и логичной. Плохо помнил, но где-то слышал, что при нападении медведя нужно притвориться мертвым, так будет выше шанс спастись. В его положении любые способы хороши, главное, чтобы его оставили в покое. Пока еще была возможность выжить — необходимо было действовать. Неважно, как это будет выглядеть со стороны, странным или сумасшедшим он покажется зверям, все равно. Как-то убежать, сохранить свою жизнь. Даже не ради себя, а ради своей жены.

Глава 2

Петр не шевелился. Слушал все, запоминал каждый рык медведей, каждый шелест травы. Чувствовал, как мягкие лапы прошлись по телу. Особенно больно задели его правую, подвернутую ногу. Примерная картина начала складываться в голове Петра: звери никогда не ловят людей в одиночку, берут с собой опытных ловцов и, безусловно, одного врача на случай, если что-то случится с добычей. В данном случае добычей являлся сам Петр. К сожалению, животные обладали значительным интеллектом, оттого вражда между двумя расами существовала по сей день. Вот и сейчас медведь-врач легко определил, что у него что-то не так с ногой. Медленно ощупывал щиколотку, иногда чуть надавливая на некоторые места. Он думает, что я без сознания, — решил Петр, но мысль эта ничуть не утешила его. Было бы куда лучше и правильней, думай животные, что он мертв. В чувства привести человека легко, а вот оживить — дело другое. На всякий случай глаза открывать не стал, даже ненамного, чтобы приблизительно изучить обстановку. Не стоит экспериментировать с животными, тем более с медведями. Слух и обоняние у них были выше всяких похвал. Старался ничем не выдать себя, не шевелил ни одной частью тела, дышал слабо, чтобы, не дай бог, не спровоцировать их на какие-либо не поддающиеся законам людской логики действия. Решил про себя: пусть лучше его, больного, едва дышащего и явно не пригодного к каким-либо личным целям человека бросят здесь, нежели ему придется провести остаток жизни за решеткой на совершенно другом краю планеты. Петр ждал, как будут дальше вести себя звери. Плана как такового в его голове не было, но кое-какие мысли о побеге присутствовали. Намеревался изображать мертвого до тех пор, пока его не вытащат из ямы. Далее он резко сорвется с места и побежит что есть мочи. Быть может… Нет! Вероятно, не лучшая затея, но ничего другого в голову не лезло. По-другому миновать похищение невозможно. Мало ли, удастся убежать, спрятаться где-то за домами или даже попасть во внутрь. По правде, это был единственный вариант спасения, который вообще существует. Он проиграл животным тогда, позволив себе задуматься и не глядеть под ноги, теперь он не мог потерпеть неудачу вновь. Слишком многое стоит на кону — его жизнь.

Звери о чем-то друг с другом переговаривались, издавали звуки, отдаленно напоминающие человеческое мычание. Лапы медведя, до этого момента ощупывавшие его ногу, перешли на грудь. Петр догадался: тот проверяет сердцебиение и дыхание. Когда он это, ему сделалось еще страшнее, чем было до этого. Мозг сразу стали посещать навязчивые страхи: они поймут, что он в сознании, и тогда беды не миновать. Совсем не дышать, даже на время, он не мог, поэтому заставил себя вдыхать слабо, практически незаметно. Сердце биться от этого слабее не станет, но тем не менее что-то да изменится. Тяжелая лапа потрогала его левую сторону груди, затем чуть прошлась по носу. Медведь-врач что-то передал своим товарищам, и в следующую секунду Петр почувствовал, как сдавливают его ноги. Мало сказать, что он удивился или ужаснулся, ощущение, охватившее его душу, было менее похожим на страх. Почувствовал себя наивным маленьким ребенком и в довершении ко всему глупым. Даже если медведи думают, будто Петр в обмороке, это не отменяет того факта, что он чем-то отличается от других живых существ, по-прежнему оставаясь человеком, представляющим из себя не менее ценный экспонат с виденной невооруженным глазом областью гениталий и гнущимися конечностями, что так приводит в восторг каждого, кто хоть немного покрыт сгустками шерсти или перьями. Что мне делать? Ой, нет… мои ноги. Я чувствую… да, это определенно веревка. Старый способ, но вполне действенный. Что мне делать?! Имеет ли смысл вырываться сейчас, когда я нахожусь на дне ямы, а сверху стоят еще сколько-то медведей? Нет. Скорее всего, будет еще хуже и мне вколют снотворное. Но смогу ли я выбраться тогда, когда связанными окажутся не только мои ноги, но еще и руки? Разум его работал быстро, как компьютер. Меньше секунды потребовалось ему, чтобы представить, как он будет убегать на поверхности. Причем «убегать» сильно сказано, скорее прыгать. Немудрено, что медведям не составит труда его догнать. И исход тот же — снотворное. Однако что, если у него получится развязать веревку? Нет, вряд ли. Но у медведей наверняка должна быть лестница! Или что-то вроде нее! Пусть они хорошо лазят по деревьям, но земля — это другое. Тем более почти без точек опоры и под прямым углом. Что говорить, оба варианта имели свои минусы.

Петр больше не раздумывал, он подорвался с такой скоростью, какая была неведома для него самого. Никогда не думал и даже не подозревал, что умеет бегать так быстро. Но и не только бегать — видеть и реагировать. К счастью, животные не успели до конца затянуть веревку. Несколько резких движений, и медведь-врач буквально отпрянул от него. Петру ничуть не было жалко зверей, его удары, пусть и ногами, все равно не могли быть губительными. Прежде чем забежать на лестницу, краем глаза он увидел морды медведей, услышал их громкий рык, доносящийся не только снизу, но и сверху. Не было у него времени на размышления или на крики о помощи, он был полностью сосредоточен на своих движениях. Все происходило точно в кино — один его глаз видел происходящее внизу и то, что медведи уже принялись лезть за ним, второй — как приготовились к его появлению животные сверху. Работники людопарка жестокие, но они выполняли свой долг. Их задачей было доставить человека-самца в парк живым, желательно в целости и сохранности. Хоть в чем-то Петру повезло, он не умер. Его могли усыпить на некоторое время, но живым он останется наверняка.

