Цитаты из книги Руки женщин моей семьи были не для письмаавтор Егана Джаббарова
писать означало бесконечно разрывать кожу, вырывать куски собственного тела без всякого наркоза, чтобы обратить их в охраняемые объекты чужого воображения
4 Нравится1 Комментарий
В языке моей матери вечно чувствовалась тоска, словно тоска была камнем на самом дне каждого ее предложения, это была не просто тоска, а тоска, полная сомнений: что, если бы я поступила иначе?
2 Нравится1 Комментарий
Перестаю ли я быть ею, если отказываюсь от роли матери и жены, перестаю ли я быть частью культуры, истории, диаспоры, если даже части моего тела помнят свое происхождение. Неужели, чтобы происходить, обязательно нужно длить линию рода?
Живот
1 Нравится1 Комментарий
Безымянное
подвал, хирургический корпус, две медсестры
много снятся змеи,
ползают, не дают мне не думать о
той самой каталке, где
лежала она, стонущая,
беспомощная, говорящая: «ма-ма-ма»,
я пряталась,
заглушала подвальную речь,
и думала: выживет же, доживет,
хотя видела, что окровавлен живот,
но как же иначе, этимологически:
«живот — жизнь — жить».
милая, хорошая, просто
держись.
Его злило мое видимое тело, обтянутые тканью ноги интересовали его больше, чем собственное пьянство, чем разрушающая меня болезнь, чем несчастье матери.
Вернувшись домой из центра нейрохирургии, я ходила в шапке или в платке, но не потому, что я стеснялась лысой головы
Из-за рака бабушку часто бросало в жар, горло сжималось в приступах удушья, она открывала все окна в маленькой спальне и ложилась прямо под ними. Страдая от ночных болей, она выходила на балкон и любовалась на ночное грузинское небо, которое было самым красивым из всего, что я когда-либо видела: большой зрачок полной луны спускался почти до земли, казалось, что, подпрыгнув, можно легко ткнуть в него пальцем. Ночь накрывала маленькую грузинскую деревню плотной темнотой, словно кто-то мягко нажал на небесный выключатель. Звезды перемигивались друг с другом, передавая на морзянке целые поэмы, которые оставались не расшифрованными местными жителями. Бабушка безмолвно наблюдала за телами звезд в небесных гробах, за тем, как их сверкающие белые саваны перестают излучать свет, уподобляются тьме и становятся ее частью. Она знала, что эта участь ожидает каждого живущего на земле, но ей было жаль, что там нельзя будет шить одежду, постукивая педалью швейной машинки. В гробу не было звуков, это было пространство, где речь возвращалась Творцу.
После недолгого ожидания я зашла в кабинет врача, она подключила мой пульт к планшету и предупредила, что сейчас будет менять настройки. Буквально через секунду в глазах потемнело, появились странные цветные разводы, а правую кисть свело в спазме. Она молча посмотрела на меня и вернула все обратно. Еще через минуту всю правую сторону тела свело, я не могла открыть рот, туго стянутый нитью. Она вновь посмотрела на меня и вернула все обратно. Спустя пару неудачных проб она наконец нашла диапазон, в котором я сохраняла функциональность, и попросила погулять двадцать минут по отделению.
Фактически она управляла моим телом, почти как игрушечной машинкой, кнопки на ее планшете определяли, буду ли я говорить, свободно двигать руками и ногами, видеть, полноценно существовать. Мое тело стало функциональным и управляемым, как бытовая техника, на смену экзистенциальному ужасу пришла бесконечная тревога за благополучие механизма: не сломается ли адаптер, не прольется ли вода на пульт управления, действительно ли стимулятор прослужит двадцать пять лет, а вдруг он выйдет из строя раньше времени? Первую неделю я даже боялась мыться, пока невролог не заверила меня, что все в порядке. В самолете я всегда убираю белую коробку от стимулятора в ручную кладь и крепко прижимаю к телу во время турбулентности, в поезде убираю под голову, в квартире кладу в специальный ящик комода, предварительно убедившись, что там нет жидкостей. Белая коробка и вшитый в грудную область металлический предмет стали практически членами семьи: всякий раз я боюсь, что, если случится пожар или здание обвалится, я не успею схватить коробку и навсегда останусь запертой в своем недееспособном распадающемся теле, неспособная закрыть рот от ужаса.
Невролог провела небольшой инструктаж, показала, за что отвечают кнопки на пульте: было забавно, что у меня теперь пульт от меня, как от телевизора, а еще забавнее, что теперь я напрямую завишу от электричества, значит, план купить домик в глуши и пожить вдали от цивилизации так и останется нереализованным.