Читать бесплатно онлайн книгу автора Час волка
Андрей Васильев
Час волка
Все персонажи данной книги выдуманы автором.
Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, разнообразными организациями, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями — не более чем случайность. Ну а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.
Глава 1
— В принципе хорошо. — Женщина сделала несколько шагов назад и, прищурив глаз, попросила: — А ну-ка, повернись. Да что ты топчешься? Легче, легче. Видел, как на подиуме модели кружатся? Вот так.
— Давно забытые ощущения, — проворчал Олег, но требуемое выполнил, хотя, конечно, и не так элегантно, как какая-нибудь Жизель Бундхен. — Мне подобным образом мама школьный костюм выбирала в «Детском мире».
— И правильно делала, — одобрила его слова Асеева. — Потому что у вас, мужчин, что семилетних, что семидесятилетних, на все одна отговорка: «Да нормально». А потом тут топорщится, там протирается...
— Так ведь нормально. — Ровнин глянул на себя в зеркало, и то, что он там увидел, ему определенно очень нравилось. — Разве нет?
— Как женщине, мне неприятно признавать твою правоту, но, как владелица бутика, скажу вот что — приятно, когда мой товар настолько к лицу покупателю.
— К лицу — да, а вот с покупательной способностью, Кристина Андреевна, у меня, увы... — погрустнел Олег.
— Ну извини, извини, — погладила его по плечу ведьма. — Я имела в виду совсем другое. И ты, полагаю, все прекрасно понял.
— Понять понял, принять трудно, — пояснил Ровнин. — Все же это неправильно...
— Что именно? — улыбнулась Асеева. — Этот мир стоит на простом законе — если берешь, будь готов отдать. Если тебе помогли — не забудь ответить добром на добро. Ты пришел на помощь мне, я имею возможность порадовать тебя — что не так? Тем более что кому, как не тебе, знать — ведьмы не любят ходить в должниках.
— Чистая правда, — рассмеялся оперативник. — Они с куда большей охотой должников коллекционируют.
— Вот и получается, что деловой костюм — то меньшее, что я могу предложить в качестве отдарка, — подытожила Кристина. — Ну и еще... Мне приятно что-то сделать именно для тебя. Я помню, что Аркадий относился к тебе по-особенному. Отечески, что ли? Нет, вы все были для него важны, но никого другого он в мой бывший магазин сроду не приводил и со мной никогда не знакомил. Так что перестань фордыбачить и позволь стареющей женщине порадоваться тому, что она смогла приодеть молодого красавчика.
— Да уж прямо красавчика, — чуть смутился Ровнин, что было для него давно несвойственно. — Скажешь тоже...
— Скажу, и, если надо, еще раз повторю. — Хозяйка бутика приложила к груди мужчины сначала один галстук, потом другой, после поморщилась и сказала: — Знаешь, а они тут, пожалуй, совсем не нужны. Тебе будет лучше просто ворот рубашки на одну пуговицу расстегнуть и так ходить. Это добавит определенного шарма. Лиза, что думаешь?
— Полностью согласна, — подтвердила хорошенькая девушка, с интересом наблюдавшая за тем, как импозантный молодой мужчина, который, как она знала, находится в большой дружбе с ее хозяйкой, меряет дорогущий костюм от «Бриони». И даже то, что у него под мышкой находится кобура с пистолетом, ее совершенно не смутило. Пистолет и пистолет, мало ли кто их носит и зачем? — А еще под этот пиджак можно просто однотонную плотную майку надеть, серую или черную, главное — не белую. Такую, знаете, под горло. Сейчас они входят в моду. И у нас такие есть, с последней партией прибыли.
— Ну да, ну да, — согласилась владелица бутика. — Сходи, подбери парочку. И еще несколько сорочек захвати, тех, что от Марио Мачарди.
— Да блин, Кристина! — возмутился Олег.
— Не жужжи! — велела ведьма. — Они недорогие. Эта линия только-только пришла в Россию, потому закупочная цена ниже низкого. Да еще мне, как оптовику, каждая одиннадцатая сорочка достается даром, что-то вроде подарка. Вот их я тебе и отдаю, как отдельное «спасибо» от себя. Мне теперь, хвала Луне, есть где товары хранить и при этом не переживать, что их кто-то в ночи вынесет или, того хуже, подпалит в месте с магазином.
Тут она ни словом не соврала. Этой зимой, после развеселой встречи нового 2002 года, на магазин Асеевой навалилась напасть в виде некого бизнесмена Жаренова, которого в московском деловом мире по имени-отчеству начали называть всего лишь пару лет как, а до того все знали как безбашенного Колю Битюга, главу довольно мощной бригады, сплоченной веселыми «девяностыми».
И случилось так, что захотел бизнесмен Жаренов заполучить торговые площади, на которых располагался пяток магазинов, среди которых был и тот, которым владела Кристина. Ну вот пожелала его жена превратиться в бизнес-леди, поскольку с какого-то момента подобное стало в столице модно. Менялись времена, менялись нравы, потому сначала муженек вылез из красного пиджака, а после и супруга сменила одежду ярких расцветок и веселый матерок по поводу и без повода на деловые брючные костюмы и занятия по этикету. Битюг, как и все те из его коллег, кто смог дожить до миллениума и даже перевалить через него, понимал, что и Москва, и страна становятся другими, причем стремительно и всерьез, потому скоро в них будут цениться не пачки бабла, пусть даже переносимые в коробках из-под телевизора, а то, во что эти деньги вложены. Мало того — легально вложены, а не через третьих лиц и подставных директоров, которых потом чаще всего находят в малонаселенных местах с простреленной головой или в подмосковных водоемах с камушком на шее. Нет, все должно быть как полагается — с налогами, записями в уставных документах, личными кабинетами, расположенными в зданиях дореволюционной, ну или хотя бы позднесталинской постройки, и находящихся в центре Москвы. Бизнес, недвижимость, торговые сети и так далее. Или даже целые телеканалы. А почему нет?
Увы-увы, магазин Асеевой находился как раз в одном из таких зданий, которое, как сказано выше, очень пришлось по душе господину Жаренову. Вернее, его супруге, которая вознамерилась открыть там сразу целую сеть салонов — ювелирный под названием «Стелла», сотовой связи, носящий имя «Жанна», и красоты, соответственно именуемый «Полина».
Сначала Кристине Андреевне сообщили о том, что ей тут более не место, достаточно мягко и корректно. Ни о какой компенсации речь, конечно, не шла, но и ноги при этом переломать не грозились. Более того, весьма гуманно дали месяц на то, чтобы она собралась и съехала.
