Читать бесплатно онлайн книгу Влада. Бал Темнейшего
Саша Готти
Влада. Бал Темнейшего
© Саша Готти, текст, ил., 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
Вступление
Питерская полночь разливала лунный свет по анфиладам залов особняка на Английской набережной.
Глава Темного Департамента, прошагав по освещенной мерцающим светом галерее, приблизился к массивным дверям, которые поспешно распахнули перед ним лакеи в расшитых серебром ливреях.
– Темнейший ожидает вас, – прошептал один из лакеев, почтительно склонившись.
Открывшийся зал утопал во мраке, в котором лишь угадывалась роскошная обстановка.
Глаза, горящие, как багровые уголья, уставились на вошедшего из темной громады огромного кресла, вокруг которого столпились придворные.
– Я явился выразить вам свое почтение, повелитель, и пожелать долгих лет…
– Оставьте формальности. – Багровые глаза мигнули. – Любая нечисть от мелкого домового до вампирской элиты знает, что мое время на земле подходит к концу. Я жду вестей о ходе войны.
– Мы тесним войско светлых магов, – начал говорить глава Департамента. – Их мощь слабеет, вампирские кланы бросили всю свою нежить на то, чтобы отогнать врага как можно дальше. Все же первая проигранная битва дорого им обошлась. Сейчас светлые громят наши отдаленные поселки, нападают на семьи нечисти…
– А мы все еще называем их светлыми, – с яростью перебил его Темнейший тихим, но жестким голосом. – Убивая нас, темных, они читают слова магического ритуала, забирая наши жизни в копилку своей магии. Чтобы продлить существование своего главного светлого мага! Светлого, как же!.. Напомнить, кто он такой на самом деле?!
– Некромант, мертвый маг, – произнес глава Темного Департамента.
– Вот именно. Мертвая тварь, облако пыли. Светлые маги веками по его приказу выполняли ритуалы по убийству нечисти! Все темные жизни шли в копилку некроманта, усиливая его! Эту тварь, возжелавшую трон тайного мира, мой трон!!! А мы продолжаем называть их светлыми…
– И все же они терпят поражение, в войне произошел перелом, – поспешно начал оправдываться глава Темного Департамента. – Хоть над убитой нечистью и читаются слова ритуала и каждая темная жизнь отправляется в проклятую копилку магии, это лишь с трудом поддерживает существование мертвого мага. Мы побеждаем, Темнейший…
– Мы побеждаем, верно, – медленно повторил повелитель нечисти. – Но теперь мы не остановимся. Не будет больше перемирия со светлыми. Никогда! Наша реальность – война до полной победы нечисти на земле. И великий бал, который мы ждем в ноябре, укрепит и подтвердит нашу власть. Как обстоят дела с его подготовкой?
– Охранная стена вокруг города уже почти построена, – оживился оборотень. – Ей осталось замкнуться, это вопрос нескольких дней. Новая столица тайного мира будет защищена не только на время бала, а на века! Носферон уже переехал, нечисть наполняет Петербург, ждет великого бала, Темный Департамент кипит работой…
– Я надеюсь, что Темный Департамент кипит по делу, а не как кастрюля с подгоревшим супом, – в голосе Темнейшего прозвучала ирония.
По рядам придворных прокатились услужливые смешки, которые затихли, стоило красным угольям в темноте мигнуть.
– Кстати, где та студентка Носферона, за которой у нас особенный контроль, она уже в Петербурге? – вдруг резко сменил тему хозяин тайного мира.
Зрачки оборотня сузились.
– Она… еще не в Петербурге. Мы в затруднении по поводу нее.
– Что-о?! – Удар кулаком достался столу, но придворные вздрогнули так, будто он обрушился им на головы.
Темнейший подался вперед, и полоса лунного света обрисовала красивое, будто выточенное из камня хищное лицо.
– Темный Департамент что – сборище вурдалаков?! В чем ваши затруднения? Подробный доклад! – прозвучал жесткий приказ.
Глава Темного Департамента нервно зашелестел содержимым папки.
– В-влада Огнева, в октябре исполнится шестнадцать лет, студентка третьего курса Носферона. Осталась сиротой после гибели родителей. Отец – Виктор Суморок, вампир, мать – из светлого магического рода. Уникальная помесь темной и светлой кровей, именно эта жизнь была бы решающей для перевеса в войне. Девушка по сути является сильнейшим вампиром, которому даже не нужно прикасаться к жертве – забирает не кровь, а энергию. Ради ее жизни некромант ввязался в войну. Сильнейший вампир, ее кровь – эликсир абсолютной власти.
– На шее девчонки символ принадлежности к нашей семье, она избранница моего сына! Какие могут быть затруднения с ней, если на ней артефакт?! Моему сыну достаточно одного приказа!..
– Это решение вашего наследника – не трогать девушку, – поспешил ответить глава Темного Департамента. – Мы бы давно решили вопрос с ее перемещением.
– Вот как… приказ моего сына, значит. Девушка больна?
– Девушка – все же вампир, – осторожно ответил глава Темного Департамента. – Э-э-э… по нашим данным, при нападении светлых на Носферон погиб ее последний родственник, – добавил один из придворных. – А также ее однокурсник… тролль Егор Бертилов.
– Тяжело переживать потери – удел темных, – помолчав, произнес Темнейший. – Лишь светлые прощают себе все и всегда, легко забывая свои ошибки и преступления. Что же касается девушки…
– Мы ждем ваших приказов, Темнейший, – вымолвил глава Темного Департамента, и повелитель нечисти надолго замолчал.
– Что ж, мое время на исходе. Скоро я передам трон наследнику, и уже сейчас предоставляю ему самостоятельность в решениях судеб тайного мира. Девушка бесценна своей кровью, он это знает. На балу вампирские кланы должны увидеть украшение нашей семьи, драгоценность, которую мы представим как невесту моего сына.
– Наследник будет великолепным правителем, и вся нечисть устремляет к нему свои чаяния и надежды! – подхватили придворные.
