Читать бесплатно онлайн книгу На поле жизни
Василий Брусянин
На поле жизни
Рассказ вошел в сборник «Опустошенные души», выпущенным «Московским книгоиздательством» в 1915 году. Автор занимает почетное место в галерее русских литераторов. К сожалению, сегодня это имя известно главным образом историкам литературы. А в эпоху Серебряного века оно было на слуху у читающей публики. Брусянин был необычайно плодовитым прозаиком. За 30 лет писательской деятельности из-под его пера вышло огромное множество повестей, рассказов, очерков, несколько романов, статей, рецензий, корреспонденций. Известность писателю принесли сборники повестей и рассказов «Ни живые — ни мертвые», «Час смертный», «Дом на костях» и другие.
Перу Брусянина принадлежат и такие произведения: «Ни живые — ни мёртвые», «О счастье», «Облетели цветы, догорели огни», «Одинокий Григорий», «Около барина».
I
Сегодня Анна Александровна весь день в каком-то повышенном настроении.
С раннего утра, как только она развернула газету и прочла сообщение о начале войны, нервы её натянулись, и сердце в тревоге забилось. Она быстро прочла все телеграммы, допила чай и, поспешно одевшись, отправилась на работу в одиннадцатую палату.
В длинном полутёмном коридоре нижнего этажа, где размещались квартиры служащих при больнице, она повстречалась с фельдшерицей Гривиной и, издали заметив её тонкую фигуру с перетянутой талией, крикнула:
— Аглая Степановна! Война!.. Читали?..
— Ах, да, да… Читала, — приостановившись отвечала та. — Предсказания Тихона Фёдоровича не сбылись… Опять поднимается эта ужасная резня!..
Гривина пожала тонкую холодную руку Анны Александровны, и они обе пошли наверх.
— Да, предсказания Тихона Фёдоровича не сбылись, — говорила Анна Александровна, поднимаясь рядом с Гривиной по лестнице. — Он, ведь, такой, право, оптимист, верит в совершенство человеческого рода…
— А вы как будто рады случившемуся? — спросила её Гривина.
— Из чего же это вы заключаете? — резко перебила фельдшерицу Анна Александровна.
— Вы такая возбуждённая!..
— Позвольте! Но, ведь, война! Разве мне нужно представить, что это также… Ведь это ужас! Сплошной ужас!
Она немного помолчала, пока они поднялись на площадку до двери, ведущей в коридор второго этажа, и тихо добавила:
— Меня лично радует только одно обстоятельство: теперь я могу исполнить своё желание, я поеду сестрой милосердия на войну…
— Голубчик! С вашим-то здоровьем? — невольно воскликнула Гривина, покосившись на узкие плечи Анны Александровны и на тонко очерченный профиль её худощавого лица.
— Что ж такое! Я ничем особенно не страдаю! Слабость моя обусловливается особыми обстоятельствами! — вспылила Анна Александровна, и щёки её покрылись румянцем.
— Впрочем, я не собираюсь отговаривать вас… Это — доброе дело, с Богом!..
Гривина быстро проговорила свою фразу и скрылась за дверью, ведущею в ванную комнату.
В коридоре Анну Александровну встретил фельдшер Илья Ильич, человек лет 50, в тёмно-синих очках и с лысиной на голове.
— Война, Анна Александровна, война! — издали проговорил он, протягивая девушке руку. — Ваше желание исполнится, спешите выставить кандидатуру…
Он ещё раз пожал руку Анны Александровны и тихим голосом добавил:
— Эх, если бы мне с плеч долой лет 10–15, не отстал бы я от вас, вспомянул бы старину… Ведь я в Русско-турецкую войну был в санитарном отряде… Поезжайте, Анна Александровна! Главное, только спешите записаться, а то желающих будет много…
У себя в одиннадцатой палате Анна Александровна нашла всё в порядке. Больные женщины сидели на своих койках и пили чай, им прислуживала сиделка. Здесь также говорили о войне. Сиделка передавала больным то, что удалось ей услышать в коридорах, в ванной комнате и в больничной аптеке, где юный фармацевт и старик провизор уже вели спор об исходе предст