Само собой, покидать насиженное место, в отличие от большинства смирившихся с неизбежным соседей-торговцев, она не собиралась, о чем и сообщила визитерам. Те равнодушно сказали: «Тебе жить» — и отбыли с тем, чтобы на следующий день вернуться, но с уже куда более жесткими требованиями, изложенными куда менее дипломатично, но зато очень конкретно, а также вестью о том, что времени ей на раздумья теперь полагается всего лишь неделя. Ну а после останется только саму себя винить в случившихся бедах.
В принципе Асеева, конечно же, могла устроить свежеиспеченному бизнесмену Жаренову и его супруге сильно веселую, но при этом крайне непродолжительную жизнь, с прилагающейся к ней в подарочном комплекте мучительной смертью. Но тут вот какая штука — она в свое время сознательно покинула ковен, потому на поддержку от коллег по бывшему промыслу рассчитывать не приходилось. Никто бы ни помогать ей, ни покрывать в случае чего не стал. Более того — сдали бы ее когда-то свои отдельским с огромным удовольствием. Во-первых, одиночек в ее бывшем цехе никто не любил, поскольку нечего выпендриваться, во-вторых, Кристина являлась дамой успешной, что являлось отдельным раздражителем для амбициозных ведьм, а в-третьих, доносчице потом какая-никакая польза могла выйти от такого поступка.
Да и с отдельскими, которые могли сесть ей на хвост, Асеевой дела иметь совершенно не хотелось, особенно в свете того, что за последние два года ситуация в Москве в этой связи сильно изменилась.
Резня, случившаяся в начале лета 2000 года, здорово сказалась на взаимоотношениях отдела и обитателей ночной Москвы. Первые показали, что если их сильно довести, то все может вылиться в большие неприятности для особо зарвавшихся особ, вторые же поняли, что шутки кончились. Дополнительной аргументацией к данному доводу послужили и последовавшие тем же летом события, когда вурдалаки из Тамбова, Казани и Набережных Челнов, руководствуясь немного парадоксально звучащим применительно к ситуации лозунгом «свято место пусто не бывает», нагрянули в столицу с планами экспансии последней.
Само собой, про это довольно быстро проведали Морозов и Ко, в чем им помогли информаторы, до весенней резни воротившие нос от сотрудников отдела, а после нее вновь охотно вернувшиеся к своим обязанностям. В результате разговор с амбициозными гостями из провинции у судных дьяков был либо короткий, либо он и вовсе не случался. Да и то — о чем тут говорить? Приехали незваные, ведут себя нагло, кровь людскую пьют, как водицу. Все же ясно.
Впрочем, безбашенный Баженов прихватывал телефоны превратившихся в пепел кровососов и после с удовольствием отвечал на звонки глав семей, настойчиво желавших узнать у своих эмиссаров, насколько интенсивно идет процесс захвата опустевших и благодатных московских земель. Он объяснял иногородним вурдалакам, что их подручные сами уже никогда никому ни на какие вопросы не ответят, и что если те, кто их послал, не угомонятся, то он лично наведается к каждому звонящему, клыки ему вырвет и в задницу запихает.
С учетом той репутации, которую этот человек заработал в ночь большой бойни, ему верили сразу и на слово даже периферийные кровососы. Более того, Баженов имел все шансы войти в историю мира Ночи как личность крайне безжалостная и неукротимая, поскольку молва приписывала ему просто невероятное количество лично убитых «ночью гнева» вурдалаков. На деле их, конечно, было куда меньше, но слухи есть слухи; механизм возникновения оных что при свете солнца, что при сверкании луны одинаков, потому и количество пострадавших ежегодно численно прирастало процентов на пятнадцать-двадцать. Да что там, со временем объявились даже свидетели, которые своими глазами все видели и лишь чудом, благодаря исключительно личной лихости и смелости, умудрились из города в ту ночь улизнуть.
Что до Славяна — ему байки о том, какой он суровый и беспощадный, сильно нравились, и он, разумеется, настаивать на том, что все было совсем не так, не собирался. Говорят, что собственноручно сотню с лишним кровопийц размотал? А почему нет? И от того, что в процессе схватки был сожжен чуть ли не целый квартал, он тоже отпираться не собирался. Тем более что из тех же Набережных Челнов никто проверять, так это или нет, в Москву все равно не поедет.
Шутки шутками, но за лето 2000 года отдельские суммарно упокоили еще где-то четыре десятка вурдалаков, причем сделали это так, чтобы о случившемся узнало как можно большее количество представителей московской нечисти и нелюдей. Но и это не все. Позже, уже в сентябре, они устроили еще одну показательную порку, а именно казнили двух ведьм, которые слишком увлеклись наложением проклятий за деньги, причем проделали это в присутствии специально собранных ими глав пяти московских ковенов. И, что важно, сделано тогда все было по закону, то есть вина приговоренных к смерти подтверждалась неоспоримыми уликами, все же аргументы, высказанные в защиту виновниц старшими ведьмами, были признаны несущественными.
Ну а под конец осени, незадолго до ледостава, Ровнин лично слил в Яузу цистерну с экскрементами. Причем не куда попало, нет. Он выбрал для акции Русаковский мост, тот самый, под которым тамошний водяник обычно зиму коротает. То ли приятно Хозяину Яузы было дремать длинными зимними ночами на месте, где пересекаются сразу две набережные, то ли какие-то личные приятные ассоциации у него с этим местом связаны — поди знай. Впрочем, подлинные причины такой привязанности именно к этому месту Ровнину, который сначала выяснил из дела, датированного 1962 годом данный факт, а после лично договорившийся с водителем-ассенизатором о том, чтобы машину с дерьмом подогнали на Преображенскую набережную, были абсолютно безразличны. Его интересовало другое — поставить старого хрыча Сазаныча на место. Во-первых, он не забыл то, как он, прямо скажем, не очень красиво себя повел по весне, когда его попросили людей не топить забавы ради. Во-вторых, по осени русалки еще двух девчонок стянули с набережной в воду, что совсем уж никуда не годилось. И что совсем скверно — одна из них утонула. Более того — не окажись вторая КМС по плаванию, так обе бы на донном песочке лежали, служа кормом для рыб и медленно двигаясь в сторону шлюзов.
Само собой, Олег понимал, что одновременно и сильнейший удар по обонянию местных жителей наносит, и жизненные процессы реки ломает, и, что главное, закон, который подобные вещи запрещает делать, нарушает, но других способов как следует дернуть за бороду вконец оборзевшего речного Хозяина у него не имелось. Не динамит же в воду бросать, честное слово?
Ох, как Сазаныч орал, когда огромное коричнево-рыжеватое пятно начало подниматься из речных глубин! Ровнин ведь не сверху реку какашками поливать стал. Нет, он опустил толстенный шланг в воду и только после того, как тот скребанул по дну, лично крутанув рычаг, запустил процесс слива говна в водоем. Без удовольствия, скрепя сердце — но крутанул.