Достиг конца ямы он быстро. Глупо было ожидать, что два медведя, которые уже подготовили для жертвы кузов грузовика, просто так дадут ему пройти. Признаться, таких больших созданий ему не доводилось встречать никогда. Да что там говорить! Вживую он, в принципе, видел их в первый раз. По телевизору или на фотографиях не тот эффект — изображение не передавалось полностью, во весь объем и величину. Еще страшнее ему не стало, ведь сейчас он находился на том пределе, когда кончики пальцев слабо дрожали, а волосы на макушке стояли дыбом. Петр сделал все возможное. Только коснувшись земли, он, ни секунды не медля, ринулся вперед. В небольшую щель ровно между двумя медведями. Кроме этого варианта, ему ничего не оставалось: весь путь они загородили телами. На всякий случай лестницу он откинул назад. Твердо знал, что это необходимо. Сил его хватило, чтобы та начала падать. Медведи, успевшие взобраться почти до ее конца, зарычали настолько громко, что Петр едва ли не позабыл собственное имя — чересчур неожиданно это произошло! Звери при этом выглядели устрашающе злобно, они оскалились, черные глаза недобро засверкали. К счастью, Петру удалось проскользнуть. На секунду ему показалось, что он бежит так быстро, точно готов побить рекорд по легкой атлетике. Он поверил в себя, душу его пронзил луч надежды, мол, спасение близко. Благодаря самовнушению напрочь забыл о подвернутой правой ноге. Увы! Та помешала ему. Упал он не оттого, что его догнали или пустили дротик со снотворным. После нескольких шагов нога взорвалась такой болью, которой он и вообразить не мог. Со вздохом упал на землю и остался лежать. Ничто не могло заставить его продолжить бег, тем более теперь. Трудно было шевелить ступней, не говоря уже о том, чтобы развить скорость быстрее скорости медведей. Петр хотел жить как никогда, любил свою жену Свету так, как не любил никого, но подняться никак не мог. Минуты для него длились вечно. Плохо помнил, что было дальше. Представление о самом перевозе его на другой конец планеты, на соседний континент, в место обиталища всех существующих и существовавших когда-либо животных, осталось весьма смутное. Что-то кольнуло его в бок. Толком ничего не почувствовал, нога забрала на себя всю концентрацию его внимания. Возможно, уже тогда он начал терять сознание от боли, а снотворное лишь добавило нужный эффект.

Петр целиком и полностью окунулся в небытие. За все время, что он ехал связанным в кузове грузовика вместе с остальными пойманными людьми, когда за ними с переднего сиденья следили медведи, ему успело присниться несколько снов. Самых разных, но таких правдоподобных и реальных, что, как только действие дурмана стало рассеиваться, перед глазами все еще стояли эти страшные картины. Окончательно проснуться он не мог, веки то чуть приподнимались, то снова опускались. Сон сморил его сильнее обычного, в связи с чем мозг решил, что он находится в своей постели. Слишком события с ямой и зверьми были неожиданными, чтобы, проснувшись, не забыть, где находишься. Так же и Петр. Казалось, рядом с ним посапывает Света, соседи сверху, как обычно, шумят… Нет, как это возможно? Он перевернулся на другой бок. Постель отчего-то была твердой и жутко неудобной. Подушка куда-то закатилась, скорее всего, упала с кровати. Хотел было закинуть руку под голову — не вышло. Рука не поддавалась. Огромными усилиями, превозмогая сонливость от сильнодействующего снотворного, Петр открыл глаза.

Картина, представшая перед ним, не входила ни в какие рамки восприятия и понимания. Однако для мира животных это было вполне обыденным и даже радостным событием. Подумать только, в парк едет новый экспонат! Причем в его случае не едет, а летит. Само собой, звери, жившие на другом краю планеты, не смогли бы собственноручно довезти его в грузовике. Клетка и просторный самолет — вот что им было нужно. Его новое место обитания большим не было, в нем нельзя было стоять, высота позволяла лишь сидеть, но и ширина также не казалась внушительной. Ему повезло, спал он ровно таким образом, чтобы не задевать ни одного прута, по центру. Не нужно было оглядываться по сторонам, Петр видел все без лишних движений. Так как клетка его располагалась в самом краю самолета, ближе к стене, ему открывался отличный обзор на другие подобные клетки с такими же, как и он, несчастными людьми. Само собой, звери никогда не ездили так далеко только за одним человеком. Улов для парка происходил не то чтобы редко, но невинных людей они отлавливали десятками, если даже не сотнями за один присест. Вот и сейчас — не меньше десяти клеток с людьми находились в этом самолете. Петр не то чтобы много знал о повадках и намерениях животных, новости в интернете не могли показать им детали, только общую картину. В конце концов, вернуться из людопарка живым было практически невозможно.

Никто из людей еще не проснулся. Петр стал первым, кто мог здраво мыслить после всего пережитого. Сколько прошло времени? Должно быть, несколько часов… Или нет? Петр бросил взгляд на самую ближнюю к нему клетку, в которой на спине лежал парень, молодой, ему будто не исполнилось и двадцати. Губы его были плотно сжаты, глаза закрыты. Кожа не бледная, однако свежий румянец и признаки здоровья отсутствовали. Грудь его вздымалась едва заметно, а на руках, в том месте, где заканчивались рукава, виднелись царапины. Чуть подальше спала, свернувшись в клубок, женщина, еще дальше тихо посапывала другая, одинакового с Петром возраста. Были здесь и совсем маленькие, которым не то что двадцати лет, семнадцати не исполнилось! Разве что отсутствовали престарелые, но оно и понятно: к чему животным тратить время на стариков, если те все равно долго не проживут? В этом плане молодым было куда опаснее ходить по улицам. Но ничего не поделаешь. Все эти люди мирно спали, стало быть, думали, что находятся в своей квартире и, кроме страшного сна, ничто не угрожает им в эту минуту. Петр вплотную приблизил голову к прутьям. Животных он не обнаружил. Иллюминаторов также не было. Само собой, самолет был другим, звери изобрели его специально, чтобы людям ничего не мешало при транспортировке. Сами же звери находились за стенкой.

Где-то на другом конце слышался храп, но звук его не так сильно отзывался в ушах в сравнении с гулом самолета. Что теперь? — подумалось Петру. По правде, он пребывал в некотором смятении, не знал, что предпринять в первую очередь. Из-за всей суматохи и ужаса положения, в котором он оказался, Петр совершенно забыл про свою подвернутую ногу. Он осматривал людей вокруг, но на себя обратил внимание в последнюю очередь.

Надета на нем была та же одежда, в которой он вышел из дома. Естественно, опрятной и чистой, как раньше, та уже не являлась. Но самое главное — нога! Следовало ожидать, что он увидит обувь и носки, так и получилось. Достаточно хорошо помнил ту боль, что испытывал, пытаясь убежать от медведей, поэтому с большой опаской пошевелил ступней. В ноге отдавало резкой болью при повороте вправо, влево же он ничего особого не чувствовал. Ощущения были не такими, как тогда, тем не менее обстановка, давившая на него, заставила неплохо испугаться. Будь Петр намного моложе, наверняка слезы отчаяния выступили бы из глаз. Теперь же он научился контролировать эмоции. Старался рассуждать здраво. Он помнил, как здесь оказался: ему вкололи снотворное, буквально несколько снов, и он очнулся в нескольких тысячах метрах над землей. Слишком грубо это звучало, но против правды не сделаешь ничего. Петр попробовал проанализировать ситуацию, ответить себе на вопрос: есть ли смысл бежать? Он, как и прочие люди, находится в довольно-таки безвыходном положении. Его, измученного снотворным и последними событиями, везут в давно известную, но оттого не делающуюся менее страшной даль. Только Бог знает, сколько он провел в отключке. Может быть такое, что часов пять, но вполне вероятно, и дольше. Нога болит, бежать быстро он не сможет. Дом его далеко, смотря сколько они уже летят. Ответ был очевиден — шансы небольшие, однако Петр предпочел бы что-либо сделать, совершить даже малейшую попытку, прежде чем целиком отдаваться во власть жестокой судьбы. Не хотел тяготить себя мыслями о том, что все кончено и с другого конца земли сбежать он не сможет уж точно. В его положении дурной настрой был ни к чему. Меньшее, что он мог сделать, — это впасть в панику.

