Читать бесплатно онлайн книгу  Поместье «Дикая лаванда». Возмездие. Сага. Книга 3

автор Наталья Кирпилянская

Оглавление

«Романтическая история, усиленная мистикой и легендами. Любые совпадения с реальными людьми, как живыми, так и умершими, случайны. Авторская интерпретация не претендует на историческую или фольклорную достоверность. Все магические элементы и сюжетные повороты являются плодом творческого воображения автора».

Глава 1

— Мишка! Друг! Как же я рад тебя видеть! Шатун, дружище! — мужчина, крепко сжал протянутую руку Михаила, и потянул его в объятия. — А ты не изменился, всё такой же, как и восемьдесят лет назад.

— Да и ты, я смотрю, недалеко ушёл, Вук, — рассмеялся Михаил и дружески похлопал черноволосого мужчину по плечу.

Старые друзья ещё раз крепко обнялись, и тогда Михаил, улыбаясь, посмотрел на меня.

— Милая, знакомься. Это мой старый друг — Сергей.

— Сергей, это моя жена — София.

Он обнял меня за плечи, и нежно поцеловал в висок. Я встретилась взглядом с мужчиной, и, улыбнувшись, протянула руку:

— Рада знакомству.

Мы прилетели на Алтай.

Как вы думаете, что может заставить сердце биться чаще — не от страха, а от восторга? Для меня это момент, когда открываешь глаза и видишь за окном величественные горы в ослепительно белых шапках, не тающих даже в разгар лета. Воздух здесь настолько чист и свеж, и когда ты вдыхаешь его полной грудью, то каждая клеточка твоего тела наполняется животворящей силой. Это дыхание волшебного мира, смешанное с ароматом хвои кедрачей и горной полыни.

В начале июня земля здесь раскрывается буйством красок, но таких, какие возможны лишь здесь. Луга стелются не просто ярким ковром, а красивым паласом из огоньков ярко-оранжевых жарков и лиловых водосборов, местные называют их «орлики». Воздух пьянит сладким ароматом и густым букетом, где слышен медвяный дух бадана и тонкая горьковатая нота золотого корня. Река, такая бурная и стремительная, прокладывает путь между скал, отполированных ледниками до зеркального блеска. Это многоголосый рокот: где-то вода глухо гудит, прорываясь под нависшими каменными арками, а где-то звонко разбивается о россыпи яшмовой гальки. По её берегам раскинулись изумрудные лужайки, но стоит присмотреться, оказывается, что это заросли маральего корня, и среди сочной зелени мелькают робкие, спрятанные от мира, фиалки.

Особенно хорошо здесь вечером, у костра. Шум реки убаюкивает, но к нему примешивается далёкий, леденящий душу крик марала и сухой перестук каменок-плясуний среди осыпей. Дым костра смешивается с туманом, рождённым резким перепадом дня и ночи. Все тревоги медленно растворяются в этом величественном, всеобъемлющем спокойствии, которое не подавляет, а обволакивает.

А ночью! Эти ночи я не забуду никогда. Небо — ясное, бездонное, кажется, рукой можно дотянуться до звёзд, которые здесь горят особенно ярко. Млечный Путь не просто струится, а похож на гигантскую снежную тропу, протоптанную через тёмную тайгу небес, духами гор. И вокруг — ни единого земного огонька, лишь холодное сияние вечных светил, отражающееся в горных озёрах и призрачное свечение вершин, покрытых вечным снегом.

Это место называют по-разному, но для меня оно навсегда останется тем самым уголком земли, где природа сотворила настоящий рай, собрав воедино то, что не встретишь больше нигде: неистовую мощь рек, высекающих яшмовые каньоны, безмолвную мудрость величественных кедров, помнящих далекие времена, и нежную хрупкость альпийского мака, пробивающегося у самой кромки льда. Это Алтай.

Миша сделал мне еще один свадебный подарок, и медовый месяц — точнее две недели, мы должны были провести в этом волшебном крае. Но нам пришлось здесь задержаться…

Как бы мне ни хотелось отгонять дурные мысли, пророчество было неизбежно, и день, когда оно должно было сбыться, неумолимо приближался.

Но давайте вернёмся на несколько дней назад…

На следующее утро после свадьбы я открыла глаза и улыбнулась. Вдохнув смесь ароматов — лаванды и свежего лесного воздуха, доносившегося из распахнутого окна. Я сладко потянулась, вспоминая прошедшую ночь. Миши рядом не было. Сев на кровати, я оглядела комнату. Всё стояло на своих местах. Казалось, наша бурная ночь, оставившая после себя хаос, была лишь сном.