Так вот — верещал водяник долго и пронзительно, сулил оперативнику разные кары, от банального «утоплю гаденыша» до лютого «да я в мэрию жалобу напишу». Последнее, кстати, Олега очень впечатлило. Нет-нет, пугаться он не стал, но проникся осознанием того, насколько социализировалась в столице нелюдь. Вряд ли какой его коллега, из, например, Тульской области, стал бы грозить тем, что он местному главе района напишет или позвонит. А тут — пожалуйста. Впрочем, невысокий коренастый коллекционер кепок, рулящий столицей не первый год, правда свой город любил и многое для него делал. Недаром же по телевизору то и дело звучало: «Как похорошела Москва при Лужкове».
Сазаныч долго гомонил и махал кулаками, после еще и обалдевшие русалки одна за другой со дна принялись выныривать и жаловаться на то, что они теперь «дерьмищем смердят точно живые», а Ровнин знай себе сидел на парапете, курил, на все это сверху поглядывал да вниз то и дело поплевывал. Что до других свидетелей происходящего — за подобное он не переживал, поскольку на дворе стоял второй час ночи, помноженный на препоганейшую промозглую погоду с косым дождем и пронизывающим ветром, потому,. кроме бомжей да загулявших ханыг, никого на улице не было. А из них какие свидетели? Да и кто эту публику слушать станет? Ну а водитель дерьмовоза знай сидел в машине и нос на улицу не казал.
Ну а после, когда экологическая катастрофа начала принимать угрожающий характер, о чем говорил тот факт, что Олег натянул на лицо защитную строительную маску, водяник недовольно спросил у него:
— Чего хочешь, изверг?
— Немногого. Всего-то уважения к людским жизням и нашим нечастым просьбам, — охотно ответил оперативник, переместив маску на лоб и поморщившись от вони, ударившей в нос. — А также понимание того, что в следующий раз я сюда не цистерну дерьма солью, а речку напрямую с городской канализацией соединю. Уж поверь, я заморочусь.
— Девок присмирю, — пообещал Сазаныч. — Слово. И по весне пьяных топить не стану. Но только если те в реку ссать с берега не станут! Такое простить не могу!
— Справедливо, — кивнул Ровнин. — Хотя на первый раз я бы просто притапливал таких обормотов, а потом отпускал. А вот если он во второй раз заявится и снова примется в реку слабиться — тогда, конечно, есть за что его на дно утаскивать.
— Хорошо, будь по-твоему, — согласился речной Хозяин. — Давай, кран закручивай. Течение у меня тут слабое, а вода со дня на день встанет. Встанет-встанет, мороз на подходе, иначе чего бы я спать укладывался? Что ж мне, всю зиму под замороженным дерьмом куковать?
Эта история, которая тоже после еще долго пересказывалась в ночных кругах, обрастая по дороге все новыми и новыми подробностями, стала еще одним подтверждением того, что обитатели Сухаревки, даже потеряв своего легендарного начальника Францева, все же остались весьма грозной силой, с которой стоит считаться. И не только считаться. Они остались силой, которую стоит побаиваться.
Вот потому Кристина Андреевна и не подумала пускать в ход свои знания и умения, выбрав другой путь. В конце концов, не просто же так она стала весьма успешной владелицей собственного бизнеса, который выжил в девяностых и бодрой поступью вошел в новое тысячелетие? Так что она двинулась от противного и просто-напросто позвонила Ровнину, попросив того о личной встрече.
Нельзя сказать, что Асеева и Олег прямо уж очень часто общались. Если точнее — сам Ровнин раз в два-три месяца набирал бывшую приятельницу Францева ради беседы, которая редко длилась больше пары минут, сама же она и вовсе никогда его не беспокоила. Да и виделись с похорон Аркадия Николаевича они всего один раз, весной 2001 года, когда Олег приехал к ней в магазин и попросил взаймы костюм поприличнее, пообещав вернуть его на следующий день в целости и сохранности. Кристина без вопросов пошла ему навстречу, а он, в свою очередь, разумеется, сдержал данное слово.
Но при этом Ровнин сразу согласился встретиться и тем же вечером заявился в магазин, где выпил чашку кофе, после внимательно выслушал рассказ о навалившихся на Асееву бедах, вздохнул, сказал: «Дела», — после попросил женщину не совершать никаких резких телодвижений в ближайшие день-два и, раскланявшись, удалился.
Вернулся он, как и было обещано, через пару дней и заявил Кристине, что ей, пожалуй, лучше и впрямь отдать Битюгу площади, которые он желает заполучить.
— То есть? — искренне изумилась та. — Вот так просто?
— А что тут сложного? — удивился Ровнин. — Нужны они ему — так пусть берет. Чего за них цепляться?
— Но это же неправильно.
— Почему? Наоборот, это наиболее разумный и рациональный вариант.
— Поясни, — потребовала Асеева. — Лично я ничего разумного тут не вижу. Скорее, подобное унизительно.
— Хорошо, поясню на пальцах. — Олег отпил кофе и взял из вазочки конфету, добавив: — Хорошо хоть тут не «Озеро Рица». Видеть их уже не могу. Так вот, я, конечно, могу маленько подпортить жизнь твоему недоброжелателю. Не лично, пока чинами не вышел, но возможности есть. Если копнуть его бизнес, там наверняка много чего найти можно, от налоговых нарушений до каких-то старых дел, которые сдали в архив с пометкой «закрыто за отсутствием улик». При желании его даже можно СОБРом покошмарить, есть у меня там пара знакомых. Но здесь присутствуют два момента. Первый — тебе это влетит в хорошую копеечку, потому что в этой жизни все стоит денег. Второй — поверь, он выкрутится. У него хватает рычагов наверху, причем на самых разных уровнях. Так вот, он очень быстро разберется, откуда ветер подул, и в самом лучшем случае примется превращать твою жизнь в ад. Разбитые витрины, бесконечные проверки или, того хуже, пожар. Но это если тебе, повторюсь, повезет. А может выйти так, что тебя просто не станет. Ты выйдешь из дома, но никогда никуда больше не приедешь, и твой дар тебе вряд ли поможет, поверь. Оглушенная, со связанными руками и заткнутым ртом ты вряд ли чего сможешь сотворить. А о том, что произойдет после, даже лучше не думать.
Асеева ничего говорить не стала, но во взгляде, которым она одарила собеседника, читалось некоторое презрение.
— Погоди обо мне думать плохо, — посоветовал ей Ровнин. — Если бы внятных вариантов развития событий не было, мы бы пободались. Но они есть. Ты же наверняка слышала, что сейчас в Москве сразу несколько больших торговых центров открывают? Два на МКАДе, один на «Курской». Здоровых, как сарай у бабки, да еще в несколько этажей?
— Конечно, — кивнула Кристина. — Все слышали.
