Читать бесплатно онлайн книгу  Сказы старого Акына

автор Владислав Казаченко

Оглавление

Появление Акына

Начну издалека и по времени и по расстоянию. Иначе не будет понятна моя связь с Казахстаном, а, следовательно, останется под вопросом, как и почему я познакомился с Акыном.

Даже не в прошлой, а в позапрошлой жизни довелось мне два сезона по четыре месяца работать в Казахстане. Любопытство у меня соответствовало возрасту, поэтому работа не была трудной, она была интересной. Работал я в геологии, поэтому никаких городских или исторических мест увидеть не довелось. Но зато природы хватило на три жизни.

Попробую показать несколько впечатлений из некоторых мест, в которых нам довелось бывать или работать и таким образом составить некоторое впечатление о Казахстане. Заметьте, эти впечатления отражают лишь восприятие 21-летнего пацана.

Первый отрезок нашего пути составлял около 600 км, начинаясь в Агадыре и заканчиваясь в районе Карсакпая. Я знаю, что все географические названия кардинально поменялись. Буду употреблять те, которые запомнил с давних времён. Думаю, их можно сопоставить с современными, если у кого возникнет такое желание.

Все 600 км проходили по выжженной равнине. Однообразие иногда разбавлялось встречными посёлками. Все они были похожи, как две капли воды: единственная улица, являющаяся частью трассы и круглая площадь со стоящими по окружности небольшими одноэтажными домиками. Обычно это была Почта, магазин со смешным названием «Смешанный», Аптека и что-то ещё, видимо административное.

Специально для нашего развлечения, одним из этих домиков всегда была столовая, а если точнее — «Лагманная». Лагман в каждом посёлке был немножко иным, но всегда изумительно вкусным. В нашем коллективе было 18 человек и при каждой остановке они делились на две части: Одни толпились у входа в лагманную, другие у входа в деревянный туалет, почему-то всегда стоящий в центре площади.

Ещё в Ленинграде геологическими аксакалами было определено место первого лагеря. Общее название местности было «Бетпак-Дала» или «Голодная степь». Хотя дословный перевод звучит иначе — «Злосчастная равнина». Лично для меня это не слаще ни хрена, ни редьки. Направь любого человека разбить лагерь в местности с таким милым названием, и вы создадите у него абсолютно специфическое настроение. Я полагал, что связано это было с оправданием наших надбавок — так называемых, «безводных». Предположение оказалось совершенно пустым!

Против аксакалов не попрешь: километрах в двадцати от трассы, в Голодной степи или на Злосчастной равнине, это как вам будет угодно, в точке, которая на карте была обозначена пересечением двух синих пунктирных линий, означающих слияние двух пересыхающих речушек — Бала-Жезды и Кайкан-Карасу, нам необходимо было поставить свои палатки.

Внешний вид этой степи-равнины абсолютно соответствовал названию: холмы, холмы из выжженной глины и ни единого кустика. Только кое-где торчали палки какой-то высохшей травы. 20 км от основной трассы мы преодолевали по разбитой колее более часа. В какой-то момент колея повернула влево и пошла немного вниз. Наши машины остановились наверху и перед моим взором открылась чудесная картина.

Райская долина, ограниченная с противоположной стороны невысокой обрывистой стеной. Посередине — небольшое ярко-голубое озеро, окружённое внутренним поясом камыша и внешней полосой кустов и невысоких деревьев. А далее — не очень широкая каёмка травы, переходящая в уже привычную высохшую глинистую почву. Очень интересно было то, что и камыш, и кусты, и полоса травы вокруг были ярко-зелёного, но совершенно разного цвета.

Впечатление усиливалась тем, что нам с высоты был виден не только оазис внизу, но и вся выгоревшая жёлто-коричневая степь наверху, простирающаяся во все стороны. Контраст был ошеломительным!

Русла рек, которые наполнялись водой во время таяния снега и серьёзных осенних дождей, проходили вдоль разломов. Благодаря этому, в сухое время года, когда потоки исчезали, оставалась цепь небольших озер, имевших совсем иную природу. Озёра, задолго до нас названные «плёсами», находились в трещинах разломов и питались от подземных, вернее, подводных, источников, за счёт чего вода была исключительной прозрачности. За первые 3—4 метра от берега дно плавно понижалось до полутора метров. Такая глубина позволяла расти камышу, который создавал очень густые заросли. Дальше глубина достаточно резко падала до 5—6, а может, и более метров. На такой глубине ничего не росло. Плоское дно иногда повышалось до глубины 2—3 метров и здесь были настоящие заросли, буквально джунгли, различных подводных растений, длина которых много превышала 2 метра. Было такое возвышение дна и в плёсе, около которого мы разбили свой лагерь.

О том что в плёсе есть рыба, причём приличная, мы узнали в первый же день. Кто-то пошёл набрать воды и увидел сквозь прозрачную воду метрах в 10 от берега в зарослях травы висящие тёмные блины. Несмотря на почти чёрный цвет, блины периодически вспыхивал ярким золотом, отражая игру косых солнечных лучей, пробивающихся сквозь траву. Это были килограммовые караси!

