Ева узнает все!
Глава 1
Королевы песочницы.
Меня зовут Ева, сейчас мне пять лет и я всегда любила подглядывать… узнавая чужие тайны ты сам становишься больше, проживая несколько жизней сразу. Я заметила этот свой безусловный талант с самого раннего детства, еще будучи в кроватке для новорожденных я с интересом наблюдала за всем, что происходило вокруг. Поскольку моей матери всегда было на меня плевать, мне нужно было учиться развлекать себя самой и я смотрела, как они с отцом цапаются, ведь он хотел жить лучшую жизнь, а мать с каждым днем боялась стареть и все больше пялилась в зеркало.
Став чуть старше я только развивала в себе эту способность видеть и слышать чуть больше чем говорят и показывают. Я замечала сплетни везде, смотрела по телевизору, жадно тянула к ним свои детский ручки, и вот однажды, я покинула свою клетку и отправилась в мир полный людей и их тайн, мое первое благодатное поприще — детский сад в спальном районе. Маман отнесла меня туда и оставила, другие дети плакали, но только не я, я смотрела на этих неудачников и бездарностей с желанием узнать о них побольше и записать сколько соплей они сегодня вытрут о свои рукава. Я пришла в этот мир не для того что бы играть, а что бы управлять.
Детский сад «Ромашка» встретил меня запахом хлорки, переваренной капусты и дешевого отчаяния. Взрослые называют это место «вторым домом», но я сразу поняла: это полигон. Здесь, в четырех стенах, окрашенных в тошнотворно-персиковый цвет, разворачивалась демо-версия взрослой жизни. Жестокая иерархия в миниатюре, где социальный статус определялся не счетом в банке, а наличием импортной машинки или умением плюнуть дальше всех.
Я быстро классифицировала местную фауну. На вершине пищевой цепочки сидела Маша — пухлая блондинка в розовых колготках, дочь какого-то местного начальника. Она владела кукольным домиком и, следовательно, душами половины группы. Рядом с ней ошивался Вова — туповатый громила с вечно разбитыми коленками, исполняющий функции личной гвардии и палача. Внизу копошилась серая масса — «плаксы», «ябеды» и те, кто ел козявки.
А надо всем этим возвышалась Тамара Павловна, воспитательница, женщина с грузными бедрами и фальшивой улыбкой, приклеенной к лицу, как старый пластырь.
Именно у неё я увидела Его.
Блокнот лежал на учительском столе, словно запретный плод, не те жалкие тетрадки в клеточку, в которых нас заставляли рисовать кривые палочки. Нет, это был ежедневник в твердой обложке, обтянутый бордовым бархатом, с золотистым тиснением и закладкой-шнурком. Тамара Павловна записывала туда, кто сдал деньги на шторы, а кто — «неблагополучный». Я видела, как она дорож
