Читать бесплатно онлайн книгу  Магический договор — 2. Дилогия

автор Татьяна Герцик

Оглавление

Аннотация

Заключенный много лет назад магический договор по-прежнему диктует свои условия графу Ванскому и его невесте. Если отменить его не удастся, счастья не видать не только Беатрис и Изабель вместе со своим неудачливым женихом, но и влюбленным в сестер мужчинам.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Уставшая от долгого наблюдения за балом герцогиня потопала затекшими ногами. За окном медленно разгоралась бледно-розовая заря. Имение тети находилось почти на границе с Бурминдией, и рассвет здесь наступал на несколько часов раньше, чем в столице Помаррии. Ужасно хотелось спать, но Генриетта сказала себе, что еще не время. Интересно же, чем все закончится.

Чтоб не заснуть, пошла по комнате, делая резкие наклоны из стороны в сторону и размахивая руками, разгоняя застоявшуюся кровь. Зеркало чуть поблескивало серебристой гладью, в которой отражался все тот же бальный зал, потихоньку заполнявшийся ничего не подозревавшими гостями и придворными, желающими продолжить торжество.

Им всем повезло, что племянник появился так вовремя и сумел оглушить зловещего мага! Но какова Эльза! Знать бы раньше, что она так относится к правящей семье да и к ней самой, лично сослала бы ее куда подальше! Хорошо, что все чувства приглушены магией и ей не обидно, а всего лишь слегка досадно. Все-таки замечательная это вещь — заклятье холодного сердца.

О своем горюющем супруге Генриетта не думала, будто его и вовсе не существовало. Мужское горе — что прилив моря, быстро схлынет после недолгого пребывания на суше, оставив за собой пену и грязь.

Под лучами еще слабого утреннего солнца рама старого зеркала завлекательно поблескивала, будто приглашая себя погладить.

Невольно усмехнувшись, герцогиня решила выполнить эту безмолвную просьбу и провела пальцами по неожиданно теплому металлу, касаясь рун наверху рамы. Под ее рукой руны засветились, и в зеркале вместо бального зала появилось чье-то мирно спящее лицо.

— Что это еще такое? — Генриетта отшатнулась, испугавшись. — Кто это?

Ответа не было. Она пристально всмотрелась в лицо. Это был молодой мужчина, красивый, с длинными ресницами, отбрасывающими тень на худые щеки. Отчего-то цвет его кожи был сероватым, возможно, из-за слабого света. Герцогиня отошла на пару шагов назад, и лицо отодвинулось ровно на такое же расстояние. Теперь было видно, что он спит на каком-то странном узком ложе, укрытый золототканым покрывалом.

По коже Генриетты пробежали ознобистые мурашки. Кто это такой? И почему его показывает это зеркало? Она опустилась в кресло, в котором провела всю ночь, внимательно вглядываясь в незнакомца. Спящий мужчина пугал ее, заставляя сердце мелко подрагивать. Догадки сменяли одна другую, и каждая была невероятнее предыдущей.

Решительно встав, герцогиня провела рукой по верхним рунам, и изображение исчезло. Она с облегчением вздохнула. Что перед ней было не мертвое тело, а просто крепко спящий человек, она чувствовала. Подозрение, что в таинственном исчезновении собственного мужа повинна сама Лауренсия, омрачала память покойной, и думать об этом было неприятно.

Но что же происходит во дворце? Зеркало молчало. Потрогав его так и этак, но ничего не добившись, Генриетта решила не тратить время попусту, а идти спать. Широко зевая, прошла в тетину спальню. С трудом стянула пышное, туго затянутое платье, вспоминая при этом свою заботливую камеристку и отчаянно жалея, что ее нет рядом. Постель для нее, конечно, никто приготовить не удосужился, и герцогиня упала на широкую кровать, даже не расправив ее.

Проснулась от легкого шороха, нервно вздрогнув. Сначала даже не поняла, где она, но быстро все осознала. На душе было покойно, никакие заботы не терзали, и она с благодарностью вспомнила свою предусмотрительную тетю, сделавшую ей столь щедрый подарок. Шорох повторился, и Генриетта громко спросила, приободряя себя собственным твердым голосом:

— Кто здесь?

Из соседней комнаты раздался дружный дуэт:

— Это мы!

Она вмиг узнала сестер Салливерн. Быстро вскочив, растерянно посмотрела по сторонам. Что ей надеть? Во вчерашнее платье она без посторонней помощи просто не влезет, да и не хотелось его надевать второй раз подряд. И белье стоило бы поменять, но у нее в этом доме ничего нет. Как же быть?

Дверь тихонько приоткрылась и в комнате появилась Алия. Увидев свою госпожу живой и невредимой, она облегченно захлюпала носом, простецки вытирая его рукавом.

— Вы живы! Какое счастье! А когда мне об этом сказали, я было не поверила!

Герцогиня поморщилась.

— Не нужно плакать, а уж использовать рукав не по назначению и вовсе не стоит.

От ее прохладного тона у камеристки тут же высохли глаза. Она деловито сообщила:

— Мы собрали почти все ваши вещи, ведь здесь у вас ничего нет.

Представив себе огромную гардеробную, что была у нее во дворце, Генриетта с ужасом посмотрела вокруг, оценивая не такое уж и большое помещение. Куда она денет совершенно ненужную ей гору вещей?