— Так вот — это новое слово в торговле, — очень серьезно сообщил ей Олег. — Даже не так — это новая философия продаж. Тут тебе не какие-то большие универмаги или филиалы вещевых рынков, это нечто глобальное. Все под одной крышей — магазины на любой вкус и кошелек, кинотеатры, детские игровые зоны, «Макдак» и, если не врут, даже катки. Катки, Кристина! Даже летом! Да люди туда косяком пойдут, точно рыба на нерест, потому что у нас такого никогда не было. Мы подобные места раньше только в кино видели, вроде «Тусовщиков из супермаркета». Это — будущее.
— И? — заинтересовавшись, поторопила его ведьма.
— В одном из этих трех торговых центров работает один мой приятель. И не просто работает, он там... Э-э-э-э-э... Назовем это словом «управляющий». Со дня на день начнется сдача торговых площадей в аренду, и я могу договориться, что именно ты станешь их самым первым клиентом, тем, которому будет предоставлено право выбора любого места и пожизненная скидка на ежемесячный арендный платеж в виде двадцати процентов от стоимости. Народ у нас широкий, любит красивые жесты, так почему бы этим не воспользоваться?
— Это интересно.
— Это выгодно, — поправил ее Олег. — Уверен, что арендная плата там будет куда меньше, чем здесь, а товарооборот лучше. Они вон собираются от ближайшего метро до своего центра бесплатный автобус запустить, который раз в полчаса к ним станет покупателей доставлять. Ну, обратно отвозить тоже. Представь, сколько народу, узнав о том, что их на халяву доставят в магазин и обратно, туда каждый день станет приезжать? Уж всяко больше, чем по этой улице ходит. Так что не чуди, и поехали завтра со мной к Киселеву.
— К кому?
— К Алексею Юрьевичу Киселеву, — повторил Олег. — Так управляющего зовут.
Ну а дальше все было просто. Битюг, получив свои площади, мигом угомонился, товары переехали на склад в торговом центре, тот через месяц открылся, и уже очень скоро оборот магазина Асеевой, который находился на одной из самых проходных торговых улиц, вышел на показатели, которых на старом месте сроду не видал.
Кристина после несколько раз намекала Ровнину на то, что она готова его достойно отблагодарить, но тот решительно отказывался от любых финансовых предложений. Но упорная женщина все же добилась своего, сначала найдя-таки его слабое место, а после сумев убедить непреклонного оперативника принять в подарок костюм из новой мужской коллекции. И не последним аргументом стала фраза: «Даже Аркадий в такой ситуации мне „нет“ бы не сказал. Это же не оплата, это от души, от такого не отказываются».
Впрочем, если совсем уж честно, Олег вполне сознательно поддался на ее уговоры, потому что ассортимент в магазине Кристины был чудо как хорош, а ему совсем уж разонравилось ходить в стиле «лихой опер», то есть затянутым в «джинсу» и в раздолбанных кроссовках. Нет, конечно, по канализации или чердаку в костюмчике не полазаешь, спору нет, но такое и не каждый день случалось. Тем более что эту зону ответственности обычно брали на себя Баженов с Антоновым, которым вечно не хватало приключений, Олег же занимался делами другого толка, в которых требовалось больше говорить, чем драться, где нужно было сначала понять, что и как, а уже потом бежать и стрелять. И все чаще там, где Славян сразу пустил бы в ход угрозы или в очередной раз сбил костяшки на кулаках, Ровнин двигался совсем другим путем, выбирая не нож, а переговоры. Нет, если речь шла о смерти человека, никаких бесед он ни с кем не вел, но, если ситуация оказывалась не бесспорной, всегда стремился понять, что в ней к чему, причем ни времени, ни сил на это он не жалел.
И дело было не в том, что с годами Олег становился «законником-буквоедом» или переметнулся к тем идеалистам, что ратуют за правду до талого и орут про хрестоматийную слезинку ребенка. Нет, никакой лирики, просто чем дальше, тем больше он понимал, насколько был прав Францев, говоривший о том, что в мире Ночи репутация для сотрудника отдела — это всё. Это уважение, это возможность узнать то, что другим не под силу, это шанс избежать никому не нужной стычки. И, что самое главное, возможность куда лучше защищать людей от ночного мрака и тех, кто в нем обитает.
Да, всех спасти не получится. Но если его репутация сохранит жизнь хотя бы одному человеку, то это уже очень немало. И ради этого стоит тратить время и силы.
Ну и потом — очень сильно Олег сам себе в этом костюме нравился. Ну да, звучит нескромно, но это же правда?
— Здрасьте! — раздался голосок, принадлежавшей симпатичной русоволосой девушке, которая заглянула в магазин. — А тут только мужская одежда, да?
— Только мужская, — подтвердила Кристина, внимательно глянув на посетительницу. — Так что ничем вам помочь не можем. Всего доброго.
— Может, мне подарок парню надо сделать? — бойко отозвалась та. — На день рождения.
— Думаю, среди наших товаров ничего такого, что бы ему могло подойти, — сказала как отрезала Асеева. — У нас дорогой магазин. До свидания.
— Ой-ой-ой, — протянула девушка, подмигнула Олегу и покинула магазин.
— Эдак ты всю клиентуру распугаешь, — заметил Ровнин, поправляя воротник. — Продажи упадут.
— Мой покупатель от меня никуда не денется, — заверила его ведьма. — Ну что, красив! Хоть под венец веди!
— С чем-чем, а с этим не спешу.
— Ну и зря. Вон хоть бы на Лизу мою внимание обрати. Умна, расторопна, красива.
— Не с моей зарплатой, — усмехнулся Олег. — Не потяну я такую, как она.
— Деньги не всегда главное, — назидательно произнесла Асеева, — тем более она сама хорошо зарабатывает. Я на персонале не экономлю.
— Тем более не мой вариант, я же еще и самолюбив. Нет, моя судьба где-то среди бюджетниц ходит. Возможно, даже погоны носит.
Ну а через десять минут он покинул магазин, причем, выйдя из него, почти сразу наткнулся на недавно упомянутого Алексея Юрьевича Киселева, который всего каких-то лет пять назад отзывался на кличку «Ржавый» и ходил в пристяжи у братка с погонялом «Мотор».
Впрочем, на данный момент в огромном здании торгового центра о сём пункте биографии человека, который тут рулил всем, знали, скорее всего, только двое — непосредственно Олег и начальник службы безопасности. А если еще кто был в курсе, то точно про это предпочитал помалкивать, чтобы не лишиться рабочего места.
