Читать бесплатно онлайн книгу  Затмение Огня. Пробуждение

автор Райт Даяна

Оглавление

Пролог

Вокруг стояла безмятежная тишина. Листья на деревьях замерли, не шелестя. В такие моменты кажется, что время остановилось, и мир замер в одном мгновении.

Внезапно небо озарилось ярким светом, и холодный ветер пронёсся по воздуху. Раздался громкий раскат грома, а в небе засверкали молнии. Всё это продолжалось довольно долго. Затем небо затянуло тучами, и начался проливной дождь.

Вода нескончаемым потоком хлынула на землю, а по листве застучали крупные капли дождя. Сквозь пелену воды можно было разглядеть серое дорожное полотно, которое осветилось двумя яркими лучами света.

По дороге двигался ярко-красный автомобиль. Он ехал довольно быстро. Дворники работали на пределе, пытаясь хоть немного улучшить видимость через лобовое стекло.

В салоне автомобиля сидели двое молодых людей. На соседнем сидении, вцепившись в руль, сидела девушка. Её взгляд был немного стеклянным и затуманенным. Она кинула недовольный взгляд на парня, который сидел рядом с ней, и снова посмотрела на дорогу.

— Может, тебе на сегодня уже хватит пить?

— Детка, перестань. Мы же не для того ушли с вечеринки, чтобы отказывать себе в удовольствии и портить друг другу настроение.

— Ты мне его испортил, когда поцеловал Кимберли! О чём ты думал в этот момент?

— О тебе, конечно, — голос парня звучал не совсем чётко, и в нём явно слышалось опьянение. — Эта девушка сама ко мне пристала.

— Да, конечно. Ты меня совсем за дуру держишь?

— Трикс, детка, ты же знаешь — я люблю только тебя.

— В последнее время я в этом сомневаюсь, — лицо девушки исказилось от злости, а глаза метали гневные молнии. — Это не в первый раз происходит. В прошлый раз ты целовал Аманду!

— Аманда мне как брат. У неё нулевой размер груди, а стрижка напоминает любого заурядного парня. Она точно не относится к тем девушкам, на которых я обращаю внимание.

— Это всё твои отговорки, Дилан. Мне сложно снова тебе поверить.

— А ты постарайся. Я хочу только тебя и люблю только тебя.

Парень потянулся к девушке, которая сидела за рулём, и начал приближать её лицо к себе. Девушка пыталась сопротивляться, но вскоре сдалась и повернулась к нему. Он резко притянул её к себе и страстно поцеловал. Она не заметила, как её губы оказались во власти другого человека, но не стала препятствовать этому порыву. Во рту она почувствовала слабый вкус алкоголя, смешанный с мятной жвачкой и дешёвыми сигаретами. Ей стало тепло и уютно. Обиды, страхи и подозрения растворились в этом моменте.

Когда она попыталась оторваться от партнёра и вернуть внимание на дорогу, он снова притянул её к себе и начал жадно целовать. Автомобиль продолжал двигаться по дороге, иногда виляя по дорожному полотну.

Когда разум напомнил о происходящем, девушка оторвалась от губ парня и посмотрела в лобовое стекло. Сквозь стену дождя она увидела мелькнувшую тень, а затем — неизвестную фигуру посреди ночной и пустынной дороги. Она громко вскрикнула и нажала на педаль тормоза.

Автомобиль затрясло, пассажиров чуть не выбросило через лобовое стекло. Но ремни безопасности спасли их от этой участи. Когда автомобиль остановился, девушка сидела в ужасе, её глаза были полны страха. Костяшки её пальцев посинели от сильной хватки в области руля, а руки предательски тряслись.

— Я сбила человека, — прошептала девушка дрожащим голосом. — Дилан, что теперь делать?

— Почему ты думаешь, что кого-то сбила? — спросил Дилан.

— Перед тем, как затормозить, я увидела на дороге фигуру. Кажется, это был человек.

— Давай ты не будешь паниковать. Может быть, это было дикое животное, и ты приняла его за человека?

— Нет, это был человек. Я точно видела его на дороге.

— В таком случае, давай выйдем на улицу и посмотрим, кто из нас прав.

— А если это я, что мы будем делать? — девушка снова задрожала, и из её глаз потекли слёзы. — Дилан, я не хочу в тюрьму.

— Трикс, никто тебя не посадит. Даже если там действительно был человек, я уверен, что ты его не убила. Мы сейчас погрузим его в машину и отвезём в ближайшую больницу. Скажем, что нашли его на земле одного и решили помочь.

— Думаешь, это сработает? Врачи не поймут, что его сбили?

— Они поймут, но мы скажем, что это были не мы.

— А если сама жертва нас опознаёт, что тогда?

— Маловероятно. На улице начался такой ураган, что сквозь него невозможно было что-то разглядеть. Я уверен, что он ничего не увидел и не понял, кто его сбил.

— Надеюсь, ты прав. Я не хочу сесть в тюрьму.

— Ты и не сядешь, но при условии, что мы поможем ему, если он, конечно, ещё жив.

Девушка вновь начала истерически рыдать, но молодой человек быстро успокоил её. Он вышел из машины под проливным дождём и направился к месту аварии.

Когда он обошёл автомобиль спереди и вышел на дорогу, то увидел молодого мужчину, лежащего на сером асфальте. В свете автомобильных фар было трудно понять, насколько серьёзно он пострадал. На первый взгляд казалось, что он цел, но его бессознательное состояние вызывало опасения.

В этот момент к молодому человеку подбежала его подруга, которая с ужасом осматривала тело мужчины на земле. Девушка тут же присела рядом с незнакомцем и стала ощупывать его запястье.

— Трикс, он жив?

— Пульс есть, хоть и слабый. Но он жив, значит, я не убила его.

— Я же говорил тебе, что тебе нечего бояться, — сказал молодой человек, присаживаясь рядом с девушкой. — Предлагаю погрузить его в машину и отвезти в больницу.

— Мы не можем оставить его здесь! Откуда он здесь взялся, в лесной глуши, да ещё и в такую погоду?

— Мало ли что могло случиться. Может быть, он гулял по лесу или рыбачил, а тут гром и ливень. Вот он и искал выход к цивилизации.

— Звучит логично, — сказала девушка, снова бросая обеспокоенный взгляд на тело незнакомца. — Он не кажется старым. Ему, наверное, около тридцати.

— Без разницы сколько ему. Главное, сдать его врачам и как можно скорее уехать.

— Ты думаешь, это правильно — сбить его, а затем бросить?

— Если ты не хочешь разговоров с полицией и признания, что мы виноваты в его увечьях, то я предлагаю уехать при первой возможности.

— Дилан, но мы же виноваты перед ним… — девушка замолчала и виновато потупила взгляд, громко шмыгнув носом.

— И мы ему вернём долг, отвезём его в больницу. Трикси, поверь мне, так будет лучше для всех нас.

— Что ты предлагаешь делать?

— Я предлагаю тебе загрузить его тело в машину, отвезти в больницу, а затем уехать куда подальше, чтобы больше никак не касаться этой истории.

— А если он нас опознает позже или нашу машину запомнит?

— Я уже говорил тебе, там такой ливень был, что сквозь него невозможно было что-то разглядеть. Так что расслабься и сделай всё так, как я сказал.

Молодые люди положили тело парня в свой автомобиль и продолжили путь по тёмной и мокрой дороге. Дождь уже почти закончился, и теперь с неба падала мелкая морось. Небо ещё озаряли яркие вспышки молний, а вдалеке были слышны раскаты грома.

Девушка внимательно смотрела на дорогу, а её спутник, напротив, повернул голову к незнакомцу и с интересом рассматривал его.

— Он что, ирландец или шотландец? Что с его волосами? — спросил молодой человек.

— С чего ты взял?