– Тогда пусть он решает, как ему поступать с этим существом. Он сделает из девчонки то, что нам нужно, – правитель повысил голос, что означало конец аудиенции. – На благо всей нечисти!
– Во имя Темнейшего! – эхом повторили придворные, кланяясь и пятясь к дверям.
Часть первая
Глава 1. Москва пустеет
«Перекресток» на отшибе Москвы в пять часов вечера был переполнен людьми. К кассам змеились длинные очереди, пиликали сканеры, пробивающие товар.
– Тысяча двести тридцать рублей, – отчеканила профессиональной скороговоркой продавщица, смерив взглядом гору глазированных сырков и их странную покупательницу.
Девушка лет шестнадцати на вид, одета не по-московски скромно. Темные волосы со странным сине-зеленым отливом, застиранная куртка и потертые джинсы, с которыми резко контрастировал роскошный медальон в виде паука. Слишком дорогой на вид, он явно находился не на своем месте.
– Тысяча двести тридцать рублей! – громче повторила кассирша, с трудом отводя взгляд от сверкающего украшения.
Влада очень медленно полезла в сумку в поисках кошелька, долго ловила его, уже через полминуты ощущая на себе раздраженные взгляды очереди.
– Девушка, а побыстрее? – нервно спросила женщина у нее за спиной. – Ведь можно было заранее все посчитать!
– Да, сейчас… – Влада принялась копаться в сумке, звенеть мелочью, выгребая ее со дна сумки на прилавок. Секунды летели одна за другой. Очередь за спиной заволновалась.
– Вы мне собираетесь всю сумму рублями набирать? – сурово осведомилась продавщица. – Я вас помню, вы часто приходите и постоянно вам не хватает денег!
– И я ее помню, как с ней в одну очередь встанешь – так обязательно либо всех задержит, либо снимают кассу! – Грузная женщина с маленькой, но не менее нервной собачонкой, которая тянула тонкую шею из тележки с продуктами, нервно задышала в затылок Владе.
«Радуйтесь, что остаетесь живы, – думала Влада. – Радуйтесь, ведь я контролирую себя и беру от вас так немного, что остаюсь полуголодной… А вы из магазина живыми возвращаетесь домой…»
– Ведь было же время подготовить деньги, если набрали столько! – не выдержала другая женщина из очереди. – Вы же всех задерживаете, а люди после работы, все торопятся! Лучше бы я в соседнюю очередь встала, уже давно бы прошла!
Влада, обернувшись, обвела внимательным взглядом напряженные и раздраженные лица. Сердились в основном женщины, а вот загорелый спортивный парень с нагруженной тележкой доброжелательно улыбался, разглядывая юную симпатичную покупательницу с явным любопытством.
Влада, тоскливо сглотнув, сама разозлилась – все равно что перед носом лежал румяный ягодный пирог, а она обошлась только парой засохших ягод с оборванного куста. Осталось аккуратно собрать те эмоции, которые сейчас метались в воздухе…
– Дамочки! – вдруг послышалось позади, и тщедушный узколицый паренек в серой толстовке принялся толкаться и пробиваться к кассе. – Пропустите, я заплачу за нее, я!
Оттолкнув женщину с собачкой, щуплый полез в карманы своей куртки, и из них вдруг брызнули сухие тонкие макароны.
– Не, не то, ща!.. – Он продолжал топтаться на месте, с хрустом давить подошвами кроссовок выпавшее из карманов богатство. – А вместо денег макаронами возьмете?
– Молодой человек, выйдите из магазина! – завопила продавщица, которой вылетевшая макаронина попала прямо в глаз. – Охрана!
Охранник магазина, рванувшись к кассам, был остановлен внезапно налетевшим на него ливнем сухих спагетти, от которых ему пришлось закрываться руками. Очередь зашумела: на головы покупателей сверху, из ниоткуда, сыпались макароны, падая за шиворот, застревая в волосах.
– Ох… Охрана-а-а! – продолжала подавать сигналы бедствия продавщица. – Куда вы смотрите?! Что тут происходит, макароны на голову откуда?!
– Макароны?! – оскорбился щуплый, ткнув себя большим пальцем в грудь. – Это вам не макароны, а домовое проклятие! Я нечисть, просекаете, дамочки?!
– Да они издеваются! – вскипела женщина с собачкой. – У одной денег нет, а набрала сто сырков, теперь еще парень фокус с макаронами устроил! Они заодно, я таких знаю! Проверяйте-ка сумки, у кого вытащили кошелек!
Очередь дружно запаниковала, вытряхивая макароны из волос и начав рыться в сумочках и карманах.
– Гоните его в шею!!! – закричала еще одна женщина с багровым от ярости лицом.
Очередь бушевала, кипела и возмущалась. Наглого паренька ругали, охранник, который обнаружился неподалеку, все еще боролся с небольшим локальным смерчем из макарон, который крутил его на месте, не давая прорваться к кассам.
– Вы будете платить за покупки? – рявкнула кассирша, мысленно желая девчонке с сырками провалиться в специальный ад для самых ужасных покупателей.
– Я забыла кошелек. – Еще с минуту покопавшись в сумке, Влада вздохнула, после чего кассирша возмущенно принялась перекладывать сырки, звать помощницу с ключами от кассы, отвечать раздраженным покупателям, и самое главное – сердиться, сердиться, сердиться…
Выбравшись на улицу, где под дождем на парковке деловито толкались машины, Влада прислонилась к стене магазина. Вот теперь, после скандала у кассы, было гораздо лучше, даже хорошо. Это все равно был голод, но уже не такой мучительный.
Прикрыв глаза, Влада сквозь ресницы смотрела, как хмурый московский день перетекает в вечер, как суетятся вокруг своих машин люди с тележками покупок, как отражается в лужах мутное тревожное небо…
Нынешнее начало сентября было пустым и беспощадным. Без привычного гомона сокурсников, без Носферона с его вечным ворчливым охранником, без аудиторий и лекций, без переживаний и звонков деду о том, как она добралась до университета… и без Егора.
Егор снился постоянно, приходил и молчал, глядя на нее из-за пелены то ли дождя, то ли тумана.
