Читать бесплатно онлайн книгу  Умина, дочь Гостомысла. Князья Древней Руси

автор Любовь Сушко

Оглавление

ВОЗВРАЩЕНИЕ К ИСТОКАМ

Книга  1 Князь Гостомысл  и Умина

ВСТУПЛЕНИЕ

Лес. Река. Бескрайние просторы земли. Диковинные звери выходят спокойно из своих убежищ. Тому, кто ступит на эту землю, покажется, что он был первым. И только очертания каких-то творений, созданные рукой человека в давние времена, позволят ему в том усомниться, если он станет вглядываться пристальнее. Говорят, что когда-то здесь было сильное и огромное княжество, но какой-то глад или мор, а может то и другое вместе, заставили людей сорваться со своих мест, покинуть земли, оставленные им предками и уйти куда-то далеко. Они расселились где-то в иных краях, забыли о земле, которую никогда в жизни не видели, только знали, что это была земля их предков, политая кровью и потом тех, кто подарили им жизнь.

Три всадника, окутанных туманом тайны, неслышно опустились на землю, так, что даже чуткие уши животных не могли различить поступи их.

Словно молния, неслись они по этим землям, только иногда останавливаясь, то около древнего замка, то около старинного кургана.

Там, на небесах, они могли встретиться и заговорить о том, о чем долго молчали: о мире, который они когда-то создали своими руками, этот мир был им тогда бесконечно дорог. Но теперь он существовал только в памяти их и воображении. Может, потому они и путали что-то и не соглашались друг с другом, с невероятными усилиями пытаясь воскресить то, что исчезло с лица земли, казалось навсегда.

№№№№№

Щек вспомнил то место, где стоял его замок, мрачный и высокий. Теперь это было только несколько холмов, на развалинах которых густо росла трава, высокая и густая.

Рус усмехнулся, глядя на эти развалины: да что тут могло остаться, если еще во времена, когда хозяин их был еще жив, все сравнялось с землей, а мир его оказался забытым и заброшенным. Даже никто из соседей не наведывался туда и не старался захватить его — не было нужды, в такой упадок все пришло.

Стерлось с лица земли то, чему было предначертано исчезнуть.

— И пусть, — махнул рукой Щек, — пусть забудут о том, что там происходило в те горькие дни. С этими словами, еще немного помедлив, он помчался за другими князьями, к тем небольшим поселкам, где еще оставались их потомки тех, кто верой и правдой служили младшему из братьев — Ляху. Был поселок, названный именем его воеводы — Крака. И другие поселения, хотя и обезлюдили, но все еще напоминали о навсегда утерянном мире. Замок поражал воображение своей древностью и замысловатостью. Глядя на этот град, они вспоминали о князе-строителе, который все силы, всю жизнь отдал на то, чтобы град его оставался и после того, когда они покинут этот мир.

Лях оставался доволен увиденным, он был уверен, что если немного вдохнуть жизнь в этот мир, то он поднимется и встанет обновленным. Рус посмотрел на него с интересом. Этот парень всегда оставался для него загадкой. В самый плачевный миг он вдруг поднимался над собой и становился таким, каким его и хотели, но не ожидали видеть другие.

И в тот момент он готов был броситься в сражение и победить — непременно победить — это было похвально, только не стоило особенно обманываться и обольщаться — в один миг помимо его воли все может перемениться до неузнаваемости.

Он медлил, потому что точно знал, что увидит в мире, который считал своим и им гордился. Теперь он не мог ему понравиться — он это точно знал.

Ему есть о чем сожалеть. Как огромна и бесконечна была эта земля, как грандиозны его завоевания. Она и теперь так широко раскинулась, что взглядом ее не охватить, на быстром коне за день не объехать. Только давно там пустыня повсюду — бескрайняя пустыня. И сколько бы ни ехал и не шел, нигде ни одной живой души на этом пути не встретится. Они знали, что лучше не пускать на землю, но какая-то сила толкнула их туда, и ехали всадники по пустым землям. Он не мог не коснуться ладонью земли, которую так долго поливал кровью своей и ласково Русью своей называл. Он убедился в том, что она не исчезла с лица земли, вот она перед ним снова раскинулась, здесь, после его ухода еще его внуки и правнуки оставались, а потом случилось что-то жуткое. Он не знал и не хотел знать, что с ними произошло потом. Он хотел только одного, чтобы потомки Русовы снова вернулись на свои родные земли. Он упорствовал в этом, и отступать не собирался.

И поднял свой взор к небесам князь Рус, долго стоял он неподвижно, на небеса глядя. Он просил о милости богов своих. Ему хотелось, чтобы услышали они безмолвный вопль его, и совершилось чудо. И пусть восстановят они из пепла города свои. И дети пусть рождаются и живут на этой земле. И тогда ожила бы сама земля, сбросив с себя долгий сон.

Когда в Свароге ему сказали о запустении и о побеге русичей, он только отмахнулся и не стал придавать этому особенного значения. Когда он представил, как это могло быть, ему стало грустно. Но с высоты небесной он не мог разглядеть всего, что здесь творилось.

Они, наконец, тронули своих коней — пора было возвращаться назад. Ни один из братьев больше не произнес ни слова. Но в тот миг черной тучей закружилась и опустилась перед ними Марена. Она давно за ними наблюдала. Богиня смерти любила этого чужого князя больше, чем сына своего Славена и внука Волхва. Он относился к ней с почтением, никогда не забывал щедрые жертвы ей приносить. И этот мир, им созданный, был и ее гордостью. Во всем она ему помогала и от всех его защищала. Хотя не в ее правилах было о чем-то заботиться и что-то создавать. Она всегда разрушала все на своем пути с превеликим удовольствием.

— Они вернутся, — говорила Марена, — они непременно вернутся назад, ты еще сможешь полюбоваться этим миром и будешь им гордиться. Не будь я богиней смерти, если позволю им умереть в чужом краю и не оживлю этого мира. «Они придут назад и вспомнят о тебе», — она говорила с радостью и с вдохновением.

Братья молчали. Они знали, что такое случится обязательно. Русу всегда везло. Ни один из них не смог сладить с Богиней смерти и трясся бы от страха. Но он стоял перед ней спокойно. И она рада была помогать ему.

Кинув свое обещание, богиня растворилась. Пора было и им подниматься в Сварог. Рус оторвался от земли первым, и два всадника, немного отстав, устремились за ним.

;

№№№№№№

Когда поляна, на которое только что были всадники, совсем опустела. Странные существа спокойно вышли из-за огромного куста, за которым они долго прятались. Маленькие темные создания странно — уродливые и высокомерные, покрытые шерстью, с копытами, рогами и хвостами были миниатюрными слепками бога лесов Пана, их иногда называли Панычами, в честь прародителя своего. И был среди них первый Паныч, настоящего имени которого всуе не поминали, чтобы не призвать его самого и все беды, которые он с собой приносил. Тогда ждать ничего хорошего не приходилось. Но Мефи любил и сам появляться без всякого зова там, где его вовсе не ждали, и делал всегда то, что считал нужным. Но редко когда это были добрые дела.

