«Срыв предшествует прорыву. Это не утешение. Это буквальное описание механизма». — Дональд Уинникотт
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Эта книга началась с одного вопроса, заданного в три часа ночи.
Не мне — себе. Саше было восемнадцать лет, и он уже третий месяц не мог спать. Не потому что болел. Не потому что боялся экзаменов. Просто лёг — и перестал понимать, кто лежит.
Его мать позвонила мне в пятницу утром. Говорила спокойно, но я слышал за этим спокойствием тщательно удерживаемый ужас. «Они говорят, что со мной всё в порядке, — тихо произнесла она, пересказывая слова сына. — Но со мной явно что-то не так».
Она была права.
Когда Саша пришёл ко мне — молчаливый, в старом свитере, с видом человека, которого несправедливо обвинили в чём-то, чего он не делал, — я задал ему простой вопрос: «Кто ты?»
Он посмотрел на меня так, как смотрят на человека, который только что сказал что-то бессмысленное.
«Я не знаю», — ответил он наконец. И добавил тихо: «Вот именно поэтому я здесь».
Саша был не болен. Он проходил через самый первый, самый фундаментальный из четырёх жизненных кризисов — кризис идентичности. Тот самый период жизни, когда вопрос «кто я?» из риторического становится буквальным. Когда всё, что казалось очевидным о себе, перестаёт быть таковым. Когда старая версия себя трескается — а новая ещё не появилась.
Эта книга написана для Саш. И для их матерей, которые звонят в пятницу утром и интуитивно чувствуют: то, что происходит с ребёнком, — это не болезнь.
Написана для тех, кому двадцать лет — и земля уходит из-под ног. Для тех, кому тридцать пять — и они вдруг понимают, что прожили чужую жизнь, потому что в восемнадцать не успели разобраться в своей. Для родителей, которые стоят перед закрытой дверью комнаты подростка и не знают, постучать или не тревожить.
Это карта бури. Не обещание, что бурь не будет. Карта того, что происходит внутри — и почему это не катастро