— Люди! — сказал он сперва не очень громко. Намеревался разбудить лежащих вокруг. Лучше сделать данное сейчас, пока еще не стало поздно. Насчет животных не беспокоился, они в любом случае будут проверять людей. Все равно, что услышат. Вряд ли медведи способны понять человеческий язык.

— Проснитесь же! — уже громче продолжил Петр. — Леди и джентльмены!! — крикнул он и улыбнулся. Сам не знал чему; повод для смеха в подобной ситуации — признак сумасшествия.

Парень возле него что-то недовольно промычал, но не сдвинулся с места. Даже не перевернулся, чтобы сменить позу. Петр сделал вывод, что тот и не просыпался вовсе, лишь разговаривал во сне.

— Очнитесь вы! Эй!! — он делал все возможное, чтобы его услышали. Не могло же действие снотворного быть настолько сильным, чтобы не было слышно даже криков?

Петр принял в клетке сидячее положение, отчего голова уперлась в верхние прутья. Не то чтоб так было удобнее, но сверху было проще разглядеть лица других людей. В своих действиях он не сомневался, ведь, в самом деле, имелся смысл разбудить всех именно сейчас. Гораздо лучше продумать план спасения или что-то вроде того, нежели дожидаться собственной кончины, особенно когда еще существовала возможность выбраться. Не имел ни малейшего понятия, когда они взлетели и когда прилетят. Петр думал или, можно сказать, надеялся, что людские рассказы о том, как и где звери поймали их или что они помнят в целом из произошедшего, как-то помогут им всем избежать страшной участи. Был уверен, никто из здравомыслящих существ не пожелал бы остаток жизни провести в клетке под вечным наблюдением. Такая жизнь виделась им только в страшных снах. Невероятных, отвратительных кошмарах, после которых просыпаешься среди ночи в холодном поту и, чтобы хоть как-то избавиться от увиденного, встаешь попить воды.

Когда он в очередной раз позвал людей, практически потеряв надежду, — начал подозревать, что снотворное им вкололи в особо крупных дозах, — они один за другим стали медленно подавать признаки жизни. Кто-то кашлянул, кто-то открыл глаза, кто-то продолжил лежать, но закинув под голову руку.

— Что ты орешь? — сонно протянул кто-то. Петр не разглядел этого человека, слишком уж плотно друг к другу были расставлены клетки. Судя по голосу, уже не молодой, но и не совсем старый мужчина.

— О! Проснитесь же наконец. — Петр подумал сказать: «Вас украли звери», но это прозвучало бы настолько жестко, что он воздержался от этого, пусть так и было на самом деле. — Вы в самолете! Хотите провести всю жизнь в людопарке?! Оглянитесь вокруг! Неужели непонятно, что надо как можно скорее что-то предпринимать!

Разум его не был достаточно совершенен для того, чтобы самостоятельно придумать, как спасти свою вольную жизнь. Надеялся, что коллективными усилиями все разрешится. Вдруг среди них найдется пилот, и они, поборов медведей и других зверей, улетят домой? Или, например, они найдут парашюты и выпрыгнут из самолета без угрозы смерти? Неразумно, маловероятно, но в теории может произойти все что угодно.

Люди постепенно поднимались со своих мест. Первыми начали оглядываться его соседи. Парень возле Петра с откровенным ужасом смотрел по сторонам, точно вспоминая, что произошло. Взгляд его выражал крайнее смятение и некоторый ужас. У всех, кто только открыл глаза, были практически одинаковые мысли. Они не заключались в конкретных вопросах, мозг лихорадочно силился вспомнить, что произошло. Петр не винил их в этом, нужно было время, чтобы все, абсолютно все, кто находился сейчас здесь, до конца осознали происходящее. Он уже понял, что в одиночку сбежать или что-либо сделать, скорее всего, не получится. Люди не глупы, наверняка большинство из них уже пытались бежать. Немудрено, что у всех здесь присутствующих это не вышло. Быть может, в самом людопарке коллективное участие не потребуется, все как в тюрьме — строить план побега и рыть подкопы придется в одиночку, но сейчас, в самолете, одному делать было нечего.

— Чертовы медведи! — крикнул кто-то.

— Сколько прошло времени? — послышался женский голос.

— Где мы? О Господи! Мы в самолете? Мы летим в людопарк? Я не хочу туда, — послышался звук наподобие плача. — Меня предупреждали, что такое может случиться, но я не думала, что не повезет именно мне. Это ужасно! — твердила девочка, как понял Петр, самая маленькая среди всех. Практически ребенок.

Петр видел это молодое личико с юными заплаканными глазами всего в паре клеток от себя. По его телу пробежали мурашки. Даже за себя он не боялся так, как теперь за эту девочку. Они не звери, они кое-что похуже. Хотя Петр признавал, что в людопарке действительно есть специальный отдел с детьми, ничего хуже нельзя придумать, ничего подобного нельзя и пожелать. Задавался вопросом, как он проглядел эту девочку в самом начале? Не по собственной воле мозг Петра выдал ему картинки новостей, где с высоты снимали многочисленные клетки людопарка с сидевшими в них людьми. А именно вспомнил он тех несчастных, до ужаса худых деток. Сердце защемило от страха, что этой напуганной девочке предстояла та же участь. Петр не тешил себя надеждами, но предугадывал, что, скорее всего, так и произойдет.

— Я помню, — вступил в разговор парень, — как нас загружали в самолет. Немного я пробыл в сознании, всего несколько минут. Толком ничего не успел сделать и как следует подумать. Какой-то медведь заметил меня, и на этом все. Могу приблизительно сказать, что сейчас день, поскольку нас всех, как видно, поймали утром. — Парень, увидев напряженные взгляды людей на нем, тут же спохватился и добавил: — Не стоит всерьез воспринимать мои слова. Я не уверен ни в чем. Время только приблизительное.

— Но все же вы единственный, кто что-то помнит, — вдруг сказал Петр. — Лично я пытался сбежать, но повредил лодыжку. Дальше не помню, что именно произошло.

— А как вас поймали? — спросил кто-то из дальнего угла.

— Я упал в яму.

— Ого! Я тоже, — выкрикнула какая-то женщина.

— И я.

— Нет, я ни в какую яму не падал. На меня набросили сеть. Это был первый раз, когда я шел возле кустов в парке, и тут — на тебе! К слову, я тоже сбежать пытался. Сеть у них была своеобразная, сильно отличающаяся от наших, рыболовных. Выпутаться не получилось, ну а дальше, собственно, вот!

— Сочувствую вам.

— Постойте, сочувствие нам выбраться не поможет, — вмешался в разговор до этого молчавший мужчина. Сидел он через несколько клеток от Петра. Лицо его было плотно прижато к прутьям, глаза не выражали ничего жизнерадостного. Полная сосредоточенность. — Если мы сможем выбраться из клеток, то велика вероятность на удачный исход. Надо только понять как… есть у кого-то оружие?