— У него слишком яркий цвет волос и неестественно рыжая борода. Как будто он красил её.

— Сомневаюсь, что он стал бы красить бороду. Может, это его натуральный цвет волос.

— Тогда это наводит на мысль, что он либо ирландец, либо шотландец. В общем, откуда-то оттуда.

Девушка на секунду отвела взгляд от дороги и посмотрела на тело, лежащее позади. Её глаза пробежались по незнакомцу, а затем она задержала взгляд на его лице с плавными и острыми чертами.

— А он симпатичный. И не похож на бродягу или маньяка.

— Ты что, запала на него?

— Даже если так, у меня есть на это все права. После того, как ты поступил с Кимберли.

— Так ты всё ещё злишься на это? Детка, хватит этой глупой мести. Ты же кроме меня никого не хочешь, — на лице парня заиграла похотливая улыбка, и он сверкнул своими серыми глазами.

— Дилан, я всё же переживаю за него, — игривое настроение девушки исчезло, и в её глазах появилась сильная обеспокоенность. — Вдруг с ним что-то случилось, а мы его ещё и сбили.

— Сбила его ты, а не мы. Но не стоит переживать на его счёт. Я уверен, с ним всё будет в порядке.

Дождь продолжал моросить, создавая слабую пелену воды на дороге. Ярко-красный автомобиль удалялся по мокрой и грязной дороге, а на горизонте уже можно было увидеть слабый отблеск первых лучей солнца, возвещающих о наступлении рассвета.

Глава 1

США. Нью-Йорк. Пять лет спустя.

That’s the price you pay (Это цена, которую ты платишь).

Leave behind your heartache, cast away (Оставь свою душевную боль в прошлом, избавься от неё)

Just another product of today (Это лишь один из результатов сегодняшнего дня)

Rather be the hunter than the prey (Лучше быть охотником, чем добычей)

And you’re standing on the edge, face up ’cause you’re a… (И ты стоишь на краю, посмотри в лицо невзгодам, ведь ты…)

Natural (Самородок)

A beating heart of stone (Твоё каменное сердце бьётся)

You gotta be so cold (Ты должен быть хладнокровным)

To make it in this world (Чтобы добиться успеха в этом мире)

Yeah, you’re a natural (Да, это у тебя в крови).

Living your life cutthroat (Ты живёшь своей жизнью, не щадя никого)

You gotta be so cold (Ты должен быть очень холоден).

Yeah, you’re a natural (Да, ты самородок)

Я выключила магнитолу в машине и заглушила двигатель. Динамичная песня «Natural» группы Imagine Dragons была слишком громкой и давила на уши. Обычно я не мнительна и уверена в себе, но эта песня почему-то вызвала у меня лёгкое волнение и напряжение.

Впервые в жизни я засомневалась в своих способностях и внутренних силах. Ещё неделю назад я была в родном Стэнфорде, заканчивая свою диссертацию по психологии. Я шла к этому моменту долгих девять лет, и вот она — финишная прямая моих страданий.

Я посвятила много времени изучению тонкостей человеческого сознания и в итоге решила посвятить этой деятельности всю свою жизнь. Обычно такие профессии выбирают те, кто сам сталкивался с подобными проблемами в прошлом, но в моём случае всё было наоборот.

Всю свою жизнь я жила в любви и внимании окружающих. Я всегда была в центре внимания и с первых дней в школе стала самой популярной девочкой, как в классе, так и во всей школе. Моя яркая внешность и хорошее финансовое положение моих родителей сделали своё дело. В старшей школе не было никого популярнее и эффектнее меня.

У меня была спортивная и подтянутая фигура, которой я уделяла довольно много времени. Мои волосы имели насыщенный пепельный оттенок, подаренный мне самой природой. Мои глаза были пронзительного голубого цвета, а лицо — с острыми и нежными чертами.

Каждый день, смотря в зеркало, я благодарила судьбу за свою жизнь и те дары, что она мне преподнесла. Мои родители ни в чём меня никогда не ограничивали, и я всегда могла получить всё, о чём только мечтала. Мой отец занимался игрой на бирже и владел запасами полезных ископаемых, поэтому понятие нужды в деньгах меня обходило всегда стороной. Моя мать была из высшего общества и всегда придерживалась образа холодной и высокомерной особы.

Хоть я и росла под её контролем и всеми силами старалась соответствовать своим родителям, но взгляды матери на окружающий мир я не поддерживала. Я всегда считала, что в любом человеке можно найти что-то хорошее и светлое, даже будь он законченным подонком. Стремясь доказать матери своё мнение, я решила пойти учиться на психолога и на более высоком уровне изучать этот вопрос.

Мой отец поддержал моё стремление и без проблем устроил меня на лучший факультет психологии в Америке — в Стэнфорд. Этот университет был лидером в своей области, и его факультет психологии славился своим престижем и качеством обучения. В итоге я с успехом закончила первую ступень обучения и получила степень бакалавра. После этого я решила идти дальше и получить научную степень всё по той же специальности.

К этому моменту родители купили мне небольшой дом в пригороде Пало-Альто, где я успешно зажила своей жизнью.

Вот уже два года я пишу свою диссертацию, изучая вопросы потери человеком собственной личности и своего «я». Удивительно, но этот вопрос оказался менее популярным для исследования среди современных психологов. Я решила посвятить свою работу именно этой теме, чтобы разобраться в таком странном и редком явлении.

Недавно мой научный руководитель предложил мне отправиться в Нью-Йорк, а точнее — в психиатрический центр Манхэттена. По его словам, там был интересный случай, который мог бы помочь мне в написании работы и научных исследованиях. Я согласилась на это предложение, и спустя пару дней уже была в Нью-Йорке.

Меня должна была встретить бывшая подопечная профессора — девушка примерно моего возраста. По предположениям профессора Траста, у нас не должно было возникнуть проблем в общении. Хотя я всегда была уверена в себе и своих силах, в этот раз я впервые в жизни почувствовала волнение от предстоящей встречи с незнакомкой. Но главное — я переживала перед первым в жизни реальным случаем психологической блокировки личности.

Я не знала всех обстоятельств дела и того, что меня ждёт в стенах лечебницы, но по тем немногочисленным сведениям, что я получила от профессора, смогла сделать некоторые выводы. В лечебнице меня ждал пациент с полной амнезией. Говоря простым языком, он не помнил ни своего имени, ни прошлого, ни того, что с ним произошло. Его разум был словно чистый лист бумаги. Мне предстояло изучить его потерянную личность и выяснить причину амнезии. Это могло помочь мне разобраться в потерянной памяти пациента и, как итог, вернуть её несчастному.

До этого случая я не применяла свои научные теории и методы на практике, поэтому это был первый опыт. Собравшись с силами, я окинула себя оценивающим взглядом в зеркало заднего вида и вышла из автомобиля. Лечебница находилась на отдельном острове, отделённом от всего остального Нью-Йорка. Это было массивное серое здание с огромной территорией и большим зелёным садом. На первый взгляд, лечебница напоминала неприступную крепость или тюрьму, которую невозможно взять даже штурмом.

Я подошла к главному входу, где меня ждала довольно эффектная блондинка. Её длинные светлые волосы были уложены в аккуратную причёску, изящная фигура красиво подчёркнута узким платьем, а ноги выделялись эффектными туфлями на высоком каблуке. Я обратилась к ней максимально дружелюбно:

— Рэйчел Торн?

— Да, это я. А вы, должно быть, Оливия Уильямс.

— Зовите меня Лив, — я протянула руку блондинке, и она с улыбкой на лице ответила на рукопожатие.

— В таком случае зовите меня Рэйчел.

— Рэйчел, профессор Траст должен был рассказать вам о моём исследовании и о целях моего визита сюда.