Потом сон переносил ее на кухню, в старую питерскую квартиру на Садовой улице, и дед неторопливо заваривал ей чай, позвякивая фарфоровым чайником.
– Мне приснился такой ужас, деда… – жаловалась Влада. – Что мой мир рухнул, и я не знаю, как мне жить дальше.
– Да как же рухнул. – Дед улыбался, поглядывая в окно. – Все в порядке, мир на прежнем месте. Только вот дождик пойдет скоро. Что же ужасного тебе приснилось?
– Тот день, когда мы сдавали экзамены в Носфероне… – сбивчиво объясняла Влада. – Наш дежурный ведьмак явился прямо на экзамены и напал на нас! Он чудовище, собиратель жизней, обманщик… и моя жизнь оказалась самая главная для него! Я ведь не такая, как другие. И самое страшное… Мне приснилось, будто Егор заменил меня собой, спас нас всех, понимаешь?! А ты приехал в Носферон в день битвы, и… и… деда-а… – совсем по-детски всхлипнула Влада, цепляясь за рукав стариковского кафтана.
– Ну что ты, Владочка, перестань, – уговаривал дед, позванивая чайной ложкой в чашке. – Вот, выпей чайку с ромашкой, у тебя снова низкое давление. Все это страшные сны. Ведь я здесь? – дед посмеивался, качая головой. – Да и путь Егора не закончен. Ух, дождиком не обойдется, сейчас гроза какая будет, смотри…
Влада припадала губами к чашке, ощущая жар от ромашкового настоя и радостно глядя на начало весенней грозы в распахнутом окне. Над крышами прокатывался гром, занавески на кухне взмывали под потолок от порывов ветра, и крупные капли начинали барабанить по подоконнику.
Внизу, на залитом дождем асфальте, отражался как в зеркале двор, плывущий в облаках сиреневого цвета; спасаясь от ливня, между лужами поспешно трусил рыжий кот. Светловолосый паренек лет семнадцати бежал через двор, размахивая букетом сирени…
Потом во сне приходило понимание, что все происходящее нереально.
Пальцы вцеплялись в клеенку на столе, будто стараясь удержаться на этой кухне и в этом весеннем мире, Влада кричала, что хочет остаться, и… тут же просыпалась.
А реальность обрушивалась опустевшим домом на окраине Москвы, опостылевшим и чужим, который после смерти деда будто сжался и стал гораздо меньше, чем был.
Влада брела в ванную и подолгу разглядывала себя в зеркале, пытаясь осознать, кто же она теперь такая. Перерождение в вампира благотворно отразилось на внешности, даже сделало ее выше ростом и принесло красоту, которой раньше не было. Только красота была другой, совсем не такой, как у девчонок-вампирш с вампирского факультета. Те были хищно-красивыми, агрессивными во всех движениях и словах. А Владе достаточно было молчать, но даже в молчании и спокойствии она притягивала взгляды так, что трудно было оторваться. Выровнялись черты лица, ставшего утонченно-красивым, даже исчез вечный шрам от детской ветрянки над бровью. Плечи расправились, фигура стала гибкой и в то же время по-девичьи округлой, из облика ушла подростковая угловатость. Больше не девочка, а девушка – только, несмотря на всю свою красоту, печальная и напряженная…
«Я будто зависла во времени, остановилась и не знаю, что мне делать дальше. Где-то далеко идет война светлых с нашими. Тайный мир живет, движется, а я – нет. Будто погибла тогда, вместе с Егором… почему я постоянно слышу во сне, что его путь не закончен?»
Мысли в голове текли медленно, и Влада словно оцепенела, глядя, как открываются и закрываются стеклянные пасти супермаркета.
Щуплый паренек выскочил из магазина и принялся отряхиваться от макарон, оглядываясь по сторонам. Заметив, что Влада на него смотрит, он широко улыбнулся, показав острые мелкие зубки.
– Ливченко, подойди сюда! – негромко окликнула его Влада. – Вот скажи, я просила устраивать это безобразие?
– Опаньки, Огнева! – делано удивился паренек. – А я в магазе терзался – ты или не ты?!
– Подойди сюда, врун несчастный.
Паренек вздохнул и нехотя приковылял напрямик через огромную лужу, загребая ее кроссовками. В сумерках его глаза чуть заметно отсвечивали фиолетовым: первый отличительный признак нечисти, который люди обычно не замечают. И уж тем более не знают, что у каждой нечисти свой оттенок глаз: а фиолетовый отличает именно домовых.
– Зачем ты вообще полез орать, что ты нечисть, и сыпать своими домовыми проклятиями?
– Да больно было смотреть на тебя. Смертельная вампирша, которая питается объедками. – Паренек хихикнул и хорошенько взболтал бутылку с водой, которую украл из магазина. Побывав в янве, обычная вода приобрела новый вкус, играющие искорки и гордое название «жуть-кола» – любимый напиток нечисти. – Я, конечно, не напрашиваюсь на спасибо, но воздух там прямо искрился. Запить хочешь?
– Нет! – фыркнула Влада. – Если не просят, так не суйся со своей помощью, понял?!
– Ващ-ще я как бы твой личный домовой, – развязно ответил Диня. – Приписан к твоей семье, и стопудово помогать должен. Короче… Огнева, ты ващ-ще забыла, кто ты такая?
– Не смей меня называть смертельной вампиршей! Я людей не убиваю!
– Ла-адно, – протянул домовой, морща нос. – Но я не о твоих силах, на которые тебе наплевать с высокой колокольни. Ты отхватила лучшего парня в тайном мире, и чего тормозишь теперь? Тебе полагается дворец – раз, привилегии – два, свита – три…
– Не лезь не в свое дело. Еще свиты мне не хватало.
– Вот-вот, не хватает свиты! – не унимался домовой. – И свиты, и дворца в Питере, и бала, и ващ-ще! Темнейшая семейка – это же круть, шикардос, у них же денег немерено! Мы же с тобой теперь элита тайного мира…
– Та-ак, ну все ясно, – оборвала домового Влада. – Потому ты и не отстаешь. Хочешь попасть ко двору Темнейшего, карьерист несчастный…
Домовой вжал голову в плечи и заморгал глазками, изобразив на физиономии «покерфейс».