Богиня смерти имела над ним какую-то странную власть, но вряд ли и она могла похвалиться тем, что служит он ей верой и правдой и может быть у нее на посылках. Иногда он делал то, что ей было нужно, если это совпадало с его собственными желаниями, и никогда не подчинялся и не исполнял того, чего делать не желал. Он будоражил всех, избавлял от скуки и спячки, часто заставлял крутиться. Чаще всего он оставался забавным и непредсказуемым. И лучше всего с ним было ужиться, чем иметь его среди врагов.

Говорят, что когда-то, когда этот мир только прорезался из кромешной тьмы, и ни людей и ни богов не существовало в нем — это он принес туда огонь свечи. И он начал устраивать его по своему усмотрению, даже о первых богах позаботился. Но потом ему все надоело порядком, а боги сами начали совершенствовать и все пошло само собой, да как попало и устраивалось. Он иногда вмешивался в происходящее, а потом снова все бросал на произвол судьбы.

Он пропустил тот момент, когда три всадника из маленького городка вошли в чистое поле и занялись строительством трех миров, а когда все было готово, и он это обнаружил, там его помощь не требовалась. И он не мог разделить с Русом славы и почестей. Но теперь, когда этот мир надо было возродить, Паныч решил взяться за дело с особенным рвением. Везде совал свой маленький нос, ничто не могло происходить без его участия.

Он разлегся на солнышке. Даждьбог был в ударе и палил так, что Паныч вспотел страшно, и даже переполз в тенек, когда почти поджарился. Он решил в таком пекле не начинать новые дела.

Он знал, что начинать надо с того, что разыскать потомков Руса, где бы они не находились. Он помнил, что последнего из рода зовут Гостомыслом, и хотя он еще очень юн, но кто же под старость лет пускается в путь и начинает все с самого начала. Юноша вместе с подопечными своими должен вернуться на то место, где когда-то был Славянск, а потом Руса поднялась. Он должен построит Новый город — так решил бес. И в новом городе и начнет он новую жизнь. И так хорошо он все устроит, что и тысяча лет пройдет, а он все еще будет стоять на том самом месте. Об этом Паныч позаботится обязательно.

Он пока ничего не стал говорить Перуну о том, что задумал. Ведь из этого может ничего не получиться, тогда смеху и издевательств не оберёшься. А потом, когда все пойдет своим чередом, он увидит все сам. Такой подарок он для него со временем и сотворит, и узнает тот, кто для него друг и помощник, а кто только делает вид, что он с ним заодно.

Марена сразу заметила Паныча в кустах, а если бы даже не увидела, и тогда бы не сомневалась, что он здесь. Она понимала, что его прыти и хитрости должно хватить на то, чтобы он не только взялся за дело, но и сделал все, так, как требуется.

А уж она по ходу поможет ему, если ее помощь понадобится.

Пусть все идет своим чередом, а он думает, что делает все исключительно сам, без посторонней помощи. Если ему так приятно — пусть так и думает, главное, чтобы все сделано было как надо для ее любимого Руса.

Часть 1 Чужое и свое

Глава 1 Чужаки

Они жили в этих краях давно, хотя и пришли сюда позже своих соседей. Даже столетние старцы не знали, когда и как это все случилось. Но волхвы, к которым люди порой обращались, чтобы что-то узнать о своем прошлом, неизменно говорили им о том, что у них когда-то был свой мир. И земли их были плодородны и обширны, а сам он был таким великолепным, что никто добровольно не смог бы не забыть, не оставить его, если бы не случилась беда.

— Но что могло такого произойти, чтобы они поднялись и ушли? — спрашивал их юноша, который был рожден князем и в ближайшее время должен был им стать. С самого рождения он знал о своем предназначении и чувствовал особую ответственность за этих людей.

— Они ушли, потому что проклята оказалась эта земля, не могли они там оставаться.

«Но ты должен будешь отвести их назад», — говорил ему старик.

Давно услышал Гостомысл эти слова. Уже и тело старика того давно огню предали, и забылось многое, но этих слов не забудет юный князь до самой смерти своей. А судя по предсказаниям того же старика, умрет он в глубокой старости.

Только легко ему было сказать: поднимайся и иди, а куда идти и что они там отыскать смогут. А если он загубит всех. Оставить эти, пусть и чужие и неказистые земли, но не найти своих — вот что было страшнее всего. Потому с таким трудом и принимал он это решение. Сломать все, что было и не найти своего мира — это ли не наказание страшное? А что, если сам Чернобог подбивал его на этот шаг, да и столкнет их всех в бездну в один прекрасный миг. Сей бог к людскому роду всегда настроен враждебно был. А юный князь и окажется слугой его верным. Но разве не слуга того же Чернобога привел их сюда, на самых худые да нищие земли, куда и боги предков их никогда дотянуться не смогут.

Наверное, ждут они их там и зовут, а ведь со своими богами всегда легче и проще жилось людям, было, кому смотреть за ними, помогать им, предупреждать обо всех бедах и напастях. Даже за свой недолгий век понял князь, как трудно им без богов их оставаться, самим себе представленным и на произвол судьбы брошенным.

И нужно было принимать решение. Но ждал он озарения и знака какого-то. Только тогда поднимутся они и пойдут в мир благословенный.

№№№№№

Он проснулся среди ночи в тот странный час. И тревога, смешанная с невероятной радостью в душе его была ясно ощутима, хотя казалось, что ничего не происходило. Ночью пробудился Гостомысл и вышел из дома своего. Прошелся немного в свете луны и остановился на берегу озера. И странный шорох он над головой своей услышал. Свет луны озарил эту странную птицу, на других непохожую. Непонятно было, какого цвета оперение ее — оно все время менялось.

Но она показалась ему великолепной, и невольно залюбовался ею юноша в тот миг. И закружилась эта птица над головой его, а когда приблизилась она к нему, заметил он, что у нее женское лицо. В сказках про таких птиц ему рассказывали, но он не поверил бы, что и в реальности они бывают. И заговорила она человеческим голосом:

— Только миг живет в этом мире птица, всего одно мгновение, так и человек, а потому должен он что-то важное и значительное успеть сделать.

— О чем говоришь ты? — удивленно воскликнул Гостомысл.

Загадочными и странными показались князю речи ее.

— О. князь, негоже тебе в чужом мире оставаться. Жизнь хотя и коротка, но ее достаточно для того, чтобы в свой собственный мир возвратиться можно было, — спокойно отвечала ему она.

— Но разве это так просто? Кто нас там ждет? — снова не удержался он.

— Ты должен добиться, чтобы тебя там приняли и рады были твоему возвращению, — утверждала она.