— Он всё мне рассказал и попросил максимально подробно ввести вас в курс дела. А также просил меня оказать вам всю возможную помощь с моей стороны.

— Рэйчел, я не хочу обременять вас своими проблемами и отвлекать от ваших дел. Я думаю, что смогу справиться самостоятельно.

— Я не сомневаюсь в вашей компетентности, и мы с вами являемся коллегами, но я с радостью могу предложить вам свою помощь.

— Пока что я сама не знаю, что меня ждёт и какая помощь мне может потребоваться в этом деле.

Блондинка пристально посмотрела на меня, и её серые глаза приобрели странный отблеск.

— Мисс Уильямс, Лив, я не претендую на вашу научную деятельность, но если вам понадобится помощь, то вы можете смело обращаться ко мне.

— Спасибо, мисс Торн. Я безмерно благодарна вам за ваше предложение.

— Вы уже нашли место для проживания на эти дни?

— Ещё нет. Я прилетела сюда несколько часов назад и сразу поспешила приехать сюда.

— Видимо, у вас очень большой интерес к этому случаю. Что вы успели узнать от профессора Траста?

— Профессор рассказал мне лишь то, что парень ничего не помнит о своей прошлой жизни. У него нет ни прошлого, ни воспоминаний, ни даже каких-то обрывков о своей жизни. Он словно только родился и заново познаёт наш мир.

— Совершенно верно. Хоть моя специализация — это частная практика и помощь в разрешении внутренних конфликтов личности самой с собой, но этот случай даже меня заинтересовал.

— Рэйчел, а вы давно практикуете как психоаналитик?

— С две тысячи девятнадцатого года. Вот уже три года почти.

— И вы так быстро добились успехов и признания?

— Признаюсь вам, всё действительно произошло слишком быстро и стремительно. Первые клиенты, потом частная практика, первый выход на телевидение, после чего ко мне пришёл настоящий успех. Потом у меня был небольшой период затишья, но после этого я пришла в себя и вновь вернулась на путь психоаналитика.

— С чем было связано ваше затишье? — я выпалила вопрос на эмоциях, не подумав об этике и уместности подобных вопросов незнакомому человеку. — Рэйчел, простите. Я спросила не подумав. Вам, наверное, неприятно об этом говорить.

— На самом деле никакой тайны в этом нет, — впервые за наш разговор блондинка улыбнулась мне искренней улыбкой. — Моя подруга была похищена, а я винила в этом себя и не могла до конца оправиться после этого.

— Ничего себе! Что с ней произошло?

— К счастью, с ней всё в порядке. Она благополучно вернулась домой и сейчас живёт в пентхаусе в Верхнем Манхэттене вместе со своим парнем.

— Ого! Это похоже на классическую сказку. Я попыталась представить подобную ситуацию в жизни, но мне было трудно поверить в такой рассказ.

— На самом деле в этой истории есть много странных моментов, которые до сих пор вызывают у меня много вопросов.

— Например?

— Я думаю, это не пятиминутный разговор. Там действительно не хватит и полдня, чтобы объяснить вам все тонкости и психологические особенности главных героев.

— Всё настолько серьёзно?

— Не настолько, но довольно серьёзно, — блондинка посмотрела на свои наручные часы. — Что-то мы с вами затянули с разговорами. Нас уже давно ждут внутри.

— В таком случае не будем больше терять драгоценное время и поспешим внутрь клиники.

Мы с Рэйчел вошли в здание лечебницы и оказались в просторном холле. Блондинка с кем-то поговорила по телефону, а затем повела меня не к стойке регистрации, а сразу к лифту. Мы поднялись на седьмой этаж и вышли в странное и довольно неуютное помещение, похожее на своеобразный холл. Здесь были потрёпанная старая мебель, стеллажи с книгами, настольные игры, телевизор, а вокруг ходили люди в больничной форме. На первый взгляд, все эти больные были совершенно нормальными людьми, но если присмотреться к их глазам, то можно было заметить отрешённость от мира.

Пока я рассматривала окружающее пространство, к нам с блондинкой подошёл один из профессоров с лёгкой улыбкой на лице.

— Мисс Торн, я как всегда безмерно рад личной встрече с вами.

— Взаимно, профессор Джейкобс, — блондинка игриво пожала руку мужчине, а затем перевела взгляд на меня. — Позвольте представить вам подопечную профессора Траста из Стэнфорда. Мисс Оливию Уильямс.

— Рада знакомству, профессор Джейкобс, — я постаралась изобразить максимально серьёзное, но дружелюбное выражение лица.

— Взаимно, мисс Уильямс, — мужчина внимательно осмотрел меня. — Вы приехали сюда по поводу Скотта?

— Скотта?

— Да, пациента с полной амнезией и потерей сознания. Разве профессор Траст не рассказывал вам о нём?

— Он не называл имени пациента. Насколько я помню, он и своё имя не помнит.

— Верно. Это имя дали наши сотрудники. У нас даже проводился своеобразный конкурс по выбору имени для него.

— Как я понимаю, победило имя Скотт.

— Нет, — профессор засмеялся. — Его хотели назвать Дагом, но я распорядился дать ему более звучное имя.

— Профессор, так что не так с этим Скоттом?

— На самом деле физически парень в полном порядке, как и внутренне.

— Что это значит? — меня одолело сильное недоумение. — Почему, в таком случае, он до сих пор находится у вас в лечебнице?

— Вы не поверите, но Скотт здесь находится добровольно. Ему банально некуда и не к кому идти.

— За ним никто не обратился? — такому откровению блондинка была удивлена не меньше меня.

— К сожалению, никто. Скотт здесь теперь постоянный пациент, но по сути, его никто здесь не держит.

— Профессор, если он в порядке, зачем профессор Траст прислал меня сюда?

— Мисс Уильямс, Скотт хоть и в порядке, но его полная амнезия и незнание своего прошлого и самого себя — это не совсем нормальное явление. Я попросил профессора Траста помочь мне восстановить память Скотта, и он прислал вас.

— Вот оно что, — я вновь почувствовала слабое волнение внутри себя. — Вы же в курсе, что я ещё не имею научной степени, а только заканчиваю своё обучение?

— В курсе. Но я ознакомился с вашими научными трудами и посмотрел на ваши профессиональные успехи. Предложенный вами метод восстановления личности показался мне довольно интересным и прогрессивным.

— Вы читали мою диссертацию?

— Я читал те наброски, что мне прислал профессор Траст. Но этого было достаточно, чтобы сделать определённые выводы и дать вам возможность применить на практике ваши теории.

— Какие теории?

— Пусть мисс Уильямс сама объяснит свои научные труды.

— Я выдвинула теорию о том, что при потере сознания и собственной личности пациенту необходимо создать определённый толчок, чтобы заставить нейроны мозга работать на максимуме и тем самым стимулировать их вернуть себе память.

— И каким должен быть этот «толчок»?

— Это может быть какая-то стрессовая и довольно эмоциональная ситуация, которая заставит эмоции работать на пределе и тем самым активизирует эмоциональную память мозга, что приведёт к восстановлению личности и к возвращению потерянной памяти.

— Довольно противоречивое заявление, — блондинка еле заметно скривила своё лицо. — И как вы хотите заставить этого Скотта пережить нечто подобное?

— Это всего лишь моя теория, которую я ещё не применяла на практике.

— Насколько я понимаю, этот бедняга будет первым участником вашего эксперимента? — я не могла скрыть своего беспокойства, когда заметила презрительный взгляд блондинки в свою сторону.

— Я не собираюсь проводить никаких экспериментов, особенно связанных с жизнью и личностью живого человека. Я могу заверить вас со стопроцентной вероятностью, что свою теорию я ни в коем случае не буду проверять на этом несчастном.

