Читать бесплатно онлайн книгу автора  Не верю

Ч. Майер

Оглавление

«СПОЙЛЕР»

«Денис схватил Оксану за предплечье и буквально потащил её из зала, где проходила вечеринка. Подальше от всех. Она дико испугалась его агрессии, его ярости. Но не сопротивлялась, идя вперед.

— Хочешь увидеть монстра?! Настоящего монстра? Я тебе сейчас его покажу! Во всей красе! — мужчина глухо рычал.

Грубо, почти толкая, он запихнул её в открытую дверь туалета. И вошел сам. Девушка чуть не споткнулась. Он схватил Оксану за плечи, встав сзади и тряхнул. Актриса в страхе смотрела на его перекошенное от ярости лицо.

— Монстр говоришь? Смотри внимательнее! — он буквально встряхивал ее, заставляя смотреть в зеркало. — Нет! Не на меня смотри! НА СЕБЯ!

— Ты не имеешь права так со мной говорить! Я тебя защищала, а ты?!

Она злилась, но отвела взгляд от него и посмотрела на себя.

— Смотри внимательнее! Это ты монстр. ТЫ САМА стала монстром. Ты винишь ее? Считаешь, что она монстр? Тиран? Садист?!

Говоря агрессивно, выплескивая накопившуюся ярость, следя за Оксаной, Денис заставлял снова и снова смотреть на себя. Он намеренно был груб, чтобы показать всю важность его слов. Мужчина не был зол на девушку на самом деле, но весь его опыт, все знания, накопленные почти за тридцать лет съемок — требовали от него донести до нее жестокую реальность в которой нет правых и виноватых.

— Перестань! Она монстр! Я всем своим подписчикам расскажу, какая она тварь! — слова девушки прозвучали злобно.

Денис даже замер на мгновение. Оксана с ненавистью смотрела на него. Он вглядывался в глаза девушки, осознавая, насколько всё изменилось. Еще лет десять назад это могло быть приговором, окончанием карьеры для режиссера. А сейчас — крутой рекламой.

— Что ты сделаешь?! Серьезно? Ты думаешь… навредишь ей этим? Тем, что дашь ей… как там его… чёртов хайп?! Господи! Не будь как одна из этих… Петард!

Оксана смотрела в зеркало на Дениса, понимая, что он прав на счет хайпа. Девушка лишь даст режиссеру шикарную рекламу.

— Ты… делаешь мне… больно!

— Смотри на себя! Ты же была милой и чудесной девочкой, но превратилась в злобное и подлое создание! Ты сама стала монстром! И если ты сейчас это не переосмыслишь, так и останешься озлобленной и жалкой!

— Если она режиссер — это не дает ей права… Она изуродовала тебя! Превратила в такого же садиста, как и она!

— Ты думаешь она такой родилась? Никто не рождается монстром! Ее сделали такой. Тоже кто-то сделал… Причем более жестоко и извращенно. Гораздо более жестоко. Но всё, что она тебе показала, еще на кастинге — это было проверкой! Я искренне думал, что ты справилась.

— Я справилась!

— Нет. Сейчас ты хотела ее унизить из-за своих эмоций. Из-за зависти, ненависти, подлости. Она должна была сделать то, что сделала. И на кастинге, и сейчас. Не потому, что хотела… а потому что должна. Я не смог тебе объяснить… Она ПОКАЗАЛА. Пыталась закалить тебя. Подготовить! Как же тебе объяснить то…

Денис быстро развернул девушку к себе, пытаясь смотреть ей прямо в глаза, пытаясь рассмотреть что-то внутри нее. Его голос звучал спокойнее, но с какой-то безысходностью.

— Как только она отдала тебе команду раздеться на кастинге, она тут же послала помощника за халатом. Понимаешь? Это не было попыткой унизить тебя. Это была проверка тебя. И меня… Меня даже в больше мере, чем тебя. Ты должна была преодолеть это, чтобы не сорвать съемки потом. Не сорвать проект. Чтобы не лишить людей работы! Ты ведь должна знать, за какое количество людей она несла ответственность. Она не имела права взять тебя, не проверив на прочность! А твои слова сегодня — это злоба и зависть. Мелочная, ничтожная зависть. И ты либо утонешь в этом, либо преодолеешь.

— Она… правда отправила за халатом?

— Да. Или ты думаешь на студии в каждом кабинете висят халаты?

— Я не знала… — медленно девушка пыталась осмыслить.

— Оксан… Я просил тебя: отступи. Откажись от роли. От этого проекта. Прежде чем объявлять режиссера садистом и тираном, убедись, что ты не являешься слабаком, не способным выдержать цену входа в истинное творчество! Прости, я не мог пояснить в самом начале. Это цена, которую ты платишь за участие в подобном проекте. Ты платишь своей душой. И это — единственная валюта, которую признают настоящие шедевры. Иногда это маленькая частичка, а иногда вся без остатка. Боль, страхи, трудности — это ЦЕНА хорошо сыгранной роли. Это чертово топливо любого проекта. Тем более в таком психологическом триллере!

— Так не должно быть! Это… ведь… актер… человек!

Девушка пыталась возражать, что-то сформулировать, но не могла. Слова Дениса выжигали в зародыше любые аргументы.

— Слушай… Время идет, но ничего не меняется. НИЧЕГО. Мир не изменился. Он стал просто… технологичнее. Методы, приемы… всё подчинено холодной, бесстрастной, безжалостной функциональности. Хичкок семьдесят лет назад снимал высокобюджетные, топовые, рейтинговые блокбастеры… но это были дешёвые пустышки. Они приносили миллионы, но спустя семьдесят лет о них никто не помнит. Ты вот… хоть об одном его блокбастере знаешь?

— Нет…

— Именно. Только его «Психо»… Низкобюджетный, никому не нужный проект, от которого отказались ВСЕ студии, не просто сделал кассу. Он остался в Истории. А актриса, над которой он издевался на протяжении всех съемок? И убил её персонажа в середине фильма… Она стала Иконой. Не все те распиаренные девицы, а она. Та, которая едва пережила сцену обнаженки в душе. Да, ты можешь сказать — это жесть как тяжело. И будешь права. Но представь… просто представь — хоть один фильм из сегодняшнего проката вспомнят через семьдесят лет?

— Она не Бог! И тем более не Хичкок! Она сделала тебя… Ты стал загнанным, жестоким, озлобленным и… одиноким! — она произнесла это яростно, грубо, но вдруг спросила тише. — Какую цену заплатил ты?

Этот прозвучало так больно, что он даже отпустил Оксану и чуть отступил назад.

— Ты даже представить не можешь КАКУЮ… Но ЕЁ фильм — войдет в историю. Уже вошел.

Его слова звучали тихо, но в них была настолько сильная уверенность, что это пугало. Он говорил, глядя на нее. Как было объяснить, ЧЕМ он… чем они оба пожертвовали?! Насколько всё это было слишком! Но он продолжил.

— Пойми. Это… не абстрактная цена. Не иллюзорная душа… иногда — это настолько осязаемое. Личное. Твоя личная жизнь. Твои вспоминания — всё это идет в топку. Это попадает в пресс многотонных жерновов, и ты не просто стоишь и смотришь — ты ощущаешь на себе это пресс. Твое Я, твою личность неотвратимо ломает, дробит, крушит это пресс, перемалывая тебя, твою плоть, твои кости… Ты просто материал. И ты ощущаешь, как ты превращаешься в пыль. Это цена.

Оксана рассматривала его и вдруг шагнула к нему. Она попыталась протянуть руку и коснуться его татуировки, которую скрывала одежда.

— Ты об этом?

Но Денис быстро перехватил ее руку, схватив за запястье, не давая ей прикоснуться. Словно Оксана попыталась дотронуться до раны, которая никак не заживала, безумно кровоточила и дико болела.

— Не надо… — его голос стал совсем тихий и даже жуткий.

— Она бросила тебя. Снова. А я…

Он прекрасно видел, что она пытается сделать. Сблизиться. Перевести всё в отношения. Но он просто не мог. Не имел права. Единственное, чего он сейчас хотел — поскорее вернуться к своему Режиссеру.