— Откуда?

— В самом деле, животные все забрали!

Петр, услышав это, незамедлительно проверил карманы джинсов. Портфеля у него, действительно, с собой не было. Либо его отняли, либо он так и остался лежать в яме, которую медведи, вероятнее всего, уже закопали, дабы не обнаружились следы похищения. Тем не менее в штанах должны были лежать ключи, несколько купюр по сто рублей. Руки не нащупали ничего такого, что напоминало бы эти вещи.

— Меня обокрали! Где мои ключи?! — крикнул он, подвергшись эмоциональному порыву. Чувства стали постепенно заполнять разум. Как так можно?! Это бесчеловечно!!!! Моя Света… как она там… Ох, нет! Боже, нет!!

— Ну это же очевидно. Животные никогда бы не оставили нам личные вещи. Знаете, даже острым концом ключей можно выкопать туннель.

— У меня тоже ничего нет. Они забрали даже чек, который я все никак не могла выкинуть, — недовольно проворчала женщина, доставая из кармана пустую руку.

— Вы уверены? — строго спросил мужчина. — Любые виды оружия помогут нам выбраться. Вы же все хотите вернуться домой?! — уже громче сказал он, при этом зачем-то разведя руки в стороны.

Люди притихли. На мужчину смотрели абсолютно все, включая Петра, что уже успел проникнуться к нему невольным уважением. Говорил тот хорошо, а его рассуждения по поводу побега были вполне реальны. Увы, некоторые, на ком был надет пиджак или другая верхняя одежда, не нашли ничего и во внутренних карманах. Даже младшие не остались равнодушными, проверяли все, надеясь найти хоть что-то стоящее.

— Уважаемые, — продолжал мужчина, — забудьте про закон. Если мы попадем в людопарк, для нас не останется ничего о понимании человечества. Прошу вас! Совместными усилиями мы сможем выбраться.

— Думаю, если бы у кого-то из нас был пистолет, он бы об этом сказал, — подал голос Петр.

— Что ж… Ну, может, среди нас есть тот, кто умеет управлять самолетом? Пилот?!

Люди стали оборачиваться, вопросительно глядя друг на друга. Находились в беспокойном ожидании, думали, что кто-то из них вот-вот выкрикнет: «Это я!» В самом деле выкрикнули, но не то, что все так сильно хотели услышать.

— Я врач. Не пилот, конечно, но вдруг смогу быть полезен?

Разговор не мог продолжаться вечно, и сразу после фразы мужчины, оказавшегося врачом, с левого борта самолета донесся шум. После нескольких щелчков в замочной скважине к людям заглянуло сразу два медведя. Один крупный, другой поменьше. Насколько Петр мог знать в общем о животных, их эмоции проявлялись на мордах так же, как и у людей на лицах. Он понимал: животным попросту не нужно и не хочется причинять им вред. Тем более медведям-ловцам крайне важно, чтобы никто из жертв не пострадал.

Крупный медведь остался стоять в проходе, внимательно оглядывая каждую клетку. Даже если бы он захотел, вряд ли без последствий ему бы удалось протиснуться в плотно заставленное помещение, не задев ни одного железного прута. В один миг его черные глаза остановились на Петре, по спине которого тотчас пробежали мурашки. Мало ли, может, зверь выбирал непригодных для людопарка людей? Петр не ручался, что именно эта особь усыпила его тогда в городе, но он, как и раньше, питал ко всем животным отвращение и неприязнь. И более чем к тем, благодаря которым он едва ли не лишился жизни. В то же время другой медведь, поменьше, обходил людей, проверяя, все ли проснулись. Никто ничего не говорил, молодые сжались, практически втянули головы в плечи. Все напряженно ждали, когда животные уйдут и за ними захлопнется дверь.

После того как медведь удостоверился, что проснулись абсолютно все, он что-то громко прорычал, обращаясь к людям. Понять его в полной мере было невозможно. Петр предположил, что издаваемые звуки могли означать что-то вроде: «Я вижу, все проснулись. Сидите тихо и не пытайтесь сбежать! Я приду еще!» При этом зверь не спешил уходить. Прорычав что нужно, он продолжал стоять на том же месте. Петр было подумал, что весь оставшийся полет за ними будут следить. Успел от собственной мысли невольно испугаться. Все равно, понимают медведи человеческую речь или нет, люди, так или иначе, не смогут сбежать. Да что там сбежать! — совпади мысли Петра с реальностью, они даже руку просунуть между прутьев не сумеют, ведь за любым подозрительным действием последует грозный рык. Для медведей люди такие же хищники, с острым умом, которые способны на любые хитрости, лишь вы сбежать.

Прошло несколько весьма долгих минут, на протяжении которых казалось, будто самолет вымер. Был слышен лишь гул мотора, который перекрывал звуки дыхания. Ожидание сводило с ума, а учитывая, в какой ситуации они оказались — ожидание чего-то плохого.

Чего они стоят? Зачем это делать? Время поджимает. Вдруг тот парень обманул, и нам осталось лететь часа два, если не меньше? Ну не могут же они стоять здесь весь путь?

Девочка, которую Петр запомнил лучше всех здесь присутствующих, в силу ее малого возраста, озвучила его мысли вслух. Обращаясь ко всем вместе и к каждому по отдельности.

Ей кто-то тихо ответил:

— Надеюсь, они скоро уйдут. По крайней мере, должны.

После этого короткого разговора один оставшийся медведь, что все это время стоял среди коробок, медленно, переваливаясь с ноги на ногу, зашагал к выходу. Возле дверного проема он остановился, черт знает что прорычал и ушел.

Люди еще несколько секунд молчали, опасаясь, что звери вернутся. Этого не случилось.

— Так на чем мы остановились? Есть среди нас пилоты? Или те, кто хотя бы раз управлял самолетом? — спросил мужчина. Все догадывались, какой план построил он в своей голове. Петр искренне желал и в самом деле хотел, чтобы в их группе оказался такой человек. Ничего сомнительного в идее мужчины не было, в самом деле, получиться могло. Петр имел лишь образные теории о том, откуда легче сбежать: из клетки, находясь уже на противоположной стороне планеты, или сейчас, пролетев половину пути в самолете. В любом случае был согласен на все, главное — снова увидеть жену.

Молчание продлилось несколько секунд. В сравнении с прежней тишиной это было не так долго.

— Это ухудшает нам задачу.

— Может, найдутся другие способы?

— Как вариант, — предложил Петр, — выбраться из клетки, взять парашют и выпрыгнуть. Правда, неизвестно, куда именно мы приземлимся, да и парашютов я здесь не вижу. Посмотрите, кто дальше сидит! Есть у вас что-то такое?

— Нет.

— Да здесь и дверей наружу-то нет. Скажете тоже — парашют! У нас тут, кроме клеток, в принципе нет ничего. Скорее всего, мы находимся в задней части самолета. Там, откуда вышли звери, есть еще одна комната, где как раз таки сидят животные, а уже за ней, насколько я могу предполагать, кабина управления.