Расторопная Алия уже стояла подле нее с распахнутым халатом из плотного шелка в руках. Позволив надеть его на себя, герцогиня туго затянула пояс на талии и вышла из спальни. Будуар был весь завален огромными узлами из, как показалось герцогине, льняных простыней тончайшей выделки. Раньше бы ей это не понравилось, ведь простыни существуют, чтоб на них спать, а не таскать в них вещи, но сейчас такая бесхозяйственность ее совершенно не задела.

У дверей, как преданные фрейлины, скромно поджидали ее появления сестры Салливерн. Увидев ее, они присели в неглубоком книксене. Поздоровавшись, Генриетта обвела рукой лежащие вещи и хмуровато заметила:

— Зачем мне столько?

Сестры одновременно пожали плечами.

— Вопрос к вашей служанке. Это она укладывала одежду, мы только помогали. Но старье она не брала.

— Да, здесь только самое необходимое! — торопливо вмешалась Алия. — Я ничего из вашей старой одежды не взяла. Здесь только пошитые в последнее время вещи, даже еще ни разу не надеванные. Я их аккуратно разберу, их не будет видно. И не бойтесь, что кто-то разузнает, что в вашем гардеробе во дворце чего-то не хватает, герцог приказал закрыть ваши апартаменты и никому туда не входить. Да если кто и войдет, ничего не поймет, старая-то одежда вся там, а сколько ее было всего, никто, кроме меня, не знает.

Решив поверить ей на слово, герцогиня извинилась перед гостьями, позвонила в серебряный колокольчик и приказала появившейся служанке подать завтрак в трапезную. Затем с помощью камеристки привела себя в порядок, потратив на это всего-то какие-то пятнадцать минут. Выйдя из спальни, увидела сестер внимательно изучающими руны на раме зеркала.

Повернувшись к ней, они хором спросили:

— Вам, наверное, хочется узнать, чем закончился вчерашний бал?

И услышали в ответ:

— Конечно! Я не видела ничего с момента отправления сестры в монастырь.

— Вы не против этого? — осторожно поинтересовалась Беатрис.

— Жадность и предательство должны быть наказаны, — жестко ответила герцогиня. — Я была не права, постоянно защищая ее перед герцогом. Большая глупость с моей стороны.

Сестры заметили, что она назвала мужа по титулу, как чужого.

— Хорошо, — Беатрис несколько помедлила. — Ваша мнимая смерть нигде не афишировалась, но о ней всех известила пронырливая виконтесса Забарская. Правда, ей мало кто поверил. Но отсутствие герцогини во дворце уже насторожило многие горячие головы.

Генриетта озадаченно сморщила лоб:

— Герцог что, решил скрывать мое убийство?

— Нет, он ждет, когда разъедутся гости, чтоб сообщить о прискорбном событии. Похорон не будет, потому что хоронить некого.

— Герцог мог бы поместить в семейный склеп гроб с одним из моих старых платьев, — с неожиданным сарказмом предложила Генриетта. — У меня есть черное с отделкой из черненого серебра, вполне подходящее для столь торжественного случая. Я надевала его один лишь раз по случаю смерти старой герцогини.

Не зная, как отнестись к этому странному заявлению, сестры немного помолчали. С удовольствием осознав, что дела супруга ей совершенно безразличны, герцогиня перешла к более насущным вопросам:

— Я хотела сказать вам об одной непонятной мне вещи, — она немного подумала, стоит ли открывать почти незнакомым людям семейные тайны, но, решив, что сама все равно ничего разузнать не сможет, печально продолжила: — сегодня утром, случайно задев руны, я увидела в зеркале странного спящего мужчину.

— Какие руны вы задели? — встрепенулись сестры, тут же предположив занимательную интригу.

Генриетта показала, какие, и даже провела по ним рукой точно так же, как сделала это на рассвете.

Но ничего не произошло.

— Не понимаю, что я делаю не так, — обескуражено пробормотала она.

— Просто не соблюдены определенные условия, — Изабель показала на руны. — С ними должно происходить что-то еще.

— Они светились от попадавших на них лучей утреннего солнца! — герцогиня чуть не запрыгала от осенившей ее догадки.

Беатрис подергала увлекшуюся сестру за рукав.

— Похоже на то. Но нам пора, мы не можем долго задерживаться. Нас ждут во дворце. Оставим эту загадку на утро. Все равно сейчас мы ничего не добьемся. Попробуйте повторить свои действия при восходе солнца, ваша светлость, и тут же позовите нас.

— Может быть, вы со мной позавтракаете? — Генриетте не хотелось оставаться одной.

Но сестры синхронно качнули головами, отказываясь, и она не стала настаивать. К тому же она не знала, чего ждать от местного повара. Вдруг он оконфузит ее перед гостями, подав что-либо невкусное или вовсе несъедобное?

Изабель капризно надула розовые губки, прерывая опасливые мысли хозяйки:

— Не хочу я возвращаться во дворец. Там этот глупый король из Мумирии, отчего-то решивший, что сделает мне великую честь, взяв в жены. Да еще его недалекая сестричка на нервы действует, не сдержусь ведь и прибью обоих.

— Мумирия? — Генриетта пренебрежительно зафыркала. — Это так называемое королевство меньше нашего герцогства раз в двадцать.

Изабель энергично закивала в знак согласия.

— Вот-вот! А самомнения у короля этого малюсенького государства хватит на добрый десяток настоящих правителей.