— Но я надеюсь, что вы захотите пообщаться с ним и, возможно, сможете высказать нам своё профессиональное мнение о его состоянии. Я бы хотела хоть как-то помочь этому человеку.

— Что представляет собой этот Скотт сейчас? — я решила перевести разговор в более интересующее меня русло и отвлечь всех присутствующих от обсуждения моей диссертации.

— Сейчас в нём проявляются две противоположные личности.

— В чём это проявляется?

— В основном Скотт спокойный и довольно общительный парень. Он может легко найти общий язык со всеми вокруг, но иногда… — профессор запнулся и замолчал. Он несколько секунд что-то обдумывал, а затем аккуратно произнёс: — Иногда Скотт становится слишком тяжёлым.

— Тяжёлым? Можете пояснить немного точнее, о чём идёт речь?

— Мне сложно это описать словами. Это надо увидеть самому, чтобы понять, о чём идёт речь.

— Профессор, мы можем увидеть наконец-то знаменитого Скотта? — Рэйчел кинула взволнованный взгляд на окружающих нас пациентов, словно высматривая кого-то среди них.

— Думаю, что у нас есть на это все полномочия, — профессор повернулся в сторону одного из коридоров. — Дамы, следуйте за мной.

Мы шли по длинному больничному коридору за профессором Джейкобсом. На мой взгляд, мы прошли довольно большое расстояние. Наконец, профессор остановился у одной из дверей.

Это была обычная деревянная дверь без каких-либо опознавательных знаков. Она скрипнула, и этот звук громко разнёсся по пустому и тихому коридору.

Когда мы вошли в комнату, я увидела типичную обстановку больничной палаты. У стен стояла скудная и изношенная мебель. У глухой стены стояла одиночная кровать, напротив неё — небольшой трельяж и письменный стол. У окна стояло старое кресло с ободранной обивкой.

В этом кресле, спиной к нам, сидела фигура с рыжими волосами. Они были настолько яркими, что в лучах солнца казались огненными. Я внимательно рассматривала эту загадочную фигуру, которая даже не пошевелилась за всё время нашего пребывания в палате.

Меня заинтересовал этот необычный цвет волос. Я подумала: «Разве в природе могут быть такие яркие волосы? Может быть, он красит их?».

В этот момент профессор Джейкобс громко кашлянул, чтобы привлечь внимание фигуры. Парень на кресле зашевелился и, не открывая глаз, произнёс:

— Привет, док. Я рад видеть вас снова в моей скромной обители.

Его голос звучал отрешённо, но твёрдо и хорошо поставлено.

— Я тоже рад тебя видеть, Скотт, — ответил профессор мягко и дружелюбно. — Сегодня я пришёл к тебе с гостями, точнее сказать, с гостьями.

— Вот как?

Молодой человек поднял голову и широко раскрыл глаза. Он повернулся в нашу сторону и стал с интересом разглядывать нас. Теперь я могла в полной мере рассмотреть лицо незнакомца.

Это был молодой человек лет тридцати пяти на вид. Его ярко-рыжие волосы делали его внешность немного непривычной, а острые черты лица придавали ему странное выражение. Я заметила, что у него жёлтые глаза, а большие зрачки отливали каким-то странным блеском.

Я пристально смотрела на незнакомца и пыталась понять, что он за человек. К моему удивлению, по первому взгляду на его глаза я не смогла сделать никаких выводов о его характере. Обычно я сразу могу сделать хотя бы минимальные умозаключения о человеке, но сейчас я совершенно не была готова делать какие-либо выводы. Этот парень был как закрытая книга, содержание которой можно узнать, только прочитав её.

«Поэтому, Лив, обойдёмся в этот раз без аннотации и перейдём непосредственно к сюжету книги», — подумала я.

— Скотт, это доктор Рэйчел Торн и доктор Оливия Уильямс. Они хотели бы поговорить с тобой, если ты не возражаешь.

— Я согласен поговорить только с одной из них. Меня немного смущает присутствие обеих девушек рядом со мной, — сказал парень с ухмылкой, которая говорила о том, что он играет с нами в какую-то непонятную мне игру.

— В таком случае, решайте, кто из вас останется и поговорит с парнем, — сказал профессор, посмотрев на нас с Рэйчел внимательным взглядом, давая понять, что нам не стоит пререкаться с ним.

— Я могу сразу отказаться от своей кандидатуры и передать все полномочия доктору Уильямс. Я здесь лишь по просьбе профессора Траста. А вот мисс Уильямс здесь находится в качестве эксперта. К тому же, ей нужны были данные для её диссертации, за которыми она собственно и приехала к нам в такую даль. Я хочу предоставить мисс Уильямс эту возможность и дать ей шанс узнать всё из первых уст.

— Благодарю вас за понимание, Рэйчел. Я перед вами в долгу.

— Не стоит переживать. У меня достаточно материала для диссертации, а вам нужно наработать опыт.

— Мисс Торн, могу я предложить вам чай или кофе?

— К сожалению, вынуждена отказаться, профессор. У меня есть ещё дела, которые пришлось отложить из-за визита мисс Уильямс.

— В таком случае, мисс Торн, не смею вас больше задерживать. Я ещё раз благодарю вас за предоставленную возможность и за потраченное вами время.

— Не стоит благодарности, мисс Уильямс. Помните, я всегда буду рада помочь вам в любой ситуации. — Блондинка повернулась к профессору и с улыбкой произнесла: — Была рада вновь увидеть вас, профессор Джейкобс. Надеюсь на нашу скорую встречу.

— А я-то как на неё надеюсь, мисс Торн. — Профессор взял руку Рэйчел и поцеловал её лёгким касанием губ. — Всего вам наилучшего.

— Благодарю вас.

С этими словами блондинка попрощалась с нами и поспешила удалиться из палаты. Мы с профессором остались вдвоём, но вскоре сам профессор сослался на какое-то срочное дело и оставил меня в гордом одиночестве. Я стояла на пороге и не знала, с чего начать своё общение с незнакомым мне мужчиной. Тем временем парень окинул меня оценивающим и заинтересованным взглядом.

— Видимо, честь пообщаться со мной выпала вам, — парень встал со своего места, и я увидела, что он был высокого роста и имел мускулистое телосложение. — Не знаю, как принято представляться в приличном обществе, но я сделаю это так, как привык. Меня зовут Скотт.

— Оливия Уильямс, — я кивнула парню в знак приветствия и дружелюбия. — Но вы можете называть меня Лив.

— Лив? Разве не Оливия? — удивился Скотт.

— Лив — это сокращённый вариант моего имени. Разве вы не знали этого?

— Нет, я был в неведении до этого момента, но теперь буду знать столь важный факт вашей жизни.

— Скотт, вы не против поговорить и рассказать свою версию истории?

— На самом деле рассказывать особо нечего. Очнулся в неизвестном месте с незнакомыми людьми рядом. В голове чистый лист, и я совершенно не понимаю, кто я, где я, что произошло и что я из себя представляю.

— Вы совершенно ничего не помните из своей прежней жизни?

— Совершенно, — твёрдо и уверенно ответил парень. — Я до сих пор не помню ничего из своей прошлой жизни: ни имён, ни лиц, ни воспоминаний — ничего.

— У вас не было никаких снов или видений, которые могли бы отдалённо напоминать вам реальную жизнь?

— Нет, подобного со мной за всё это время не случалось.

— Скотт, как вы думаете, из-за чего вы могли потерять память?

— Если бы я знал это, то не сидел бы здесь, — впервые за всё время парень использовал нотки сарказма.

— В таком случае, я могу предложить вам свою помощь в нахождении вашего истинного «я» и восстановлении вашей утраченной личности.

— Вы хотите мне помочь? Каким образом и кто вы, собственно говоря?