Да и по внешнему виду Киселева никак нельзя было сказать, что он когда-то участвовал в разборках и бейсбольными битами чьи-то тачки рихтовал. Летний костюмчик от «Бриони», стильная однотонная рубашка, мягкие бежевые мокасины, золотой перстень с демократичным агатом на мизинце правой руки, наметившаяся лысинка на пару с брюшком и несколько сотрудников, стоящих за спиной и ловящих каждое слово, — как есть преуспевающий бизнесмен новой формации. И глядя на бывшего «Ржавого», даже нельзя было подумать, что он лишь управляющий, который представляет интересы очень влиятельных людей, вложивших в этот торговый центр немалые деньги. Как за два года он сумел пройти путь от «разводящего» нефтяной компании до столь весомого поста, Олег понятия не имел, но вот что есть — то есть.
Впрочем, он и не сильно интересовался, потому что не про все скелеты, висящие в шкафах твоих знакомых, следует знать. Просто, если это произойдет, велик шанс остаться без круга общения вовсе.
— О, здоро́во! — обрадовался Ровнину бывший бандит и первый протянул ему руку. — Ты тут какими судьбами?
— Да вот, приодеться заехал, — Олег показал ему пакет, на котором был изображен фирменный знак магазина Кристины, — лето на носу.
— Правильно, — одобрил услышанное Алексей и окинул его взглядом. — Согласен, вещички что надо. Хотя у твоей знакомой «паленого» товара вообще не бывает, это факт. Не то что у некоторых фуфлыжников, которых я отсюда ссаными тряпками, бывает, гоню. Да и в целом она баба правильная, хоть и суровая.
— Что есть, то есть, — подтвердил Ровнин.
— И принципиальная, — добавил Киселев, чуть понизив голос. — Я ей говорю: «Ты сюда зашла самой первой, твой магазин — лицо торгового центра, к тому же тебя мой кент привел, потому четыре процента с оборота можешь не платить». Ну, мы тут берем со всех точек помимо аренды еще чутка. На организационные расходы.
— Это нормально, — отозвался Олег, — да и по-божески. Четыре процента не семь и не десять, как у некоторых.
— А она мне — буду платить как все. Бизнес есть бизнес, мне поблажек не надо, — продолжил Алексей. — Ни в какую, короче. С яйцами баба, одно слово. Уважаю!
— Крис такая, — рассмеялся Ровнин и шутливо добавил: — Сам ее иногда побаиваюсь.
— Так что, если еще фирмачи вроде нее у тебя есть — гони всех сюда, — подытожил Киселев. — Мне такие тут очень нужны. А с меня им скидка по аренде, место покозырнее и никаких проблем. Тебе самому ничего не предлагаю, в курсе, что не возьмешь.
— Не возьму, — подтвердил Олег. — Сам знаешь, что как дело до денег доходит, так дружба врозь.
— Это да, — кивнул бизнесмен. — Слушай, пошли пожрем? У меня тут на этом... Митяй, какое слово я все время забываю?
— На фудкорте, — подсказал один из сотрудников, стоящих у него за спиной.
— Вот-вот, — покивал Киселев. — Фудкорт, мля... Придумают тоже. Там, короче, какая-то новая точка открылась, говорят, вкусно кормят. Пошли продегустируем?
— Слушай, давай в следующий раз, — глянул на часы Олег. — Сам понимаешь — служба.
— Забились, — кивнул Алексей, пожал Ровнину руку и неспешно двинулся дальше, оглядывая свои владения и раздавая короткие указания спутникам.
— Бизнесмен, — пробормотал с улыбкой оперативник и было направился в сторону выхода из ТЦ, как его кто-то сзади легонько стукнул по плечу.
Обернувшись, он с удивлением увидел, что это сделала та симпатяшка, которую недавно шуганула из своего магазина Асеева.
— Мне помощь нужна, — пояснила она, увидев легкое удивление на лице Олега. — Вы же не откажете беззащитной девушке, верно? Вы же джентльмен?
Глава 2
Голова у Олега болела адски. Она даже не болела, а то, что называется, раскалывалась, причем настолько, что в какой-то момент ему даже захотелось сжать череп руками с тем, чтобы тот на две части не разлетелся.
Добавил неприятных ощущений и процесс открытия глаз, поскольку солнечный свет немедленно ударил по ним, точно бритва. Но этого короткого, пусть и мучительно неприятного момента хватило на то, чтобы понять — он находится дома.
Это хорошо.
Но вопрос в другом — отчего же ему настолько плохо? Так, как ни с одного «бодуна» не случалось даже в те времена, когда он с Баженовым на пару разную контрафактную дрянь распивал.
— Какого хрена? — сам у себя спросил Ровнин, выдавливая из горла слова на пару с хрипом. — А?
Ответа не последовало, некому его было дать. Женой Олег не обзавелся, с любовницей все обстояло тоже так себе, а местный домовой с ним наотрез отказывался общаться, как видно, проведав каким-то образом, где новый жилец работает и кем. Не из вредности, разумеется, такое за суседушками почти не водится, просто не о чем им было общаться. Но Ровнин все равно не забывал время от времени оставлять под раковиной шоколадные конфеты и яблоки, зная, что домовые это дело очень уважают. Поначалу они стояли нетронутыми, а потом потихоньку, помаленьку начали исчезать. С вечера положишь — утром уже нет.
А что их брал именно местный подъездный, Олег не сомневался ни на секунду. Дом ухоженный, тараканов и крыс в помине нет, сантехник если и поддавал, то умеренно и только вечерней порой, из чего можно сделать вывод — он кем надо ученый и пуганый.
Вывод? Домовые здесь есть, причем живут дружно и стоит над ними матерый старейшина, который, скорее всего, еще царя Гороха помнит.
Собственно, въехал в эту квартиру Олег не так давно, всего с полгода назад, и предшествовали тому события довольно печальные. Дело в том, что по ранней весне 2001 года скончалась милейшая Анна Петровна, та, у которой Ровнин квартиру снимал. Вот вроде бы она и женщина была разумная, и медицинский работник, пусть даже со специфической направленностью, а все равно, простыв, предпочла профессиональной врачебной помощи самолечение. Мало того — ни коллегам ничего не сказала, ни Олегу не позвонила и в результате довела себя до критического состояния. Ну а когда ее все же госпитализировали, то сделать уже ничего было нельзя. Все же тут и возраст, и сопутствующие ему болячки... Короче, через два дня она тихонько умерла. С вечера уснула, наутро не проснулась.
Ровнин после себя корил за то, что раньше ей не позвонил, что не заехал, только вот задним умом всяк крепок. В результате Олег старушку похоронил, свечку ей в храме поставил да и начал присматривать новую съемную квартиру, поскольку с этой жилплощади его, само собой, скоро должны были попросить — если не государство, то объявившиеся наследники. У нас ведь как — при жизни бабулька может быть сколько угодно одинокой, но после ее смерти вдруг невесть откуда непременно вылезут троюродные племянники или некая полумифическая родня по дедовской линии.