– Так вот – обойдешься, Ливченко! Я еще не невеста ничья, и не будет у меня никаких свит. Иди-ка ты на все четыре стороны!
– И не подумаю, – буркнул домовой. – Ты просто свихнулась, все уже так говорят…
– Обнаглел?! – Влада вдруг, не справившись с собой, схватила домового за шиворот и как следует встряхнула. – Да как ты смеешь?!
– Во! Вот другое уже дело! Видишь, какая ты должна быть?!! – завопил домовой. – Люди добрые, домового пытают!!! Ай-ай! – Ливченко попытался было вырваться, но Влада приподняла его в воздухе одной рукой и держала на весу, пока он дрыгал тонкими ножками.
Прохожие оглядывались на странную сцену, видя, как худенькая на вид девушка держит на весу подростка, яростно встряхивая его за шиворот. Сила закончилась через несколько секунд – рука ослабла, и Диня полетел кубарем на асфальт.
Влада, перепугавшись, бросилась поднимать домового, но тот быстро вскочил на ноги, отряхивая куртку от налипшей грязи.
– Дурень, ты не понимаешь, что я свои силы еще плохо рассчитываю! – с досадой обругала его Влада. – Ушибся?
– Норм, без обид. – Диня шмыгнул носом, отряхивая джинсы. – Стопудово, Огнева, ты до ручки дошла со своими задвигами. Пора любым способом вправить тебе мозги, если никто не может! А я – смогу.
Влада снова рассердилась, и Диня смылся моментально, оставив только брошенную на асфальт пустую бутылку жуть-колы и чиркнувшую по сумеркам полоску отсвета фиолетовых глаз.
Оставалось только добрести до метро, сесть в маршрутку и через полчаса езды по колдобинам оказаться в Огоньково.
Поселок за МКАДом, похожий на обычное садоводство на отшибе, сейчас выглядел темным и мрачным.
На въезде Владе посигналило такси: из приоткрывшегося окна выглянула физиономия соседа – тот ехал в обнимку с огромной коробкой, в которой что-то звякало.
– Огневы, еще не уехали? – выкрикнул он. – Чего ждете-то? Я Марочку спросил, почему еще не в Петербурге, – она трясется, вся на нервах. Пойдешь домой, будь осторожнее – в Огоньково сегодня змеи понабежали…
– Ага, спасибо! – Влада махнула рукой. – Счастливого пути!
Машина унеслась прочь, а Влада зашагала домой, стараясь не смотреть на темные окна домов по обе стороны дороги. Из куч опавших листьев раздавалось шуршание, и лучше было не проверять, что там шуршит. Да и в небе над поселком было неспокойно: под свинцовыми тучами носились стаи ворон, и их хриплое карканье доносил ветер.
Единственные окна, которые светились сейчас в опустевшем поселке, были окнами старого кикиморского дома. После смерти деда он будто осел, врос в землю и сжался в размерах.
Первое, что Влада увидела, поднявшись на крыльцо, – взволнованную кикимору Мару Лелевну, которая топталась около пестрой горы своих чемоданов. Даже ядерный взрыв не заставил бы кикимору забыть о своей внешности: боевой макияж, белоснежное пальто и волны «Шанели», которые разносило ветром на все Огоньково.
– Владочка! – Кикимора ахнула, устремив на Владу растерянный взгляд. – Пожалуйста, я прошу тебя, нужно делать то, что скажут! Умоляю! Ох…
Влада, не ответив Маре, прошла в дом, уже в прихожей ощутив еще один аромат духов: сладкий до головной боли. Двери в столовую были распахнуты: внутри мелькал яркий сиреневый костюмчик замректора Носферона Ады Фурьевны. Та уже лет тридцать как находилась в неопределенном возрасте, хотя из-за своей миниатюрности сошла бы со спины за человеческую пятиклассницу. Даже на фоне ярких розовых обоев ее фигурка резала глаза ядовитым пурпуром: как и все фурии, Ада одевалась как спятивший попугай, а прическу делала в виде огненного кудрявого шара.
Сейчас она топтала высоченными шпильками выцветший ковер, обмахиваясь черной кожаной папкой с бумагами. Фурия явилась в дом Огневых не одна: рядом подпирали стенки двое парней с вампирского факультета. Герка Готти, похожий на случайно превратившегося в парня черного ворона, из-за зачесанных назад темных кудрей и отрывистой манеры разговора, и светловолосый Дэн Холодов, которого в Темном Универе звали просто: Холод. Оба, как знала Влада, были приятелями Гильса Муранова, вечно шатаясь с ним по Носферону с наглыми рожами, только вот сейчас вампиры выглядели непривычно серьезными.
– Здрасьте, всем… – Влада перевела взгляд на мальчишек, и те выдавили из себя что-то вроде «привет».
– Здравствуйте, Огнева, – ласковым тоном произнесла замректора Носферона. – Я вижу, что вы здесь уже на чемоданах, готовитесь к отъезду в Петербург, не так ли?
– Вообще-то, это чемоданы Мары Лелевны, а я остаюсь в Москве, – помолчав, ответила Влада.
– Так… та-ак… – пропела Ада Фурьевна и расплылась в змеиной улыбочке. – Значит, я приехала сюда не зря. Вы, наверное, еще не знаете, что с некоторых пор я являюсь новым ректором Носферона.
– Н-не знала. – Влада хотела было спросить, что случилось с ректором Батори, но передумала. После нападения на Универ старый вампир и так постоянно говорил, что отойдет от дел. Сколько же всего она пропустила?..
– Так вот, наш университет переживает сложные времена, – продолжала фурия. – Переезд из Москвы в Петербург… это хуже пожара. Тем не менее, я оставила все неотложные дела только ради того, чтобы побеседовать с вами. Поскольку понимаю, что вы растеряны и потеряли ориентиры в жизни. Вы пережили болезненное перерождение в вампира. Ваш дед, уважаемый Вандер Францевич, трагически погиб. Это слишком много для пятнадцати лет…
– Мне скоро шестнадцать, Ада Фурьевна. И… спасибо, но я справляюсь.