— Как было сказано ранее, я психоаналитик, получающий научную степень по психологии. Я специализируюсь на подобных вам случаях и пытаюсь разработать свой метод помощи в подобных ситуациях.

— Вот как? — яркие брови парня взметнулись вверх. — Звучит довольно интересно. Мисс Уильямс, как вы планируете осуществлять свою помощь в случае моего согласия?

— Я не могу сейчас дать вам чёткий ответ на этот вопрос. Каждый случай наступления амнезии индивидуален и требует тщательного изучения и индивидуального подхода к лечению. Я бы хотела для начала провести с вами несколько сеансов классической психотерапии и уже по их результатам разработать план по возвращению вашей личности.

— Хм, — парень немного напрягся и пристально на меня посмотрел. — За то долгое время, что я здесь нахожусь, ко мне приходило множество докторов и психотерапевтов, но никто из них не смог ничем мне помочь. С чего вы решили, что у вас это получится?

— Я пока не могу быть точно уверенной в своих силах, но я искренне надеюсь попытаться помочь вам. По крайней мере, сделаю всё возможное для этого.

Не знаю, как это произошло, но мне показалось, что мои слова придали парню уверенности. Он смотрел на меня пронзительным и внимательным взглядом, словно пытаясь понять меня. Несколько минут мы молчали, и это молчание казалось бесконечным.

Я чувствовала, что он пытается найти в моих словах хотя бы малейший намёк на ложь, но там её не было. Всё, что я говорила, было чистой правдой, в которой я была уверена. Я вспомнила все свои успехи, все свои достижения и убеждения, и это помогло мне обрести прежнюю уверенность в себе. Мой взгляд стал твёрдым и уверенным. Свет моих голубых глаз словно проникал в душу стоящего передо мной парня, передавая ему мою уверенность.

Вскоре после этого Скотт начал меняться. Его взгляд стал мягче и податливее, а уголки губ слегка дрогнули. Он посмотрел на меня с усмешкой и мягким голосом произнёс:

— Я согласен на вашу помощь, но у меня есть одно условие.

— Условие? Какое?

— Вы можете вести со мной задушевные разговоры в любое удобное для вас время и сколько угодно, но я хотел бы, чтобы все наши беседы были приватными.

— Что вы имеете в виду?

— Я не хочу, чтобы вы посвящали в них посторонних людей, и всё, о чём мы будем говорить, останется между нами.

— Почему вы хотите сохранить это в тайне? Чего вы опасаетесь?

— Мне нечего опасаться, потому что я всё равно ничего не помню, но для меня важно доверие.

— Доверие?

— Да, мисс Уильямс, доверие.

— И почему вам так важно это понятие? — в словах парня я впервые услышала эмоциональный всплеск. Это могло стать первым шагом на пути к поиску необходимой ему терапии.

— Не могу ответить вам. Я просто почувствовал, что без доверия к вам и вашим методам я не могу быть до конца откровенным с вами.

— Если вам это так важно, то я согласна, — в моей голове начали работать всевозможные теории и выводы, основанные на только что произошедшем откровении между нами.

— Значит, вы согласны работать инкогнито со мной?

— Согласна. Поэтому я могу гарантировать вам анонимность наших бесед на протяжении всей нашей терапии.

— В таком случае, мисс Уильямс, я буду рад сотрудничать с вами.

— Как и я с вами, мистер… — я замялась, не зная, как обратиться к своему новому пациенту. — Как я могу к вам обращаться?

— Просто Скотт. Фамилию мне так никто и не дал за весь этот период. Для всех я просто Скотт.

— Хорошо, Скотт. В таком случае я могу вам пообещать, что постараюсь сделать всё возможное, чтобы вы вернули себе свою личность и больше не были просто Скоттом. Вы должны вернуть себе своё имя и свою истинную личность, чего бы нам это ни стоило.

Глава 2

Я ехала на свой первый сеанс психотерапии с большим воодушевлением. Конечно, я немного волновалась перед встречей, но в то же время напоминала себе, что стремилась к этому много лет и отдала этому половину своей сознательной жизни.

Два дня назад я приехала в Нью-Йорк и поселилась в гостинице недалеко от центра города. Хотя я не так часто бывала в Нью-Йорке, я хотела изучить его в свободное время.

К моему удивлению, после разговора со Скоттом мне позвонила Рэйчел и спросила о моём самочувствии и планах в городе. Я ещё раз поблагодарила её за беспокойство и в очередной раз отказалась от её помощи. Я привыкла справляться со всем самостоятельно и не любила, когда меня считали слабой и неспособной решить свои проблемы. Поэтому я решила действовать самостоятельно, не обращаясь за помощью к другим.

Прибыв на место, я направилась в здание лечебницы, громко стуча каблуками по тротуарной плитке. Я старалась поддерживать образ серьёзного психоаналитика, поэтому выбрала классический стиль в одежде: облегающую юбку-карандаш, свободную блузку, пиджак и классические туфли на высоком каблуке. Я выглядела безупречно, что придавало мне уверенности в себе.

Получив карту сотрудника, я пошла по уже знакомому маршруту к палате своего нового пациента. Мне было неловко заходить без приглашения, поэтому я решила соблюсти все нормы приличия и постучала в дверь. После слабого стука я услышала «входи» и открыла дверь.

Скотт сидел на своём обычном месте и подбрасывал вверх бейсбольный мяч. Он ловко ловил мяч тонкими пальцами, глядя куда-то за пределы окна.

— Привет, док. Я ожидал вас немного позже.

— Добрый день, Скотт. Как вы себя чувствуете?

— Лучше всех. — В голосе парня снова прозвучали нотки сарказма. — А как вы?

— Как и вы, лучше всех. — Почему-то я решила ответить Скотту в его же манере. — Как ваше настроение?

— Настроение? — Скотт перестал подбрасывать мяч и повернулся ко мне лицом.

— Да, настроение для нашего диалога.

— Я настроен позитивно и прогрессивно. — Губы парня дрогнули в лёгкой улыбке. — Когда начнём?

— Мы уже начали. У вас есть что-то, чем вы хотели бы поделиться со мной?

— Если только одарить вас всеми возможными комплиментами этого мира. — Впервые в голосе парня слышались задорные и игривые ноты, что меня смутило.

— Скотт, давайте не будем переходить личные границы. Я ваш доктор, а вы мой пациент. Не стоит стирать эту грань между нами.

— Как скажете, док. — Вмиг парень изменился в лице и стал безразличным и спокойным.

— Рада, что мы друг друга поняли. Давайте вернёмся к нашему диалогу. Может, вас что-то беспокоит или тревожит?

— Вы верите в наличие души?

— Верю.

— Странно это слышать от человека научной сферы деятельности.

— Научная деятельность не мешает мне верить во что-то необъяснимое и загадочное. Наш мир полон загадок и тайн, которые, возможно, мы никогда не сможем разгадать. Но это не отменяет того факта, что они могут находить своё отражение в нашем мире. Поэтому такое понятие, как душа, вполне может существовать. А как считаете вы?

— Я? Всю свою жизнь я живу среди научных деятелей, где понятие души не очень распространено.

— Но у вас же должно было сложиться собственное мнение, которое отличается от мнения вашего окружения? Или вы легко поддаётесь влиянию других людей?

— Я бы так не сказал. Я выслушиваю все точки зрения, но в итоге придерживаюсь своего мнения.

— Вот как? — слова парня меня удивили и позволили мне увидеть некоторые психологические особенности моего собеседника. — И какого же ваше мнение на этот счёт?

Скотт сделал намеренную паузу, явно желая создать небольшую интригу:

— Моё мнение такое: все живые существа имеют внутри себя некую энергию, которую можно назвать душой. Эта энергия у всех разная, и её сила и состав зависят от выборов её носителя.

— Носителя?

— Да, мисс Уильямс. Под носителем я понимаю само живое существо, которое содержит в себе эту энергию.