— Откуда вы про все это знаете? — спросил парень, сидевший возле Петра. Произнес он это недоверчиво, но в глазах светилась надежда на то, что люди, окружавшие его, умные и опытные, решат все проблемы. — Ну как может быть по-другому? Думаете, самолет размером с дом?

Люди продолжали разговаривать, рассуждали между собой, что стоит сделать, не имея при этом ничего. Петр перестал слушать их со всем вниманием. Задумался о своем. Гениальная идея побега в голову ему не пришла, скорее, наоборот, он сильно усомнился в своих возможностях. Что я могу сделать? — спросил себя Петр. Какие еще есть варианты, а? Показалось ему или там, за клетками, что-то блеснуло? Парашют! — он наклонился к большой щели, зиявшей между неровными прутьями. Нет. Да и люди то же самое сказали. Это уже не ужас, это «нам конец». В самом деле, здесь нет абсолютно ничего, кроме клеток! Господи!!! Нет даже еды! Да бог с этим, ох, тут нет даже туалета!!! Где? Что делать в случае чего? Голова вскружилась от представления того, как он испортит порядок в своей и без того маленькой клетке. Ладно я, мужчина, могу и вне клетки, но как быть женщинам? Тем более маленьким детям? Петр сделал все, лишь бы не дать своей фантазии разыграться. Не хотелось ему думать о постыдном и о том, что как минимум в приличном обществе не обсуждается. Сомневался, конечно, что, являясь экспонатом для животных, он все еще представлял собой класс «приличных», но тем не менее предпочел не прибегать к данной теме без необходимости.

К разговорам людей он возвращаться не спешил. Краем уха улавливал голоса, но не вникал в их суть. Тем более, судя по виду людей, выбираться те не спешили. Тратили драгоценное время на обсуждение, что Петр не считал правильным. Сам же стал тщательно осматривать клетку, определять на глаз расстояние от каждого прута, изучать, где закреплены болты и болтается ли хоть один из них. Если полагаться на собственный уровень развития глазомера, прутья располагались плюс-минус в десяти сантиметрах друг от друга, болты же были прикручены и сверху, и снизу. Пол и потолок клетки не представляли собой ничего существенного.

— Что вы делаете? — спросил кто-то. Петру потребовалось время, чтобы понять: обращались к нему.

Тут же оторвался от своего занятия по проверке каждого болта вручную — так он хотел понять, какой из них закручен слабее, чтобы, если представится такая возможность, своими силами открутить его.

— Хочу выбраться из клетки. Кстати, ни у кого не будет отвертки? Или чего-то острого?

— Да что вы! Сказали ведь уже, что нет ничего! — воскликнула женщина довольно неуважительным тоном.

— Зря вы так говорите. Или вам нравится сидеть взаперти? Что ж, я бы посмотрел на голую вас в окружении животных. К тому же, если выбраться для начала из клетки, шанс спастись выше. Как минимум нужные мысли приходят в голову на свободе. Или я не прав? — спросил Петр.

— Отчасти.

— Лично я сомневаюсь, что вы сумеете в одиночку что-то сделать, — послышался незнакомый голос. — Даже если вам удастся освободить всех, среди нас нет пилота. Самостоятельно мы не улетим. Хотя…

Петр плотно сжал губы. Ни один болт не был расхлябанным, все было плотно прикручено. Без отвертки или прочих инструментов выбраться не получится. Мало сказать, что он расстроился, да и слова людей показались ему оскорбительными. Как можно говорить такое? — подумал Петр. Как будто их полностью устраивает дальнейшая судьба. Точно им нравится находиться в заточении. В крайнем случае можно взять животное-пилота в заложники, а там он сам поймет, что нужно делать.

— Да ладно. Все равно ничего не выйдет, — сквозь зубы процедил Петр.

— У меня есть зубочистка, — сказала девочка.

— Давай сюда. Вряд ли, конечно, получится, но попытаться стоит. Передайте, пожалуйста.

Петр высунулся из клетки насколько мог далеко и стал ждать. Смотрел, как несчастная зубочистка переходит из рук в руки, двигаясь к нему. Когда она дошла до Петра, тот окончательно убедился, что зубочистка ничем не поможет. С болтами она точно ничего не сделает, но вот с шурупами Петр готов был провести эксперимент. Приложил ее острым концом в центр проема и спустя минуту оставил это занятие.

— Я же говорила, — с грустью произнесла женщина.

Петр положил зубочистку в карман на всякий случай. Настроение его упало сильнее некуда, не хотелось больше ни с кем говорить и что-либо делать. Я не пойму, им что, действительно наплевать на свое будущее? Про зубочистку было ясно с самого начала, но есть же другие острые предметы. Черт! Та же пряжка от ремня! Петр осмотрел штаны у всех, кто сидел подле него и дальше, насколько позволяло зрение.

— Ну а кроме зубочистки, есть у кого-то ремень, заколка или шпилька? — спросил он, практически ни на что не надеясь. Животные уже давно обошли их в развитии, но эти медведи оказались профессионалами своего дела. Знали же, что люди просто так сдаваться не собирались!

— Увы. Они все забрали. Все.

Вот! Звери прекрасно знали, что любые острые предметы нельзя оставляют у людей на руках. Мало ли чем это может обернуться. Раньше Петр ненавидел зверей и питал к ним стойкое презрение, теперь же восхищался мощью их ума. Невольно восхищался, но, впрочем, это уже не имело никакого значения.

Глава 3

Проводив Петра до двери, Света еще долго стояла в проходе, наблюдая за его быстрыми широкими шагами. Все верно, ведь он уже опаздывал, оттого из вида скрылся быстро. У нее не было никаких негативных предчувствий. Знала, что в этот день все будет так же, как и во все предыдущие. Даже солнечная погода, стоявшая по обыкновению на улице все месяцы лета и еще некоторое время сентября, не внесет разнообразия в их будни. Разве что после работы, если они оба будут не слишком уставшими, пойдут гулять в парк. Если устанут, то закончат обычным просмотром телевизора, так же как и всегда.

У Светы оставалось немного времени до своей работы, поэтому, сделав легкую уборку на кухонном столе и помыв тарелку со следами каши, вскоре она покинула дом. Быстро и легко прошла по лестничной клетке и вскоре оказалась на улице. Народу было мало, да и в любом случае сейчас не раннее утро, все, кто мог, уже давно ушли — кто в школу, кто на работу и в сады. По пути ей, безусловно, встречались люди, но она была слишком погружена в свои мысли, чтобы обращать на них внимание.

На работе она обычно никогда не отвлекала ни себя, ни Петра беспричинными звонками или пустыми сообщениями в духе: «Как дела?» Спокойно составляла отчет, делала другие положенные дела. Вернулась Света раньше мужа и, отдохнув, принялась за приготовление ужина. До прихода Петра она то и делала, что следила за варящимся супом и прибиралась на столе. Хотела сделать ему что-то вроде сюрприза. Когда стрелки на часах начали приближаться к 19:00, она начала волноваться и стала периодически погладывать в окно, устремляя свой взор на главную улицу, по которой должен был идти Петр. Если его задержали ненадолго, то с минуты на минуту она увидит темный силуэт вдалеке и раскачивающуюся из стороны в сторону сумку. Узнает его сразу по своеобразно-длинным шагам. Ужин был готов к его приходу, и все, что ей оставалось делать, так это ждать.