— Я здесь. Она использовала тебя и выбросила. Выжала из тебя всё и…

— Не смей. Если ты не понимаешь — лучше молчи.

Он злился. Но пытался сдержаться. Как было объяснить этой девочке, что… он САМ все испортил. Что его трусость, страх — заставили его еще в самом начале испортить ВСЁ. Что Саше настолько плохо… и единственное, что она сейчас может делать — бежать. Как можно дальше. Как можно быстрее.

— Я не маленькая и не глупая! Я всё понимаю!

— Серьезно? — он даже вдруг улыбнулся, усмехнувшись такой детской наивности. — Понимаешь? Так же, как понимала это сейчас в зале, когда подло говорила пакости у режиссера за спиной? Оксан… Ты чудесная девочка. Ты отлично отыграла. Ты сможешь найти себя в каком-то другом направлении. Пока еще можешь. Саша… нет. Уже нет.

Постаравшись убрать её руку, он как можно непринужденнее отпустил. Но Оксана четко осознала — он не подпустит её к себе.

Денис так ярко это ощутил… только своему режиссеру он мог позволить теперь прикоснуться к его тату на груди. Даже Оксана, на съемках фильма — лишь была воплощением Саши. Той, которая действительно имела право к нему прикоснуться. Той единственной, которой ОН дал это право. И… свято оберегал.

— Ты оправдываешь ее?

— Я говорю о том, что каждый платит цену. Свою Цену. Чтобы создать что-то уникальное, неповторимое, выстраданное — мы платим. И ты должна это понять. Чтобы трезво оценивать, сможешь ты это или нет. Если нет, тебя с радостью будут снимать в мелодрамах. В чем-то легком… И поверхностном. Но если ты хочешь высокого и даже «вечного» — это будет стоить всей твоей души. Твоего Я. Но, расплачиваясь, тебе надо научиться восстанавливаться. Не превращаясь в завистливую, бездушную стерву, какой ты сегодня себя показала. Это дорога на самое дно. Ты понимаешь?

Он видел, как девушка внимательно слушает. И то, что она хотя бы слушала — уже было достижением. Он не знал, что еще сказать. Не знал, как донести.

Оксана едва кивнула.

— Ты должна запомнить. На любом твоем кастинге — не только режиссер выбирает тебя, но и ТЫ ВЫБИРАЕШЬ. Ты выбираешь хочешь ли ты работать с ним или нет.

— Тебе легко говорить! Ты Звезда! Ты состоялся! Ты можешь выбирать!

— Нет. Это не так работает. Я тоже не всегда могу выбирать — это раз. Мой статус «звезды» не отменяет правил индустрии, а лишь меняет их конфигурацию А во-вторых… Почему люди всегда об этом забывают? Или не хотят помнить? — он покачал непонимающе головой и продолжил. — Неважно кто ты, звезда или статист. Ты выбираешь, будешь ты сниматься в этом проекте или нет. Ты. Да, тебе нужно говорить им: «как я хочу в ваш проект», «это единственное — о чем я мечтаю», «я готова отдать за это жизнь». Но это слова, маска, роль для них.

— Значит, врать тем с кем хочу работать?

— Ты сама поняла, что сказала? — Денис улыбнулся. — «Врать, что хочу работать с теми, с кем хочу работать»? Малышка… Нет. Ты не врешь. Ты даешь им правду. Иногда даже честную искренность, но ты продолжаешь оценивать условия сделки. Играй по правилам игры, но никогда не забывай, что это — игра. Игра, цена ошибки в которой — твоя душа. Ты должна реально оценивать — хочешь ли ты, сможешь ли ты работать с этой командой, с этим режиссером. И делать осознанный выбор. Оценивая всё. Отношение к тебе, поведение… Вопрос не в том, есть ли цена. Вопрос в том — осознаёшь ли ты сделку, которую заключаешь? А дальше — либо принимай это, либо начинай искать, как изменить условия сделки. Либо… отказывайся.

— Ты так говоришь, словно это так просто!

— Нет. Не просто. И я понятия не имею КАК ты будешь поступать и ЧТО решать. Это лишь… Так это работает. Во всём. Но ты должна осознавать, что ты делаешь и зачем. На самом деле любая работа потребует от тебя жертв. Даже милая мелодрама с почти невинной любовной сценой на сеновале. Твою нежную кожу будет колоть гребаное сено словно тысячи гвоздей, под тобой будут бегать крысы и мыши, в волосах вечно будут насекомые. Но тебе придется изображать… точнее игнорировать всё это. Тебе придется уничтожить в своем сознании весь этот внешний шум, чтобы остаться в реальности сценария. В реальности режиссера. В этот момент это будет единственно реальным для тебя. Если конечно… ты на самом деле профессионал. Иногда единственный способ не быть раздавленной — это видеть условия реальной сделки. Не то, что в контракте. Не то что на бумаге. А то, что между строк. Забудь про «добро» и «зло» — эти понятия давно устарели. Есть функциональность, эффективность…

— И Цена? — мрачный, тихий, но твердый голос Оксаны прервал Дениса. Она тоскливо смотрела на мужчину. — Но… это же… Жесть!

— Именно. Бездушная. Жуткая. Невообразимая жесть. Это отлаженная, чистая, неприкрытая архитектура Власти, скрытая за вековой риторикой о «Творчестве». Это бизнес, давным-давно просто прикрытый затертой до дыр мантией Творчества. И эта мантия вся покрыта слезами… потом, кровью… рвотой… Черт! Да, блин, всеми человеческими жидкостями! Она жутко смердит. Но все упорно делают вид, что это красивая, роскошная, шикарная ткань Сотворения.

— Смердящая Мантия Творчества?

Оксана в шоке смотрела на Дениса, осознавая неприкрытую правду. Голую, бесцеремонную. Шокирующую. Слова Дениса отрезвляли настолько беспощадно, словно он окунул девушку в ледяную ванну.

— Именно. Мы ВСЕ… от статиста, до режиссера — расходный материал. Просто у кого-то срок годности дольше, упаковка краше. Но суть… Суть одна. Тебя используют, пока ты полезен. Но зная это, ты можешь сама использовать эту систему. Не быть слепым винтиком, а осознано принимать решения. Знать Цену. И платить, если готова.

— Это… Господи… — ее слова звучали тихо, ошеломленно. — Это словно… ты говоришь о сделке с дьяволом.

Денис смотрел на девушку с осознанием насколько его слова безжалостны, но именно это позволит ей не сломаться. Точнее — отсутствие иллюзий даст ей сил выстоять и сохранить себя в этом бизнесе.

— Нет. Это хуже. Это сделка с бездушной системой по имени Бизнес. И ты уже стала его частью… Уже поздно… Будь сильной. Ты уже выдержала съемки. Осталось… Слушай. Видя реальность, грубую, циничную, неприкрытую… то, как на самом деле работают механизмы — ты сможешь ими управлять. Тебя уже будет не сломать. И то, что ты еще не знаешь… Когда я сейчас был на интервью с ней… она хвалила тебя. Назвала «Звездой». Сказала, тебя ждет потрясающая карьера. Она не хвалила никого, кроме тебя. А ты сама, своими словами всё испортила. Эта чёртова система уже работала на тебя. А ты… своими руками. Своими словами… Точно так же, как я сам… не видя, не понимая всего…

Оксана смотрела на Дениса, наконец осознавая весь масштаб катастрофичности своих слов, сказанных режиссёру. Она попыталась всхлипнуть.

Он быстро шагнул к ней и по-отечески обнял, крепко прижав к себе.

— Не смей жалеть себя. Не смей! Ты сильная девочка! Я это знаю! Ты справишься! Поняла? Посмотри на меня.

И он чуть отодвинул ее от себя, посмотрев ей в глаза.

— Сейчас ты едешь домой. Не оставайся. Просто езжай домой. У тебя впереди крутое будущее. Ты можешь преодолеть это, став сильнее. Не будет снимать она — ты найдешь своего режиссера, свой проект! Ты докажешь и себе, и ей, что ты чего-то стоишь. Что та цена, которую ты уже заплатила на этом проекте не была пустышкой! Это не конец. Это начало. Чего-то лучшего для тебя. Поняла?

