Глава 1
Славик лежал на смятой постели, от которой сильно пахло затхлостью и мочой. Из угла комнаты с умывальника доносился монотонный звук капающей воды, разрезая тишину назойливым ритмом. Он уставился в одну точку на стене. Если отсчитать от окна четыре кафельные плитки, то на пятой будет скол, от которого, как паутина, разбегаются тонкие трещины. Он любил ковырять этот скол указательным пальцем, иногда раздирая палец до крови, срывая остатки и без того обгрызанного им ногтя. Кровь размазывалась по трещинам, и тогда Славику казалось, что это уже не плитка, а глаз, налитый кровью, как у той девушки. Почему она не захотела его обнять? Зачем она сопротивлялась?
В палату зашел здоровенный санитар.
— Ты почему опять ничего не жрешь? — схватив Славика за ворот больничной рубашки, он одним движением поднял и посадил мужчину на кровать, — хочешь, чтобы я Альберта Львовича позвал? Жри давай, быстро!
Славик с ужасом в глазах взял ложку и, не жуя, начал торопливо глотать остывшие комки кукурузной каши, которая была настолько сухая, что застревала в горле, вызывая у него приступы кашля и тошноты.
— Сука, как же вы мне надоели, дегенераты! — увидев это, заорал санитар. Он оттолкнул кашляющего Славика от тарелки с остатками завтрака, и вдруг его взгляд упал на подушку, из-под которой торчал уголок старой фотографии.
— Опять? — еще громче крикнул санитар, — опять у тебя хлам на кровати?
Он выхватил из-под подушки старую, помятую черно-белую фотографию, на которой были изображены двое — женщина средних лет, сидящая на стуле, и стоящий рядом с ней худощавый лопоухий подросток, в котором санитар сразу узнал Славика. Тот изменился в лице и с душераздирающим криком кинулся с кулаками на огромного санитара, который резким встречным ударом в лоб мгновенно остановил пациента. Славик закатил глаза и сполз на пол.