Я встала, накинула лёгкий батистовый халат и подошла к столу: налила воды из кувшина, сделала пару глотков и посмотрела на лежавшее рядом кольцо. Я поставила стакан на стол и взяла его в руки. Такая маленькая вещь — и такая в нем сила. Истинно разрушительная сила — в руках того, кто жаждет власти над миром, и истинно защищающая — в добрых руках. Разговор с Великой Анной не выходил у меня из головы. Мысль о том, что за кольцом, а значит и за нами, началась охота, не давала мне покоя, но пока царили тишина и спокойствие. Беспокойные сны отступили, и, посчитав это добрым знаком, я немного успокоилась. Может, всё ещё обойдётся, и мы наконец заживём мирно в нашем уютном уголке? Я очень надеялась, что пророчество не сбудется. Я взглянула на кольцо ещё раз и надела его на палец. Посмотрела на обручальное, улыбнулась и тихо прошептала: «Ну вот Софа, теперь ты — жена».

— Моя любимая жена, — так же тихо прозвучал у моего уха знакомый голос.

Я обернулась и увидела сияющее лицо Миши. Он стоял с большим букетом полевых цветов.

Я взяла букет, вдохнула аромат утреннего луга, уткнулась лицом в цветы, и вынырнув из этого летнего облака, обняла его и нежно поцеловала.

— Спасибо. Где ты был? — тихо спросила я, заглядывая в его глаза, проводя рукой, по гладко выбритой щеке.

— Это сюрприз, — прошептал он в ответ, целуя меня.

Лёгким, почти невесомым движением я сбросила халат и зелёная ткань беззвучно соскользнула на пол.

Я игриво улыбнулась: — Какой сюрприз? Расскажешь?

Михаил посмотрел на меня голодным взглядом и глаза его загорелись. В этот момент он был зверем, почувствовавшим власть над добычей. Он быстро сбросил с себя одежду, взял меня на руки и понёс к кровати.

— Расскажу. Но не сейчас. Сейчас я хочу только тебя.

Он положил меня на мягкую прохладную постель и его руки — не терпящие возражений — заскользили по моему телу. Я слышала, как бешено бьётся его сердце, готовое выпрыгнуть из груди от возбуждения. В этом зверином порыве страсти звучали — нежные слова — тихие и опьяняющие. Я слушала его голос, биение его сердца и просто отдалась этой страстной игре наших тел.

Когда наша страсть достигла предела и улеглась, оставив после себя лишь тихое, сладкое опустошение, я прильнула к его плечу, слушая, как его дыхание постепенно выравнивается. Он обнял меня и крепко прижал к себе. Мне нравилось чувствовать его силу, эту грубую мощь — знать, что я под защитой, даже несмотря на своё бессмертие. Но дело было не только в физической мощи… Мне дорого было это чувство — чувство его надёжности, спокойствия, той духовной твердыни, что стояла за каждым прикосновением. Я знала — этот зверь никогда не причинит мне боли. Он будет защищать меня, нашу семью до последнего вздоха, если потребуется.

Я смотрела в его золотисто-карие глаза и тонула в них, без остатка. А Миша смотрел на меня, нежно проводя ладонью по моей коже.

— Мне до сих пор не верится, что ты со мной. Ты — моя жена. И мы будем вместе, целую вечность. Когда я впервые увидел тебя там — в Долине лотосов, я сразу влюбился. Но даже подумать не мог, что ты примешь меня… таким. До нашей встречи я и не думал, что у меня может быть семья. Я привык быть один. Но ты… Ты, как сумасшедший магнит для меня. У меня нет сил противостоять тебе. Даже в зверином рыке звучит твоё имя, даже в бессмертной крови горит огонь твоей любви. С каждым днём мое желаю к тебе растет. Эта страсть сильнее меня. Раньше я мог управлять собой, но стоило мне увидеть твой взгляд, твои глаза… — он замолчал, и его лицо стало серьёзным, почти строгим. — Софа, ты — ведьма. Настоящая ведьма, которая околдовала меня.

Секунду его взгляд был неумолим, но потом по лицу вновь поползла улыбка.

Я томно взглянула на него и прошептала, едва слышно:

— Ты меня раскусил.

А потом вскочила и набросилась на него, осыпая поцелуями каждый миллиметр его лица, приговаривая:

— Зацелую тебя до смерти! Раз уж ты узнал, кто я на самом деле, мне придётся с тобой разобраться!

Михаил рассмеялся, перехватил мои руки, ловко перевернул — и вот он уже сверху, а я под ним, захваченная его силой.

— Не спеши, — прошептал он, в его голосе прозвучала тёплая усмешка. — Может, ты и ведьма, фурия, которая прячется в этом нежном розовом облаке… но мне это только нравится.

Он коснулся губами моей шеи, чуть ниже уха. Я закрыла глаза — и мы снова погрузились в сладостный, бездонный океан нашей страсти.

Мы лежали рядом, переплетённые, тишина комнаты была густой и сладкой, как мёд. Луч солнца медленно полз по полу, приближаясь к кровати.

