Глава 1
Марк открыл глаза и успел выключить будильник за секунду до звонка. Маленькая победа над механизмом.
Квартира встретила его привычной тишиной. Белые стены, белый шкаф-купе. На белых плечиках — чёрные рубашки и пиджаки, выстроенные по сезону и длине. Чёрные джинсы — идеальными, математически выверенными стопками на полке. Носки — рулонами, каждая пара в своей ячейке.
Прошёл на кухню. Поставил на плиту чайник, наполненный вечером ровно на одну треть. Взял одну чашку из сервиза. Поморщился и поправил нарушенный строй. Теперь хорошо: чёрные чашки на белой столешнице стоят идеально ровно, параллельно краю.
— И почему я живу один? — мрачно спросил у себя. И тут же ответил: — Потому что люди — это хаос.
* * *
Ровно в девять он открыл дверь в офис.
— Привет, Марик, — буркнула Ирэна, не отрываясь от флипчарта.
Элен махнула рукой, деловито уткнувшись в эскизы. Соня не обратила внимания: раскачивалась в наушниках под неслышную музыку.
Лиза сидела на подоконнике.
Марк заметил её сразу. Красное платье — немыслимое, как она сама. Белокурые волосы рассыпались по плечам. Болтает ногой в туфле на шпильке — каблук царапает паркет с отвратительным звуком, а от пряжки разлетаются возмутительно безвкусные искры.
Он изобразил «покерфейс» и прошёл к своему столу.
— Марик, схема готова?
— Готова.
— Хвались!
Разложил чертежи. Проверил — бумаги лежат идеально ровно, углы под девяносто градусов, края не свисают.
Лиза мягко, как кошка, спрыгнула с подоконника.
— А что это ты сегодня такой каменный?
— Работаю.
— Работать можно и с нормальным человеческим лицом.
Марк хотел ответить что-то колкое — про её вечный беспорядок, про то, что она не понимает принципов дисциплины.
Но Лиза опередила:
— Ты вчера сбежал. Просто встал и ушёл, даже не попрощался.
Вчера он проводил её домой, потом они целовались у двери, а потом он сказал: «Я люблю тебя». Сам не понял, как это вышло. Слова вырвались как-то рефлекторно, бесконтрольно…
— У меня были дела.
— Дела-а-а, — голубые глаза распахнулись, ресницы гневно затрепетали. — И они образовались прям в моменте? Срочно приспичило пересчитать носки? Или разложить трусы по линейке?
— Это называется порядок.
— Это называется трусость!
Марк вскочил чёрной узкой молнией, во весь двухметровый рост. Чтобы не вспылить, впился рукой в угол стола так, что побелели костяшки.
— Ты ничего не знаешь.
— А ты не даёшь узнать! Ты прячешься за своей стеной и думаешь, что это безопасно. А стена не защищает, она изолирует.
— Моя стена — моя проблема.
— Твоя проблема в том, что ты боишься её сломать.
— Знаешь что, — Марк сгрёб документы. — Я пойду работать в другое место.
— Скатертью дорога, — выкрикнула Лиза. — Давай, беги! Как вчера. Как всегда!
Он вышел, шарахнув дверью — не планировал, но рука не рассчитала.
* * *
В коридоре остановился и прислонился к стене, чтобы отдышаться. Сердце в груди колотилось, рискуя взорваться.
«Страх изолирует. Ты боишься».
Она права. Это бесит больше всего.
Он не мог вернуться в офис, не мог работать, не мог ехать домой — там тишина, которую он сегодня не вывезет.
Вышел на улицу и пошагал к Фонтанке. Дождь, сыро — хорошо. Холодно — тоже хорошо.
Он дошёл до Аничкова моста. Сам не знал зачем, просто ноги понесли. Остановился только у первой из Клодтовских скульптур.
— Интересно, а кто я в этих отношениях: конь или человек? Кто кого укрощает?
Марк оперся о чугунное ограждение и засмотрелся на воду.
Он думал о Лизе. О стене, которая не защищает, а изолирует. О том, что она права, а он не может ничего с этим сделать.
Потому что, если сломать стену, внутрь хлынет хаос. А он знает, что такое хаос. Видел. Пережил. Построил систему безопасности, чтобы не вернуться туда.
В друг что-то поменялось.
Волны перестали перекатываться, вода замерла и стала гладкой, как стекло, а в ней — не его отражение…
Чужое лицо. Скуластое, с узкими глазами, золотисто-тёмными, как старая бронза. Волосы длинные, чёрные, блестящие, собраны в пучок на затылке. Одежда непонятная — что-то чёрное с высоким воротом, смутно знакомое.
Узкие глаза полыхали золотым огнем и смотрели на Марка в упор, не моргая.
Его окатила волна лютого страха, сердце запрыгало в горле и пальцы судорожно сжали чугун.
— Эй, — сказал Марк чужим, хриплым голосом. — Эй, ты кто?
Вода дрогнула, пошли круги, лицо расплылось и исчезло.
Марк шарахнулся. Прохожий покосился, отгородился зонтом и ускорил шаг. Наверное, подумал, что пьяный или псих.
— Показалось, — сказал вслух, но сам себе не поверил.
Развернулся и рванул домой.
В квартире запер дверь на все замки. Проверил окна — закрыты. Сел в кресло, не раздеваясь.
Зажмурился и тут же увидел золотой огонь.
Открыл глаза — ничего, квартира как квартира, трещина на белом потолке.
Он не верил в чудеса — он верил в схемы, чертежи и системы безопасности.
Но сегодня матрица дала сбой.