Так все и случилось в те незабвенные дни. Никто, кроме молодого князя, не видел этой сказочной птицы. И сам он ни одной живой душе о том рассказывать не стал. Они должны верить ему до конца, а как можно было поверить в такие сказания?

Так все это и начиналось тогда, а было это давным-давно, когда совсем юным был князь славян Гостомысл, потомок славного Руса.

Паныч началом оставался пока доволен.

— А что, не так уж плоха птичка моя, — усмехнулся он, — тут есть и таинственность, и прелесть — будет потом как рассказывать красивую сказку. Она внушила ему то, что нужно было. Пусть он немного привыкнет к своей избранности. А потом она явится к нему во сне. И еще раз она напомнит о его особенном предназначении. Тогда он не отступит от задуманного и осуществит все, что надобно ему сделать.

Бес взялся на этот раз за дело с особенным рвением. Он давно не делал ничего стоящего, а теперь, когда все завертелось, он снова почувствовал себя творцом этого мира — давно уже душой его такое чувство не владело. И снова возник восторг, совсем как тогда, в самом начале, когда отступила тьма. Больше ничего не могло его остановить. И сам Перун ему не брат, если попробует мешать действовать.

Впрочем, Громовержец и прежде никогда с ним не связывался.

№№№№№№

Гостомысл знал, что в другом мире он мог бы отыскать стоящего колдуна, который смог бы ему объяснить все происходящее. Здесь поиски его были напрасны. И все-таки он пошел к волхву, тайна — тяжелый груз, с ней хотелось поскорее расстаться.

Волхв был дряхл и не сведущ, но другого все равно не было.

Он предупредил, что в чужом мире, без поддержки своих богов не ощущает особой силы. Но и ему было какое-то непонятное предсказание, озарение свыше, и он понимал, что наступает новое время, когда им всем придется делать выбор и действовать.

— Нам придется отправиться в путь вместе, — говорил он в тот момент, — мы обретем великолепие и покой, которого не может быть тут на чужих землях. Мы нашли на какое-то время приют, но время это уже прошло.

Странное это совпадение с его собственными помыслами, и подвигло юношу на решительный шаг. Он вернулся к своим людям и стал рассказывать им о землях предков, краше и желанней которых не может быть ничего в мире.

Они слушали его в полной растерянности, и тревога сковывала души их.

— Там дети наши построят свои дома и будут счастливы. «А души предков наших будут с нами заодно», — говорил он почти восторженно, любое дело спориться будет.

Гостомысл так увлекся своим рассказом, что не мог остановиться. Он ясно видел и ощущал, как душа его поднималась до таких высот, что дух захватывало, но там свободнее и радостнее ему становилось.

Но сидевшие около огромного костра, думали о своем. Некоторые вспоминали только что покинувших их предков. Они слабы, даже немощны казались в тот миг, некоторые заглядывали вперед и видели лики тех, кто еще и не пришел в этот мир. Иные думали твердо, что с насиженных и обжитых мест не стоит уходить в неизвестность. Были и старики, которые не могли в путь пуститься, но бросать их тут никак невозможно было.

И понимал бес, внимательно за всем следивший, что пора обретать ему человеческий облик и действовать решительнее. Облик бога Лада, о котором они в этом мире не ведали, казался наиболее подходящим. И когда он взглянул на новую личину свою на озерной глади, то посчитал, что превратился довольно сносно, хотя он никогда не был строг к собственной внешности. Но когда подошел к костру и стал их слушать, то показалось ему, что все решено. И девицы многие потянулись к странному красавцу всей душой. Вот таких отношений ему меньше всего хотелось. Со своим соперничеством и нежностями они будут только делу мешать. Но и прежний облик принимать ему не хотелось.

Гостомысл понимал, верил, что сам бог славянский пришел к нему.

Глава 2 Чудесный сон

А птица, та самая, с женским лицом, теперь во сне его появилась, и во второй раз предложила ему отправиться в неведомый мир.

— Но как мне верный путь отыскать? — спросил он, отчаявшись и понимая, что поспешность только погубит все.

— Все проще простого, — говорила она, — ты должен слушаться сердца своего и знаков моих. Боги и души предков приведут тебя туда, откуда ушли русичи когда-то. Сам Рус спустился с небес на свою землю и не найдя там никого, так печален, что послал он меня за вами. Только возвращение поможет вам начать новую жизнь, которая не будет на прежнюю похожа.

И пела птица, не смолкая, даже если бы захотел Гостомысл и тогда он не смог бы ее не слышать и противиться ей не смог бы.

На рассвете, когда пробудился он спокойным и просветленным, значительно легче и проще стало ему на этот мир смотреть. И понял Гостомысл, что пока силы небесные и земные на его стороне, не должен он и медлить, иначе потерять многое придется, но ничего он не обретет больше.

Пусть путь будет долгим и трудным, но медлить ему нельзя.

— У каждого есть своя земля, — слышал он прекрасный голос — это место, которое завоевали и защитили для вас предки, где жили они мирно и дружно, где оставались могилы их навсегда, с богами своими связь они держали, а предки помогали им в трудные минуты. Они поливали эту землю своей кровью, и она ваша. А в чужом мире, как бы прекрасен он не был, нет ничего подобного и быть не может.

Не мог позабыть он волшебных слов этих, которые врезались в душу его и неотступно следовали за ним, где бы он ни был и что бы ни делал.

№№№№№№

Марена видела: все, что хотелось ей предпринять, делалось само собой. Она благодарила небеса за то, что Паныч на этот раз с ней заодно оказался. Может в те дни, когда она с Русом была, он тут и оказался бы, тогда и было бы все по-иному. И как она прежде не догадалась представить все так, чтобы по-другому вышло, чтобы не ощущал он, что все не так в мире происходит. Какой она была глупой и нерасторопной. Но и не удивительно, сталкиваясь только со смертными, бездыханными телами, разве многому научиться можно? Разве поймешь все, что понять можно было. И стало ей так интересно жить и наблюдать за происходившим.

И она поняла, что скоро наступит тот миг, когда можно будет перед Перуном появиться, и сказать ему о том, что сделано. Но земля, которую покинули когда-то славяне, не будет больше пустой и безжизненной. И не с призраками и тенями, а с людьми Перун тогда будет воевать, и Чернобогу будет с кем сражаться, да силами помериться. И встрепенутся все они, и такая интересная жизнь начнется. Прошлое становится настоящим, и в этом их заслуга перед миром.

И смотрела внимательно Марена на птицу с женским лицом, и думала о том, что надо сделать ее видимой для князя молодого, чтобы и другие думали, что все он знает, и боги ведут его к цели заветной.

Она понимала, как важна тайна и страх перед невидимым. И идет вперед вождь, но ему надо помочь, чтобы все получилось так, как задумано было.