— Королева — это звучит гордо! — подначила ее сестра. — Ведь сейчас ты кто? Какая-то захудалая дворянка из холодных северных земель.

— А сама-то ты кто? — не осталась в долгу Изабель, которой ужасно не нравились шуточки насчет нее и неприятного ей короля Мэксимиэно.

— Ко мне короли с матримониальными предложениями в очередь не становятся, — весело захихикала Беатрис. — Не то, что к тебе! Который это королек по счету?

— Хватит на мой счет веселиться, нам пора! — решила не доводить дело до ссоры Изабель, — все равно разгуляться здесь негде.

Да и пугать людей своими лихими разборками не стоило. Они-то уйдут, а герцогине здесь жить.

— Да, если мы вдруг понадобимся, зовите, — торопливо сообщила ей Беатрис. — Но для этого нужно поставить маяк.

Генриетта послушно протянула левую руку, и Беатрис взяла ее. От пальцев магини прошло чуть заметное тепло, опоясывая тонкое запястье женщины невидимыми нитями.

— Захотите нас позвать, приложите палец к внутренней стороне, там, где бьется пульс, и назовите наши имена. Мы придем сразу, как только сможем.

Они исчезли, едва попрощавшись, и герцогиня осталась одна. Посмотрела на прозрачную кожу над голубоватой веной, ничего не заметила, и тут же об этом забыла. Подойдя к окну и бездумно глядя на покрытые легким утренним инеем цветы на клумбах, отчего те сверкали и искрились, как бриллианты, невесело призадумалась.

Как много всего произошло за каких-то пару дней! Измена герцога, заклятье холодного сердца, перенос сюда и ее мнимая гибель. Если б не холодная отчужденность, принесенная столь полезным заклятьем, было бы очень сложно справиться с таким обилием событий. А теперь она чувствует лишь приятное удовлетворение переменами в своей жизни.

Раздался почтительный стук в дверь, и появилась Фийна. На ее лице блуждала фальшиво-приторная улыбка, но глаза смотрели неприязненно и даже глумливо, будто она приготовила какой-то крайне неприятный сюрприз.

— Завтрак накрыт, ваша светлость! — манерно провозгласила она.

— Не обращайся ко мне так! — сердито велела ей Генриетта. — «Леди Генриетта» вполне достаточно!

Служанка склонилась в корявом поклоне, пряча насмешливый взгляд. Герцогиня пошла в трапезную, а Фийна с удивлением оглядела гору вещей, лежащих в комнате. Откуда они взялись? По коридорам ничего не проносили, это бы все заметили. Любопытствуя, раскрыла один мешок и принялась вынимать вещи, завистливо рассматривая дорогую ткань и изящный пошив.

На шум из спальни вышла Алия и, увидев роющуюся в вещах герцогини простоватую служанку, строго спросила:

— Ты кто? И что здесь делаешь?

Та подбоченилась и ответила вопросом на вопрос:

— Это ты кто и что здесь делаешь?

Если она надеялась смутить незнакомку, то напрасно. В герцогском дворце нужно было уметь постоять за себя, и, несмотря на свои юные годы, Алия прекрасно умела это делать. Она в свою очередь смерила нахальную служанку изучающим взглядом и медленно предупредила:

— Похоже, жалкая прислуга в этом медвежьем уголке вовсе своих обязанностей не знает. За что ты получаешь деньги? За наглость? Или за то время, что поместье стояло без должного пригляда, вы здесь все так распустились? Ну так не волнуйся, ее светлость все расставит по своим местам, это она умеет. А теперь иди-ка отсюда, голубушка, я и без тебя справлюсь! — и без стеснения вытолкала ее из комнаты.

Фийна возмущенно погрозила кулаком закрывшейся перед ее носом двери и угрожающе пробурчала:

— Вот посмотрим, кто здесь останется! И ты, и твоя фальшивая хозяйка быстренько отсюда уберетесь! А я буду жить, как жила, и никто мне не указ!

И отправилась совещаться с управляющим. Тот тоже был недоволен прекращением вольготной никому не подконтрольной жизни. Но, тем не менее, проявил разумную осторожность.

— То, что ты предлагаешь, это как палка о двух концах. Если объявить герцогиню самозванкой, то поместье вполне могут передать кому-то другому, и новый владелец может оказаться куда требовательнее. Вдруг он нас всех попросту разгонит? К тому же почему ты решила, что она самозванка?

Горничная приосанилась, вздернув курносый нос.

— Господин Летин, вы же знаете, что моя старшая дочь служит во дворце правителей Помаррии? — то, что дочь всего лишь помощница прачки одной из придворной дам, никому не сообщала, добавляя себе значимости. Дождавшись подтверждающего кивка, тихо поведала: — Так вот от нее этой ночью ко мне прилетел почтовый голубь с извещением — настоящая герцогиня погибла от рук магов Аджии! И тому была уйма свидетелей, в том числе ее сын герцог-младший и сам правитель!

— Это точно? — управляющий схватился за сердце.

Горничная нарочито оскорбилась.

— Моя дочь никогда не стала бы лгать! Она знает, что я перешла на службу в поместье леди Генриетты, поэтому и предупредила меня!

— Что же деется, что деется! — по старушечьи принялся причитать господин Летин, — ее светлость убита в собственном доме!

— Ну, нас это касается лишь потому, что мы живем и служим здесь, — сурово прервала его стенания горничная. — Нас волновать должно другое: кто эта наглая особа, что выдает себя за нашу хозяйку?