Оксана снова едва кивнула.

— Мне надо идти. Напиши мне, как будешь дома. Ок?

— Ок.

Денис оставил девушку одну и быстро вышел. Он не мог оставаться. Он должен был вернуться к Саше…

Он вошел обратно в зал и увидел стоящего рядом Петра. Саша всё ещё говорила свою речь, полностью сконцентрировав на себе всеобщее внимание.

Тихонько подойдя к помощнику, не отвлекая внимание остальных от речи режиссера, он попросил вызвать такси Оксане и проконтролировать, чтобы она уехала домой. Петр тут же вышел в боковой коридор к туалету.»

1. Pre-Production. Столкновение реальностей

Всё утро Дениса прошло в какой-то утомительной суматохе, отдававшей циничной пустотой. Непредвиденное интервью для крупного портала вытянуло из него последние силы ещё до полудня. Он отвечал на одни и те же вопросы, от которых пересыхало горло, а в голове стоял навязчивый гул. Его собственный голос, ровный и профессиональный, звучал как запись, которую он ненавидел за её идеальную пустоту. Он улыбался в паузах, смотрел чуть выше объектива камеры на заветную точку и чувствовал, как софит печёт кожу, выжимая под макияжем тонкую плёнку пота.

Всё это было частью ритуала — отлаженного, бесполезного, необходимого. Потом — студийная фотосъёмка. Быстрая смена фонов: «строгий», «расслабленный», «задумчивый». Он уже не различал, где команда фотографа, а где — одобрительное «хм» стилиста. Всё слилось в один ровный гул, поверх которого царили только щелчки затвора — механический счётчик его профессионального существования. Денис двигался на автомате, ощущая, как пиджак слегка жмёт, ворот рубашки врезается в шею, а пудра на лице вызывает лёгкий, раздражающий зуд.

Внутри копилась усталость — не физическая, а какая-то молекулярная, от бесконечного воспроизводства одного и того же образа. У него вдруг мелькнула чудовищная параллель: он был как интернет-котик, которого бесконечно фотографируют в одних и тех же позах для восторженных подписчиков. «Милый», «задумчивый», «игривый», «строгий» — лишь набор масок для всеобщего умиления.

Разница была лишь в том, что его «хозяевами» были крупные компании и мировые бренды. И эта мысль, унизительная в своей простоте, вызывала не злость, а ледяное, тошнотворное чувство собственной функциональности. Денис с отрешенной ясностью понимал устройство этого зверинца. Он был дорогим, ухоженным, востребованным питомцем системы, чьей единственной задачей было выглядеть нужным образом, не царапать мебель и не ссать в тапки. Сколько ещё кадров одного и того же ручного зверька нужно миру?

Он торопился освободиться, сверяясь с часами с холодной точностью: пятнадцать минут на дорогу, если повезёт со светофорами.

Ему нужно было успеть на встречу по поводу нового проекта. Только эта мысль пульсировала, заставляя сердце биться чаще. Это было странно, но он волновался. Он — Денис Никитин — волновался! Известный, успешный, состоявшийся, узнаваемый актер — волновался перед встречей с неизвестной молодой девушкой-сценаристом.

Мужчина снова и снова прокручивал в голове ЕЁ сценарий. Полный непередаваемой боли, неожиданных, но выстраданных поворотов и тотального психологического давления. С первых же страниц прослеживалась очевидная неизбежность. История ощущалась как расставленные на шахматной доске фигуры, которые вели к мату в девяти ходах. Игнорировать было невозможно — только принять вызов или сдаться. С первых же страниц он понял, что ему нужен был именно этот проект, эта история, этот сценарий.

Играть злодеев в Голливудских блокбастерах — для него было вызовом, а не клеймом или клише. Главное — это были масштабные, выверенные проекты. Топовые фильмы. Легендарные режиссеры. А на родине — он был номером один. Его агент давно отсеивал всё, что ниже определенного бюджета и статуса режиссера. Проекты должны были работать на его позицию, а не он на них. Но где бы он ни снимался, он лишь пополнял копилку своих ролей.

Денис не искал этот сценарий. Их было слишком много. Но по просьбе друга начал читать первые пару страниц. И даже не понял, как дочитал до конца. Единственное, что он четко осознал — это ОНО: он должен в этом участвовать! Это был не просто сценарий. Это был чертеж роли, после которой можно было либо сгореть, либо войти в историю. И то, и другое пугало и манило одновременно. Но свой «испуг» — он прятал даже от самого себя. Сухое описание действий и многослойные, зеркальные диалоги — всё это пульсировало у него в висках. Сценарий был прописан настолько плотно, что даже неодушевленные предметы в нем — становились полноценными персонажами.

На него впервые накатила необъяснимая одержимость и любопытство. Его волнение — не трепет, а адреналин от вызова, от шахматной партии, в которую он решил ввязаться. Он с маниакальным упорством добивался встречи со сценаристом, которая долгое время категорично избегала личных встреч. Поэтому Денис торопился, уже опаздывая на встречу, которой так долго добивался.

Саша любовалась потрясающим видом, открывавшимся перед ней, стоя вплотную около огромного панорамного окна. Она была в офисе кинокомпании раньше назначенного времени. Значительно раньше, потому что ненавидела опаздывать.

Девушка уже выпила чашку кофе, которая теперь одиноко стояла на огромном столе для переговоров. Рядом лежала бумажная версия сценария. Сейчас Саша просто ждала. Включив мелодию на телефоне, она любовалась видом.

Безумно красивое небо, обрамленное облаками и ласковым солнцем, заставляло переливаться гладь Финского залива. Она все ещё не верила, что стояла здесь. В этом потрясающем городе. В этом крутом здании Лахта-центра. В этом конференц-зале одной из самых крупных киностудий страны.

Девушка стояла, любовалась невероятным видом и всё еще не могла поверить, что её безумные мечты воплощались в реальность.

Её юбка элегантно обтягивала бедра, закрывая колени. Строгий, приталенный пиджак также идеально сидел по фигуре, подчеркивая талию и бедра. Блузка на фоне сочного синего цвета казалась ослепительно белой. Ярко рыжие волосы были собраны в тугой пучок.

Из динамика телефона звучала песня. Девушка вслушивалась в мелодию, вслушивалась в слова. Она чувствовала, насколько точно сейчас эта песня отражает ее состояние. Саша прибавила громкость. Она даже посмотрела, кто ее исполняет. И композиция «Лучше, чем сейчас» DJ Antonio была благополучно добавлена в её плейлист.

Она не позволяла себе пританцовывать или двигаться в ритм. Однако мягкое звучание голоса исполнителя и красивая динамичная мелодия заставляли ее ощущать внутри что-то невероятно мощное и всепоглощающее.

Здание Лахта-центра было самым высоким в Европе. И Саша представила, что стоит не в офисе, а на горе. На открытом пространстве. На огромной высоте. Прямо так, в костюме и на каблуках. И перед ней расстилалась эта безграничная реальность. Берег, водная гладь. Она даже ощущала ветер, держа в руке телефон и слушая музыку.

И она ощущала так остро, так ярко — то, о чем пел исполнитель. Она так ясно чувствовала, что никогда не будет лучше, чем сейчас!

По двум её сценариям уже сняли два фильма. И в этот раз ей разрешили принять участие в съемках. В качестве креативного продюсера.

Она хотела и боялась этого. Всё могло полететь к черту. Реально оценивая свои предыдущие работы, она понимала: первый сценарий был хорош, но не идеален. Второй — почти идеален, но воплощение… не было плохим, но не передало всех оттенков главного смысла. Реализация её замысла банально скатилась во второстепенные идеи и просто стало «никаким».

Этот страх заставил её выдвинуть требование: либо она участвует в съемках хотя бы как продюсер, либо похоронит сценарий в памяти своего ноутбука.

Саша так четко и ясно осознавала эту возможность, этот шанс! И слова песни ярко передавали все ее чувства с первого до последнего слова:

Ощущая, что сейчас лучшее мгновение в её жизни.

Обещая себе, что не позволит никому разрушить это и отобрать у неё эти эмоции.