Давно и пристально следила Марена за Гостомыслом. Ей хотелось бы любить его больше, но, если кто-то и на самом деле покорил ее когда-то, так это светлый Рус. В нем она души не чаяла, а этот может в такой-то мере и затмит его, только не сразу.

Но она не собиралась оставлять его, и была уверенна, что со временем полюбит.

№№№№№

В те времена пока Марена разглядывала нового князя и даже на остров Буян заглянула чтобы поговорить с Волхвом о том, что никак не давало ей покоя, в те времена бес довольно поспешно прошел этот путь. Он летел стрелой, выпущенной из лука, почти не касался земли. Но понимал, что по тем самым путям люди будут двигаться значительно медленнее. Они не смогут так над озерами и реками пронестись, не смогут над болотами пролететь, не увязнув в них. Им надо было свой путь проложить. И надо было берлоги и логова диких зверей обогнуть. Он встречался и с грозными Лешими, которые могли не только напугать. Но и вред им какой-то причинить.

Подготовил он путь для них довольно основательно, хотя и был уверен, что слабые должны сгинуть. Только сильные останутся живыми и невредимыми, и это справедливо. Этому миру необходимы воины-богатыри, без них долго не продержится он.

В это время Марена беседовала с Волхвом. На первый взгляд он казался равнодушным. Его устраивало то, что несколько сот лет никаких душ к нему не поступало. Они все давно угомонились. А если теперь вернутся люди, то торжествовать будет его вечный соперник Рус, а ему совсем не хотелось этого. Тогда и о нем вспомнят, и его судить начнут. Но ей он ничего о том не сказал, потому что трудно объяснить, что его больше всего волновало, почему он противился возвращению Гостомысла.

Глава 3 Разговор с бесом

Марена ушла от него спокойная. Она понимала, что Волхву придется очнутся от сна, когда они вернутся на свои земли.

Но как только она покинула остров, тут же появился бес. Волхв усмехнулся, он понимал, что эти двое не ради его красивых глаз тут появились почти в одно время. Столетия проходили, и не с кем было словом перемолвится, и вдруг. Он знал, что и богини старались быть с ним осторожными, не досаждать особо. Паныч был непредсказуем. Но он вскоре убедился в том, что бес был настроен миролюбиво и старался с ним не ссориться.

— Ты уже знаешь, что скоро у тебя дел прибудет, — говорил он торжественно.

— Да, твоими стараниями и живы мы только еще, но отчего это ты так суетишься, чего тебе самому надо.

— Мне надо оживить мир богов и людей, потому что они без людей ничего не значат.

Волхв молчал.

— Что же об этом Старик говорит? — наконец услышал он голос чародея.

— И радуется и огорчается, ведь разленились вы основательно. А должны давно не тенями, а богами себя снова ощутить.

Волхв давно знал, что если тот захочет, то заставит его делать все, что угодно. Заметив, что бес собирается его оставить, Волхв не выдержал и спросил его:

— А этот князек, вокруг которого вы все вертитесь, он хоть чего-то стоит?

Паныч задумался на мгновение.

— Он, конечно, не Рус, но для дела, которое мы задумали, сойдет.

Он хотел его пнуть хорошенько, но просчитался на этот раз. Хорошо, что Гостомысл был не Рус, от этого он много натерпелся.

— А Чернобога ты уже предупредил о радости такой?

Да, он тоже мог достойно ответить, последнее слово оставалось за Волхвом. Бес живо представил себе подземелье, в котором обитали и хитрый Ний, и суровый Чернобог, и ему стало неуютно. Их следовало предупредить о возвращении заранее. Он должны ждать новых душ и быть готовыми с ними встретиться. Вот только отправляться туда ему совсем не хотелось, и он решил, что еще успеет заглянуть во тьму, мрак и сырость, а тем, кто там остаются, им только посочувствовать можно.

Марена следила за ним. Она постарается подчинить его своей воле, а вот этого он как раз и не собирался терпеть. Она не сможет сделать то, что ей захочется.

№№№№№№

В мире Чернобога (а туда все равно надо было наведаться и чем раньше, тем лучше) в те дни было все еще затишье. Тени на его пути были спокойны и беззаботны. И появление беса даже обрадовало Ния.

— Что это ты пожаловал? — не особенно приветливо спросил он у беса.

— Взглянуть на тебя захотелось, забыл, как ты и выглядишь, — говорил он почти свирепо.

Чернобог, выйдя из тени, насторожился немного. Ничего хорошего не обещало им это вторжение.

— Они там зашевелились, видно.

Чернобог понимал, что речь идет о людях, и бесу об этом все известно, хотя он ничего не хотел говорить.

— Хватит шептаться по углам, выкладывай все, что знаешь, — потребовал он, и тому ничего больше не оставалось.

Глава 4 Решение

Бес отдышался и огляделся вокруг. Побыл от там только несколько часов, а, кажется, что прошла целая вечность. Но он помнил те старинные времена, когда они были на небесах, и, хотя все время где-то в стороне оставались, но уже не в такой мерзкой глуши.

Но Ний был честолюбив, а Чернобог горд не в меру, вот они и не стали терпеть такое положение. Они с удовольствием согласились отправиться подальше, когда им такое предложили. Они захватили подземный мир, до них остававшийся пустым, и стали там главными. И если верить слухам о них, то чувствовали они себя там значительно лучше, чем на задворках небесного мира.

Но сам бес на такую сделку не согласился. Для себя он решил, что лучше оставаться на земле и в болоте среди Кикимор и русалок, носиться среди людей тоже можно, но ему совсем не хотелось быть в подземном мире.

И разнообразие помогло ему невероятно. Особенно в такие ответственные минуты, как теперь.

Когда сыновья Марены были изгнаны на землю, он понял, что наступили совсем иные времена, а когда они сгинули где-то в необъятных просторах, он совсем уже приуныл, но тогда и появились пришельцы — Рус и Щек.

Происхождение их было окутано тайной, но это никого не волновало, потому что и волноваться было некому тогда.

Век их завершился скорее, чем он мог того ожидать. Тогда снова наступило затишье, а потом все и закрутилось, завертелось с невероятной силой. И не могли они набрать детей богов для того, чтобы к этой реальности вернуться снова. Эти не были серы и убоги. И если уж замешаны они были в чем-то, то это не так уж и важно.

№№№№№№

А в тот самый момент, когда все пришло в действие, и остановить князя было невозможно, Паныч стал сомневаться в тех, кто был рядом с ним. Он уже знал, насколько люди могут быть слабы, нерешительны и подлы, и только для того, чтобы не делать все, что от них требуется, они на все готовы были. А он столько времени убил на князя своего, но о наследниках позаботиться забыли — за всем не усмотреть. Потому он и побежал туда. И стал он думать, как все наладить. Если бы князь с ним не согласился, он бы пальцем о палец не ударил, но досадовал на то, что князь соглашается.