Фурия поджала фиолетовые губы, проигнорировав эти слова.
– Кхм. – Она деловито прокашлялась. – Нет, не справляетесь. Конечно, вы девушка целеустремленная и ответственная, великолепно учились, и мы всегда видели вас среди лучших представителей тайного мира, среди отличников и лучших учеников Носферона. Но волей судьбы вы поднялись еще выше – вы получили возможность войти в семью Темнейшего! Волею судьбы вы – избранница наследника, который скоро взойдет на трон тайного мира… вы помните об этом?
«Адочка, похоже, прискакала сюда поправлять мои свихнувшиеся жизненные ориентиры», – мысленно добавила Влада, видя, как бегают глазки фурии.
– …поэтому вы должны понять и осознать: вас никто не оставит в одиночестве, – продолжала Ада Фурьевна. – В Петербурге вас ждет ваша новая семья…
– Моя новая семья? – сначала эта фраза показалась жестокой насмешкой, но фурия быстро продолжила:
– Огнева, вы понимаете, что ваша семья, которая у вас осталась, это семья Темнейшего? Вы должны жить там, где вам положено, во дворце. На вас знак принадлежности к этому могущественному клану, вас ждет совсем другая жизнь…
– И вы про мою другую жизнь! – Влада почувствовала, что ее заносит. – А мне нужна эта, в которой я не купаюсь в собственном могуществе! Где меня все оставили в покое…
– Не желаете, значит?.. Но в таком случае вы нарушаете все, что только возможно, вы даете повод применять к вам иные методы воздействия…
Герка шумно выдохнул, и Ада Фурьевна, бросив в его сторону злобный взгляд, не стала заканчивать фразу.
Наконец пришла очередь бумаги в папке – Ада Фурьевна вытащила ее.
– Вот, приказ Темного Департамента доставить вас ко двору Темнейшего любым способом. Одумайтесь, Влада.
В комнате воцарилась тишина, только были слышны приглушенные вздохи Мары за дверями да нервный стук каблуков Ады Фурьевны.
Влада взяла листок, пробежав его глазами. Фраза «препроводить любым способом» обидно резанула самолюбие.
– Я отказываюсь ехать.
Вообще-то, любое противодействие фурии было чревато болезненным ядовитым плевком, ожог от которого можно было вылечить, только прыгнув в бассейн Носферона. И любой из студентов получил бы этот плевок сразу же. Но Ада Фурьевна не взбесилась, а лишь сладко улыбнулась и пару раз обмахнулась воротом своего фиолетового пиджака, плеснув на Владу удушливый аромат духов.
– Очень жаль, что вы не поняли лучших намерений и так неблагодарны, – медовым голоском заявила фурия. – Но вы забываете, что, игнорируя Темнейшую семью, вы противопоставляете себя всему тайному миру. И Носферону в том числе, а ведь вы еще и лицемерно носите его значок…
– Да пожалуйста, могу снять! – звенящим от нервного напряжения голосом выкрикнула Влада. – Не нужен мне ваш Носферон…
Трясущиеся руки сами отстегнули значок от свитера. Булавка до крови впилась в пальцы, будто значок не хотел расставаться с хозяйкой. Бросить на пол не поднялась рука, и она ткнула его в протянутую ладонь Герки. Как все-таки хорошо, что он ее протянул.
Фурия зашипела, и ее глазки налились кровью, но плевок ядом достался все-таки ковру. Шпильки ректорши Носферона, казалось, пропороли насквозь старый паркет, настолько яростно она выскакивала из старого кикиморского дома.
Глава 2. «Владоведение»
Бывают в жизни такие неприятные минуты, когда понимаешь, что сказанное прозвучало глупо и необдуманно, и в то же время уже ничего не вернешь. Перед глазами все еще мелькало перекошенное лицо ректорши… что и говорить, почти отшвырнуть свой значок Носферона – такой поступок не приснился бы и в страшном сне.
Сидя за кухонным столом, Влада терла пальцами ладонь. Пальцы размазывали что-то липкое, остро пахнущее железом: кровь от иглы значка Носферона, добровольно расстаться с которым не согласился бы ни один студент.
– Владочка, ну что же это такое!.. – причитала Мара. – Тебе же нельзя тут оставаться, нужно уезжать сегодня же, сейчас! Если бы Вандер был жив! Какой ужас…
Влада старалась не поднимать глаз, потому что напротив нее за столом сидел Герка и терзал в пальцах салфетку. Холод беззаботно ковырял ногтем наклейки на холодильнике, хотя уже и так было понятно, что оба вампира тяготятся тем, что им поручили.
Откуда-то неведомым образом в кухню принесло Диню Ливченко, хотя наверняка он и при скандале прятался где-то поблизости. Теперь же домовой сидел на подоконнике, грыз сморщенное прошлогоднее яблоко, которое нашел в саду, и таращился на всех сразу.
– Хоть поняла, чего ты наговорила-то? – спросил Герка. – Ты сказала – не нужен мне Носферон! Ада такое вряд ли переварит, Огнева…
– И ладно, пусть… – бормотала Влада, хотя и сама уже понимала, что совершила нечто ужасное. – Мне теперь все равно…
– Зато нам не все равно! – Герка отшвырнул салфетку, свернутую самолетиком. – У нас приказ от Темного Департамента… да что там – просто от Муранова, насчет тебя. Если Аде не удастся тебя уговорить, то схватить и доставить в Питер против твоей воли. Ты, конечно, вампир, но все равно сил своих не используешь. А нас с Холодом двое, к тому же имеются подконтры. Неужели не доходит?
– Так хватайте. – Влада высморкалась в салфетку, чтобы скрыть подступающие слезы. – Ну, чего же вас останавливает?..
– Ребятки, может чайку, я чайник поставлю, – глупо и не вовремя засуетилась Мара, но Герка покачал головой, и кикимора стихла, так и застыв с чайником в руках и растерянным выражением на лице.