Уже находясь на этой высоте и среди бесконечности в её реальности.

Уже чувствуя эту легкость.

Осознавая, что ей будет больно. Она не хотела этого, но понимала, что люди будут причинять боль. В любом случае.

Точно зная, что она уже прошла точку невозврата. Что ответственность, обязательства и желание сделать этот фильм так, как она видит его — не позволят ей сбежать.

Она стояла здесь, в своей воображаемой реальности. На горе. Перед расстилающейся водной гладью под ногами. Бескрайним небом прямо перед ней.

Девушка протянула руку, ощущая, что она не просто касается облаков — она управляет ими.

И Саша пообещала себе, что будет любить этот проект несмотря на то, что скоро все закончится. Уже чувствуя тоску, ностальгию и одиночество, которые накроют ее после того, как фильм выпустят в прокат. Но зная это — она не собиралась останавливаться…

Сейчас она просто стояла и наслаждалась моментом. Когда не нужны слова, когда есть только ощущения.

Ведь облекая свои идеи, мысли, истории, даже реальности и вселенные в слова, она как никто другой понимала — слова лишь плоское отражение истинного содержания. Она привычно создавала и визуализировала яркие образы в своей голове. Поэтому стоя сейчас в офисе — продолжала ощущать ветер, ласково касающийся ее щеки. В ЕЁ реальности она могла поднять руку и на небе появлялись безумно красивые облака или летела стая птиц. Здесь, сейчас, на высоте этой горы — был ее личный, безопасный мир, куда она могла сбежать от давления. Ей было комфортно и уютно в этом одиночестве и бескрайней свободе.

У нее не было волшебной палочки. Но была фантазия. А чтобы сохранить созданную реальность, она использовала слова, клавиатуру и память ноутбука. Ей привычно было «дописывать» и «дорисовывать» обыденную реальность, которую видели остальные. Когда-то давно — она так пряталась. Сейчас это превратилось в привычку — создавать ее миры, ее вселенные, ее истории.

Но из этого состояния Сашу выдернул телефонный звонок.

Она ответила по громкой связи. Вслушиваясь в голос руководителя киностудии, который одобрил ее сценарий, она все еще пыталась остаться там — на вершине горы. И девушка неосознанно подняла руку и коснулась ладонью стекла перед собой. Словно пытаясь дотронуться до бесконечности за окном.

Денис торопился. Он даже толком не поздоровался с секретарем — просто кивнул и прошел к конференц-залу. Резко открывая стеклянные двери, где стояла ОНА, мужчина замер.

— Не. Верю. — ее слова прозвучали твердо, жестко, категорично. Как окончательный приговор. И тут же голос стал мягче, словно она старалась пояснить. — Я не верю его игре… он не сможет…

Денис стоял в дверях, не шевелясь, не веря своим ушам.

— Саш. Ты ж умница… — голос мужчины из динамика телефона прозвучал уверенно, но заботливо и даже нежно. Саша едва качала головой, демонстрируя отрицание. Она держала телефон перед собой в одной руке, вслушиваясь в слова собеседника.

— Ты сама понимаешь! То, что ты придумала, написала, это только начало.

Она боялась повернуться и поэтому пристально всматривалась в божественный вид за окном. Ее пугала обстановка огромного конференц-зала. Огромная высота и бескрайнее небо казались нереальными, но безопасными. Сказочным миром, где она сейчас пыталась затеряться. А вот за спиной ее ждала реальность. Жестокая, грубая, циничная и беспощадная. В которой необходимо пробиваться, выживать и делать вид, что она очень-очень смелая и сильная.

Денис смотрел на нее, на ее строгий деловой костюм и не мог оторвать взгляд. Он всматривался, одновременно понимая, что начинает выходить из себя.

— Он не «тот самый»! — Саша ответила, попытавшись улыбнуться. — Я знаю, что не имею права голоса, но…

— Что за упрямая девчонка! — мужчина явно был раздосадован, однако он пытался найти нужные слова, чтобы убедить ее. И она прекрасно понимала, что стоит на тонкой грани. Саша едва сгорбилась от его слов, но молчала.

— Ничего не знаю! — босс не дал ей ничего сказать, решительно продолжив. — Ты не снимешь без него свой фильм. Бюджет уже одобрен и согласован, но при условии, что только если он будет номером один. ОН гарантия. Под него будут все деньги. Не под тебя. Ты либо начинаешь препродакшен с НИМ, либо мы всё сворачиваем, даже не начав!

— Но Юрий Викторович…

— Никаких «но»! Тебе радоваться надо! А ты жалуешься. Соберись. Делай что хочешь, но он должен участвовать! В конце концов, ты не только сценарист, но и продюсер! Ты должна понимать и необходимость участия «звезды» в проекте! — слова были требовательными, но интонации продолжали быть заботливыми. По-своему отеческими.

Денис внимательно вслушивался в разговор своего друга и девушки — сценариста. Даже сейчас она упрямилась. Но друг был прав, что дал прочитать ему сценарий… Денис пытался оценить девушку, стоявшую перед ним. Ее молодость контрастировала со строгим костюмом. Это был не приевшийся оверсайз, а выверенная строгость. Ее нежный, вежливый голос… Это был какой-то необъяснимый диссонанс. Неужели ЭТОТ сценарий написала она? Полный боли и жестокости?

Ее герои увязали в круговороте событий, которые снова и снова образовывали цикл разрушения, боли, безысходности и возрождения. Но чтобы снова началось разрушение. И финал, оставляющий ощущение не покоя, а заряженной паузы перед новой бурей. Финал, который не оставляет места для сомнений. Он не обещает хэппи-энд, не грозится трагедией. Вечный поединок, но… в этом поединке было — бессмертие.

А ведь она была лет на пятнадцать младше его. Если не на все двадцать. Он чувствовал ее неопытность. И в то же время какой-то странный перфекционизм.

— Хорошо. — Саша поняла, что бесполезно спорить и настаивать. И ее голос стал холодным и отстраненным.

— Что именно хорошо?

— Он не должен потерять интерес. Он будет Номером Один, и я всё сделаю для этого.

— Твою мать! — слышно было, как мужчина пытается взять себя в руки. — Не создавай лишних проблем! У вас всё получится. Пообщайтесь. Я приеду как смогу.

Саша вдруг услышала или скорее даже почувствовала какое-то движение за спиной. Резко обернувшись, она увидела секретаря и… ЕГО. Девушка не поняла, как отключила звонок на телефоне.

— Александра Николаевна. — голос секретаря звучал уверенно, но напряженно.

Как же странно выглядели эти двое в дверях! Саша тут же это отметила. Точнее, ее личный тест — «знаки трех» или как она для себя называла #sign3Wall. Ее сознание тут же разделило всё на составляющие!

Секретарь:

#Глаза — пристальный взгляд, обращенный к мужчине. Напряжение.

#Рот — сжатые плотно губы. Попытка не говорить лишнего.

#Руки — едва уловимо сжатые кулачки.

Все однозначно трактовалось, как напряжение и попытка молчать.

Мужчина:

#Глаза — взгляд на секретаря.

#Рот — едва уловимая улыбка.

#Руки — придерживали дверь.

И впервые в жизни ее сознание, ее разум не смог расшифровать эти невербальные послания.

Саша снова перевела взгляд на женщину в дверях. Все было так очевидно. Но мужчина был не просто как закрытая книга — как черная дыра. Его неприметная одежда. Его полуулыбка, его взгляд на секретаря — не говорили Саше НИЧЕГО.

Она годами оттачивала свой метод оценки. Ее #sign3Wall никогда в жизни не подводил ее. Взяв на вооружение и доработав для себя систему из бибисишного сериала «Шерлок» — эта мгновенная оценка стала ее личной суперспособностью.

Будучи подростком, она залипла на просмотре сериала — именно так «залипла». Пропала, утонула в этом безумном, интеллектуальном и невероятно захватывающем мире. Годами она, как и миллионы других — ждала выхода новых серий. Сериал буквально перевернул ее сознание. Она осознала, что её чертоги разума — это не сумасшествие и не безумие. Это её миры, вселенные, реальности, которые просто живут в её голове. Она лишь создает их, не путая с обыденностью.