— Привет, старик, — ему он не побоялся явиться в истинном обличие, и тот не удивился и не испугался, ему столько пришлось на веку своем узреть.

— Я так и думал, что это ты и есть, только и подчеркнул он, кто еще о вашем благополучии думать может?

— Но это еще как посмотреть, благополучие это или погибель верная, на словах, конечно, все красиво получается, только от слов до дела еще целая пропасть образуется, рассуждал он деловито.

— Что же ты от меня хотел, рогатый?

Старик из суеверия тоже не хотел называть его по имени, не мог смотреть ему прямо в глаза. Тяжел был взгляд у непрошеного гостя

— Думаю, толпа жаждет какого-нибудь чуда, и мы с тобой его должны сотворить.

— Стар я для всех твоих штучек.

— Ничего, не умеешь, научу, не хочешь, заставлю, тебе лучше все-таки согласиться, так будет спокойнее и не так обидно, — предупредил его бес, и Волхв понял, что он прав, так и на самом деле лучше.

— Что ты от меня хочешь, он знал, что должен примириться со свой участью, спокойней будет и не так обидно, — предупредил его бес, волхв понял, что он прав, так и на самом деле лучше.

— На закате ты их возвестишь о том, что видел князя Руса, и он сам хочет обратиться с последними словами, а если Русу не поверят, то самого волхва вызовем.

Старик странно побледнел, он был уверен в том, что ему это по плечу, но даже думать о таком явлении ему было жутко. Он решил сделать все так, чтобы это было как можно торжественнее, чтобы Рус смог их убедить во всем сам. Он не стал расспрашивать, саму ли тень великого князя приведет он, или это будет что-то иное. Лучше вовсе не знать этого, тогда и жить спокойнее будет.

— Ты слишком многого хочешь, Старик, — усмехнулся бес, — Руса привести не проще, чем самого Волхва, может тот скорее согласится. Только мы не станем ничего такого делать, просто поколдуем немного сами, и все получится, — говорил он сердито.

Но в тот самый вечер, когда собрались перед кострами вместе с остальными людьми, появился волхв, он был какой-то веселый. Разговоры прекратились разом.

Они поняли, что старик недаром тут появился. Они приготовились его внимательно слушать.

— Было мне видение, князь Рус пришел ко мне, он зовет нас туда, где земли наши остались. Не годится бросать земли родной. Сколько не скитайся на чужбине, но пора бы возвратиться и вернуться, — говорил он сердито и раздраженно.

Они были с ним согласны, но решимости мало у них оставалось. И надо было поставить последнюю точку в этом деле. Тогда они взглянули на небеса за Волхвом и окаменели.

Прекрасный князь в алом плаще, на коне своем двигался к ним навстречу, словно хотелось ему подтвердить слова волхва самого. Он пробирался к ним и медленно стал двигать коня своего, и повернул к ним величественный свой лик. И самые храбрые из них задрожали и невольно склонили головы. Они понимали, что он был тут. Он оказался с ними рядом.

Гостомысл обрадовался такой поддержке:

— Не жить нам больше здесь, и ни в каком другом месте не жить. Мы должны в свой мир отправиться.

Переполох поднялся страшный. Каждый что-то хотел сказать, они перебивали друг друга, и никто ничего не мог слышать

Глава 5 В заповедном лесу

Даль была светлой и прозрачной. Паныч оставил коня как раз в том самом заповедном лесу. Он помнил это создание рук чародеевых. Когда-то это было самое замечательное место в мире. Там можно было спрятать дочь князя Руса, и заставить князя, бросив все, освободить ее из этого леса, вступив в сражение с родным его братом. Там сам Лях бродил и смотрел на все происходящее, когда жена его там поселилась. И не просто она зла на него была, но и после обид горьких на весь этот мир смотреть не могла. Он там ночевал, а часто в тяжкие минуты и днем приходил и оставался там надолго. А какие там русалки были красивые, и леший самый миролюбивый из всех, какие там Кикиморы свои делишки проворачивали, даже подумать странно и больно было.

Но после ухода людей стали они в другие места перебираться. Чтобы лес этот прибрел прежний вид, поколдовать пришлось немало. Но еще необходимо, чтобы нога человека ступит, и взор его узрит все, что там происходить будет. В этом можно было не сомневаться.

И хотелось князю во всем порядок навести. Ему так понравился выход в облике Русовом, что и чувствовал он себя тем самым князем, или вообще на голову выше его поднялся.

Он шагнул в пещеру, которая казалась безобразной только снаружи. Внутри она была вполне уютной. Не составляло труда убрать траву, плесень, и придать всему ухоженный вид. Труднее оказалось разобраться с нечистыми, которые все еще не хотели и никак не могли туда вернуться, потому что прижились уже тут. Они могли оказаться приличными. Но что за озеро хрустальное без русалок, а разве Леший не должен тут божком восседать этаким, что за лес без Лешего, но и Кикимору с ведьмой не так просто было отыскать. Но бес так разозлился, что волоком приволок тех, кто ему нужен был для полного порядка. Хоть и потратил несколько дней, но плодами дел своих он оставался доволен.

Даже лучше получилось, чем прежде было, но только он один и мог помнить, что и как тут было прежде.

— Земля отцов ждет их, они возвращаются, — возвестил он Перуна, — вы больше не останетесь без своих людей.

И тому оставалось только подивиться его проворности. И потребовал он от беса, чтобы тот и капище его расчистил хорошенько, и кумир от мха да плесени избавил.

— Но чем древнее ты выглядишь, тем и лучше, — вкрадчиво говорил бес.

Только он видел, что не убедил бога своего, пришлось приниматься за дело.

Кумир заблестел, как новенький, так что трудно было поверить в то, что он простоял столетия, а не был поставлен в тот день, когда они собрались в путь и было принято главное решение.

Но земля и небеса замерли в ожидании великого возвращения.

№№№№№№

Были собраны все пожитки, дома забиты, их оставили на случай, если воротиться придется назад. Но самые прозорливые были уверенны в том, что делать этого им не придется. Да и не возвращаются снова в чужой мир, те, кто в свой собственный собрались.

— Пусть нам там и не очень хорошо будет, — говорил кто-то, но дети наши, зато счастливы станут там, как только жизнь наладится.

И медленно текла последняя ночь на чужой земле. И хотя предстоял долгий и трудный путь в неизвестность, но не заснул в ту ночь Гостомысл, все сидел у очага своего и думал, и гадал о том, как и что дальше быть может. Он вспоминал князя Руса, который отправился в поход в чужой мир, и понимал, что предкам их еще труднее тогда было. А когда Лях на эллинов пошел, разве проще было им в те дни? А Рогдай, когда он наведывался в уничтоженный мир. Хотя о последнем было лучше вовсе не думать. Но Гостомыслу столько знаков было, что понятно, ничего скверного с ним не может там случиться. Но снились ему неведомые земли, притягивали его к себе. Он не думал о том и думать не собирался. И когда устал и изнемог он, то увидел себя самого, летящего на белом коне. И все тот же плащ на нем был алый, и так же молод он был, а люди его склоняли перед ним колени в едином порыве, как бога почитали. И стал он богом для них. Не один предшественник его не мог сказать о себе такого. Он от детей богов ведет свой род, и рано или поздно это должно было в нем обозначиться.