Много каких у нее было дел, например, вот уже две недели она не могла осилить роман, также можно было посмотреть передачу по телевизору, которая начиналась в семь, или обменяться свежими сплетнями с подругами. Из всего перечисленного она выбрала первое и, сидя под лампой за чтением, практически не обращала внимания на часы и происходящее вокруг. Но время шло: сперва пятнадцать минут, потом полчаса и час — Петра все не было. Света была не из тех, кто разводил панику при первой же возможности, но некоторая беспокойство поселилось в ее душе. Недолго думая, она набрала номер мужа и стала напряженно ждать, вслушиваясь в медленно тянущиеся гудки. Пальцы теребили несчастную страницу книги. После четырех гудков прозвучала фраза: «Абонент временно недоступен». Не то чтоб ее это насторожило, но страх начал медленно закрадываться в мозг. А учитывая, что недавно происходила ловля где-то на ближних улицах, обстановка становилась еще напряженнее. Никому бы не захотелось в один момент потерять своего мужа, причем так нелепо. Сидишь вечером перед телевизором — и видишь его в новостях. Ужас, да и только! Оттого Света не переставала набирать его номер. Из раза в раз слышала одну и ту же фразу автоответчика. Естественно, на ум могло прийти только одно рациональное объяснение. Людопарк был не редкостью, о нем все знали, и все его боялись. Шанс в него угодить был не слишком велик, но все же он был, и, если Петру так повезло, необходимо было что-то делать.

Снова подошла к окну. Нет, увы! Не шел. Даже не виднелся. В следующую секунду Света уже закрывала за собой дверь. Не стала надевать кофту, выскочила на улицу в одних джинсах и футболке. В современном мире глупо было надеяться на то, что его задержали на работе или он зашел в магазин — будь даже так, это явно бы не затянулось на час с лишним. Петр бы предупредил ее, на худой конец спросил, что нужно купить… Господи! Да как минимум он взял бы трубку! Она любила его и уж точно не пожелала бы ему того же, что случалось с некоторыми весьма невезучими людьми. Неужели их городу мало несчастий? Как бы ей сейчас хотелось, чтобы Петр действительно задержался на работе. Сложный отчет, скажем. Или пусть что-то другое задержало его: сбила машина, подвернулась нога — да все что угодно! Физический ущерб можно было исправить, врачей в мире много, а вот из людопарка не сбежать. Достаточно вспомнить слова президента о том, чтобы всегда быть начеку, если на улице нет людей — дела, скорее всего, плохи, и рядом рыскают животные. Пусть на случай чрезвычайной опасности на каждой дороге имелась сигнализация, теорию вероятности никто не отменял. Исходя из этого, Света задала себе вполне логичный вопрос: были ли люди утром? Сейчас, понятное дело, ей попадались семьи, дети и просто рабочие, но утром?

Света прекрасно знала дорогу до работы мужа, более того, даже знала, на каком этаже находится офис, и лично была знакома с некоторыми его коллегами. В случае если она не встретит Петра по дороге, ей придется задать пару вопросов знакомым.

Мало в чем Свете повезло. Мужа своего она не встретила, зато потом, когда она твердыми шагами направилась к зданию с офисами, из него вышел, насколько она знала, неплохой знакомый Петра. Тут же убрала телефон от уха — все равно прослушивание автоответчика ничего не изменит — и подбежала к нему.

Разговор был коротким, прошел без тени улыбки, скорее, наоборот, на лице Светы отразилась гримаса ужаса тогда, когда она узнала, что Петр сегодня даже не появлялся на рабочем месте! Нет, совсем не это было самым страшным. Гораздо страшнее, ужаснее, но вполне поддающимся здравому смыслу являлось то, что будут передавать в сегодняшнем выпуске новостей. Какие чудовищные подробности она узнает! Ничего дурного не могло произойти, кроме всем известной причины. Никто его не спасет. Знай она даже, что с Петром действительно случилось нечто другое, например аппендицит или сердечный приступ, была твердо убеждена: испытала бы лишь десятую долю той самой мучительной неопределенности, какую вселили в нее слова собеседника. Была б причина связана со здоровьем — ей бы позвонили из больницы, предупредили, сказали все, что требуется. Люди всегда боялись того парка, само название которого говорит обо всем. «Людопарк» — сколько тайн, сколько страданий и загадок. Все, что люди могли сделать, — это снимать его издалека и сверху. В остальных же случаях только говорят, кого, когда и где поймали, и больше ничего. Какой холодной и безрадостной была эта мысль посреди с первого взгляда прекрасного летнего вечера.

Не заставила себя долго ждать, сразу же позвонила в полицию. Больше Света не думала ни о каких других вариантах, связанных с исчезновением Петра. Пусть то было нравственное преступление — в любом случае от беспокойства она не избавится до тех пор, пока не убедится, что Петр в целости и сохранности. Могла строить тысячи предположений на этот счет, но действия пока заключались в немногом. В ее положении не нужно придерживаться правила «трое суток», да и в любом другом тоже. Он был ее мужем! Любимым человеком! Каким бы ужасным ни было положение, на сон это было не похоже. К сожалению, если Петр действительно угодил в людопарк — ему не помогут. Оттуда, как известно, никто не возвращается. В груди у Светы с огромной скоростью билось сердце. Как только она заметила, что трубку сняли, без обиняков назвала свой адрес, как ее учили, только потом поведала причину:

— Мой муж пропал. Ушел на работу и не вернулся, теперь не берет трубку — срабатывает автоответчик. До офиса так и не дошел. При этом я не слышала, чтобы утром было оповещение о присутствии животных в районе.

— Сколько было времени?

— Около девяти, — ответила Света, питая небольшую надежду.

— Вы правильно заметили, что с радиостанцией были помехи. Сирена не сработала. В вашем районе пропало два человека. Пожалуйста, опишите внешность вашего мужа. Вероятно, он был одним из них, — голос человека на другой линии был до того спокойным, что Света невольно разозлилась. Как можно было относиться к этому так халатно, точно речь шла о чем-то малозначимом и глупом.

— Что значит не сработала? Вы хоть понимаете, что говорите о людской жизни! Из-за ваших погрешностей страдают невинные граждане, — проговорив все это, Света резко, совершенно не к месту, добавила внешнюю характеристику мужа. Сомнений не осталось — шанс, к сожалению, был велик.

— Да, он был одним из них. Судя по записям с камер, ваш муж угодил в яму. Помощь подоспела сразу, но животные скрылись. Мы не успели его спасти. Но будьте уверены, мы сделаем все возможное, чтобы такое впредь не повторилось.