Саша четко осознавала — она не Шерлок. Не умеет анализировать и видеть ВСЁ. Но она поняла, что может взять хотя бы ключевые параметры. Глаза. Рот. Руки.

Это регулярно ее спасало. И сейчас — должно было сработать!

Однако насколько хорошо она «считала» секретаря — настолько же непонятным, чужим и странным выглядел ОН. Девушка перевела взгляд обратно с секретаря на мужчину. И снова в ее сознании мгновенно визуализировалось:

#Глаза –?!

#Рот –?!

#Руки –?!

Ее мозг тут же провел аналогию. Он был первым, кого она не считала. Первым, на кого смотрела и не видела. Из-за него произошел сбой системы, отлаженной годами! Он сломал в одно мгновение ее выверенный, точный, жесткий и отлаженный механизм оценки людей. Он одним своим присутствием сломал ее безопасный способ взаимодействия с окружающим миром.

The Man.

В ее сознании зазвенела тишина. Кончики пальцев, всё ещё сжимавшие телефон, онемели. Мир, только что существовавший по надежным критериям, развеялся. И в центре этого был ОН.

Всё это произошло за доли секунды, секретарь продолжала говорить. Мужчина продолжал смотреть на секретаря.

— Прошу прощения, что прерываю. Денис Васильевич к Вам на встречу.

— Да. Я поняла. Спасибо. — Саша попыталась улыбнуться. Это далось с огромным трудом.

— Может быть кофе? Или воды? — секретарь наконец посмотрела на Сашу и вежливо улыбнулась.

— Нет. Спасибо.

— Мне кофе, будьте так добры? — он произнес это негромко, небрежно. Он продолжал стоять в дверном проеме, придерживать дверь и смотреть на секретаря.

Волнение огромными волнами накрывало Сашу. Она молча смотрела перед собой и словно ничего не видела. На нее давил этот огромный зал для переговоров. Давила эта минималистичная, но явно не дешёвая обстановка. Давило ЕГО присутствие. Дениса, мать-его, Никитина. Известного, состоявшегося актера, который непонятно почему прицепился к её сценарию. Как клещ.

Саша категорично не воспринимала его как своего главного героя. Это был не он. Точно, однозначно, определенно не он. И одновременно она безумно хотела, чтобы это был именно он. Она воспринимала Дениса как звезду. Как Бога на Олимпе. И боялась это показать. Это было сильнее её.

Буквально за одно мгновение её сила, уверенность, которые она ощущала, глядя на пейзаж за окном, словно остались там — за толстым, непробиваемым, наглухо закрытым панорамным окном этого высотного здания. И девушка осталась один на один с этой реальностью. И системой, которая дала сбой.

Этот дурацкий страх, неуверенность в себе заставляли поступать нелогично и даже глупо. Но она не могла заставить себя трезво проанализировать саму себя.

Секретарь быстро вышла и Денис закрыл дверь, переводя взгляд на девушку. Наконец-то он оказался с ней в одном помещении! И наедине. Медленно сделав пару шагов вперед, он сел у края стола, внимательно рассматривая ее.

Мужчина сел у края стола, нарочито небрежно развалившись. Это была не просто поза — это был контроль. Отсюда он перекрывал прямую траекторию к двери, преграждая ей выход из конференц-зала. Мышцы спины напряглись, готовые в доли секунды вытолкнуть тело вперед, если она направится к выходу. В таких переговорах важно первым определить границы клетки.

Ему стало очевидно, почему он никогда не встречался с ней. Даже встретив ее — он бы не понял, что она — сценарист. Он ожидал увидеть классическую картину. Замкнутую, слегка растрёпанную и небрежно одетую девушку — сценариста. А наткнулся на хаос диссонансов.

Он снова и снова осматривал каждую деталь.

Ему стало откровенно не по себе. Обычно ему было плевать как он выглядит. Во что одет. Но сейчас он ощутил себя инородным телом в этом пространстве гладкого стекла и дорогого дерева. Старая толстовка вдруг показалась ему не просто поношенной, а вызывающе-грубой, словно бросающей вызов всей этой стерильной дороговизне. Он почувствовал, как под тканью по спине пробежала противная липкая полоса пота — реакция на нарушение неписаного правила: «звезда» должна выглядеть безупречно всегда, даже в джинсах.

Какое-то мгновение он молчал, не понимая, что сказать. И это тоже было впервые. Его навыки коммуникации выручали его из безумных ситуаций. Но сейчас Денис был в растерянности.

— Александра… что ж, рад встрече. — он медленно произносил, словно смакуя ее имя и растягивая остальные слова.

— Саша. — В отличие от него, ее голос прозвучал отрывисто и резко. — В сороковых годах японцы проиграли американцам авиа-сражения отчасти потому, что обращались друг к другу по всем правилам, согласно субординации и иерархии. И теряли драгоценное время. Поэтому — «Саша».

Ей было приятно его уважительное обращение, но она ненавидела свое имя. И старалась сократить. Не объяснять же ему, что так называла ее мама, когда сердилась. И эти дурацкие авиа-сражения! Зачем только она их сюда приплела?! Хотя в работе — так будет действительно удобнее. Коротко и четко.

— Хорошо. Саша. — Денис едва нахмурился, понимая, что ничего не понимает и причем тут вообще японцы и авиа-сражения?!

— Отлично. Тогда подведем итог. Вы забираете роль главного персонажа, присвоив его себе и даже не задумываясь, Ваша ли это роль. Продвигаете съемки и все довольны.

— Если коротко и грубо, то да. Всё верно.

— Коротко и грубо. — она эхом быстро повторила. — Было… интересно пообщаться.

Девушка продолжала стоять, смотрела вроде на него, но словно сквозь. Слова звучали коротко, резко, но немного быстро.

Он пытался осознать. Это был конец? Прощание?

— «Интересно»? — Денис переспрашивал, искренне не понимая. — Что?

— На этом и разойдемся. — она впервые едва улыбнулась.

Саша посмотрела ему в глаза, но при этом протянула руку к своему рюкзаку, стоящему рядом на стуле.

Мгновенно встав, он замер, преградив ей «отступление». Теперь он смотрел сверху вниз, используя рост как преимущество. В висках застучало. Глухим, нарастающим гулом.

— Я не понял. Ты что-то имеешь против меня?

Взяв рюкзак, она надела его на плечо, но продолжала стоять напротив Дениса, не решаясь шагнуть вперед.

— Против… против. — она неожиданно очень медленно повторила, словно пробовала слово на вкус. При этом ее взгляд метался. Она не хотела быть здесь с ним. Не хотела работать с ним. Не хотела общаться. Она боялась. — Да. Я против работать с ВАМИ. Но, к сожалению, вынуждена.

Гнев медленно наполнял мужчину. Но голос, к его собственному удивлению, стал не громче, а тише и тверже. Челюсти свело так, что заболели скулы.

— «С тобой». Мы же перешли на «ты». Помнишь? Японцы? Авиа-сражения? А раз мы «вынуждены» работать вместе, пояснишь суть проблемы? Что именно тебя не устраивает? Я?!

— Вы. — она ответила слишком быстро и четко. Так быстро, что снова посмотрела ему в глаза. — Ты… — её голос прозвучал чуть тише.

— Ну же! Давай. Чем именно я тебя не устраиваю? — его раздражала эта выскочка. Даже бесила. Кто она такая, чтобы демонстрировать ему свое недовольство? Она должна быть счастлива, что он заинтересовался её сценарием!

— Ты не сможешь.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина. Он с силой сглотнул, пытаясь вернуть контроль. Голос, когда он заговорил, звучал хрипло и непривычно даже для него самого.

— Я? Не смогу? В смысле? Как продюсер? Или… актер? — он не мог поверить, что она так откровенно и безжалостно унижала его способности. Его самого.

— Как актер.

Денис пытался сдерживаться. Кончики пальцев, засунутых в карманы, онемели от того, как сильно он вжимал их в швы. Он дышал медленно и глубоко, как учили на каких-то многочисленных курсах по самоконтролю.