Тут-то и разрешилось одна из мучивших меня загадок. Во время формирования контейнера в Ленинграде, один из наших сотрудников — 27-летний кандидат наук по имени Валера, на моих глазах положил в свой вьючник маску и ласты, а подводное ружьё завернул в спальник. С этими предметами я был хорошо знаком — мои родители жили на берегу Чёрного моря. Соответственно, там жил и я до отъезда сначала в армию, а затем и на учёбу в Ленинград. Конечно, я стал приставать к своему старшему товарищу по поводу этих предметов, но шутник уходил от ответа. В конце концов, что-то отвлекло меня и загадка подвисла в воздухе.

Прошло время, но воспоминания настолько яркие, что описывать эту нашу стоянку я могу практически бесконечно. Придётся существенно сокращать.

У нас был следующий рабочий режим. Завтракали в семь утра, а к восьми машины отвозили нас в начало маршрута. Маршрут протяжённостью 15 км мы должны были закончить в три дня. Примерно в это время нас забирали машины и везли в лагерь. В четыре — обед, разбор собранных образцов и часов в восемь вечерний чай.

Целью маршрута было следующее: на протяжении 15 км через определенное расстояние найти выход коренной породы, взять её образец, наклеить кусочек пластыря с соответствующей пометкой и уложить в подписанный геологический мешочек. Для дополнительных замечаний существовал геологический дневник. К концу маршрута набиралась килограммов 12—15 образцов. Как вы видите работа не очень затруднительная: ходи на природе, маши себе геологическим молоточком и складывай добычу в рюкзак.

Лёгкую жизнь слегка осложняла температура, которая в середине дня стабильно переваливала за 40°. Каждый из нас брал по две фляжки чая и тот же геологический мешочек с кусочками сахара. В целом каких-то особых мучений от высокой температуры в этом районе я не запомнил.

Однако на всю жизнь запомнил яркий контраст между прогулкой в маршруте по голой выжженной степи и подводной охотой в райском мире прозрачнейших озёр, куда мы с Валерой либо иногда вечером, либо в редкие выходные бегали со снаряжением. Мы всегда делили плёс пополам и бросали жребий кто плывёт первым.

Происходило серьёзнейшее соревнование — кто настреляет больше метров рыбы. К концу полутора месяцев, а именно в последний день, я застрелил метровую щуку и вырвался вперёд. На моём счету было 13 м 20 см. А на счету Валеры — 12 м 97 см! Понятно, когда мы возвращались в лагерь с последнего плёса, я шёл гоголем. Однако, радовался я рано! На подходе к лагерю в кустах тальника верещала вредная сорока. Она была нашим давним врагом, криком мешая подобраться к какой-либо съедобной добыче, типа зайца.

Неожиданно Валера, в руках у которого были ласты, запустил один из них наподобие бумеранга в направлении сороки. И попал! Сорока замертво свалилась с ветки, А Валера, недолго думая, взял рулетку и измерил её длину, которая вместе с хвостом составила 47 см. А дальше случилось то, что окончательно повергло меня в шок: он достал дневник, и хладнокровно приплюсовал эти сантиметры к своему результату, приговаривая, что если объект добыт с помощью подводного снаряжения, то это, безусловно, рыба! При этом, он оказался впереди на 24 см! Хочу сказать, что спор не разрешён до сих пор.

Наступив на горло собственной песне, пойду дальше.

Следующий отрезок нашего пути от Карсакпая до села Джамбул на севере пустыни Муюн-Кум протяжённостью около 1 000 км я описывать не буду. Обычно в отчётах пишут — смотри выше.

Затем был переход через пески, который пропустить я никак не могу. Пески назывались Муюн-кум, что переводилось старыми геологами, как «пески смерти», хотя я знаю, что перевод звучит иначе.

Началось с того, что после 50 км, то есть через 5 часов, у одной из машин лопнула рессора. Ситуация любому неопытному человеку казалась тупиковой. Лично у меня, собственно, руки и опустились — запасной рессоры не было и не предвиделось! Как не было и никакой дороги. Вместо дороги были параллельные колеи от автомобилей общей шириной пару километров.

От начальника партии поступила команда: рассыпаться по всей ширине этой «дороги» и по малому двигать вперёд с целью поиска металлолома, а именно испорченных но не разобранных рессор. Не знаю как вы, а я раскрыл рот, когда мы пройдя пару километров, вернулись назад с горой разнообразных рессор.

Как говорится во всём плохом есть и хорошие стороны. Дело в том, что полетели рессоры у нашего ГАЗ-63, которые за счёт программы унификации во многом совпадали с рессорами ГАЗ-51, несовпадение было лишь в количестве листов. Последний был на тот момент самым популярным грузовым автомобилем. Поэтому рессоры от него составляли ровно половину от натащенного горе-геологами металлолома.

Самое трудное было их разобрать, добираясь до целых листов. Однако наши водители часа за три с этой задачей справились на ура. Из полученных листов были собраны два, практически новых комплекта. Новых, если конечно не считать возраста самого металла!

Скажу сразу, эти два комплекта протянули ещё 350 км, и последний не дотянул до города Джамбул всего 8 км. Не хочу чтобы вы запутались: Джамбулов на нашем пути было два. Первый Джамбул — это село куда мы пришли из Карсакпая и откуда двинулись в пустыню. Второй Джамбул — это город на реке Талас, куда мы попали после пересечения пустыни. Прошу не перепутать: мы вышли из села Джамбул на севере пустыни и пришли в город Джамбул на юге.