— Интересное мнение, — я задумалась и сделала пару заметок в свой блокнот. — В таком случае, ответьте, какова ваша энергия и чем вы её наполняете?

— Я пока пустой сосуд.

— То есть, вы считаете себя бездушным? Я правильно вас поняла?

— Я бы не назвал себя бездушным. Скорее, отрешённым и потерянным.

— Значит, у вас есть душа, но она сейчас не с вами?

— Абсолютно верно. Вы первая, кто так быстро понял мою мысль.

— Это было не сложно сделать. Как вы думаете, где в таком случае может быть ваша душа?

— Не могу ответить вам однозначно, но мне кажется, что она где-то глубоко внутри меня. Спит беспробудным сном под слоем этого неведения и беспамятства.

— Даже так, — я вновь сделала необходимые мне отметки в блокноте и продолжила свой допрос. — Скотт, что вы чувствуете, когда говорите о своей душе и её потере?

— Не буду вам врать и скажу, что мне немного грустно и где-то обидно осознавать, что я лишён того, чего я достоин и чем должен обладать по праву.

— Вы не думали о том, что некоторые люди, как и вы, лишены того, что им положено, и каждый день кто-то лишается того, чего он достоин и чем он должен обладать?

— Думал. Но я не хочу полагаться на тех, кто слаб и не хочет вернуть своё. Я хочу полагаться на тех, кто берёт от жизни всё и всегда отстаивает свои права и границы.

— Значит, вы опираетесь на сильных личностей и желаете быть подобным им?

— Возможно, — Скотт пожал плечами и откинулся на спинку своего кресла. — Но я точно не хочу быть слабее других.

— Предположу, что вы по природе своей волевая личность. Этот факт приоткрывает нам хоть небольшую, но брешь в вашем сознании.

— Каким образом?

— Мы с вами выяснили, что вы считаете себя сильной личностью. И вы не хотите быть в подчинении у кого-то, кто слабее вас или даже сильнее. Я считаю это небольшим прогрессом в нашей терапии.

— Даже так? — парень снова улыбнулся. — Что ещё вы смогли выяснить из нашего разговора?

— Давайте пока я оставлю свои выводы при себе. Когда я проанализирую наш диалог, я смогу более детально проработать все необходимые мне данные.

— А вы не похожи на других докторов.

— С чего вы так решили?

— Я пять лет общался с десятками ваших коллег, и все они были схожи в своих разговорах и методах. В вас же я вижу что-то иное, что делает вас непохожей на них всех.

— Я не люблю действовать по существующим шаблонам, а стараюсь делать всё по своим ориентирам и принципам.

— Это даёт мне основания надеяться, что ваш метод поможет мне в возникшей ситуации.

— Об этом я вам и говорила. Мои методы немного необычны и носят экспериментальный характер.

— Так я ваш научный эксперимент? Как это неожиданно.

— Вы не научный эксперимент. А я хочу попытаться вам помочь, используя доступные мне методы.

— Мисс Уильямс, что вас больше всего удивило в вашей жизни? — неожиданный вопрос Скотта ввёл меня в небольшой ступор. Я никак не ожидала подобного вопроса с его стороны, поэтому не была готова ответить на него.

— В каком смысле? Что вы имеете в виду?

— Я хочу узнать, что поразило вас и вызвало у вас восторг и счастье.

— Зачем вам это знать?

— Я пять лет живу в стенах клиники, и кроме её стен и окружающего её сада я ничего в своей жизни не видел. Мне интересно послушать про имеющийся там за стенами мир и узнать о нём что-то новое.

— Вы ни разу не покидали пределов клиники?

— Нет, мисс Уильямс. Мир за пределами клиники для меня — неизведанная территория. Я не знаю, какая там жизнь, но я пытаюсь узнать о ней хоть что-то и мечтаю увидеть её своими глазами.

— Скотт, почему вы никогда не пытались выйти из клиники?

Парень замялся и ответил:

— Сложно это признавать, но я немного боюсь. Я не представляю, что меня там ждёт и каков тот загадочный мир. Поэтому я боюсь вот так резко окунуться в него с головой.

— Так вас сдерживает лишь страх перед неизвестным?

— Наверное, больше да, чем нет. И ещё стеснение.

— Стеснение?

— У меня нет нормальной одежды, и мне кажется, я буду выглядеть довольно нелепо в глазах обычных людей.

— А разве вы не обычный человек?

— А разве обычный? Я человек без памяти, понятий прошлого и без личности. Согласитесь, сложно назвать меня обычным человеком.

— Я с вами не согласна. Даже если вы не помните, кто вы такой, и вы не помните своё прошлое, вы в любом случае личность. Даже в том состоянии, в котором вы сейчас находитесь.

— Это вы как профессионал говорите?

— Это я вам говорю, как разумный человек, поддерживающий мнение о том, что каждый человек — это отдельная личность, с набором гарантированных прав и свобод.

— Знаете, а ваши слова меня зацепили. Так вы ответите на мой вопрос?

— На какой конкретно?

— Он был один за весь наш разговор — в голосе парня я впервые заметила отголоски недовольства.

— Он был не один, Скотт.

— Да, но без ответа остался лишь один мой вопрос вам.

— В таком случае я могу сказать, что самым поразительным за всю мою жизнь был момент, когда я встречала рассвет, сидя над Гранд-каньоном.

— Гранд-каньоном? Что это?

— Вы не знаете, что такое Гранд-каньон?

— Нет, не знаю. Просветите меня? — в глазах парня блеснул отблеск надежды, который сложно было не уловить в его янтарных зрачках.

— Это одно из природных чудес этой страны, а также одно из самых необычных мест во всей Америке.

— Так что он из себя представляет?

— Сложно вам описать словами — я задумалась, пытаясь сообразить свой ответ — Давайте я вам лучше покажу.

— Покажете?

— Да. У меня остались фотографии в телефоне.

— В телефоне? Фотографии?

— Вы что, не знаете о существовании такого понятия, как мобильные телефоны и фотографии?

— Я лишь знаю, что с помощью этих устройств окружающие могут связываться между собой и разговаривать на расстоянии. А что такое фотографии?

— Это изображения, которые мы делаем, желая что-то запечатлеть и тем самым запомнить. Что-то или кого-то. Вы их видели в книгах, журналах и газетах.

— Так это не картины?

— Нет, Скотт, это всё фотографии, сделанные с помощью специальных технических средств, таких как телефон или фотоаппарат.

— Как интересно. Вы покажете мне эти изображения?

— Да, конечно. Минуту.

Я достала из сумки свой смартфон и стала искать в фотогалерее фотографии Большого каньона, которые мне нужны. Найдя нужные снимки, я открыла одно из изображений на экране и отдала телефон Скотту. Он аккуратно взял его из моих рук и с интересом начал рассматривать.

Было удивительно видеть, как взрослый парень с детским любопытством рассматривает незнакомый предмет. Скотт вертел мой телефон в руках, внимательно осматривая его со всех сторон. Затем он повернул экран к себе и стал вглядываться в изображение.

— Это и есть фотография?

— Да. Как я уже говорила, это фотография реального места, которое я сделала во время отпуска.

— Так это место где-то существует?

— Да, Скотт, и на самом деле оно находится не так далеко от вас.

— Даже не могу представить всё это перед собой. Что ещё вы видели?

— Скотт, мы встретились не для того, чтобы обсуждать мои путешествия, а чтобы поговорить с вами и решить вашу проблему, — ответила я, решив прекратить этот разговор и вернуться к делу.

— Но мне теперь интересно узнать о таких местах и увидеть их фотографии.

Скотт произнёс эти слова с таким воодушевлением и эмоциональностью, что я впервые увидела на его лице такие яркие эмоции. Это могло говорить о том, что я выбрала верную тактику для его лечения.