— Серьезно? Погоди… я правильно понял? Ты… говоришь мне о том, что я не справлюсь? Как актер? Говоришь мне, у которого столько фильмов и сериалов за плечами? Ты говоришь мне, что я не справлюсь?! — он говорил, растягивая слова.

— Именно. — ее тихий, но уверенный ответ стал последней каплей.

— Да кто ты такая?! — мужчина выкрикнул, перестав себя контролировать.

— А какие фильмы? — она взорвалась в ответ, взбунтовавшись. — Какие сериалы? Где ты играешь красавчика и все бабы падают к твоим ногам? Сплошной фейк!

— Фейк?!

Они продолжали стоять друг напротив друга. Уязвленное самолюбие мужчины разъедало его изнутри. Более того, он неосознанно сложил руки на груди, пытаясь отгородиться от ее слов. Но всё-ещё пытаясь переспрашивать.

Саша продолжала стоять с рюкзаком за плечом, но её взгляд снова бегал. Она уже дико ругала себя. Однако внезапно девушка замерла и снова посмотрела на него.

— Ты словно играешь себя красивого в кино. Но это неубедительно и поверхностно. — став безжалостно холодной, она произнесла это ледяным голосом

— Ты вообще понимаешь, с кем ты сейчас разговариваешь?!

— Я-то как раз понимаю. Это ты не понимаешь. Не понимаешь кто ТЫ и на что способен.

— Судя по твоим словам, я жалкая посредственность, которая чудом угодила на экран!

Его обжигающая ярость сталкивалась с ее безумным холодом. Словно в этом замкнутом пространстве две стихии пытались безжалостно гасить друг друга.

— Я так не говорила. Не утрируй и не переигрывай.

— Тогда что ты, блин, хотела сказать?

Осознавая, что наговорила того, чего не должна была, Саша мгновение молчала, прикусывая губу. Денис продолжал пытаться сдерживаться, стараясь медленно дышать. Он ощущал бешенство, однако девушка этого не видела.

И она действительно этого не видела. Её внутренний сканер продолжал пытаться снова и снова считывать информацию. Глаза, рот, руки — И НИЧЕГО! Это был безумный перегруз системы. Саша не выдержала. Она вдруг заговорила чуть быстрее, и чуть тише, вкрадчивее, словно боясь передумать.

— Я хотела сказать… Ты… на самом деле ты — ахренительный. Твоя внешность, твой типаж, твой голос! Какой же потрясающий у тебя голос! Ты как… Скрипка Страдивари. С безграничными возможностями. Невероятными возможностями. Я просто поражаюсь тому потенциалу, который в тебе заложен. Но ты… на этом потрясающем инструменте… словно играешь один и тот же кавер на три аккорда. Это… это…

Она едва заметно делала небольшие шаги, приближаясь к нему, «атакуя». Денис не понял, как начал отступать, пока не уперся в кресло за собой. Он сел. Почти упал… отступая. Саша остановилась, нависая над ним, продолжала говорить с каким-то яростным восторгом.

— Ты словно поставил себя как экспонат за толстое непробиваемое стекло. И все ходят, смотрят, восхищаются! Но чему тут восхищаться? Что ты стоишь как мумия? Или рофлишь? Или смотришь пустым взглядом? Не используешь все невероятные тембры твоего голоса? И каждый раз, от фильма к фильму, от сериала к сериалу — ничего не меняется. Все восхищаются, нахваливают. А ты просто вот такой… одинаковый! Стоишь, давая собой любоваться. Ты можешь заставить публику рыдать или смеяться, заставить биться в истерике от переполняющих чувств, а ты просто… стоишь!

Саша вдруг замолчала. Ее слова были болезненными. Прежде всего для нее. Ее сейчас не пугало то, что она может обидеть или оскорбить его. Она боялась того, ЧТО он может узнать о ней самой из ее слов. О ее безумном желании работать с ним, быть рядом и нереально удушающем страхе выглядеть в его глазах глупой, наивной фанаткой.

Денис сидел, глядя сквозь девушку перед собой. Ее слова жестоко, грубо и беспощадно били по его самолюбию, одновременно безразмерно льстя. Это была такая дикая смесь, что она буквально выбила почву у него из-под ног.

И в этот момент, сквозь шквал собственной ярости и унижения, в нём мелькнула холодная, профессиональная искра. Не оценка девушки — оценка инструмента. Так смотрят на скальпель, которым только что провели по твоей же коже, отмечая безупречную остроту его лезвия. И тут же эта искра была затоплена адреналином и гневом.

Он физически чувствовал, как сжимаются лёгкие. Сидя в кресле, глядя снизу вверх, он не понимал, на что реагировать. Его ошеломила хирургическая точность, с которой она вскрыла его, добралась до внутренностей. Точно и безжалостно орудуя острым лезвием скальпеля глубоко внутри. То, что он прятал даже от самого себя так глубоко, как только мог!

Дверь конференц-зала приоткрылась и заглянула секретарь, проходя внутрь с кружкой кофе для Дениса.

— Исходя из твоих слов… получается… я ленивая скотина?! — он сам не понял, насколько удивленно прозвучал его голос.

— Прошу прощения, Ваш кофе. — секретарь едва слышно произнесла, стоя рядом с Денисом, держа в руках его кружку с кофе. Она едва отодвинула сценарий на столе в сторону и поставила кружку на стол.

Саша едва бросила на нее взгляд и подсознательно тут же зафиксировала.

#Глаза — огромные. Удивление.

#Рот — едва приоткрыт, боится даже дышать. Шок.

#Руки — медленно ставила кружку на стол, как можно осторожнее.

Итог: секретарь едва скрывала безумное удивление. Такого она точно не ожидала услышать.

— Ты прав. Именно так. — Сашин голос прозвучал холодно и надменно.

Она не поняла, что именно ею руководило. Нежелание унижаться перед Денисом и секретарем, которая прекрасно слышала, как он сам себя обозвал? Страх показать себя слабой и забрать свои слова обратно? Она продолжала корить себя за такое огромное количество лишней информации, которую озвучила!

— Пожалуй, на этом мы закончим нашу исключительно продуктивную встречу. — Саша посмотрела на секретаря, которая собралась выйти, но замерла после услышанных слов.

— Думаю, ему нужна скорая, или любая помощь, иначе он сейчас потеряет сознание. Или уже потерял… В любом случае, спасибо за всё, оставляю его в Ваших заботливых руках. — Саша откровенно язвила, стараясь не показывать свою слабость, но именно ее она и проявляла.

Мысли Дениса хаотично скакали, и он даже не понял смысл последних слов Саши, ведь она обращалась уже не к нему. Его неосознанное восприятие свелось к одному — он сел в машину для участия в тест-драйве, а оказался на краш-тесте. Его сознание пыталось запустить стандартные протоколы ответа: парировать шуткой, уйти в сарказм, задавить авторитетом. Каждый протокол давал сбой и зависал, натыкаясь на безошибочную точность её диагноза.

Мужчина нервно раскачивался в кресле. Его ошеломленное сознание просто перестало фиксировать хоть что-то, не относящееся к нему лично. Он продолжал пытаться осознать ее сравнение, ее слова, ее отношение к нему. Это было ярко, мощно, больно, жестоко и противоречиво. Мгновенный разгон скорости и ослепительный удар о бетонную стену. Он даже не понял, как Саша попрощалась и вышла из кабинета.

Это был не эмоциональный срыв — это был именно краш-тест его восприятия, и все системы показывали красный. В голове оставался только белый шум и чёткий, как надпись на приборной панели после аварии, вывод: «КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ».

Сбой его восприятия вызвал не просто «зависание», а разрушение системы реагирования Дениса, жестко перегрузив систему анализа информации. Его взгляд вдруг зацепился за титульный лист сценария на столе. ЕЁ сценария.

В верхнем углу титульного листа были нарисованы какие-то закорючки, которые кто-то рисует просто чтобы занять руки. Какое-то перышко, какие-то символы… Но в середине, большими буквами, странным, приукрашенным почерком были выведены буквы, которые обводились снова и снова…

«НЕ ВЕРЮ»

— Прошу прощения, Вы в порядке? — секретарь попыталась спросить актера. Только тогда с него спало оцепенение.