Вот только вместо этого через несколько недель нарисовались не родственники усопшей, а адвокат, первым делом попенявший Олегу на то, что ему его долго пришлось разыскивать. Дескать, дома господин Ровнин совсем не бывает и телефонную трубку тоже не берет. Ну а как выговорился, так пригласил Олега на разговор в свою контору, где и сообщил немного обалдевшему Ровнину о том, что недавно скончавшаяся Маркова Анна Петровна именно ему завещала свое движимое и недвижимое имущество, что подтверждено надлежащим образом составленными документами. Так что ждем полгода и, если завещание не будет оспорено, то вступаем в права.
Вот так, нежданно-негаданно, Олег и стал владельцем двух однокомнатных приватизированных квартир в разных концах столицы, а следовательно, полноценным москвичом, с пропиской и всем таким прочим. Еще к этому всему прилагалась небольшая сумма в виде накоплений, сделанных добросердечной старушкой, но их Ровнин не раздумывая потратил на то, чтобы соорудить Анне Петровне памятник на могиле. Не какой-то там «на отвали», а добротный, из гранита, с рисунком. Плюс поменял порядком подгнившую оградку и поставил новую лавочку на ее фамильном участке, где лежала сестра Анны Петровны, та самая, в квартире которой Олег все эти годы жил, их мама с папой и так далее.
Что же до квартир — их Ровнин после небольших раздумий решил обменять на одну двухкомнатную, причем в идеале ему очень хотелось поселиться где-нибудь в переулках Сухаревки. Причем речь шла не об амбициях провинциала из серии «недавно приехал и вот уже где живу». Нет, Олегом руководили исключительно прагматичные соображения. Так на работу добираться проще.
Но увы, не сложилось. Случись все это годика на три-четыре раньше, и, возможно, данный план удалось бы реализовать, но после наступления миллениума цены на недвижимость в Москве рванули вверх с невероятной скоростью, пробивая один потолок за другим, и стремительнее прочих дорожали площади в старом жилом фонде, к которому, разумеется, относились как Сухаревка, так и соседствующие с ней Чистые пруды, которые Олегу тоже нравились. Нет, риелтор несколько раз водил разборчивого клиента по возможным вариантам, но они даже непритязательного Ровнина не устроили. Не хотел он жить ни в полуподвальном помещении, ни в коммуналке, которые, к его удивлению, еще в Москве сохранились. Ну а другие варианты, попристойнее, требовали доплаты, причем такой, которая Олегу была точно не по карману. Речь же о том, чтобы залезть в долги, разумеется, даже не шла. Само собой, нашлось бы немало охотников ссудить ему почти любую сумму, даже без процентов и расписок, под честное слово. Да что ссудить? Просто подарить, в обмен на ма-а-аленькую такую услугу...
Короче, Олег подобный вариант не рассматривал, потому в конце концов оставил мысли о проживании поблизости от работы, а после даже нашел в принятом решении ряд положительных сторон. Например, то, что в его квартире не поселятся Баженов и Антонов. Нет, конечно, сначала прозвучит: «Да мы на одну ночь», — но уже очень скоро эти двое пропишутся там на постоянной основе. Ясно же, что лучше прогуляться пешком десять минут до хаты Олега, чем час шкандыбать на метро черт знает куда. И ведь поди им скажи «нет». Да если и откажешь, хрен они твои возражения всерьез воспримут.
В результате осенью 2001 года после завершения всей бюрократической возни, связанной с закрытием наследства, Ровнин совершил обмен и въехал в небольшую уютную «двушку», находящуюся в паре минут ходьбы от станции метро «Алексеевская». А что? Не окраина, дом добротный, район зеленый, до работы езды три станции метро по прямой. Поди плохо?
Вот в ней-то он сейчас и находился, одолеваемый невозможной просто головной болью.
— А-а-а-а-ах! — С великим трудом Ровнин одним коротким рывком встал на ноги, пошатываясь, отправился на кухню, где и припал к крану, утоляя мучительную жажду.
Через пару минут гул в голове немного стих, после чего к мужчине вернулась способность думать о чем-то, кроме того, как ему в данный момент плохо. Следом, чтобы закрепить успех, он забросил в себя сразу четыре таблетки цитрамона и, ощутив слабость в ногах, опустился на табуретку, попутно обнаружив, что он еще и практически в костюме Адама пребывает. Единственными предметами одежды, которые оказались на нем, являлись носки.
И, конечно, основной вопрос, который он себе задал в первую очередь, звучал приблизительно так: «Что это было?»
Покопавшись в воспоминаниях, Олег осознал, что большая часть вчерашнего дня для него просто не существует. Торговый центр, где он сначала побывал у Кристины, а после пообщался со Ржавым — помнит. После его окликнула девушка, попросила его помочь выбрать подарок своему парню — такое тоже было. Звали ее Вероника, но она сама попросила обращаться к ней проще — Ника. Мол, ей так больше нравится.
Выбрать они ничего не выбрали, затем вместе из ТЦ добрались до метро, а там решили немного посидеть в кафе. Ну а почему нет? Девчонка веселая, симпатичная, неглупая, всё при всем.
А вот после — как отрезало. Темнота и пустота.
Клофелинщица? Да вряд ли. Он же дома? Место, где они колу пили и мороженое ели, сильно далеко от «Алексеевской», и если бы его прямо там срубило, то сюда бы они как попали? Откуда ей адрес знать? У него из документов было с собой только удостоверение, а в нем он не указан. Она бы его прямо там обобрала и...
Удостоверение!
Пистолет!
Нож!!!
Замычав от нахлынувшей на него жути, Олег вскочил с табуретки и на дрожащих ногах бросился в спальню, где на кресле валялась его одежда, причем в сильно скомканном виде.
Засунув руку во внутренний карман пиджака, Ровнин облегченно выдохнул — удостоверение на месте. Обнаружилась и наплечная кобура с вложенным в нее макаровым, причем, судя по отсутствию кисловатого запаха, в ход его вчера никто не пускал.
А вот ножа — не было! Ножны, продетые в ремень, присутствовали, но — пустые!
— Ой, ё-ё-ё-ё-ё! — выдавил из себя оперативник, подошел к кровати и уселся на нее, неосознанно скопировав при этом позу мыслителя, некогда увековеченную великим скульптором Огюстом Роденом. Разве что тот помускулистее был и без носков.
Все было очень, очень плохо. Единственным позитивным моментом сложившейся ситуации являлось то, что он, Олег Ровнин, похоже, стал первым работником отдела, у которого сперли нож. Бывало такое, что это оружие навсегда пропадало вместе с сотрудниками, несколько раз их клали в гроб с погибшими оперативниками, один клинок даже расплавили, но чтобы вот так его утратить... Никогда такого не случалось. По крайней мере, в хрониках отдела подобный факт ни разу не был зафиксирован.