В душе я была немного удивлена такой детской реакции и наивному мышлению Скотта. Даже если он всё забыл, то не знать о таких простых и очевидных вещах, как мобильные телефоны и фотография, было немного странно.

Я внимательно смотрела на этого странного парня, пытаясь понять его. Он явно был непростой личностью, хотя и пытался казаться таким. Скотт сам не знал, кто он и что из себя представляет.

Но за наш непродолжительный разговор я увидела в нём небольшие задатки самоуверенности и противоречивости. В то же время он пытался приспосабливаться к окружающему миру и старался быстро адаптироваться к нему, что говорило о его мобильности и социализации.

«Скотт явно был из тех, кто мог найти подход к любому человеку и при необходимости разговорить его», — подумала я.

Вот уже пять минут в палате повисло тяжёлое молчание. Я решила нарушить его неожиданным предложением:

— Скотт, вы бы решились выйти из клиники при должном сопровождении вас?

— Док, о чём вы?

— Я о том, что при удачной терапии мы могли бы с вами ненадолго покинуть стены клиники и выйти в мир.

Я заметила промелькнувшее на лице Скотта волнение и лёгкий страх.

— Я буду всё это время рядом и везде вас сопровождать, — продолжила я.

— Вы готовы пойти на такой шаг?

— А почему нет? Для начала я могу провести вас по улицам Нью-Йорка и показать город из салона своего автомобиля. Позже мы можем начать ненадолго выходить в люди, тем самым стимулируя вашу социализацию работать более активно.

— Социализацию? — переспросил Скотт.

— Это термин, который отражает способность человека быстро адаптироваться в незнакомом обществе и приспосабливаться ко всем новшествам своей жизни. Ещё можно назвать это явление адаптацией.

— Значит, вы хотите, чтобы я… — Скотт замолчал, сделав задумчивое выражение лица. Затем он произнёс по слогам: — А-дап-ти-ро-вал-ся.

— Да, я хочу, чтобы имеющиеся у вас задатки стали расти немного активнее и развивались.

— Вы считаете, во мне есть подобные качества?

— Могу вас заверить, что есть. Вы адаптивный человек, и это сразу бросается в глаза. Но вам нужно немного стимула и практики, чтобы вы смогли начать вновь развивать это качество.

— В таком случае я теперь буду с нетерпением ждать нашего с вами выхода в большой мир, — Скотт широко улыбнулся, а в его глазах снова сверкнули озорные искры.

— Значит, как только я всё улажу и решу все вопросы с руководством клиники, мы с вами отправимся на небольшую разведку. — Я встала со своего места и протянула руку Скотту. — На этом, думаю, наш сеанс можно считать законченным.

— На сегодня всё? Что-то маловато для первого раза.

— Достаточно. Мне есть над чем подумать и что проанализировать. К тому же, вам не стоит сильно напрягать свой разум сразу. Нам стоит постепенно приводить его в норму.

— Как скажете, док. Вам виднее в таких вопросах.

— Поэтому я благодарю вас за эту беседу и желаю вам хорошего дня.

— Когда вас ожидать в следующий раз?

— Я думаю, через пару дней будет в самый раз. Я хочу дать вам время подумать над нашим разговором и сделать какие-то выводы из него.

— Вы, я так понимаю, займётесь тем же самым в эти дни.

— Правильно понимаете, но у меня есть ещё дела в городе.

— В таком случае не смею вас больше задерживать. Всего наилучшего, доктор Уильямс.

— Благодарю вас. До следующей встречи.

Я вышла от Скотта, и на моём лице отразилась лёгкая растерянность. Наш первый сеанс помог мне понять некоторые важные вещи о нём и сделать первые выводы.

Вечером того же дня я решила взять в клинике копии документов, касающихся Скотта, и изучить их в своём номере. Мне было очень интересно погрузиться в его историю и понять её истоки.

Вечером я сидела в номере и читала эти бумаги. Согласно медицинской карте, Скотта нашли молодые люди в пригороде Нью-Йорка и доставили в ближайшую больницу. Он очнулся через сутки в состоянии полной дезориентации. Парень не помнил ни своего имени, ни возраста, ни того, что с ним произошло. Он был растерян и сильно напуган, потому что совершенно не помнил ничего из своей жизни.

После обследования выяснилось, что физически он здоров, но его рассудок был повреждён. Отсутствие личности и понимания того, кто он такой, вызывали у него приступы раздвоения личности и неопределённости.

Со временем Скотт начал приходить в себя, даже без воспоминаний. Он стал общительным и дружелюбным, но иногда в нём проявлялась определённая жестокость и злость. Всё это списали на синдром раздробленности личности, поэтому в лечебнице на его выпады никто не реагировал.

В итоге Скотта определили в Манхэттенскую психиатрическую лечебницу, где он остался на долгий срок. Парень не знал и не имел представления о мире за стенами лечебницы и познавал всё заново, словно только родившийся ребёнок.

Сколько врачи ни пытались вызвать хоть малейшие обрывки воспоминаний у Скотта, все попытки были провальными. Он ни разу не смог вспомнить что-либо из своей прошлой жизни и никак не реагировал ни на одну из предложенных психиатрических терапий.

Дочитав все документы до конца, я отложила их в сторону и достала свой рабочий блокнот. Я открыла страницу с заметками, сделанными во время нашего со Скоттом сеанса, и с задумчивым выражением лица начала читать свои записи.

«Скотт — сильная личность, это бесспорный факт. Он стремится к независимости и не желает подчиняться, что говорит о его волевом характере. Но в нём есть какой-то порыв добродушности и неуверенности, что говорит о его непонимании самого себя. Его приступы раздвоения могут быть связаны с попытками быть разным и экспериментировать со своим характером».

Мои размышления прервал звонок на телефон, который мирно лежал возле моей кровати. Я ответила на звонок, и в динамике услышала голос своего научного руководителя, профессора Джона Траста. Он был уже в возрасте, но старался поддерживать связь со своими студентами и всегда довольно внимательно относился ко всем своим подопечным.

— Профессор, рада вас слышать.

— Оливия, как ваши успехи?

— Пока сложно что-то сказать. У меня сегодня был только первый сеанс с пациентом.

— Сеанс? Вы решили проводить пациенту классическую психотерапию? — профессор сделал паузу, и я услышала в его голосе обвинение и строгость. — Я думал, вы придерживаетесь более прогрессивных методов в лечении. Собственно, ваши методы и дали мне право послать вас на помощь профессору Джейкобсу.

— Данный случай довольно необычный. Чтобы понять, как мне правильно построить тактику лечения пациента, я решила начать с банальной психотерапии.

— Вот как? И как прошёл ваш первый сеанс?

— Неплохо. Скотт даже начал проявлять скрытые особенности своей личности, что позволило мне сделать первые выводы о его прошлом характере.

— Скотт?

— Так зовут нашего пациента. Имя ему дали местные работники. Парень не мог же ходить совсем безымянным. Пусть хоть вымышленным именем пользуется.

— Согласен с вами. Но, мисс Уильямс, каковы ваши прогнозы на счёт этого парня?

— Мне кажется, мой предполагаемый метод эмоциональной встряски должен ему помочь. У Скотта есть эмоциональные всплески, что может говорить о его потребности в эмоциях. Всё это может стать моей опорой при выборе тактики его лечения.

— Значит, вы планируете подвергнуть пациента эмоциональному потрясению?

— Пока что я не собираюсь этого делать. Чтобы допустить подобное, мне нужно максимально подробно изучить пациента, его психотип и особенности.

— И как долго вы планируете изучать его?

— Не могу сказать вам точно, но, профессор, нужно сделать всё возможное, чтобы помочь этому парню, сколько бы времени это ни заняло.