— В порядке ли я?! Серьезно?!

— Да…

Ещё мгновение Денису потребовалось на то, чтобы понять — перед ним стоит секретарь. Саши в конференц-зале нет.

— Фак! — слово вырвалось хриплым, не его голосом. Он резко встал, и кресло, отброшенное его движением, закрутилось с бешеным ускорением. Схватив сценарий так, что бумага смялась в его кулаке, он выбежал прочь, не замечая секретаря.

Секретарь стояла, глядя мужчине вслед. Огромный конференц-зал опустел, словно замерев во времени вместе с секретарем… Только кресло Дениса всё ещё крутилось вокруг себя.

2. Pre-Production. Страх

Саша быстро шла к лифту. Ещё немного и она сбежит. Пусть это будет позорно, трусливо, но она сбежит! В конце концов, она просто продаст права на сценарий, права на свое детище. Свою идею, которую она так трепетно растила и формировала. На которую потратила столько времени и буквально выстрадала многие болезненные моменты истории. И одновременно она ясно понимала, что не сможет этого сделать.

Крепко сжав челюсть, Саша зашла в пустой лифт и нажала кнопку нужного этажа. Двери лифта стали закрываться, и она отступила назад, прижавшись спиной к стенке лифта. Она закрыла глаза и едва выдохнула.

Двери лифта не успели закрыться, как створки снова начали открываться.

— Мы не закончили.

Денис вошел внутрь, глядя на Сашу, держа в руке скрученный в трубочку сценарий. Его голос звучал тихо, обдавая сдерживаемой яростью.

Саша не пошевелилась и не открыла глаз. Она боялась снова посмотреть на него и увидеть лишь вопросы в своей системе #sign3Wall. Отчаянно пытаясь представить, что находится одна в лифте. Саша умела это. Отгораживаться от окружающей реальности, продолжая в ней находиться и представлять иную… свою реальность. Свой мир, в котором она могла укрыться. Нужно было всего лишь — не открывать глаза.

— Значит… по твоему… ни тело, ни голос, ни даже взгляд… Ничего?! Совсем ничего?!

Он сам не понимал, насколько ему было обидно. Учеба, занятия, тренировки, дубли снова и снова. Чертов Голливуд, в конце концов! У него были роли, проекты, он снимался у Легенд Мирового кинематографа! А она?! Эта непонятно откуда взявшаяся девица просто взяла и выкинула ВСЕ его старания в помойку.

— Особенно взгляд. — она продолжала стоять с закрытыми глазами, едва усмехнувшись, представляя, что она одна, но чувствуя, что он стоит перед ней. — Ни разу… ни единого раза, глядя в глаза своей партнерши, ты не говорил искренне. Я уж не говорю, чтобы ты хоть что-то чувствовал.

— Почему ты решила, что я ничего не чувствовал?!

— Зрачки.

— Зрачки?! — он шагнул чуть вперед, но между ними всё равно было большое расстояние.

— Только не говори мне, что не знаешь… что они расширяются, когда…

Саша попыталась придать голосу как можно более небрежный тон, однако открыв глаза и посмотрев на Дениса, ее голос охрип, и она произнесла чуть тише:

— Когда ты хоть что-то чувствуешь.

Что-то изменилось. Она чувствовала это кожей. Денис не приближался к ней, но стоял близко. Он наклонил голову и едва улыбнулся. Однако улыбка была какой-то странной.

Мужчина рассматривал ее взгляд. Ее глаза. Ее чёртовы зрачки. Они были расширены. Словно два огромных, черных блюдца.

Саша быстро пыталась решить — что делать дальше?! Включить лифт, чтобы поехать дальше. Или открыть двери и выйти. Сбежать. Ее почти трясло от ощущения, что надо срочно сбежать. И это было странно, ведь Денис ничего не делал. Он просто стоял напротив и вообще ничего не делал. Хотя из-за разницы в росте — он все равно нависал над ней и словно занимал всё пространство лифта. Доминируя чисто физически. И даже высокие каблуки ее не спасали. Не в этот раз…

— Лифт никуда не едет.

— Я знаю. Я его заблокировал.

Саша начинала привыкать к этим вопросам в ее оценке #sign3Wall. Снова ничего не видя, она просто может всё игнорировать. Или обесценить. Свести всё к банальщине.

— Ты так на меня смотришь, словно хочешь заняться со мной сексом прямо здесь и сейчас. — она очень старалась, чтобы ее тихий голос прозвучал холодно, надменно и уверенно.

— А…

Денис замолчал, едва начав. Он едва не произнес «а у тебя зрачки расширены» — но вовремя замолчал. С одной стороны, ему очень хотелось унизить ее! Поиздеваться. Ведь она жутко раздражала его. Но с другой — этот диссонанс всего происходящего, всего в ней самой, продолжал как вирус атаковать всю его систему.

Внезапно осталась лишь голое, пугающее взаимодействие двух людей, которые абсолютно не понимали, что делают, но не могли остановиться.

— А если это так? — он продолжил чуть тише.

«А если это так?» — фраза эхом звучала снова и снова в голове Саши.

Она не запомнила, как придвинулась ближе к нему. Девушка внимательно смотрела мужчине в глаза. Но не прикасаясь. Словно невидимый, но ясно ощущаемый барьер, размером всего в миллиметр, был между ними. Саша оказалась так близко, что он чувствовал ее дыхание на своих губах.

И оба не замечали, как он мнёт сценарий в своей руке, сжимая листы, скрученные в трубочку.

Его парализовал ступор. В любой другой ситуации он бы просто мило улыбнулся и отвернулся… или вообще отошел. Но сейчас — он смотрел в ее глаза и НЕ ПОНИМАЛ.

Саша, протягивая руку вперед, дотянулась до панели с кнопками и включила лифт. Продолжая смотреть ему в глаза. Ее сознание провалилось в какое-то небытие, вызванное перегрузом.

Они молча ехали в лифте, глядя друг на друга всё в той же опасной близости.

От дикого стресса из ее памяти начисто было стерто, как открылись двери лифта, и она едва слышно, но требовательно сказала: «Иди за мной».

Перед встречей с девушкой мужчина хотел так много с ней обсудить! Разобрать сценарий… так много хотел сказать и проговорить! Но всё понеслось кувырком. И не просто кувырком — всё смело ураганом. И он не понимал, зачем идет сейчас за ней. Или не хотел понимать. Она сказала идти — он шёл.

Саша не запомнила, как открыла дверь своего гостиничного номера, зашла сама и впустила Дениса. Реальность она почувствовала, когда он начал ее целовать. Или она его?

Ведь закрыв дверь гостиничного номера, именно она быстро шагнула к нему и коснулась губами его губ.

Саша открыла глаза и едва отодвинулась от него. Впервые вглядываясь в его лицо, она увидела что-то безумное в его взгляде. Даже звериное.

Он вдруг понял, что в руке держит какие-то бумаги и попытался швырнуть их на тумбу у входа, но промазал.

— Даже не вздумай снова сбежать! — Денис не понял, как схватил Сашу за плечи и грубо развернул, прижав ее лицом к стене прямо здесь, в коридоре. По полу рассыпались листы сценария.

Он держал её и одновременно задирал подол юбки. Строки ее сценария путались с его мыслями, перемешиваясь с шумом собственной крови в висках. Он не насиловал её. Он доказывал сценаристу, что её текст — не просто бумага. Что он, как актер, может быть плотью, болью, страхом из ее воображения. Сколько раз он перечитывал строки ЕЕ собственного сценария, где было именно так: быстро, жёстко, грубо и так горячо! Того самого сценария, который сейчас валялся у них под ногами.

И чем больше его действия напрягали девушку, тем грубее он себя вел.

Саша запаниковала. Внутри всё затряслось от страха и одновременно возмущения.

— Ты этого хотела, малышка? — его шёпот был хриплым. Была ярость, обращённая внутрь. Этот чёртов вопрос он задавал не ей, прижатой к стене, а автору… той, что написала эти строки, той, что заставила его ПРОЧУВСТВОВАТЬ их настолько, что теперь он не знал, где заканчивается роль и начинается он сам.