Такие мечтания и видения и окрылили юношу.

— Я соединю прошлое с грядущим, — говорил он тем, кто были рядом.

— Мальчишка не промах, мы недаром на него рассчитывали, — говорил бес Домовому.

Он все еще не мог решить, оставаться ли ему с ними, или оставаться в пустом доме в одиночестве и ждать их возвращения. Он злился на духов, которые его так упорно подталкивали, заставляли уходить.

Забрезжил рассвет. И молодые воеводы, и убеленные сединами старики вышли к нему. И все понимали, что пора отправиться в путь.

И потушил Гостомысл огонь в очаге, и вышел на свежий воздух.

— Пора поднимать людей своих, — говорил он спокойно и уверенно, словно это была обычная прогулка или охота.

Глава 6 В путь

Возвышавшийся на коне своем князь видел сотни лиц. С восторгом и радостью взирали на него девицы. Хотя ни одна из них не могла похвалиться тем, что она его возлюбленная или невеста. С горечью и вызовом взирали взрослые женщины, с болью и страхом старики. Спокойно по-деловому смотрели мужчины. Если кто-то из них и боялся того, что им предстояло, то не подавал вида.

Никто из них не оглядывался назад, они помнили наказы стариков и страшные истории о том, что беда ждет тех, кто оглянулся. Мир, в котором они обитали, растворился во мгле навсегда.

Пронзительно заплакал ребенок, но голос его тут же смолк. Мать прижала его к груди. Ропот смолк, едва успев начаться.

Князь все время был на несколько шагов впереди. И хотя ему говорили о том, что там опасно, но он никого не слушал. Он точно знал, что ничего с ним не случится. Эта уверенность и спокойствие придавали силы другим. Становилось немного грустно, когда они вспоминали о брошенных домах и понимали, что ночевать всем придется под открытым небом, и скорее всего не одну ночь. Но первый привал восприняли они с особой радостью. Пора было позаботиться о пище и отдыхе.

Гостомысл думал о том, что все его предшественники, идя в походы против соседей, никогда не брали стариков, женщин и детей, там не было слабых и немощных.

Но все успокоилось к ночи, в мире стояла тишина, темнота укрыла спящих, можно было подумать о том, что там не было никого.

И только через несколько минут увидел он, как кто-то присел рядом и бросает в костер камешки, так, что огонь вился рядом. И он услышал голос:

— Ты храбрый парень, но отбрось свои сомнения, двигайся, даже если кого-то в пути потеряешь.

Он почувствовал, что тот старается его предупредить о том, что будут немалые трудности в пути его. Он знал, что должен быть готов ко всему.

№№№№№№

Бес возвестил всех духов о том, что переселение началось, потомки Славена и Руса уже вышли в путь. Последними узнали о том в подземном мире. Они понимали, что скоро к ним пожалую первые души, потому что доживут до конца пути не все.

Боги в Нави засуетились еще больше. Они понимали, что спокойным их дням пришел конец. Многим из них пришлось метнуться туда, где были странники и следить за тем, что там происходило.

И только Кий, вечно спокойный и невозмутимый, из последних сил поддерживал жизнь на своих землях. Но без слез нельзя было смотреть на то, что творилось в когда-то славном Киеве его. Но он понимал, что восстанут из пепла и праха земли его вечного соперника Славена. В его душе появилась тревога, они ушли и вернулись, его же люди просто тихо вымирали.

№№№№

Это был первый рассвет, который они встретили в пути. Особенно легко поднялся Гостомысл. И многим показалось, что у них выросли крылья.

Гостомысл радовался тому, что у них было хорошее настроение. Но впереди раскинулись дремучие леса, они казались непроходимыми. Деревья упирались в небеса. Кронами своими они застилали солнце. Но и душа князя готова была подняться до небес.

Люди двинулись в путь. Настроение у них отличное, значит, ничего страшного не случится, они придут туда, надо, и все завершиться благополучно. Но князь полагает, а Велес располагает, о том не надо забывать.

Глава 7 Дорога к дому

Князь хотел понять, как он движется, что его ведет. Иногда ему становилось тревожно, и он спрашивал себя, то ли это, что ему нужно, не ошибся ли он в выборе пути.

Чтобы погасить его волнения, бес послал ему птицу с женским лицом — птицу Сва. Он видел, как она летела, то чуть выше, то рядом, уверенности в душе прибавилось. Кто-то в замешательстве остановился, когда свирепый вепрь неожиданно выскочил из леса. Но несколько воинов с разных сторон бросились на него и забили без труда. У них теперь будет ужин — нет худа без добра.

Морена волновалась только в начале пути, пока они еще оставались в чужом мире. Им надо было дойти до пограничья, туда, где свои боги смогут их защитить от чужих.

Правда, и чужих богов она тут не замечала, но они могли затаиться и напасть неожиданно. Но опасность всегда таиться там, где появляются чужаки, покинувшие своих богов, и еще до них не добравшиеся.

Паныч пока бросил шутки и розыгрыши, решив, что для этого будет более подходящее время и место. А все было распахнуто к ним навстречу.

Эти люди, как и сам князь не подозревали о том, как велика необъятна земля, что все так величественно и прекрасно. Какие-то птицы взлетали, потревоженные этим шумом, какие-то звери пробегали мимо, все казалось ярко и гармонично. Чем дальше они уходили от прежнего места, тем меньше думали о том мире, который оставили, им не было теперь до него дела.

№№№№№№

А тем временем на месте их поселения, соседний хан остановился со своими людьми. Им вовсе не нужны были оставленные жилища, да и поживиться там нечем было. Но дивило их то, что там не было ни одной живой души, так и отправились прочь, не оглядываясь от брошенных поселков. Они считали, что какая-то печаль или зараза толкнули их туда, в трудный путь. И какая-то сила гнала прочь всех, кто приближался к этому брошенному миру.

Духи русичей — Домовые и Банники прогоняли всех, кто пытался там поселиться, особенно страшно было путникам, которые брели мимо в одиночестве, и вдруг оказывались тут, да их еще застигала ночь.

Тогда уж духи показывали все, на что они были способны, некоторые из них едва ноги оттуда уносили, а кто-то и не смог унести.

Духи тайно или явно ждали возвращения своих, только те никак не возвращались. С течением времени духи окончательно завладели этими местами, и они стали пустынны и необитаемы для смертных.