Вот только подобная личная уникальность Олега совершенно не радовала. Во-первых, ему было очень стыдно. Во-вторых, он не представлял даже, как станет докладывать Морозову о случившемся. И в-третьих, ему совершенно не улыбалось стать на долгие годы «тем самым Ровниным, у которого баба нож сперла». Не в глазах коллег, нет. В глазах тех, кто живет в Ночи.
А то, что этот факт станет общим достоянием очень, очень скоро, сомнений у него не возникало. Та, которая свистнула его оружие, знала, что брала. Более того, оно, похоже, и являлось ее основной целью.
Вывод? Его обокрала не какая-то клофелинщица или проститутка. Тут поработал кто-то, для кого сумерки — дом родной, и с огромной долей вероятности это дело рук ведьмы. Правда, сам по себе поступок был настолько нелогичен, что в подобное верилось с трудом, но другие варианты были еще менее реалистичны.
Надо заметить, что то ли нервное потрясение сделало свое дело, то ли цитрамон сработал, но самочувствие Олега к этому моменту изрядно улучшилось, отчего и голова у него начала соображать куда живее. В результате он, перебирая все детали вчерашнего общения с Никой с самого начала, вспомнил взгляд Кристины, которым та одарила воровку при коротком визите последней в магазин. Добра и в глазах, и в голосе бизнес-леди тогда имелось очень немного.
То есть она либо поняла, кто к ней заглянул, то ли вообще эту поганку узнала. Второй вариант, конечно, идеален, но потому и маловероятен. С годами Ровнин усвоил одну простую истину — чем глубже та задница, в которую ты попал, тем меньше шансов, что ты найдешь из нее короткую дорогу на свет.
В любом случае надо снова ехать в торговый центр. Нет, можно Кристине и позвонить, но ему нужна не только информация. Ему нужна фотография воровки, а ее можно получить только у тамошней охраны. Киселев мужик обстоятельный, он на безопасности экономить не стал, потому установил и на парковках, и внутри центра дорогущую систему видеонаблюдения. Лично выбрал и даже спецов из Америки выписал, чтобы те ее установили, смонтировали и настроили. Денег вложил в это дело море, зато теперь можно в высоком разрешении увидеть почти любую точку огромного молла, просмотреть записи за последние тридцать дней и даже напечатать на принтере единичный кадр, что, собственно, Олегу было и нужно.
Кстати, не в последнюю очередь он так озаботился этим вопросом из-за того, что первого владельца этого торгового центра прямо в нем в свое время и убили. Правда, случилось это сильно не вчера, здание тогда только-только построили, даже внутренней отделкой не начали заниматься, но с самого открытия среди персонала стали ходить слухи, что нет-нет да и видят в служебных коридорах вечерней порой призрак этого бедолаги — в строительной каске и дорогом костюме с кучей кровавых пятен, оставшихся от множественных огнестрельных ранений, несовместимых с жизнью.
Ржавый, являясь материалистом до мозга костей, в эти байки не слишком верил, но время от времени все же отдавал приказания охранникам, чтобы те по ночам поглядывали на коридоры — не бродит ли там кто? Ну интересно же! Да и в рекламных целях использовать можно, у нас народ такое любит. Торговый центр с личным призраком — шутка ли?
Встав с кровати, Олег с удивлением обнаружил, что на правом колене появилось какое-то красное пятно. Мазнув его пальцем и поднеся его к носу, он с удивлением понял, что это губная помада.
— Чего? — удивился он, глянул на живот, понял, что злоумышленница, похоже, ему еще и послание оставила, ознакомился с ним, после чего совсем уж изумленно произнес: — Она не в себе, что ли?
Надпись, конечно, немного смазалась, но при помощи зеркала и выворачивания головы Ровнин выяснил, что отчаюга Ника оказалась еще и весьма воспитанной, а также щедрой на комплименты особой, ибо надпись гласила: «Спасибо за подарок. Ты милый!»
— Как я тронут! — констатировал Олег, ощущая, как злость вытесняет из тела остатки слабости, и отправился в ванную смывать послание, добавив на ходу: — Кранты тебе!
Отдельное раздражение у него вызвал и тот факт, что по милости какой-то малахольной девчонки пришлось потратить море времени, по сути, пересекая весь город. Пусть без пересадок, но все же? И без того дел невпроворот, а тут катайся туда-сюда.
И под конец на него еще и обычно спокойный Морозов наорал после того, как узнал, что Олег не в отдел направляется.
— Ровнин, ты охренел? — бушевал он так, что оперативнику показалось на миг, что его совсем недавно купленный «Sony Ericsson T68i» подобного напора не выдержит и взорвется у него в руках. — Все пашут как проклятые, один ты существуешь по какому-то индивидуальному графику. Вчера тебя нет, сегодня тебя нет... А ты вообще есть? И если есть — то где?
— Я? — отозвался Олег. — В пути.
— Откуда куда? Из безделья в личные интересы? Знаешь, я очень добрый и сердечный человек, но всему есть предел, в том числе моему терпению тоже. Или работай как все, или переводись... Да вон хоть к Ковалеву. Он тебе сразу капитанские звезды пробьет и своим замом поставит.
— Прямо уж замом? — без тени насмешки спросил оперативник, пропустив реплику о капитанских звездах.
Нет, замминистра тогда, в двухтысячном году, не подвел, старшим лейтенантом Ровнин стал и даже медаль получил, но вот новое звание ему точно в ближайшее время не светило. Не в последнюю очередь по причине того, что Маша, которая полгода как перестала быть Ремезовой и вернула себе девичью фамилию, сделала в кадрах неплохую карьеру, стала заместителем начальника этой службы и даже получила свою первую большую звездочку на погоны. Из этого следовало, что просто так Ровнин, которого она, разумеется, не забыла, четвертую маленькую быстро не обретет.
Нет, разумеется, можно было последовать совету Баженова, пригласить ее в кабак, повиниться, а после несколько раз как следует отодрать, но Олегу такой вариант не очень нравился, причем сразу по ряду моментов.
— Мы с ним недавно на совещании одном пересекались, потом пошли по соточке коньяка хлопнули, он мне сам так и сказал.
— В самом деле? — растрогался Олег. — Приятно! А чего ты раньше молчал?
— Нет, ты точно охренел! — рявкнул Морозов, и на том разговор закончился.
Ясно, что и Саша его никуда бы не отпустил, да и сам Олег уходить даже не подумал бы. А если и подумал, то все равно у него вряд ли такое получилось бы. В отделе 15-К как на флоте: один раз моряк — на всю жизнь моряк.
