Цитаты из книги Рассказы о Родинеавтор Дмитрий Глуховский
– А ты лучше у нас пойди проголосуй, – завелся Сергей Ильич. – У нас-то что ты на выборы не ходил?
– А потому что! – объяснил Славик. – Что я тут решу? А там вон они – захотели себе негра, проголосовали – и негр! Вот это демократия!
– Ну и езжай к ним тогда! – сжал кулаки Сергей Ильич.
– А мне на Родине хорошо! – не сдавался Славик. – Я тут жить хочу! Но мне понять надо – почему у них, чтобы негра поставить, надо просто проголосовать, а у нас, кроме революции, никак не получится?
2 Нравится
– А что у нас общего? Что у нас одно на всех? – тупо спросил Гольдовский, принимая самокрутку.
– Победа! – прыснул сосед.
– Не, я реально… – жалобно протянул Гольдовский.
– Ну и я реально. Тебе когда про Родину сказали, ты о Великой Отечественной подумал? И я подумал. Это же первая ассоциация. Прокатывает железно. Это же условный рефлекс, годы дрессировки, тут слюна выделяется сразу, прежде чем поймешь, что с тобой происходит.
2 Нравится
Улыбаясь друг другу тепло и не вполне искренне, как Сталин Рузвельту в Ялте,
1 Нравится
«Вот, – мрачно подумал Штейн. – Нечего было заниматься тектоникой. А надо было из геологоразведки туда идти, к газовикам. И не куковал бы сейчас в поганой двушке в Чертанове, а проживал в барском особняке на Рублевке, и звонили бы не из Кащенки, а из Администрации Президента – орденами награждать, за заслуги перед Родиной».
Есть ведь и среди геологов счастливые люди.
1 Нравится
Потому что, сколько бы Иван Николаевич себе ни позволял, все ему казалось – душно в этой стране, несвободно, тесно.
1 Нравится
– А это, Алисочка, потому, – рассеянно ответил Штейн, – что телевизор – это окно в другой мир. В волшебную страну Зазеркалье. Там все очень-очень похоже на то, как у нас, но все по-другому. Там люди все счастливые, и у всех все получается. И денег всем хватает.
Обижаете, – ухмыльнулся Кротов. – У нас тут трехмесячный курс реабилитации. Чуть ли не чистка организма получается. Они все такими живчиками становятся, подтянутыми – одно загляденье.
Я вот чего не пойму, – присоединился к разговору пухлый розовощекий очкарик, придушенный английским галстуком. – При таких-то бюджетах что же используете киргизов на стройке? Я, ей-богу, побоюсь жить и работать в самом высоком в Евразии здании, если его собирали люди, всю жизнь прожившие в юрте… Неужели вы не можете позволить себе добросовестных немецких рабочих?
– Можем, отчего не можем… Думали уже. Да они столько пива жрут, печень ни к черту, – пространно объяснил Кротов. – И работают у нас, кстати, не киргизы, а таджики. Они непьющие.
Слышали, Уго Чавес собирается Колумбии войну объявлять, – шушукал друг его Синицын коматозному академику Сидорову, которого вместе с каталкой в спешке забыли эвакуировать из зала. – А потом, дескать, всей Латинской Америке. Будет боливарианский порядок. А мы ему продаем десять сухогрузов автоматов, вертолеты и чуть не подлодки. Ума не приложу, нашим-то это зачем? Неужели ради денег?
– В чем смысл жизни? – громко спросил министр. Его замы насторожились, звукооператоры протянули в кабину лохматые микрофоны на длинных удочках, а Пронин наградил Пчелкина долгим взглядом.
Уста оракула отверзлись…
– Пилить! – трубно произнес он. – Осваивать!