№№№№№

А между тем, в ханском стане родилась легенда о том, что русичи знали об их приближении, испугались их страшно, вот и сбежали без оглядки. И это тоже могло быть похоже на правду, потому что набег и уход почти совпали во времени. А что же случилось с нашими переселенцами?

Только первые дни в пути показались им чудесной сказкой. А между тем, прекрасная погода сменилась ненастьем, и там, где не было хранителей, и люди были беззащитны пред небесами, на них обрушились ливни, громы и молнии.

Дождь быстро перешел в ливень, земля поплыла под ногами, превратилась в топкое болото, а дождь только усиливался, и не было ему конца и края. Переселенцам пришлось сначала замедлить ход, а потом и вовсе остановиться, еще труднее пришлось животным, которых они вели с собой.

Гостомысл видел, что происходит, но оказался странно упрям:

— Мы должны продолжить путь, нельзя возвращаться назад, двигаться надо только вперед.

Все, кто поверил ему недавно и пошел за ним, теперь удивленно на него взирали. Они остановились только для того, чтобы похоронить нескольких стариков, которые не смогли двигаться дальше, потому что испустили дух.

№№№№№

— Зачем ты вырвалась к ним, — упрекал Морену Паныч.

Но она ничего ему не отвечала.

— Зачем длить дни стариков, — наконец заговорила она, — пусть они похоронят их, пока ничем не заняты, а там будет видно, что делать дальше.

— Но они будут жалеть о том, что многих потеряли.

— И радоваться, те, кому удастся дойти, — отвечала Морена.

С трудом люди развели костры в каких-то укрытиях, где было не так много воды, и можно было найти сухой уголок, приготовили пищи, ели молча и отрешенно, словно бы и сами готовы были за умершими отправиться. Жаль только, что не удалось просушить одежду, она оставалась мокрой и холодной.

— Это дурной знак, — говорили одни о погоде.

Парень распрямил плечи:

— Это чужие боги провожают нас так неласково, зато как встретят свои, — усмехнулся он, понимая, что не свернет с намеченного пути.

Те, кто родился на чужбине, и всю жизнь там провели стали роптать, но возвращаться в опустевший поселок им тоже не хотелось, а то, что не пойдут многие, в том сомнений не было.

Наверное, это поняли и боги, ливень начал стихать

Глава 8 Оживление

За время их вынужденной стоянки, Паныч успел заглянуть на остров Волхва, тот удивленно усмехнулся.

— Ну и что же они ропщут? Боюсь, что еще немного, и от твоего князя и мокрого места больше не останется, тогда никто ему не поможет.

Бес понял, что опасаться надо своих, а не чужих в первую голову, но легче ему от этого не сделалось.

— Никто не рождался сильным и отважным, закаляться надо, — решил он про себя, понимая, что это не с ним должно случиться, а с молодым парнем, а потому не все от него зависти.

— С каких это пор ты людишек защищаешь? — удивился Волхв, слышавший все, что тот говорил.

— Пока мы с ними в одной упряжке, что мне еще остается, — настала очередь удивиться тому. — Вот ничего хорошего ждать и не приходится.

— Хорошо хоть Славена тут больше нет, а то и вовсе непонятно, что делать.

Когда Паныч вернулся на то место, где у них был привал, снова светило солнце, люди готовились в путь. Но за них можно было больше не бояться.

Панычу не пришлось даже прибегать к хитростям, все случилось само собой. Изменился на глазах и сам Гостомысл, он стал взрослее и серьезнее, исчезла его юношеская улыбка, и уверенность в том, что никогда не случится ничего, теперь он переживал за тех, кто был с ним рядом.

— Боги правы, когда вместе со скверным дают нам и что-то хорошее.

Ночью, когда солнце перестало сушить землю, Гостомысл стоял на берегу неведомой реки над самым обрывом, и напряженно смотрел вниз, хотя там трудно было что-то разглядеть, но он не отступал.

Князь хорошо чувствовал, что стоит сделать еще шаг и окажешься в пропасти, вот так и вся жизнь состояла из таких опасностей, и не было им конца и края, но ему нужно их одолеть и двигаться дальше.

— Главное, не перепутать берега, не шагнуть в пустоту и оставаться там навсегда.

Он не отходил, и все еще стоял на том самом месте.

— Чем отличается этот мир от того, куда мы держим путь? — размышлял он на берегу. — Может он даже прекраснее того, как это узнать, но мы должны двигаться туда, откуда пришли наши деды и прадеды. У нас есть своя земля, и мы и наши дети должны там оставаться.

Когда он, наконец, отошел от обрыва, вернулся к своим людям, они уже развели огонь в разных местах, обогрелись и повеселели, усталость, словно рукой сняло.

Как же хорошо, смотреть на звезды и знать, что перед тобой большая и важная цель, а с ними юный и сильный князь. Они пока радовались, и никто не упрекал его в том, что творилось в этом мире.

№№№№№

Странный детский плач отвлек Гостомысла от размышлений.

На руках у женщины умирал ребенок. Он сразу почувствовал, что Морена стояла у нее за плечом, и пристально смотрела на князя.

Она же сидела неподвижно, не отрываясь, смотрела на ребенка, словно хотела защитить его от темной богини.

Князь поднялся и обратил взор на небеса к Перуну:

— Отведи беду, пусть она живет и будет с нами.

Морена все слышала и колебалась, она не ожидала, что князь так поступит. Но она решила не дожидаться решения Перуна

— Хорошо, но не пожалеешь ли ты о том, о чем просишь, князь? — спросила богиня.

— Пусть и пожалею, но я не хочу, чтобы мы тут из-за нее задерживались. Я не хочу в пути сталкиваться с тобой, вот дойдем до места, и мы в твоей власти.

Девочка встрепенулась, и стала дышать свободнее, богиня растаяла где-то, он больше не видел ее. На щеках у ребенка появился румянец. Ее мать, еще не веря своим глазам, улыбнулась. Больше в этом мире никто о смерти не думал.

— Глупцы, — усмехнулась Морена, — разве могут они знать, что ждет их впереди, что хорошо, а что дурно, но потом он вспомнит о том, что случилось и сто раз пожалеет.

Бес вглядывался в черты ребенка, ему хотелось заглянуть в грядущее, но он отошел в сторону, понимая, что делать этого не стоит. Но и без этого он чувствовал, что умирающее дитя, оставленное вдруг в живых, наделает много шума, старуха-мать проклянет тот день, когда все так получилось.

Князь молод и наивен, а бес знал, что богинь, особенно таких как Морена, ни о чем нельзя просить, даже если они исполнят просьбу, то будет только хуже.

№№№№№№

Вместе с рассветом славяне снова двинулись в путь, но шли значительно тише на этот раз, им словно чего-то пока не хватало. Ливень вынул из них души, и сил оставалось не так много, как в начале пути.

