Санкт-Петербург, Шлиссельбургский проспект, дом 14, первый этаж, коричневая дверь. Серые выцветшие обои. Кушетка грязно-красного цвета. Засаленная подушка. Я лежу на боку и рассматриваю рисунок обоев. Какой замысловатый узор. Вчера я «откинулся». Думал, что напьюсь, отмечу освобождение, но пить не хочется. Да и праздновать не с кем. Все друзья остались там, на «зоне». Вчера, когда провожали, Серёга выдал мне пендель, чтобы не возвращался. Такова традиция. А позавчера и отметили, выпили, закусили…
На душе пусто, не хочется совсем ничего. Семь отнятых лет выжгли душу насквозь. Отсидеть срок помогла только ненависть. Жажда возмездия. Которая душит и сейчас. Ну подождите, вы ещё не знаете, что вас ждёт. А не остановлюсь я ни перед чем. Переступлю через кровь, боль, унижение. Пускай снова срок, пускай смерть, но отомщу. Пока не увижу своих врагов за решёткой или на кладбище. Пока не увижу в их глазах раскаяние. Нет, раскаяния от них не дождёшься…
Теперь я Александр Ильич Неверов, а не Саша Кокс, что был вчера. Так меня там называли. И это «там» для меня более реально, чем «тут». Ну что же, Александр Ильич, устраивай свою жизнь. И буду устраивать, и устрою. И даже знаю — как. Семь лет об этом размышлял. Вдруг — стук в дверь! Я вздрогнул. Господи, в этой квартире даже звонок не работает…
Выхожу в прихожую, смотрю в глазок. Двое мужчин в костюмах и галстуках.
— Кто?
— Александр Ильич, Виктор Сергеевич хочет с Вами поговорить.
Открываю дверь. Стоят, руки на виду, пустые.
— Так где же он?
— Виктор Сергеевич просит подъехать в ресторан.
Ну что же, надо ехать, разговора всё равно не избежать. Накидываю курточку, запираю дверь съёмной квартиры, идём к машине.
В ресторане гостиницы Европейская всё переделано. Изменился и Виктор. Он постарел, погрузнел, но маленькие свиные глазки смотрят всё также нагло. Знаком он отпустил своих «помощников», я сажусь напротив.
— Здравствуй, Саша.
— Здравствуй, Витя.
— Руки мне не подашь?
— А зачем тебе моя рука?
— Да, ты прав. Кушат
