Как я скучаю по маме
Конечно, фото- и видеотехнологии сближают. И позволяют ощущать эффект полного присутствия, особенно когда мама в восемь утра в воскресенье вещает про неоплаченную коммуналку.
— Ой, я сама от себя устаю, — самокритично высказывается она.
— Тебе просто уставать больше не от кого, — смеюсь я.
Но даже в минуты полемики по поводу счетов и платежей я всё равно скучаю по маме. По её пятнадцатиминутной доступности, когда можно свалиться как снег на голову, навести бардак, суматоху, свалить на неё детей и свалить самим, пока она не опомнилась.
«Всё должно валяться на своих местах!» — примерно под таким девизом живём мы своим малым составом, но только до тех пор, пока порог дома не переступит мама.
И тут ты в полной мере осознаёшь, как сильно скучаешь. По её любви к чистоте и порядку. По еде, которая сама готовится и никогда не кончается. По всегда выстиранным и выглаженным без твоего вмешательства вещам. По тому уюту, который мама через годы, через расстояния может навести в любом доме, даже если вы живёте в бетоне, в разрухе или в ремонте.
— Ты заметила, с бабушкой намного удобнее? — сказала моя девятилетняя дочь, которая зрит прямо в корень.
— Да-а-а, — с наслаждением тяну я. Когда мама дома, ты снова дочка, а не мама.
В нашей семье мама берёт на себя всё, на что у меня не хватает сил и времени. И чаще всего — это самое важное. И то, что получается у нашей семьи, — это большая мамина работа, мамина поддержка и мамины советы. Такой важный ежедневный труд.
Муж тоже давно понял, что эта женщина — гарант чистоты и комфорта.
— Купи мне робот-пылесос! — выпрашиваю я у супруга новый бытовой гаджет, а точнее, новый уровень моего невмешательства в наведение порядка в доме.
— Будет тебе завтра робот-пылесос, ну или когда там твоя мама прилетает?
Но больше, чем по комфорту (его при должной организации в Дубае легко обеспечивают сервисные службы всех мастей), я скучаю по тому, что кто-то изо всех сил старается облегчить тебе жизнь, с самого утра и до позднего вечера. Без выходных и праздников. Без оглядки на своё здоровье и на свою усталость. Просто так, ни за что, просто потому, что любит, и просто потому, что наградил тебя этой жизнью.
И больше всего на свете я скучаю по маме, когда она болеет. Когда ты понимаешь, что максимум, что можно сделать, — позвонить, написать и отправить доставку. А хочется примчаться, обнять, завалить холодильник продуктами, быть рядом и быть уверенной, что с ней всё в порядке.
Тут стоит выразить нашим мамам и папе (он у нас с мужем один на двоих) особую признательность за готовность приехать из минус 40 в плюс 40 практически по первому нашему требованию.
— Я за вами по всему миру носиться не буду, — сказала моя мама. И уже четыре раза за три года жила у нас в Дубае по месяцу-полтора. Слово родителя — это святое.
Но как бы их ни манили Эмираты своими огнями, чудесами и нами, им, безусловно, быстро хочется обратно на Родину. Они выходят на улицу, тоскливыми глазами бездомной собаки смотрят в блёклое небо. И, вздыхая, глядя на парящий в небе самолёт, произносят: «В Москву, наверное, летит».
И в день их отъезда дом становится пустым, почти сиротским. Ты, муж, двое детей и собака — нас так мало! Мы все можем снова поместиться в одну машину, нам больше не нужно два килограмма сахара на неделю, в каждой комнате не стоит по чемодану. Тебя ничего не бесит и ничего не радует. В глазах — крокодиловы слёзы, потому что расставаться с родителями всегда грустно. А когда они живут так далеко — душераздирающе. Но, пожалуй, именно эта близость скорой разлуки заставляет вас чувствовать самое важное острее. Пропускать мимо незначительные мелочи, говорить только о самом сокровенном, о том, о чём нельзя молчать. Не спать ночами, чтобы поиграть вместе в карты. Всей гурьбой ехать на ужин в пустыню на трёх такси и целом караване верблюдов. И всё лишь для того, чтобы просто побыть рядом и как можно дольше зафиксироваться в этом счастливом моменте.
— Мам, прилетишь к нам на пару недель? — без шанса на успех как-то в июне спросила я маму, для которой 35 градусов — уже несусветная жарища. А 53 градуса — предбанник дьявола.