— Неужто точно самозванка? — ахнул управляющий.

— Однозначно! — отрезала Фийна. — И с ней надо разобраться!

— Но как? — господин Летин понимал, что сделать это довольно сложно. — Сегодня по порталу перенесли кучу ее вещей и камеристку! Да и не по статусу нам устраивать такие разборки. Пусть она и не герцогиня, но дама знатная, это видно сразу!

Фийна сердито опровергла его слова:

— Авантюристка она, вот что видно сразу! Знает, что никто из нас настоящую герцогиню толком не помнит, вот и пользуется!

Но управляющий на своем веку видывал поболее, чем предполагала простоватая горничная, поэтому спешить в таком деликатном деле не собирался.

— Насчет подлинности герцогини у меня тоже возникли сомнения, уж слишком она молода для нашей Генриетты. Та, когда была здесь в последний раз несколько лет назад, выглядела куда старше, да и вела себя по-другому. Но это ничего не значит. Без облеченного властью человека мы бессильны и ничего не можем сделать.

— А вот об этом я уже подумала! — хвастливо заявила Фийна. — Скоро здесь будет глава рода маркизов Парванских. Уж он-то членов своего рода всех наперечет знает, тем более саму герцогиню.

Господин Летин подпрыгнул и так побледнел, что стали видны веснушки на его толстом длинном носу. Казалось, еще немного, и он лишится сознания, как слабонервная барышня.

— Как? Сам маркиз Шахтир Парванский?

Озадаченная подобной реакцией горничная кивнула. По ее недалекому разумению их ожидала большая честь. Но у управляющего было на этот счет другое мнение.

— Ужас! Нужно немедля объявить генеральную уборку! Маркиз чрезвычайно придирчив и наверняка выразит свое недовольство пренебрежением, с каким мы содержим этот дом!

И он умчался, велев Фийне взять тряпку, и как следует протереть коридор, в котором они стояли. Горничная скорчила пренебрежительную гримасу. Зачем ей надсажаться? Маркиз наверняка весомо поблагодарит ее за старание и служение его интересам. Это пусть другие выслуживаются перед управляющим, а она не станет. После проверки маркизом дел в имении еще неизвестно, останется ли управляющий на своем месте. Кто знает, возможно, его займет та, что поболее него печется о благополучии рода маркизов Парванских? — и она горделиво пошагала прочь.

Вот так и получилось, что прислуга принялась с невероятным рвением и пылом убирать в доме, что Генриетта приписала своему появлению. Она так и сказала Алие:

— Знаешь, порой появление хозяев благотворно действует на нерадивых слуг. Если б я не появлялась здесь еще лет десять, дом полностью зарос бы грязью.

Ее деятельная камеристка, разобравшая уже более половины принесенных с собой вещей, с ней не согласилась.

— Ваша светлость, я, конечно, человек маленький, но все-таки уши и глаза у меня есть. Когда я проходила по коридору из кухни, где слегка перекусила, то слышала о появлении здесь какого-то жуткого придирчивого типа, который выгонит всех, если увидит, как плохо содержится поместье. О вас никакой речи не было.

Но герцогиня легкомысленно махнула рукой.

— Кто здесь может появиться без моего разрешения? Я законная владелица этого поместья. И волнуют меня сейчас вовсе не глупые пересуды недобросовестных слуг.

Алия навострила было свои ушки, но хозяйка больше ничего не сказала, уйдя в парк, дабы не мешать камеристке разбирать оставшиеся вещи.

Гуляя по парку, герцогиня с раздражением отмечала и нечищеные запущенные аллеи, и заглушенные сорняками розовые кусты, и даже засохшие деревья с вздернутыми к небу черными ветвями, будто восставшие из могил мертвецы. А ведь деньги на содержание имения управляющий получал исправно. Похоже, все оседало в его бездонном кармане.

Пообещав себе, что исправит это безобразие в самое ближайшее время, дошла по некошеной пожухлой траве до чугунной ограды и вдруг увидела семейный склеп, отделенный от парка решеткой и унылым пустырем. Тетя никогда не говорила ей о нем, да и в этой части парка им бывать не доводилось. Это было странно, ведь обычно умерших предков принято почитать. Хотя тетя не принадлежала к роду Парванских, возможно, именно этим и объясняется ее столь явное пренебрежение к усопшим родственникам супруга?

Генриетте захотелось положить цветы к гробу Лауренсии, ведь она наверняка лежит среди членов семьи. Дойдя до калитки, находившейся неподалеку, удивилась: та была не только закрыта на внушительный замок, но и заварена по периметру толстым металлическим прутом. Это было очень странно, и Генриетта снова припомнила видение в зеркале. Неужто этот исчезнувший тетин муж-изменник спит неестественным сном в склепе?

Она поежилась. Как же это страшно! Одна мысль о том, что живой человек может провести столько лет среди покойников, внушала ей мистический ужас. Нет, Лауренсия не могла быть столь жестокой! Но, припомнив ледяную стужу в глазах тети, когда той приходилось отвечать на вопросы о муже, с сожалением признала: нет, в порыве отчаяния та вполне могла отомстить неверному супругу и таким варварским способом.

Генриетта и сама чуть было не сотворила нечто подобное во время той безнадежной боли, что терзала ее душу после подсмотренной сцены в тайном переходе. Хорошо, что у нее не оказалось такой страшной возможности. Да она и не думала о мести, ее целью было излечение от страданий, чему замечательно помог тетин подарок.