– Огнева, давай без пафоса, просто поговорим. – Герка обстоятельно прокашлялся, будто готовился к долгому объяснению. – Нас останавливает то, что мы с тобой учились вместе еще с Утесума, столько всего прошли. Ада поговорила с тобой паршиво, но и ты неправа. Мы ведь все понимаем. У тебя это…
– Депресняк, – подсказал Холод ровным голосом, продолжая щелкать магнитиками. – Ты не думай, что у вампиров депры не бывает. Еще как бывает, и тяжелейшая. Особенно когда вампир теряет кого-то из близких.
– Большое спасибо за понимание! – Влада разозлилась. – Только я обойдусь без диагнозов.
– Вот Холод, кстати, в чем-то прав. – Герка снова прокашлялся. – Поэтому ты сейчас не понимаешь, что тебе нужно, а что нет. Дед бы твой именно это тебе и объяснил, а так больше некому… – Герка покосился на Мару, но кикимора не обиделась, не приняв это на свой счет. – Извини, что напомнил про деда. Вандера Францевича жалко, ну и…
– Бертилова, – произнес за Герку его приятель, который будто подхватывал те фразы, которые Герман не хотел заканчивать.
– Да, его. – Готти опустил глаза. – До сих пор не верится. Ладно. Самое главное, что ты ведешь себя не так, как должна. Весь тайный мир знает, что трон скоро займет молодой Темнейший, и знают, что у него есть девушка. Пора тебе очнуться, жизнь-то идет дальше!
– Так пусть прикажет мне срочно измениться, раз я не могу очнуться! Странно, что вы со мной вообще еще разговариваете, когда у меня на шее поводок.
– Не надо так называть ценность, которой удостоила тебя Темнейшая семья, – ответил Герка, которому все труднее давался этот разговор. – Муранов проявляет к тебе уважение и не хочет ломать твою волю. Да, он не монстр, представь себе. И знаешь, несмотря на то, как он высоко взлетел, для нас он все тот же пацан, с которым мы делили одну комнату в общаге и списывали на вампирологии. Но и для тебя Гильс не просто однокурсник. Забыла, как в день зимней сессии вы оба вошли в Носфер в обнимку? Мы все тогда поняли, что Муранов сделал выбор. А теперь тебе пора выкинуть депресняк подальше и стать супердевчонкой, которая достойна его! Ау, ты помнишь про Гильса Муранова?
Герка, выдав эту длинную речь, замолчал, и Влада, подняв на него глаза, вдруг с удивлением подумала, как он сильно повзрослел за последние полгода. Вместо смешного мальчишки, который швырялся ботинками в темных сущей в коридорах Утесума, – серьезный юноша, который даже умел складно разговаривать и в чем-то убеждать.
Только вот понять ее Герка не сможет. В его мальчишеском представлении все прямолинейно и просто. Влада – сумасшедшая, у нее помутнение после смерти деда и гибели Егора. И еще она неблагодарная, потому что лучший парень в Носфероне и наследник Темнейшего удостоил ее вниманием и ни одна девушка на свете не отвергла бы его, никогда.
Смешной вопрос – помнит ли она про Гильса Муранова.
Помнит ли жаркий августовский вечер на Садовой улице, родной двор и свою, еще человеческую, жизнь, прежнюю школу, подруг, посиделки с болтовней во дворе. И ту минуту, когда Гильс пришел в их двор. Тогда он был так похож на юного пирата в своих рваных черных джинсах и черно-красной футболке… Темноволосый и красивый настолько, что Влада готова была провалиться сквозь землю со своей застенчивостью под взглядом черных насмешливых глаз. Он увел ее в тайный мир, они стали учиться вместе в Темном Универе… С его стороны всегда было только покровительство, хотя он старше-то всего на год. А вот ее отношение к Муранову можно было описать только одним словом: «безумие». Потому что скромная тихоня никогда бы не стала так позорно бегать за мальчишкой, растекаться как мороженое под солнцем, стоило ему лишь поманить пальцем или просто улыбнуться.
Какая ей разница, что Гильс Муранов кем-то там стал, разве только поэтому ее к нему тянет так непреодолимо? Тянет, несмотря ни на что. Даже на то, что ответная любовь вампира оказалась такой же властной и жесткой, как и медальон, который он на нее надел.
А еще был Егор Бертилов, всегда где-то неподалеку. Сначала она просто привыкла к мысли, что нравится троллю, и купалась в девчоночьей гордости. Стоило Бертилову сделать вид, что он забыл ее, начинала ревновать и хотела, чтобы все вернулось на свои места. Не отпускала она его, да он и сам не хотел отдаляться. А теперь его вечная озорная улыбка и чуть хрипловатый, ломающийся юношеский голос стали воспоминанием…
Смерть Егора перепутала и переставила все местами, разбив жизнь надвое. Упрямая идиотка в понимании Ады Фурьевны и вампиров вроде Герки – но что они знали о той последней минуте, когда Егор смотрел в ее глаза?
– Вы перепутали ошибку мироздания с супердевчонкой, – пробормотала Влада и невпопад добавила: – Почему мы все бежим от некроманта в Питер, разве он побеждает?
– Не сидела бы в Москве – не задавала бы таких вопросов, – неохотно отозвался Герка. – В тайном мире война, если ты забыла. Питер становится столицей, форпостом нечисти, это значит – город защищен по периметру! – Герка провел пальцем по поверхности стола. – Город будет как крепость, вокруг него создается стена нежити, и ее границы скоро сомкнутся. Разумеется, все темные тут же ломанулись туда. Ну а Носферону все равно надо было уезжать – Сухаревская зловоротня разрушена. Да еще Питер сейчас готовится к проведению бала. Бал – это ритуал домового права, сильнейший, и мы все должны его проводить, понятно?!
– Есть и еще причина, по которой нашим в Москве сейчас лучше не оставаться. В центре Москвы после битвы янв очень сильно штормит, – проронил Холодов. – Туда нам больше не зайти, потому эти места и оставляем…
– Все верно! – подтвердил Герка. – Москва сейчас вообще непригодна для нечисти, в янв даже нос не сунешь – снесет и очнешься за тыщи километров. Здесь в Огоньково чуть потише, но и тут оставаться нельзя. Мара Лелевна, вас тоже касается.
