Пролог
Чернила медленно стекали с кончика пера, как будто не желали касаться бумаги. Сефарин Лорис держал его над свитком, ожидая, пока дрожь в пальцах утихнет. В храме было тихо, слишком тихо — тишина здесь всегда означала одно: где-то врата открылись.
Он провёл линию, вписал имя. Женское. Молодое.
Запись легла в ряд тысяч других — но не успели чернила высохнуть, как буквы дрогнули, поблекли и исчезли, будто кто-то невидимый соскрёб их ногтем.
Сеф отпрянул, сердце ударило в ребра. Впервые за двадцать лет службы он видел, чтобы имя стирали сразу. Иногда это случалось спустя дни или месяцы — да, архивариусы знали, что некоторые души «возвращаются», и молча закрывали на это глаза. Но сейчас… сейчас кто-то вмешивался в сам момент перехода.
Он поднялся, вышел в коридор, где пахло холодным камнем и старым воском. И услышал шаги. Тихие, неровные, как у того, кто не привык к телу.
Женщина стояла у входа в зал, тёмные волосы падали на лицо, руки дрожали. Но не это заставило его замереть.
— Сеф… — сказала она. Голос был знакомым до боли. — Ты изменился.
Он знал этот голос. Он помнил, как она умирала. Он помнил, как сам вписал её имя в Кодекс мертвых пятнадцать лет назад.