Света побелела как полотно. Но что она могла ответить? Чем вполне логично могла возразить? Ничего они не сделают, конечно! От чрезмерного возбуждения Света мало что соображала. Та ниточка надежды, за которую она ухватилась, разорвалась, будто ее и не было. Само собой, попробовала сказать кое-что, как-то возразить. У них в мире была система оповещений, были новости, но вот насчет людопарка правительство отказывалось предпринимать какие-либо действия. Полиция расследовала убийства, кражи, в целом занималась порядком в городе и всем прочим, но на этом все. У некоторых пропадали дети, жены, матери, и, оформив некоторые документы, они получали социальные выплаты в связи с «утратой», а толку?

Просмотр новостей не дал Свете новой информации. Ведущий начал с общего, рассказывал обо всем мире, лишь после этого сообщил о вспышке похищений в их городе. Назвал несколько точных мест, где зафиксировали пропажи за все последние дни. Назвал имена пропавших, не так много, как ожидала Света, но даже среди них прозвучало имя Петра. Далее показали минутную запись с квадрокоптера. Мало подробностей можно было разглядеть с этого расстояния. Это бесчисленное множество клеток она уже видела, дороги между ними, деревья — все было не ново. В этот раз она силилась разглядеть тех, кто сидит в этих открытых вольерах. Само собой, людопарк был больше той площади, что показывала им камера, но вдруг? Столько всего произошло, что Света не понимала, кого она хочет увидеть: своего мужа или кучу чужих людей. С одной стороны, если она увидит знакомое лицо, ее волнение, стресс и страх невозможно будет передать словами. Какой это будет удар по нервам! Она увидит голое тело многострадального человека, навечно запертого в одной из тысячи клеток, с абсолютно пустыми, пытающимися понять и осознать происходящее глазами. Каково будет мгновение, когда видишь человека, ради которого живешь на свете, сидящим где-то в тысячах километрах от тебя? Каково это — думать, сколько всего пережил Петр за какой-то жалкий день и сколько еще ему предстоит пережить в будущем? Кажется, мелочи, как там кормят, какие условия жизни и туалет — но нет! Все, вместе взятое, наносит большой урон человеческому здоровью и психике. Увидев его, Света переживет самые страшные муки из-за разрывающегося напополам от несправедливости сердца, какие мало кому, к счастью, удается постичь. С другой стороны, если он не предстанет перед ней на экране, ее будут раздирать смутные сомнения. Не сможет в полной мере дать ответы на такие вопросы, как: все ли с ним хорошо? Сохранилось ли его здоровье? Точно ли он находится в людопарке или, не дай бог, что-то произошло по пути? Страшны были предположения, и Света предпочла, пока не пришло время, такого не затрагивать.

На записи нельзя было, пусть и приблизительно, увидеть лица. Но телосложение, позы и волосы были заметны. Была уверена, что характерную для Петра позу, его сгорбленную спину, она узнает из тысячи. За ту недолгую минуту, что показывали малую часть людопарка, Света старалась не проглядеть важного. В это жуткое мгновение, полное страхов и нервов, она плохо понимала, что хотела бы видеть. Каким бы сильным ни являлось беспокойство, она до последнего надеялась, что Петр успел что-то сделать до того момента, как его схватили.

Последние несколько секунд перед тем, как на экране снова появился ведущий, взгляд силился зацепиться за знакомую фигурку. О Господи! Столько размытых бежевых пятен, отчего практически отпадала возможность зацепиться за знакомые детали, особенности фигуры. Ее предположения не оправдались. Лица оказались размыты еще больше, практически до неузнаваемости, глаза и того сильнее. Нет. Взгляд безуспешно переходил от одной фигуры к другой. Все были недостаточно похожими, со своими изъянами и своими чертами. Все, кого она видела, здоровыми ей не казались: слишком худые, чересчур бледные… Их поведение и практически полная обездвиженность не вселяли в Свету уверенность, что с Петром, в отличие от увиденного ею, все будет хорошо, наоборот, в душу все больше и больше стали закрадываться самые что ни на есть чудовищные предположения и сомнения. Своим поведением и практически полной обездвиженностью, уверенность, что с Петром, в отличие от них, все будет хорошо — не появлялась. В камеру никто не смотрел, даже головы не повернул в сторону неба. Только один человек поднялся на ноги. Света могла ошибаться, но вроде как тот не сводил глаз с объектива. Глупо было таить надежду, что именно этот щуплый парень — ее муж, будь так, она бы поняла это сразу. Не могла не видеть, как он поднимает руку и медленно машет в камеру. Эти потухшие вялые покачивания из стороны в сторону навели ее на самые мрачные мысли. Во всем облике этого незнакомого ей человека читалось отчаяние, даже расплывчатые черные круги-глаза не выказывали веры в лучшее, наоборот, заставляли содрогнуться. Должно быть, давно парень пробыл в людопарке. Об этом не то что свидетельствовало, буквально кричало все: его пошатывающиеся тонкие ноги, худое тело и выделявшиеся на нем ребра. Будь изображение более четким, она долго не сумела бы забыть тоскливое выражение безнадежности в этих остекленевших глазах. В тот пронизанный отчаянием миг Света могла лишь надеяться, что с ее мужем все хорошо. По крайней мере, относительно хорошо. Прошло слишком мало времени с момента так называемого «похищения», вероятно, он еще находится на пути в людопарк. По правде, Света не слишком интересовалась, как у животных все утроено, как именно они перевозят людей, эта информация, если и была кому-то известна, не выносилась на всеобщее обозрение. Все, что ей оставалось делать, это питать смутные сомнения, в какой точке земли находится Петр. Раз она не увидела его сегодня — вполне вероятно, увидит потом.

Мало было той короткой записи, что им показали, однако вполне хватило для того, чтобы понять весь ужас и сумасшествие этого места.

Уже через секунду ведущий вновь начал монолог. Сказав пару слов о людопарке, о том, что сирена исправна и таких погрешностей больше не будет, выразил свое сожаление и посоветовал при малейшем подозрении воздержаться от прогулок на свежем воздухе. Далее, после небольшой паузы, перешел к новостям, не связанным с животными.

Смятению Светы не было предела. Вопросы, точно летучие мыши, вились в ее голове. Начиная с элементарного «и это все?», заканчивая «что мне теперь делать?». Нечего и говорить: последний вопрос был более чем актуален. Власти просто анонсировали факт пропажи, говорили, дескать, «люди добрые, примите это как должное». Как так можно? Ярость сменялась то грустью, то негодованием и непониманием. Чувства появлялись изнутри, из самого сердца, медленно распределялись по всему организму, вгрызаясь в плоть и разъедая органы. Ужасная опасность, которой подвергался не только Петр — все люди! — будто бы не имела никакого значения. Само собой, одно дело — пропал какой-нибудь негр за три тысячи километров от ее дома, которого она никогда не знала, никогда о нем не слышала и, кроме того, не видела, другое — пропал единственный родной тебе человек, с которым ты делила кров, прием пищи и даже постель. Какой ей толк от ежемесячных пособий и компенсаций государства? Второго такого мужа она не найдет. Сколько всего произошло, сколько непонятных ужасов… У нее ведь не было никаких предчувствий, интуиция не говорила ей, как показывают в некоторых фильмах, что сегодня должно произойти что-то плохое. Нет, все было как обычно. Вся неожиданность дня тяжелым грузом давила на ее худые плечи. Некоторой части ее сознания казалось, будто это сон, думалось, что реальность не может быть такой страшной. Ее муж исчез! Его больше нет! Сны бывают глубокими, более продолжительными, чем в большинстве случаев, с обилием ярких и запоминающихся отрывков. Как бы ей хотелось, чтобы все, окружавшее ее, оказалось одним из таких «ярких» ночных блужданий.