– Да-да, я… понимаю, – пробормотала Мара и вздрогнула, когда Диня уронил на пол огрызок яблока и тот запрыгал по линолеуму, закатившись под холодильник.
– Ты немного успокоилась, Огнева? – Гера похлопал ребром ладони по столу. – Теперь перейдем к главному вопросу. Мы здесь не для того, чтобы утолять твой информационный голод. Нам приказано доставить тебя в Питер, хочешь ты этого или нет.
– А ты, значит, парламентер?
– Если у вас с Мурановым отношения как у двух воюющих государств, то я вроде посла, – подтвердил Герка.
– Странно, почему не Алекс, – пробормотала Влада, вспомнив про старшего брата Гильса. Всегда сложные проблемы, которые касались ее, решал именно Алекс. Приезжал, ругался, разруливал, ворча как ее родственник. – А что с Алексом, Гер?
– Не важно, – вампир уклонился от ответа. – Я тебе вообще больше ничего не скажу, никаких новостей. Поезжай в Питер, хватит дурить. А мы забудем, что собирались применить к тебе силу.
– Гарантирую, – эхом повторил Холодов.
Влада промолчала, и Герка, обрадованный ее молчанием, продолжил:
– И кстати, подарок Муранова прими, я тебе его пару месяцев назад передал. Мара сказала, ты даже не открывала…
– Подарок – это та коробка, которая пылится в прихожей? – Влада усмехнулась. – Спасибо, но мне хватило медальона, который теперь не снять.
– Огнева, лучше не зли нас! – рассердился Герка. – Ты же как нарочно все делаешь, чтобы взбесить! Я уже тебя сам убить готов!.. – Герка красноречиво растопырил пальцы и взлохматил свою шевелюру. – Все! Напомнить тебе, что у нас, Готти, тысячи подконтров мертвого воронья?! А у Холода они вообще неприятные – змеи, если помнишь. Ну, куда же тебе против нас со своими ненадежными силенками…
Влада помолчала, хмуро поглядывая на вампиров.
– Меня потащат силой, если я откажусь?
Герка резко встал с табуретки, потеряв терпение.
– Хороший вариант!
– Мальчики, мальчики! – всполошилась Мара. – Тише, только не надо вот этого, Герочка! – она вцепилась в локоть юного вампира. – Владочка расстроена, успокойтесь все, пожалуйста!
– Вы мне рукав оторвете, Марлелевна! – отбивался от кикиморы Герка. – Муранов и так ее полгода не трогал, давая ей время прийти в себя! Ну почему девчонки такие идиотки?!
– СТОП! Так! Вы все лохи! Хватит треп гнать не по делу!!
Громкое заявление, которое повергло Герку и Холодова в ступор, донеслось с подоконника. Диня Ливченко спрыгнул с него и поглядел на двух вампиров с откровенным бахвальством.
– Я ждал, когда ситуация зайдет в тупик! – самодовольно выкрикнул домовой. – Но – одна минута, и Огнева передумает. А у вас будет пара по «владоведению»…
– Чего-о? – Герка вытаращил глаза вслед домовому, который выскочил из кухни.
Из коридора послышались его быстрые шажки, потом хлопнула входная дверь, раз-другой. Шаги донеслись снова, только теперь вместе с Ливченко шел еще кто-то, волочивший за собой, судя по звуку, нераскрывшийся парашют.
Домовой втолкнул в кухню кого-то упирающегося, кто был обсыпан серой с ног до головы. Наполовину это существо присутствовало в реальном мире, но наполовину все еще оставалось в янве – по колено ноги были не видны.
– Ну, помогите втащить-то его!! – Ливченко обвел взглядом оторопевших ребят и Мару. – Это же валькер Ацкий, не узнали?!
– Ацкий… Димка?! – Влада ахнула, поднимаясь с табуретки. – Ац, что с тобой… что же это такое?!
Герка подскочил к несчастному, и вместе с Владой и Диней они помогли валькеру выбраться из янва и плюхнуться на паркет. Вид у него был страшно измученный: глаза у Ацкого запали, лицо было в красных шрамах, руки дрожали, а крылья стали похожи на рваные черные тряпки, обсыпанные хлопьями серы.
– Пожрать… есть чо? – глухо буркнул валькер, не глядя никому в глаза.
Мара, ойкнув, метнулась к пакетам, приготовленным в дорогу, и через минуту Ацкий запихивал в пасть бутерброды и пирожные, запивая все это гранатовым соком и молочными коктейлями.
– Что с ним?! – Влада посмотрела на Герку, который почему-то усмехался. – Что тут смешного?! Его что, светляки ранили?!
– Да нет… Ты же помнишь, что у них прошлой зимой с Синициной роман случился? – Герка посмеивался, демонстрируя настоящее вампирское бессердечие. – Все было супер: она ему шарфики покупала, он ей цветочки дарил. Крутил мозги девчонке, но забыл, что связался с фурией. В начале лета Ац решил, что ему свобода дороже…
– Но Ацкий прохлопал ушами, что с фуриями так не поступают, – подхватил Диня. – И что у нее есть родня и тетки там всякие. Дальше надо объяснять?
– Это они его так? – Влада с жалостью и ужасом рассматривала когда-то веселого и беззаботного валькера.
– Не надо мне напоминать про этих тварей, – с усилием проглотив бутерброд, попросил Ацкий, которому само слово «фурия» явно доставляло физическую боль. – Вот про что угодно говорите, про светлых некромантов, про смерть – но не про этих… Что я ей такого сделал?! Мы хорошо провели время, просто не подошли друг другу.
– То есть, если перевести с языка парней на нормальный, ты ее бросил? – уточнила Влада.