Медленно пошла обратно, раздумывая, стоит ли приказать открыть калитку или оставить все так, как есть. Уже подходя к дому, обратила внимание на суету, творящуюся вокруг. Несколько десятков человек, причем большая часть их была не в униформе имения, а в простой одежде, спешно приводили в порядок парк. Неужели управляющий позвал на помощь крестьян из близлежащих деревень? Это было неправильно, ведь осенью дел в крестьянских семьях полно, и Генриетта решила выяснить, в чем дело.

На нее никто не обращал внимания, более того, когда она нечаянно пересекла дорогу здоровенному мужику с тележкой, заваленной всяким хламом, тот оскорбил ее, обозвав неуклюжей коровой. Это было дико, и Генриетта пожалела, что у нее нет никаких магических способностей. С каким бы удовольствием она ожгла бы охальника крапивой по голому заду!

Похоже, Алия была права, говоря, что готовятся к появлению того, кого боятся, и это явно не она. Кто же это может быть? Кто смеет распоряжаться в ее поместье, как в своем, да еще без ее ведома? Так и не догадавшись, вошла в сияющий чистотой дом. Мимо пронесся управляющий, подгонявший слуг. На хозяйку он внимания не обратил, будто та была пустым местом, хотя она пыталась его остановить.

Это озадачило ее еще больше. Хотя, если сюда дошла весть о ее мнимой смерти, то отношение к ней прислуги становилось понятным, они попросту считают ее самозванкой. А вот кто может быть незваным визитером? Ведь в случае ее смерти поместье переходит к ее сыну, а он вряд ли захочет здесь появиться. К тому же его никто и никогда не называл «жутко придирчивым».

Так кто же это и что ему здесь нужно?

Герцогиня о возможной потере имения не сильно переживала, да под заклятьем это было и невозможно. Решив, что в случае изгнания из этого дома у нее вполне достаточно средств, чтоб с помощью сестер Салливерн обосноваться где угодно, ведь ей вовсе не нужен огромный замок с охраной, взяла из книжного шкафа один из любимых тетей рыцарских романов и, удобно устроившись в мягком кресле, принялась за чтение.

Но почитать ей не удалось. В дверь, предварительно тихонечко постучав, заглянула Алия.

— Ваша светлость, — начала она было, но, вспомнив о предупреждении, быстро поправилась: — леди Генриетта, тут к вам один из садовников просится поговорить.

Озадаченная столь странной просьбой низшего служащего, герцогиня отложила в сторону книгу и велела:

— Проси!

Дверь открылась шире, и в будуар вошел немолодой мужчина в чистом, но изрядно поношенном кафтане. Поклонившись, он принялся сбивчиво говорить:

— Извините меня, ваша светлость, но тут такие дела творятся. Управляющий вызвал главу рода Парванских, он завтра должен быть здесь. Тут все считают вас самозванкой. Я знаю, это не так, я вас хорошо помню, и тетю вашу тоже. Вы уж извините меня, но они хотят вас отсюда выгнать.

Генриетта улыбнулась подтверждению своей догадки. Итак, она была права, когда предположила, что весть о ее мнимой смерти дошла и до этого дальнего уголка. Жаль, конечно, что так быстро, но ничего страшного. У нее несколько путей — уехать самой; остаться, доказав, что она и есть якобы погибшая герцогиня, чего бы не хотелось, поскольку об этом непременно узнает и ее супруг, с которым она не желает больше иметь ничего общего; обратиться за помощью к леди Салливерн, они непременно найдут выход из этой ситуации.

Странно, что она не подумала о подобном неприятном развитии событий, когда попросила перенести ее сюда. Впрочем, у нее и без того было полно проблем.

— Спасибо за предупреждение, — она ласково улыбнулась садовнику, — я приму это к сведению. — И она протянула ему золотой.

Он принялся отмахиваться от вознаграждения, говоря, что он не за деньги, а по велению души, потому как всегда стоял за справедливость. На эти горделивые слова герцогиня заметила, что монета вовсе не для него, а для его жены. Уж ей-то золотой в хозяйстве непременно пригодится.

Садовник был вынужден признать эту прописную истину, и ушел, гадая, чем же может помочь своей госпоже, если той прикажут покинуть поместье. Решив собрать всех старых служащих, кто может подтвердить подлинность герцогини, пошел говорить с теми, кто ее помнил.

Вошедшая в комнату взволнованная камеристка застала свою госпожу безмятежно улыбающуюся над романом.

— Леди Генриетта! — воскликнула служанка, не понимающая, как можно так пренебрегать собственной безопасностью. — Что нам делать?

— А что случилось? — подняла голову ее леди.

— Такие происки против вас, а вы не беспокоитесь? — поразилась камеристка.

Поведение госпожи никак не вязалось с ней прежней, которая могла не спать ночами из-за сущего пустяка, боясь разочаровать своего муженька.

Генриетта не сочла нужным волноваться и постаралась успокоить свою впечатлительную служанку:

— Вот когда слова перейдут в дела, тогда я и буду принимать меры, а пока не вижу в этом никакого смысла. Но тебе не кажется, что пора обедать?