Княжий конь, не знавший усталости и страха, несся впереди, даже воеводы не поспевали за Гостомыслом, его ничто не могло остановить. Только к полдню он стал останавливаться, чтобы они смогли догнать его. Но он успел даже искупаться и обсохнуть, пока подтянулись остальные.

Так он убеждался снова, что не из их породы, что он скорее из богов, потому и стал главным тут. Но время текло своим чередом, они двинулись в сторону древнего Славенска.

Глава 9 Рассвет

Еще несколько дней прошло в относительном спокойствии. Все это время люди оставались в пути.

К князю привели девочку и женщину, которым Марена спасла жизнь. Девочка теперь двигалась сама, но смотрела на него диким зверьком. Она была очень мала на вид или только казалась совсем маленькой, но когда князь спросил ее, почему она сердится, она ответила, словно была совсем взрослой.

— Почему ты не дал мне улететь? Я была бы рядом с богами, а не шла бы с вами по этой грязной дороге, не мучилась.

Мать как-то съежилась, отошла в сторону, а князь рассмеялся:

— Кто тебе поведал, что они взяли бы тебя к себе. А с нами ты никогда не будешь одинокой, еще заслужить надо, чтобы среди богов оказаться.

— А что им меня не взять, чем я плоха?

— Посмотри на воинов и героев, просто хороших людей, разве им всем там хватит место? Почему же они должны брать тебя? Нет, ты наверняка оказалась бы во тьме, в царстве Чернобога, вот от этого я тебя и спас.

Он и сам не ведал, кто рассказал ему о подземном мире, но она испугалась и разревелась.

— Откуда у ребенка столько ненависти и злости в душе, кто-то за этим стоит, только вот кто?

Но размышлял он о том не долго, надо быть браться за дело, и не думать о каждом пустяке. Может быть когда-нибудь потом, когда она станет взрослой и счастливой, он напомнит ей обо всем, а пока надо спасать и вести людей, они не могут остановиться на полпути.

— Я не сдамся, ничто не сломит меня, — размышлял он, обращаясь к Морене.

Он не видел ее усмешки, не слышал слов Паныча, который знал больше, чем говорил. Но так легкомысленно и спокойно к этому относиться не мог.

№№№№№№№

Огромное солнце медленно выползло на небеса, и, хотя спал он ту ночь спокойно, но не выспался, поднимался с неохотой. Но как только вскочил на коня, полетел вперед, забыв обо всем.

Земля так сильно была согрета лучами солнца, что кажется, можно было сжариться — от зноя стало все труднее идти вперед. Кто-то от жара падал и лежал неподвижно.

Гостомысл понимал, что нужно остановиться, переждать этот зной, и идти лучше к вечеру, иначе будет беда. Да, идти они не смогут так быстро, как хотелось бы, но зато останутся целы.

Когда позднее они вспоминали о том дне, многие утверждали, что сами видели, будто по небу пронесся огненный всадник, если бы они не остановились, то он точно спалил бы их всех.

Откуда им была ведома сказка про сына Гелиоса, катавшегося на колеснице, и спалившего когда-то землю?

Бес молчал, он, как и князь, никакого всадника в небе не видел. Но трава пожелтела, деревья завяли, цветы поникли, а земля была сухой и твердой как камень. Всадник появился еще в тот миг, когда бес оставался на острове у Волхва, пытался его уговорить не мешать людям.

Даждьбог, обычно равнодушный к тому, что творилось на земле, решил посмотреть на тех, кто все бросил и пошел туда, не ведаю куда. Он и не думал, что прогулка его наделает столько шума, он видел опаленные зноем лица людей.

— Остановите его, — крикнула издалека Морена, ворвавшись к Перуну, — он погубит землю и людей, а кому это надо?

Тогда Перун понесся туда, чтобы схватить и поднять повыше огненного всадника, вот и неслись они куда-то вдаль, Даждь противился, ярился, но Перун ничего не хотел слышать и знать. Паныч только на следующую ночь узнал о том, что произошло, какой всадник свой или чужой, угрожал им накануне.

— Нельзя быть беспечным и выпускать из вида даже тех, от кого не ждешь беды.

Бес смутился, когда столкнулся с Паном:

— Я не ожидал от него ничего такого, как же он мог.

— Трудно за всем уследить, никому не дано всего знать, — отвечал ему Пан.

Но все обошлось и на этот раз, люди вместе с молодым князем приближались к своей цели, хотя еще и не ведали о том, что она так близка

Глава 10 Проигравший

Долго еще скверно чувствовал себя Даждьбог. Он и сам не мог понять, что в тот день случилось. Его не столько волновало то, что он чуть на спалил половину своего мира из-за своего каприза и любопытства, неосторожности.

За эти годы и даже века без людей он привык оставаться беспечным, нет, волновало его другое, впервые за это время он так близко оказался к вечному своему сопернику — Перуну. Они не просто столкнулись вдруг, а был схвачен и отброшен в ярости прочь, вот это не могло его заставить успокоиться.

Как давно началось это соперничество. Тогда никому не ведомый таинственный бог внезапно появился в их мире. Он быстро обошел стариков в Свароге, кого хитростью, кого силой покорил, и Даждя он щадить не собирался, стал покровителем сначала кучки князей, а потом всех прочих тоже к рукам прибрал. Коварная Морена и прекрасная Жива оказались вдруг у него в объятьях и родили от него сыновей. Тогда он почувствовал себя выше Зевса самого, который не был так шустр и удачлив. Так последний оказался первым, раз и навсегда разобравшись с остальными.

Даждь противился дольше, но удержаться все-таки не смог, Сварог убедил его в том, что не удержать им тут власть, а у Перуна это может получиться.

Вот тогда он и стал только вторым после Перуна, Велес и вовсе где-то на земле оказался, не было от него ни слуха, ни духа. Только сейчас, наверное, он и сможет доказать Перуну, что с ним надо считаться.

Несколько дней после этого раздумывал Даждьбог, надо ли ему дальше светить, или уйти в пещеру и не выходить оттуда. Пусть они придут к нему и попросят вернуться, Вон Люцифер и вовсе в подземный мир подался, словно никогда его тут не бывало, и ему надо было поступить с ними так же.

А что, если найдет он нового бога, а про него больше и не вспомнят они никогда? А если в схватку с ним бросится и победит?

— Тебе не справиться с ним, ты проиграешь, это закончится гибелью нашего мира, — повторял Сварог.

Даждьбог затаился, никто не ведал, о чем он думает, что решает в те дни. Паныч нервничал больше всего, когда такое творилось. Он сам пришел к Морене:

— Ты бы посмотрела за ним, надо же случиться такому, что теперь он должен метаться и казниться. Если зло растянулось на века, то почему эти люди должны страдать за всех?

Так у них появилась тайная опасность, и хорошо, что людям на земле казалось, что все небесные страсти уже улеглись. Но вспышки должны были следовать одна за другой, им не было конца и края.

№№№№№№№