– Если перевести с нормального языка на язык девчонок, то да – бросил, – огрызнулся Ацкий. – Она нажаловалась родственничкам. Вы помните третий «Терминатор»? Вот ту бабу, от которой не скрыться было никуда, из жидкого железа? Вот теперь помножьте ее на десять. Их примчалась целая стая, преследуют и жгуг ядом, жгут… – Валькера передернуло, и он прикрыл глаза. – Первым делом сожгли крылья, чтобы не улетел, я – в янв от них. Там, правда, дико штормит, поэтому торчал в лесах под Огоньково. Все лето бомжевал, только из янва вылезу – эти тут как тут! В Москве остался, а родня вот в Питер улетела вся…
– Яд фурий, ну конечно! – Мара вдруг просияла и полезла в свою блестящую стразами красную сумочку. – Я же работала в Носфероне! Немножко припасла, хотя бы лицо протереть, но на крылья не хватит. Думала – никогда не пригодится…
Кикимора вытащила пузатый флакончик, отвинтила крышку, и по кухне пополз острый аромат болотной вони.
– Вода из нашего бассейна? – Влада вдохнула его с удовольствием, но погрустнела, вспомнив, что теперь ей не видать как самого бассейна, так и стен Носферона.
– Да-да! – Мара опрокинула флакон на свой носовой платочек. – У меня всегда есть запас этой воды, вдруг фурия плюнет… Вот, Димочка, приложи к ожогам и держи подольше, – кикимора протянула валькеру мокрый платок, воняющий болотом. Тот развернул его и положил на лицо, издав облегченный вздох.
– Что же, эти фурии совсем озверели?.. – запричитала Мара. – Так изуродовать мальчика, как же он теперь будет с такими дырами в крыльях летать?
Возня вокруг Ацкого поутихла, когда валькер поел и с ног до головы был обмазан лекарствами. Теперь он развалился на полу, очень похожий на картину Врубеля «Демон сидящий», удобно откинувшись спиной на холодильник и щуря глаза на лампочку под потолком. За время, проведенное в янве, он явно отвык от любого света, да и от разговоров.
– Будешь знать, герой-любовник, как с фурией связываться. – Герка, который цинично посмеивался над пострадавшим валькером, повернулся к Ливченко: – Зачем ты его сюда притащил, мелочь домовая?
– Я повторяю, вы все лошары, – Диня смакуя произнес это слово. – Ада примчалась сюда пугать Огневу изоляцией, Муранов прислал вас и хочет применить к Огневой силу. И только я один – умный! Я понял, что наша принцесса очнется, если для нее это будет единственная возможность кого-то спасти. У нее же во… – домовой невежливо покрутил пальцем у виска. – Светлая кровь в башке рулит! А вы все – лохи!
– Ливченко, сможешь рассчитать скорость и дальность полета охамевшего домового от вампирского пинка? – задумчиво спросил Герка, делая шаг в сторону наглеца.
– Огнева, ты спасешь Ацкого от фурий, если пригласишь в свою свиту! – быстро выпалил Диня, отступая от Герки в угол кухни. – Тот, кто состоит в свите особ Темнейшей семьи, имеет право на полную неприкосновенность! Спросите, у кого хотите, я отвечаю за базар!!!
– Это так? – Влада нахмурилась, пытаясь понять, врет Диня или нет. – Те, кто в свите, неприкосновенны?
– Ага, есть такое, – буркнул Герка, который уже передумал ставить наглого домового на место.
– А вот фурии тронуть не посмеют, стопудово! Огнева, если откажешься – его гибель будет на твоей совести! – добавил домовой с трагичным выражением на физиономии, ткнув пальцем в сидящего на полу валькера.
– Вот сволочь… – вдруг произнес Ацкий, с трудом поднимаясь на ноги. – Он мне наврал, что тут убежище от фурий, что-то вроде бункера… ненавижу домовых!
Валькер, шатаясь, поплелся в прихожую, вполголоса что-то бормоча себе под нос. Крылья его волочились следом поникшими грязными тряпками.
– Да постой ты! – Влада раздраженно окликнула его. – Стой, не уходи! Можешь во дворе посидеть? Мне нужно собраться с мыслями.
– Проехали, – буркнул валькер, не оборачиваясь. – Еще мне не хватало за спину девчонки прятаться в какие-то свиты. Удачи, Огнева.
– Дурень, не уходи никуда!! Тебе в таком состоянии нельзя оставаться в Москве. Во дворе посиди… слышишь?! Гер, Холод, не отпускайте его! Дайте мне несколько минут…
Герка уже, видимо, что-то сообразил и кивнул, ухватив Ацкого за шиворот. Тот не особо сопротивлялся, видимо, обессилев окончательно, и вампиры вывели его из дома. Исчезла и Мара, точнее – смылась незаметно по-кикиморски.
Остался только домовой, который сейчас громко сопел носом, что у Ливченко всегда означало одно – он готовился высказать свое бесценное мнение и получить за него по шее.
Влада повернулась к нему, и домовой медленно втянул голову в плечи и сгорбился.
– «Владоведение», значит?
– Давай, откажись, – выдавил Диня, вызывающе сверкая глазками. – Ац останется в Москве, и светлые его быстро прикончат. А в Питер ему не сунуться, фурии его достанут, а пока летучие очухаются встать на его защиту, будет поздно. Ацкий ослина тупой, ему гордость не позволяет просить помощи у кого-то. На твоей совести все будет, учти…
– Ливченко, умолкни! И из кухни уйди!
Домовой, радостно кивнув, исчез, а Влада опустилась за стол, сжав виски ладонями. Докатилась до «владоведения», которое нечисть уже изучает на практике, если надо чего-то от нее добиться.
И все-таки под всем этим натиском уверенность в собственной правоте таяла. Уже и дикое слово «депрессия» вдруг показалось реальностью, в которой она сама себе не хотела признаваться. Разве это правильно – тонуть в омуте? Перестать чего-то хотеть, перестать двигаться дальше, жить?
Гильс не хочет оставлять ее в темной яме, но и не использует силу медальона, чтобы диктовать ей свои приказы. Иначе бы она давно бежала в Питер, ломая ноги. Уважает, ценит, заботится о ней, неблагодарной.
А она вместо жизни плавает в депрессии и снах, терзается муками совести и воспоминаниями.