— На кухне никого нет, все бегают по дому и убирают застарелую грязь. Но я принесла кое-что. Правда, я не особая кулинарка, но все-таки готовить умею! — с затаенной гордостью провозгласила Алия и приоткрыла дверь в гостиную. — В общей столовой, куда любой может зайти, я накрывать стол не стала.

— Ты умница! — от души похвалила ее Генриетта и пошла обедать. — Уже сидя за столом, поинтересовалась: — А сама-то ты поела?

Алия рассмеялась.

— Конечно! Повар себя никогда не забудет!

Улыбнувшись этой старой верной шутке, герцогиня съела почти все, что раздобыла и приготовила заботливая служанка. Потом до вечера читала найденные у тетушки романы, улыбаясь их наивности, немного прогулялась перед сном, чтоб крепче спать, поужинала принесенными Алией ветчиной с хлебом и овощами, и уснула.

Спала крепко и без сновидений. Но на рассвете проснулась, как от толчка. Зябко поеживаясь, в доме было прохладно, накинула на плечи приготовленный камеристкой теплый халат и вышла в будуар. Солнце еще только вставало, и руны на раме старого зеркала молчали.

Подойдя к окну, Генриетта залюбовалась парком, медленно проявляющемся в мареве розоватого рассвета. Роса на траве и цветах играла всеми красками радуги, создавая невероятно красивую картину. Золотистое солнце, встающее на горизонте, светило все сильнее, обещая радость, и Генриетта решила, что ни за что отсюда не уедет. Ей вообще стоило бы оставить Эрнольда еще несколько лет назад и жить здесь, наслаждаясь тишиной и покоем.

Повернувшись, охнула — руны на раме сияли ярким золотом. Она чуть было не прозевала их появление! Подбежав, провела рукой по верхним, и в зеркале, как и вчера, отразился спящий мужчина. Немного понаблюдав за ним, герцогиня положила руку на запястье и вслух назвала имена сестер.

Они появились через пару минут, зевающие и растрепанные, но в красивых утренних платьях. Впрочем, Генриетта тут же догадалась, что вместо платьев были мороки.

— Ох, какая рань! — Изабель потерла лицо руками, пытаясь взбодриться. — В столице еще ночь!

Герцогине стало немного стыдно, но ведь они сами попросили, чтоб она их позвала!

— Здесь уже утро, хотя и раннее. Но вот тот мужчина, о котором я вам говорила.

Мгновенно проснувшись, сестры метнулись к зеркалу.

— Какой красавчик, — оценила спящего Изабель. — Но он под заклятьем, смотри, Беатрис!

Та кивнула.

— Однозначно. Но спит он уже давно, на нем даже пыль лежит. Никогда такого не видела. Кто это такой, интересно?

Подошедшая поближе герцогиня мрачно пояснила:

— Боюсь, это тетин муж из рода маркизов Парванских, к которому принадлежу и я. Впрочем, мне его видеть не доводилось ни живьем, ни на портретах. Он предал Лауренсию, изменив ей с одной из молодых соседок, и после этого внезапно исчез. Найти его так и не смогли.

— Если это он, то ваша тетя была весьма решительной женщиной, — восхищенно присвистнула Изабель. — Одобряю!

— Надо бы его разыскать и разбудить, — практично предложила Беатрис и вежливо поинтересовалась у герцогини: — Если вы не против, конечно.

— Да с чего мне быть против? — пожала та плечами. — Это имение по брачному договору принадлежало тете лично, и делать с ним она могла все, что хотела. Так что для меня ничего с его пробуждением не изменится. А вот для сегодняшнего главы рода — очень даже.

Изабель довольно хлопнула в ладоши.

— Ага! Он перестанет быть главой, ведь теперь он не будет старшим среди мужчин рода. Этот красавчик явно старше всех.

— Чем тебе досадил нынешний? — с удивлением спросила у нее Беатрис. — Такое чувство, что вы с ним знакомы.

— Ага, вот что значит влюбиться по уши! — захихикала Изабель. — Пока ты кое-кому строила глазки, мне довелось познакомиться с маркизом Шахтиром Парванским. Весьма противный тип, доложу я вам, уж извините, герцогиня.

— Я совершенно с вами согласна, Изабель. Он на редкость занудный и неприятный человечек, — Генриетта брезгливо сморщилась. — Не хотелось бы мне с ним встречаться.

— Давайте ближе к этому телу, — невольный каламбур Беатрис восхитил Изабель, и она хотела было высказаться весьма и весьма вольно, но герцогиня предусмотрительно заметила:

— В самом деле. Мы же не знаем, сколько времени в зеркале будет видно это помещение. Вдруг только пока рун касаются солнечные лучи?

Изабель тут же отбросила глуповатые подтрунивания и спросила уже серьезно:

— Вы правы. Надо спешить. Как вы думаете, где это может быть?

— Я вчера видела семейный склеп, возможно, он там. Но до склепа не дойти, калитка не просто закрыта, она заварена. Хотя я шла не по главной аллее, а по полузаброшенной тропке. Но вокруг обходить очень далеко.

Беатрис отошла подальше от зеркала.

— На склеп не похоже. Вот идите-ка сюда.

Они отошли к противоположной стене. Картина в зеркале увеличилась, появилась перспектива, и стало ясно, что ложе, на котором лежит мужчина, стоит в довольно большом помещении, полутемном, с каменными столбами посредине. Низкий сводчатый потолок был почти черным то ли от грязи, то ли от копоти, и стены, слабо виднеющиеся вдали, были сложены из грубо обтесанного дикого камня. Больше в помещении ничего не было.