Михаил сел и посмотрел в сторону окна. Он был расслаблен, но я почувствовала, что его что-то тревожит. Я приподнялась и осторожно коснулась пальцами его шрама на спине, провела рукой от плеча до самого конца рубца. «Сколько боли и мучений он пронес через себя и свое тело, за свою долгую жизнь», — подумала я, прижалась к нему и обняла за плечи.

Миша повернул голову и поцеловал моё плечо. Его губы были горячими, тепло после поцелуя приятно разошлось по моему телу.

— О чем ты задумался?

Он развернулся ко мне и взял меня за руку. Его пальцы задержались на кольце.

— Хорошо, что ты его надела.

— Да, — тихо ответила я. — Оно часть меня теперь. Как и ты.

Он молча кивнул, его взгляд стал сосредоточенным, отстранённым. Я почувствовала лёгкий холодок тревоги.

— Что тебя тревожит? — снова спросила я, касаясь его лица.

— Меня беспокоят слова прародительницы. Ее предостережение нельзя игнорировать. Охота началась… но больше всего меня тревожит это затишье. Ни малейшего намека, что кто-то собирается напасть. У меня плохое предчувствие — что-то надвигается, что-то очень серьёзное, и это даже не берсерки. Что-то намного страшнее. Не знаю, что — просто чувствую, — он посмотрел на меня, взгляд его был серьезным.

— Милый мой, любимый мой… Посмотри на это с другой стороны. Ведь если бы что-то действительно произошло, я увидела бы это. Но пророческие сны мне давно не снятся. И я считаю, что это хороший знак. Кольцо с нами, ты рядом, мы сильны и бессмертны. Пророчества не всегда сбываются. Будущее может быть изменчиво. В конце концов, у нас медовый месяц. Или ты забыл? — я лукаво приподняла бровь и улыбнулась.

— Может ты и права, — он посмотрел на меня и опрокинул на постель, хищно улыбнулся, прежде чем его губы жадно слились с моими.

Но вдруг оторвался и взглянул на часы, затем — на меня, и произнёс: — Сюрприз. Совсем забыл. Мы опаздываем. Софа, собирайся быстрее. Возьми только самое необходимое — остальное купим на месте.

Я, не понимая, приподнялась на локте: — На каком месте?

— Это сюрприз, — таинственно бросил он, уже натягивая рубашку, и, торопливо поцеловал меня в щёку.

Я спрыгнула с кровати и помчалась в ванную, сердце забилось в предвкушении сюрприза.

Спустя десять часов перелета мы наконец приземлились.

Самолет коснулся посадочной полосы с легкой вибрацией и мир за окном, еще недавно бывший белой бездной облаков, обрел твердые очертания. Михаил выпустил мою руку, которую не отпускал почти весь полет. Его ладонь, которая так уверенно знала каждую линию моего тела — теперь потянулась к ремню, освобождая нас. В его движениях читалась привычная, хищная собранность, но глаза заблестели от того самого мальчишеского азарта, с которым он затеял этот сюрприз.

Дверь открылась, и в салон ворвался воздух — не ледяной клинок, а плотный, упругий поток, напоенный ароматами. Он пах талой водой с горных вершин, влажной землей после дождя, молодой хвоей и чем-то сладковато-пряным — может быть, цветущими в долинах травами. Это был запах пробуждения, запах начала лета в крае, где зима не сдает позиции без боя.

Его рука вновь легла на мою спину, ведя меня по трапу. Прикосновение было нежным и уверенным. Солнце, уже клонившееся к закату, заливало полосу теплым медовым светом и бросало длинные тени от далеких, все еще покрытых снежными шапками пиков. Их величие не давило, а, казалось, обнимало эту маленькую, затерянную среди гор равнину с аэропортом.

— Нравится? — его голос прозвучал прямо у уха, низкий и насыщенный теми самыми ночными интонациями, от которых по спине пробегали мурашки.

Я кивнула, не в силах оторвать взгляд от изумрудной долины, прорезанной лентой бирюзовой реки. Это была другая красота. Не та, что в Долине лотосов — нежная, дремотная, заколдованная. Здесь все было ясно, грандиозно и честно. Каждый камень, каждый лесной массив говорил о древней, бурной силе.

Мы шли к зданию аэропорта, маленькому и уютному, и его пальцы сплелись с моими. Я поймала Мишин взгляд — он сканировал горизонт, не тревожно, а оценивающе, как хозяин осматривает владения, за которые несет ответственность. Тишина этих гор могла быть и благословением, и затишьем перед бурей.

Но когда он обернулся ко мне, тень рассеялась и сменилась той самой хитрой, обещающей улыбкой.

— Дальше интереснее, — пообещал он.

Внутри здания царила неторопливая, почти домашняя суета. Запах дерева и кожи смешивался с ароматом дикого чая из кафе. Михаил, не выпуская моей руки, уверенно вел меня к выходу, минуя очере