Трудно было свыкнуться с мыслью, принять дьявольскую правду, что с этого момента она будет жить одна. Света была не из тех женщин, которые, помимо мужа, имеют нескольких любовников и при любом удобном случае пользуются этим. Увы. Кроме Петра, по сути дела, она не общалась ни с кем. Могла утешать себя мыслью, что он умен, наверняка что-нибудь придумает, сбежит. Не нужно было знать математику, чтобы понять: шансы практически равны нулю. За всю историю случай такой был только один, чтобы из людопарка кто-то сбегал и возвращался домой невредимым или, самое малое, живым. Вундеркиндом Петр не был, гением его тоже было назвать сложно, обычным среднестатистическим человеком — вполне, но не гением. Верить-то она могла во все что угодно и, скорее всего, до самой своей смерти будет тешить себя надеждой, что когда-нибудь власти решат проблемы с животными и людопарком. Либо Петр сбежит сам. Мучительно было вспоминать того махающего рукой парня, ведь первое, что пришло на ум при виде него — он просит о помощи. Молит о помощи! Если потом она также увидит Петра в похожем, не внушающем доверия обличии, не удивится, впоследствии обнаружив на своей голове седые волосы. Она достаточно разобралась в ситуации, ни к чему больше было ни смотреть телевизор, ни думать о беспощадности судьбы.

Остаток дня Света провела в тупом смятении, не делая ничего полезного. Не могла найти себе место: то вновь читала книгу, то бесцельно ходила взад-вперед по квартире, то включала телевизор, проматывала каналы и снова выключала. Трудно было разобраться в своих чувствах, точно пустота, заполнявшая ее, никогда не уйдет. Предельно четко ощущалось одиночество от того, что она находилась одна в квартире. В слишком большой квартире для того, чтобы жить в ней одной. Только с кем-то. Петр никогда не уезжал от нее, по сути, это будет первая ночь без мужа. Возможно, то было состояние шока: ее мозг силился осмыслить сложившиеся обстоятельства. Быстро это не происходит. Все еще не могла примириться с тем, что это не сон, что все странности и ужасы происходят наяву, едва ли не у нее под носом. Одна. Одна во всей квартире. Из кухни не доносилось привычного чавканья, стиральная машинка не работала. Неужели день может быть настолько неудачным?

Пока еще оставалось время, Света попыталась позвонить всем, кто мог ей хоть чем-то помочь. Петр не брал трубку. Друзья с его работы говорили одно и то же — сочувствуем, не видели, новости смотрели, нам очень жаль. Но все эти однообразные слова ничего не могли ей дать, абсолютно не было от них толку. Что еще ей сделать? На всякий случай, питая слабую, пошатнувшуюся надежду, снова позвонила в полицию. Мало соображала, зачем это делает, но человек в безвыходном положении будет пробовать все, пойдет на самые страшные риски, лишь бы как-то облегчить ситуацию. Вот и она так же. В ее случае, правда, рисков не было, но наиболее вероятно, от звонков ничего не изменится, ей скажут то же самое, что говорили и раньше.

Пока в трубке раздавались гудки, Света чувствовала несказанную взволнованность и беспокойство. Час уже был поздний, но вскоре на другом конце раздался знакомый голос, который вновь не сказал ничего вразумительного и ясного. Как и прежние люди, которым она звонила, полицейский ничем ей не помог, посоветовал ждать, успокоиться и надеяться на лучшее. От несправедливости и глупости всех сказанных ей однотипных фраз хотелось надломить свой внутренний барьер и заорать прямо в трубку что есть мочи: да как ты смеешь так говорить?! Мне не нужна твоя липовая поддержка! Пусть мне лучше мужа вернут! Любимого! Единственного! Чем эти копеечные выплаты, с которыми даже в магазин нормально не сходишь!!! Света была уверена, что в минуту приступа этих мыслей выглядела далеко не лучшим образом. Сердце мало того, что больно сжималось, мало того, что уходило в пятки и колотилось с огромной до безумия скоростью, — на части разрывалось! Отчаяние ее достигло той степени неопределенности, отчего едва ли не лопались вены, а кровь брызгала во все стороны, заставляя кричать. В каком-то смысле окружающее в самом деле походило на сон, да только таковым не являлось.

Вряд ли сегодня ей удастся уснуть быстро, тем не менее в ванную она пошла в назначенный срок. В этом плане не хотела отказываться от своего привычного течения жизни, даже если в ней не будет присутствовать Петр. День из-за этого не должен прерываться, как это ни прискорбно, завтра она также пойдет на работу, будет крайне невнимательной, станет много думать о своем, и показатель эффективности снизится в разы. Кто знает, может, начальник по такому случаю даст ей выходной — это было бы весьма кстати.

Под струями воды Света простояла дольше, чем когда-либо. Мысли все лезли и лезли в голову, хаотично всплывая перед мысленным взором. Очередные воспоминания, раздумья о будущем и том, как она будет жить без Петра, насколько же тяжело в финансовом и духовном плане ей будет в первое время, отягощали ее. Не переставала корить себя за то, что так неправильно поступила утром, отправив мужа на работу. Как она не догадалась? Отчего же не сработала ее интуиция?

Она не замечала ничего вокруг, целиком заполнила голову выдуманными образами. Периодически возвращалась в сознание, но то были минутные возвращения, ничего собой не представлявшие. Мой Петр. Неужели он не заметил, когда шел совершенно один по улице? Неужели ничего не понял? Не хочу думать, каково ему сейчас. Наверняка нелегко. Как он себя чувствует? Где он находится в данный момент? Я так по нему скучаю. Не переживу, если с ним что-то случится. Хотя, как показывает практика, об этом я узнаю не сразу. В новостях такое не показывают. Если о пропажах людей еще говорят, то о том, как проходит жизнь невинных взаперти, упорно умалчивают. Что с ним успели сделать животные? Неспроста ведь о таком не говорят. Боже, спаси и сохрани! Впрочем, бессмысленно строить предложения насчет человека, которого она почти со сто процентной вероятностью больше не увидит никогда.

Больше двух слезинок не пролилось из глаз даже глубокой ночью, когда ничто не отвлекало ее от раздумий. Шок был слишком велик, непонятность ситуации вызывала противоречивые мысли, друг с другом не связанные, ненависть на правительство жгла, а к животным и того хуже. Вот она и металась с боку на бок, силясь унять разбушевавшийся мозг, заставить его успокоиться. В полудремоте протягивала вперед руку — хотела схватиться за мужа, обнять его теплое тело, но то и дело ощущала подле себя пустоту. Так и заснула. Ни с чем. Одна. В угрюмом одиночестве.