— Прилечу, а что? Жить осталось два понедельника, — философски отвечает она, мысленно составляя список всего, что нужно транспортировать из Москвы в Дубай в целях экономии.
И я хватаю ближайшие билеты, параллельно с этим кричу детям, чтобы рисовали плакат для встречи в аэропорту, а мужу — чтобы планировал выходные только для нас двоих. Потому что для внуков бабушка — это улучшенная версия мамы. Всегда добрая, с набором самых любимых блюд и напитков, с возможностью выбора носочков, с кучей свободного времени, чтобы поиграть во все возможные игры, обсудить самые нелепые придуманные темы и выплакать самые горькие детские слёзы.
— Кем ты хочешь быть, когда вырастешь? — спрашивает бабушка свою ненаглядную внучку.
— Ребёнком! — отбривает пятилетка, которая быстро смекнула, что самофинансирование, реализация в профессии и вся эта прочая взрослая суета — те ещё радости. Бабушка смеётся и продолжает игру, в которой сюжеты закручиваются похлеще, чем у «Марвел»: Человек-паук влюбился в куколку Лол.
Какое счастье, что у наших детей именно такие бабушки и дедушка! Возможно, нашим внукам повезёт меньше. Но, скорее всего, и мы дорастём до того, чтобы целый день быть занятыми только малышами и их заботами. Кажется, что всё это так невозможно далеко. А потом хлопаешь глазами — и десять лет мимо. И ты уже почти сорокалетний, стоишь и думаешь, как не прохлопать остаток жизни.
— О, песцы! Я слышала о таких в садике!
— И что вам о них рассказывали?
— Ничего. Просто писец.
Как я скучаю по злым и равнодушным людям
Многие из нас помнят сатирические зарисовки Михаила Задорнова про вечно улыбающихся американцев. В Дубае, мне кажется, примерно то же самое, только искренне. Возможно, из-за климата, а может, из-за жёсткой политики депортации, но все вокруг в большинстве своём улыбчивы, спокойны и готовы прийти к тебе на помощь, когда ты этого совсем не ожидаешь.
Вот идёшь, машинально покупаешь после работы помидоры на ужин. Тебя останавливает незнакомый мужчина и спрашивает:
— Почему ты берёшь эти помидоры?
В ответ — мой немой вопрос, в котором легко прочитать: «Какое твоё собачье дело?»
А он:
— Вот же дешевле и вкуснее.
И пошёл. И ты стоишь, опешив, смотришь, что действительно — вот, рядом, дешевле и вкуснее. Кидаешь ему в спину ещё один вопрос: «И это всё?» Это всё, что ты хотел от меня? Спасибо, конечно. Но как-то странно. Настолько странно, что даже подозрительно. Выкладываешь набранные до этого помидоры, набираешь те, что дешевле и вкуснее. И какое-то время к этому привыкаешь.
— Прекратите уже извиняться все подряд!
— И омайгадить! — как-то давным-давно мы с коллегой были просто поражены количеством «sorry» на квадратный метр.
Теперь я уже привыкла. Привыкла к тому, что охранники говорят мужу на въезде к дому: «Привет, босс». К тому, что незнакомым людям есть до тебя дело. И это не обязательно что-то плохое. Привыкла, да так, что (святые угодники) перестала испытывать нервный мандраж при виде полицейских, даже если ничего не нарушала. И тут уже пиши пропало. Единственное, что навсегда остаётся, — это осознание того, что в любой экстренной ситуации, когда дело далеко не в помидорах, наши хоть и отматерят, но точно помогут.
Как я скучаю по штрафам
Раз уж мы упомянули полицейских, поговорим про штрафы и пробки. Конечно, если ты не отъявленный олигофрен и соблюдаешь большинство правил дорожного движения, в Дубае в этом плане спокойнее, комфортнее и проще.
В Москве ехать по Волгоградке — это оксюморон. Садовое замкнулось. Утром стоим в центр, вечером — из центра. МКАД цвета запечённой крови. Всё это привычное, будничное, рабочее.
— А что такие пробки? — спрашиваю я у коллеги, который везёт нас на важную встречу в офис партнёров на Золотой Миле.
— Учёба началась.
— А что, все на водителей учатся?
В Дубае, без сомнения, тоже есть