Он произнес эту строчку из ее же сценария, шепча ей на ухо, едва касаясь губами ее шеи. Ему хотелось подчинить её. Хотелось даже сломать. Эту надменную выскочку, которая была никем. Которая заставила его так покорно идти за ней! Как вообще это произошло?

Его губы шептали ее же слова. Его руки повторяли описанный ею же кошмар. И вслушиваясь в его жадный, агрессивный шепот, девушка на мгновение замерла и её сознание словно разделилось надвое. Часть её панически истерила, от унижения, боли, страха, ярости и возмущения, а часть словно смотрела этот эпизод на мониторе и вслушивалась в этот бархатный низкий голос. Такой уверенно сексуальный и безумно соблазнительный.

Девушка каждой клеточкой тела ощущала, насколько точно мужчина воспроизводит строчки ее сценария. Это было слишком. Слишком реалистично. Слишком дословно.

Чувствуя, как он схватил её за руку и стал заводить ей за спину, Саша развернулась и ударила его так быстро и сильно, как только смогла. Звук пощечины был оглушительным. Как взрыв.

Саша даже прижала руку к себе, чувствуя, что отбила ладонь. Мужчине же пришлось отвернуться, таким сильным был удар. Они стояли посреди небольшой прихожей в номере отеля, посреди рассыпанных листов, друг напротив друга. Денис был все еще одет, а Саша… с задранной юбкой, с разорванной блузкой и почти кричала.

— Больше никогда не смей так делать! Я не твоя «малышка»! Не твоя вещь и не твоя собственность. Если когда-нибудь тебе придет в голову бредовая мысль коснуться меня хоть пальцем — ты будешь просить разрешения. Ты понял?! — в ее голосе не было жалости. Даже страха. Была ярость и злость. Ее оценка не действовала, ее методы проваливались. Она не могла управлять им, не могла управлять собой!

Денис медленно поднял голову и посмотрел на Сашу. В его глазах было что-то темное и давящее. Она ни разу не видела у него такого взгляда. И опять подумала, что его взгляд безумно шикарен и именно это нужно заснять. Крупным планом — эту мощную, пугающую тьму, жаждущую вырваться наружу. Но этот взгляд… она видела тьму, но не понимала ее. Как животное — она видела опасность, но не могла проанализировать.

Смутившись, она быстро отвела взгляд и попыталась поправить юбку.

Денис стоял, смотрел на Сашу и не понимал, что произошло. Он словно оказался в эпицентре шторма, который с чудовищной силой поглотил его целиком, разнося его восприятие, его реальность в щепки. Она не просто вызывала диссонанс — она пугала его! В этом растрёпанном виде. И всё еще в туфлях на высоком каблуке. Мужчина в ступоре смотрел на оторванные пуговицы ее блузки и не понимал, когда он успел это сделать. А ведь именно ОН это сделал.

Она посмотрела на него и повторила вопрос.

— Ты понял?

Он едва кивнул в ответ.

— Отлично. Ты можешь идти.

— Нет. Нужно обсудить…

— Уже всё обсудили.

— Нет. Черт! Как же с тобой сложно! — он снова сорвался, слыша, как в его голосе звучат ноты отчаянья.

— Серьезно? Со мной? Ты силой… — она пыталась как-то поправить одежду на себе, но поняла, что порванную блузку ей не застегнуть и нет смысла заправлять ее обратно в юбку. — Ты чуть…

Саша пыталась подобрать слова и не могла.

— Просто ты так красочно и страстно описывала секс. Жесткий и грубый секс. Я решил, что ты хочешь именно этого. Пожеще.

Сашу накрыло. Она резко прервала его, не понимая, что кричала яростно, грубо и агрессивно.

— Пожеще?! Нет. «По-же-ще» — это не моё! Я могу об этом писать, могу представлять, могу проигрывать снова и снова, но это: НЕ. МОЁ. Я слабая! Ты не должен был! Не имел права так делать! Никто не имеет права так делать! Никто!

Она кричала. Ее голос был резким, громким, властным и требовательным. В ней абсолютно всё вызывало диссонанс.

— Я понял. — его слова прозвучали уверенно, хотя он ничего не понял. Как можно говорить о слабости и хрупкости так агрессивно и яростно? Его мозг, привыкший работать с четкими сценариями, где страх выглядит страхом, а боль — болью, дал сбой.

— Хочешь обсудить что-то еще? — вдруг ее голос снова прозвучал холодно. Она закончила и хотела, чтобы он просто ушел. Ей было так дико и неприятно стоять тут в коридоре рядом с ним. Её дезориентировал даже не тот факт, что она выглядела как после изнасилования — ее терзало осознание, что они буквально топчутся на страницах ее сценария.

— Хотелось бы. — хотя он даже не понимал, о чем сейчас может с ней говорить. Но система взаимодействия продолжала придерживаться одного курса, взятого еще до всего этого урагана — «надо поговорить».

И она сорвалась. Опять.

— Хорошо. Давай обсудим. — Саша злилась, теперь пытаясь скрыть страх, обиду и разочарование. Но голос снова стал холодным, отстраненным и злым. — Итак, что я думаю о тебе в целом. Я была не права! Ты идеальный актер. Идеальный сосуд, пустой до той поры, пока режиссер не наполнит его чужой душой. Ты лишь архив чужих историй! И ты панически боишься, что твоя собственная так и останется вечно пустой. Поэтому. Раз уж ты так залип на этом проекте. Моём проекте. Начиная с этого момента, давай четко определим наши роли. Ты делаешь то, что я хочу, как хочу и когда хочу. А если не знаешь, как я хочу, будешь спрашивать или предугадывать. Это касается всего. Я говорю прыгать — ты прыгаешь. Я говорю молчать — ты молчишь. Я говорю уйти — ты мгновенно растворяешься в горизонте. Это МОЙ сценарий. Это МОЯ история. Это понятно?!

Он молчал, пытаясь осознать услышанное. Сначала она так яростно и уверенно говорила ему о том, что она слабая и не выдерживает давления, а потом говорит, что он пустая марионетка? Грубая, беспощадная, жестокая откровенность сначала о себе, а потом о нем — казалось нереальной. Уже многие годы никто не позволял себе ТАК с ним разговаривать. А тут — эта девочка растаптывает его. От шока, он не реагировал. Словно он застрял на кадрах видео, и как манекен разбивался в машине на повторяющемся краш-тесте.

Она рассматривала его, изучала отсутствие реакции на ее безжалостные слова и не могла понять, как это его не задело. Саша ничего не видела. Она сама еще не осознавала, как хотела его унизить, подчинить и даже сломать.

— Понятно. Мне попрыгать? — он вдруг ответил резко, надменно усмехаясь. По сути, для него она была лишь сценаристом. Почти никем. Он был Номером Один. Он принесет деньги для проекта. Не она!

И его усмешка заставила Сашу сорваться окончательно. Разум или холодный расчет одержали победу, она отвернулась и переступила через листы сценария. Продолжая ощущать, как топчется по… самому личному. Быстро пройдя в комнату номера, она зашла в ванную, громко захлопнув за собой дверь. От резкого удара дверь открылась и ей пришлось снова попытаться закрыть дверь.

Именно так подумал Денис. Что Саша была холодна и расчетлива. Безжалостная, холодная, расчетливая стерва. Это было проще. Понятнее.

Но в этом эпицентре событий — логика каждого из них была мертва. Здесь и сейчас правили травмы, страх и инстинкты.

От первого удара двери о дверной проём он вздрогнул и посмотрел на девушку.

Саша держалась за дверную ручку и била дверью снова и снова. Её трясло. Она не понимала, как он мог стать таким грубым и жестоким? Как вообще всё так произошло? Её тоже раздирал на части этот диссонанс. Денис не был таким. Она это точно знала, ведь никогда не ошибалась в оценке людей. Её движения зациклились. Попав в замкнутый круг, она застряла.

Или это была первая ошибка? Первая, болезненная, грубая и жестокая. Её система никак не могла реанимироваться после тотального сбоя. Она пыталась понять и не могла! Он начитался её сценария и решил стать именно та