— Я горжусь вами, мисс Уильямс. Вы рассуждаете как настоящий врач и специалист своего дела.

— Я просто хочу помочь несчастному человеку, который потерял целую жизнь из-за обстоятельств, которые не зависели от него.

— Мы не знаем, что стало причиной потери его памяти, и пока не можем сказать наверняка, что обстоятельства, которые способствовали этому, не зависели от него.

— Даже если это так, я всё равно должна помочь ему. Человек не должен провести остаток своей жизни, сидя затворником в стенах психиатрической больницы. Никто не заслуживает такой участи. И сам Скотт говорит, что мечтает увидеть мир за стенами лечебницы.

— Вот как? Пациент хочет выбраться в большой мир?

— В этом вопросе он двойственен. С одной стороны, он хочет увидеть мир и подробно расспрашивает меня о нём. С другой стороны, он сам признался, что боится быть среди «нормальных» людей и боится как-то выделяться среди них.

— Значит, у него присутствует внутренний страх быть отличным от других людей.

— Но это противоречит его мнению о том, что он не действует по существующим шаблонам. Сегодня я предположила, что у Скотта довольно волевой характер, который не даёт ему подчиняться личностям, слабее его, а то и сильнее. Он хоть и переживает на счёт того, как он будет выглядеть в глазах обычных людей, но сам он не воспринимает их как равных и авторитетных для него особей.

— В таком случае у меня возникла небольшая теория на счёт этого Скотта и его прошлого.

— Профессор, о чём вы?

— Страх пациента выйти в большой мир не связан с его стеснением или страхом быть не таким как все и как-то выделяться среди всех.

— В таком случае, с чем он связан? Что может вызывать в нём желание сидеть так долго взаперти?

— Существует большая вероятность того, что ваш Скотт наоборот, желает подсознательно слиться с толпой и быть похожим на всех окружающих людей. Но ему это надо не для того, чтобы соответствовать шаблонам общества, он этого подсознательно желает по другой причине.

— Как вы думаете, с чем это может быть связано? Может быть, он скрывается от кого-то или чего-то?

— Я не исключаю такую вероятность. Оливия, если вы хотите стимулировать его подсознание пробудиться, вам нужно перейти к более решительным методам, чем обычная психотерапия.

— Сегодня я обещала вывезти Скотта в город и показать ему мир.

— Отличная идея! — профессор Траст оживился, и его голос стал более воодушевлённым. — Это точно должно эмоционально его встряхнуть и дать его разуму возможность активно работать. Вы же сами описывали этот метод в своей диссертации.

— Всё верно, профессор Траст. Я лично разработала этот метод борьбы с амнезией и полной потерей личности.

— Так попробуйте применить на практике свою же теорию.

— Профессор, я не уверена, что мне стоит действовать так радикально. К этому нужно подойти плавно и аккуратно.

— И как долго вы планируете идти к этому?

— Хотя бы пару недель я хочу пообщаться со Скоттом и морально подготовить его к этому.

— А вот здесь я с вами не соглашусь. Вы же говорили об эмоциональном потрясении, верно?

— Говорила, профессор, и подробно описывала, как оно воздействует на разум людей, подобных Скотту.

— Так вот, насколько я помню выдержки из вашей диссертации, главным критерием эффективности эмоционального потрясения на разум человека является его неожиданность и непредвиденное наступление у пациента. Разве вы не так говорили?

— Всё верно. — только сейчас я поняла, что сильно ошиблась перед профессором и выставила себя не в лучшем свете. — Но что вы хотите мне этим всем сказать?

— Что я бы на вашем месте обошёлся без «моральной» подготовки пациента. Устройте ему небольшое эмоциональное потрясение, организовав спонтанный выезд из клиники.

— Вы советуете никак не оповещать его о предстоящей поездке? Я правильно вас поняла?

— Правильно. Оливия, вам следует начать применять ваши же теории на практике, а не довольствоваться лишь теоретическими аспектами вашей деятельности.

— Я вас поняла, профессор, — в этот момент я не смогла сдержать небольшой эмоциональный порыв и тяжело вздохнула. — И вы, как всегда, правы.

— Рад, что вы солидарны со мной, мисс Уильямс.

— Значит, я буду готовить «побег» пациента из клиники в ближайшее время.

— Позвольте дать вам небольшой совет. Проведите с пациентом ещё пару сеансов, а затем организуйте ему мнимый побег из клиники. Если он свободолюбив и силён духом, для него будет очень важно почувствовать свободу и освобождение от ограничений, которые налагает на него клиника и её руководство.

— Вы считаете, что это сработает?

— Я хочу в это верить. Попробуйте действовать нестандартно. В конце концов, это ваша теория и ваш метод, и только вам известно, как он работает.

— Спасибо вам, профессор Траст. Вы, как всегда, помогли мне и направили в нужное русло.

— Я всегда рад помочь талантливым и достойным людям. И вы, как никто другой, входите в эту категорию.

— Благодарю вас, профессор.

— В таком случае я могу пожелать вам удачи в вашем деле и попрощаться с вами.

— Доброй ночи, профессор Траст. Всего вам наилучшего.

— Доброй ночи, Оливия.

Как только разговор был окончен, в динамике телефона послышались короткие гудки. Я сидела с отрешённым выражением лица, глядя куда-то за пределы своего гостиничного номера. По-видимому, моя поездка в Нью-Йорк продлится дольше, чем я предполагала изначально. А это означало, что мне нужно было решить вопрос с жильём и пребыванием в городе. В итоге я решила заняться этим на досуге, а параллельно с этим разработать чёткий и оптимальный план будущего «побега» Скотта из клиники.

Глава 3

Спустя несколько дней я сидела в кофейне в деловом центре города и ждала Рэйчел. Недавно я позвонила ей и предложила встретиться в каком-нибудь уютном месте, чтобы поговорить о краткосрочном проживании в Нью-Йорке. Я хотела попросить её помочь мне найти временное жильё. Кроме того, я хотела узнать её мнение как практикующего психолога о Скотте и моей идее с мнимым побегом.

Рэйчел с радостью согласилась на встречу. И вот уже двадцать минут я ждала её в кофейне, попивая капучино из картонного стаканчика.

Вскоре в кофейню вошла знакомая мне фигура, которая изящной походкой направилась в мою сторону.

— Мисс Уильямс, рада вас видеть! — сказала Рэйчел, занимая свободное кресло за столом.

— Взаимно, мисс Торн. И пожалуйста, зовите меня Лив. Я не люблю эти официальные обращения.

— Я тоже. Но наша деятельность требует соблюдения формальностей.

— Мы с вами не пациент и врач, поэтому предлагаю общаться более свободно.

— Вы правы. Давайте сведём на нет весь наш официоз. Лив, так о чём вы хотели поговорить?

— Для начала давай на «ты»? Мне так проще общаться. Мы примерно одного возраста, чтобы создавать ненужные границы между нами.

— Я не против, — лицо Рэйчел озарила дружелюбная улыбка. — Так о чём ты хотела поговорить?

— Рэйчел, я хотела попросить тебя о небольшой помощи, — мне стало неловко просить о помощи у незнакомого человека и показывать свою слабость.

— Я же тебе ещё при нашем знакомстве сказала, что буду рада помочь. Так почему ты смущаешься просить о помощи сейчас?

— Я не смущаюсь.

— Разве? Мы обе имеем квалификацию психоаналитика, чтобы отрицать столь очевидные вещи.

— Ладно. Ты меня раскусила, — я немного подкатила глаза и недовольно проворчала. — Я смущаюсь показывать людям свои слабости и не люблю быть в их глазах слабой и неспособной на что-то.

— Ты мне сейчас напомнила мою лучшую подругу. Она такая же принципиальная, что зачастую портит ей жизнь.

— Вот как? И каким образом?