— Не склеп, — одновременно сказали герцогиня и Изабель. — Но тогда где же это?

— Похоже на какое-то подвальное помещение, — Беатрис принялась ходить по комнате, не отрывая взгляд от зеркала. — Замурованное, что ли?

— Вам не доводилось бывать в подвалах этого дома? — с интересом спросила Изабель у Генриетты.

— Нет, никогда. Зачем? — герцогиня уже поняла, какое путешествие им предстоит и мысленно застонала. Она никогда не любила крыс, мышей, пауков, в общем, все то, что было связано с грязными подвалами.

Но у сестер от предвкушения аж глазки засверкали.

— Пошли скорее, пока все спят! Это же так интересно! — Изабель двинулась к выходу.

— Я не могу, — хмуро остановила ее Генриетта. — Я не готова.

— Да к чему готовиться-то? Мы на бал, что ли, собираемся? — не поняла ее Изабель.

— Мы идем к мужчине, конечно, если найдем его пристанище, — непреклонно сказала герцогиня. — Я не могу показаться ему в таком виде, — и она указала на свой халат. — Вы-то одеты пристойно, не то, что я.

— Ох ты, какая незадача! — фыркнула Изабель, и на Генриетте оказалось вполне приличное темно-серое шерстяное платье.

Пощупав ткань и почувствовав тепло от тонко выделанной шерсти, герцогиня несколько удивилась. Она думала, что мороки неощутимы, во всяком случае, не так похожи на настоящие. Впрочем, вспомнив неотличимого от нее самой двойника, сотворенного сестрами, признала свою ошибку.

— Вы готовы? — нетерпеливо воскликнули сестры. — Давайте скорее! Мы хотя и оставили на всякий случай во дворце свои мороки, но хотелось бы вернуться раньше, чем герцоги пригласят нас завтракать. Есть хочется, если честно, — с некоторым смущением признались они.

Генриетта хотела сказать, что ее домашние тапки не предназначены для хождения по грязным лестницам и подвалам, но тут заметила на сестрах сапоги. Склонившись и приподняв подол, убедилась, что на ней точно такие же невысокие, мягкие и удобные сапожки. Пришлось согласно кивнуть и вместе с леди Салливерн выйти в коридор.

Уборка пошла дому на пользу — стены и полы сияли, потолки поражали своей белизной. Но Генриетта отметила это краем сознания, все ее внимание было сосредоточено на поиске входа в подвал. Впрочем, для Изабель с Беатрис это особого труда не составило — они уверенно прошли сначала в пустую кухню, а из нее в неширокий коридор с кладовками по бокам, заканчивающийся довольно крутыми ступеньками вниз.

Сестры тут же убежали вперед, а герцогиня, сильно наклонившись и подобрав подол, принялась осторожно и медленно спускаться, досадуя, что на лестнице нет перил, а ступеньки слишком крутые и высокие, к тому же с неудобными истоптанными краями. Чем ниже она спускалась, тем темнее становилось вокруг. Она хотела уж было остановиться, как перед ней вспыхнул магический фонарь, освещая дорогу. Пробурчав «давно бы так», герцогиня стала спускаться гораздо быстрее.

Но вот лестница закончилась и перед ней оказалась полураскрытая дверь, из-за которой тянуло холодом и резким колбасным запахом. Как она и предполагала, за ней оказалась кладовая с висящими под низким потолком колбасами, ветчиной и различными мясными деликатесами.

— Недурно питаются мои слуги, — она лишь озадачено покачала головой. — Откуда столько припасов? Не помню, чтоб я их оплачивала.

Услышавшая ее слова Беатрис подсказала:

— Наверняка часть доходов от имения шла на прокорм вашей прислуге. Судя по объемам и качеству запасенного, кормились они очень даже неплохо.

Пройдя через длинный ряд кладовых с фруктами, овощами, сырами и даже мороженым, причем каждый вид продуктов занимал отдельное помещение, герцогиня убедилась в правильности этих слов.

В последней кладовой двери не было. Уткнувшись в сплошную стену, искательницы приключений остановились и принялись обсуждать, как им проникнуть дальше. Ведь ясно, что подвал еще не кончился — стена перед ними была сложена из кирпича, тогда как фундамент, на котором стоял дом, состоял из огромных каменных глыб.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Изучающе похлопав стену твердой ладонью, Изабель, как обычно, предложила снести ее к чертовой бабушке.

— Как ты любишь шум устраивать! — не согласилась с ней Беатрис. — Давай потихоньку доставать по кирпичу в разных местах, и станет ясно, куда нам нужно идти.

— Тогда уж просто достать один кирпич, запустить в него огонек, чтоб было видно, что там внутри, и все рассмотреть, — практично предложила герцогиня, которой совершенно не хотелось рушить собственный дом.

— Согласны! — хором заявили сестры, и прямо по центру стены с оглушающим грохотом вылетел немаленький кирпич.

Все вздрогнули.

— Н-да, надо бы как-то потише, — Изабель признала свою промашку и с опаской запустила в проем ярко светящийся огненный шар. Первой заглянув в проем, разочарованно простонала: — Да тут только винные бутылки и бочки!

— Дай я взгляну, — Беатрис оттолкнула сестру, заглянула в отверстие и разочарованно простонала: — в самом деле! Как обидно!