Что же до возмущения начальства... Гнев его, бесспорно, являлся праведным. Ровнин за минувшие три дня на Сухаревке суммарно часов шесть провел, не больше. То одно, то другое, то в Митино прокатись, то в Выхино — а концы немалые. Опять же на своих двоих или на муниципальном транспорте передвигаться приходится. Микроавтобус, что был приобретен два года назад, оккупировали Баженов и Антонов, «Волга» тоже постоянно в разъездах, а своей машины у Ровнина как не было, так и нет. Да, признаться, она ему не так уж и нужна, потому что иной раз в такие глухие места приходится отправляться, где ее или не припаркуешь, или после найдешь стоящей на кирпичах вместо колес.
Хотя, если по уму, конечно, в данный момент ему как раз на Сухаревку и стоило направиться, где следовало немедленно доложить о случившемся. Инцидент-то не шуточный, для сотрудника отдела утрата ножа похуже, чем для обычного мента потеря пистолета. Это дело, если угодно, политическое.
Вот только тут взыграло у Ровнина ретивое, очень ему захотелось эту шутницу самому найти и наказать. Да и мишенью для насмешек на длительный период ему становиться крайне не хотелось, а уж за ними, можно не сомневаться, дело не заржавеет. Славян с Васькой над ним все лето глумиться станут от души, да и Ревина в сторонке стоять не станет, хотя бы даже из принципа.
Нет, если за сегодняшний день он украденный клинок не отыщет, то, конечно, завтра по всей форме про это Морозову доложит. Но все же сначала сам попробует его вернуть, без помощи коллег, тем более что шансы на успех высоки. Девчонка, что его умыкнула, похоже, особым умом не отличается, потому наверняка уже хвастается своей победой над сотрудником отдела подругам и наставницам, а те-то наверняка посмышленее ее будут и поймут, какой именно та косяк упорола. Есть, конечно, вероятность того, что старшие ведьмы примут решение спрятать концы в воду, то есть нож утопить, а дуру эту из Москвы куда-нибудь подальше отправить, но, скорее всего, дело закончится более прозаично. Ему просто вернут утраченное на пару с извинениями, вот и все. Но, во-первых, это опять же унизительно, во-вторых, неясно, как скоро подобное случится. Тут ведь и неделя пройти может, потому надо найти воровку куда быстрее. Очень хочется с ней лично пообщаться.
Да и какой-никакой профит от случившегося получить не грех. Провинность серьезная, за такую можно хорошую претензию выставить. Далекоидущую.
Кристину Ровнин нашел в ее рабочем кабинете, она в нем, обложившись бумагами, сводила дебет с кредитом.
— Мое почтение! — поприветствовал ее Олег. — Еще вчера хотел спросить — а ты чего компьютер себе не поставишь? На нем куда удобнее разную бухгалтерию вести.
— Мне удобнее по старинке, — ответила владелица магазина. — К тому же сейчас эти цифры знаю только я, а из компьютера их стащить можно. Мне рассказывали о каких-то хакерах, которые их как орешки щелкают.
— Ну, там все немного не так обстоит, — возразил ей Ровнин. — Хотя решай сама.
— Чего пожаловал? — встала из-за стола женщина и подошла к гостю. — Случилось чего? Бледный ты какой-то.
— Побледнеешь тут, — вздохнул Олег. — Слушай, а вот вчера, когда я костюм примерял, в магазин девчонка заглядывала...
Асеева, не дослушав, сначала положила ладони ему на виски, а после, одновременно смутив и удивив Олега, слизала капельку пота с его лба.
— Ты чего? — спросил он у женщины, ощутив, что впервые за долгое время у него начинают пунцоветь щеки. — Крис?
— Дешевка, — поморщилась та. — Какая банальность — лапчатка, дурман и полынь. Хотя и ты хорош, нашел с кем общаться. Давай, выкладывай подробности.
— Ну, как тебе сказать? — Олегу очень не хотелось рассказывать правду, особенно учитывая то, кем являлась его собеседница, но тут, похоже, без этого было не обойтись. — Короче...
— Не телись, как есть, так и говори.
— Нож она у меня подрезала, — проворчал Ровнин, отводя глаза в сторону. — Вот такой каламбур.
— Тот, который вчера у тебя на ремне висел? — уточнила Асеева, зафиксировала утвердительный кивок, закатила глаза под лоб и произнесла: — Твою-то мать!
— Согласен полностью, — согласился с ней Олег и поморщился. — Блин, опять башка заболела!
— Так дурман, что ты хотел? — объяснила владелица магазина. — Говорю же — дешевка. Зелье из трав, которые опытная ведьма без крайней нужды в ход не пустит, сварила и небось гордится этим, не понимая, что за такие вещи спрос может быть серьезный.
— Почему? — заинтересовался Ровнин.
— Олежек, ты мог вообще не проснуться, — ответила Кристина. — Это как смешать в одном стакане... Не знаю... Водку, антибиотики и снотворное. И если чего-то окажется сверх меры, то все, заказывай панихиду. Компоненты-то простые, да вместе их сводить опасно, особенно если не соблюсти пропорции. А делала зелье молодая идиотка. Понял?
— Вот же стерва! — чуть побледнел Олег, то ли от осознания того, что по лезвию бритвы прошел, то ли от новой порции злости.
— Ладно, сейчас станет легче. — Асеева припечатала ему ко лбу свою прохладную ладонь, уставилась в глаза и что-то прошептала.
По телу Олега пробежали мурашки, на секунду кольнуло в висках, а следом за тем появилось ощущение, что с его плеч точно гора свалилась. И дышать стало легче, и мир стал ярче, и из головы тяжесть ушла.
— Ф-фу, — выдохнул он, — отпустило. Спасибо тебе.
— Но это все, чем я могу тебе помочь, — с сожалением произнесла Асеева. — Извини. Девку эту я не знаю, под кем она ходит, соответственно, тоже. И уточнить не смогу. Ты же в курсе, какие у меня отношения с хозяйками ковенов.
— Никаких, — согласился с ней Ровнин. — Хотя, как по мне, это лучше, чем на ножах.
— Все относительно.
— Да я и не за тем приезжал, — пояснил Олег. — Мне надо было понять — ведьма она или нет. Ты ясность в вопрос внесла, а дальше я сам. Сейчас мне местные безопасники фотографию ее распечатают, а я уж знаю, кому ее показать.
— К Иволгиной поедешь? — поинтересовалась женщина.
— Не-а, — мотнул головой оперативник. — К Звягиной, в Замоскворечье. С Марфой я теперь без особой надобности не общаюсь. Ну ее.
Вот тут Олег не то чтобы соврал, скорее, всей правды не сказал. К Иволгиной он и в самом деле не собирался ехать, но причина была далеко не в банальном «ну ее». Тут имел место воспитательный момент. Ну да, конечно, подобное звучит странно — где Ровнин и где матерая ведьма Марфа, которая таких соп
...