В свою очередь посмотрев в соседнее помещение, герцогиня увидела довольно-таки большой зал, уставленный неисчислимым количеством бутылок и дубовых бочек. Стены зала были из плохо ограненного камня, используемого для фундамента, то есть за ними больше ничего не было.

— Мы прошли весь дом, — с досадой подытожила Изабель. — И зря.

— Да ладно, — постаралась быть оптимистичной Беатрис. — Отрицательный результат, как известно, тоже результат. Теперь остается выяснить, где в поместье еще есть довольно большой погреб. Но для чего замуровали это бедное вино?

Генриетта озадаченно потерла бровь.

— Не знаю. Может быть, кто-то из родственников хозяев слишком любил его дегустировать?

Сестры отдали дань деликатности герцогини — они бы сразу назвали вещи своими именами — не «дегустировать», а «напиваться».

— Тут очень хорошая коллекция, — герцогиня внимательно вглядывалась в почти не потемневшие от времени этикетки бутылок. — Но, похоже, про нее просто забыли за давностью лет. Тетя, во всяком случае, никогда про винный погреб не говорила.

— Понятненько. Повезло вам, такое богатство нечаянно обнаружили, — Изабель аккуратно магией поставила кирпич на свое место. — Ну, тогда возвращаемся.

Когда они подошли к кухне, там уже вовсю орудовали повара и поварята. Генриетте очень хотелось узнать, для кого это они так стараются без ее распоряжения, но сестры приложили палец к губам и все вместе под пологом невидимости проскользнули мимо.

Уже в покоях герцогини леди Салливерн устроились в удобных креслах и принялись рассуждать, где еще может быть спрятан этот неуловимый красавец. Чтобы лучше думалось, Генриетта принялась ходить из угла в угол, периодически заглядывая в окно.

— А не проверить ли нам гостевой домик? — внезапно предположила она, когда по дорожке парка в сторону южной сторожки пробежал какой-то мальчишка. — Домик недалеко, в парке. Там время от времени останавливались редкие гости. В дом Лауренсия их отчего-то не пускала. Я была приятным исключением.

Они дружно отправились к дверям, но выйти им помешала камеристка.

— Леди Генриетта! — Алия была уже причесана, подобающе одета, и пылала желанием заняться туалетом своей госпожи. — Ой, а это же наши гостьи! — она склонилась в низком книксене.

— Я спешу, Алия. Надеюсь, ты раздобудешь нам какой-нибудь еды. На кухне вовсю кипит работа, — неосмотрительно добавила герцогиня и торопливо пошла вперед, показывая дорогу.

— Ее светлость была на кухне? — не поверила своим ушам камеристка. — В такую рань? Что бы это значило?

Ей очень хотелось последовать за хозяйкой и посмотреть, куда это она направилась, но пришлось убирать в комнате, а потом с трудом отвоевывать у повара еду, накрывать стол в малой гостиной и с нетерпением ожидать возвращения герцогини.

Дамы уже подходили к домику для гостей, когда им навстречу с боковой дорожки на своих коротких ножках выкатился управляющий. Господин Летин вынырнул так внезапно, что сестры не успели накинуть невидимость. Он удивленно остановился, подозрительно прищурив глаза.

— Кто вы и что здесь делаете? — подозрительно спросил он, даже не подумав поприветствовать свою госпожу.

— Это мои гости, — надменно ответила ему герцогиня, — почему вы так неподобающе себя ведете?

Он пренебрежительно взмахнул рукой.

— Ой, только не надо прикидываться нашей хозяйкой. Все знают, что герцогиня погибла на балу во время нападения магов Аджии.

— Какой умный! — восхитилась Беатрис. — И что же с ним, таким умным, делать?

— Сделать из него таракана! — весело предложила Изабель. — Он этого достоин! Прохвост еще тот!

— Таракан — это несолидно! — поморщилась Беатрис. — К тому же тараканов я не люблю. И ее светлость тоже, — обратилась она за подтверждением к Генриетте. Дождавшись согласного кивка, сделала встречное предложение: — Давай превратим его в кролика! Или зайчика! Они такие милые пушистые зверьки и беспокойства никому не доставляют.

— Не стоит так глупо со мной шутить, — возмущенно рявкнул управляющий. — Не то вам же худо будет! Вот приедет маркиз Парванский, и устроит вам всем развеселую жизнь.

— Вы разве не хотите стать милым кроликом? — льстиво обратилась к нему Изабель.

— Да хоть серым зайчиком! Что за дурацкие шутки! — сердито отрезал господин Летин и неучтиво повернулся к ним спиной. — Мне не до вас, проныры, дел полно! — и он, гордо неся свой упитанный животик, двинулся по аллее, приказав на прощанье: — Чтоб сей же час вас здесь не было, не то пожалеете!

— И в лапы ему дать барабан! — озарено добавила Изабель. — Решено! — и она прищелкнула пальцами.

На дорожке перед ними возник серый пушистый кролик, стоящий на задних лапках с барабаном на шее. С ошалелым видом он ударил передними лапами по туго натянутой коже. Барабан ответил мелкой звонкой дробью.

— Здорово! — одновременно восхитились леди Салливерн. — Замечательная получилась зверушка. Гораздо симпатичнее надутого глуповатого воришки.

Равнодушно посмотрев на своего заколдованного служащего, Генриетта кивнула в сторону домика для гостей, виднеющегося в конце полузаброшенной аллеи, и предложила:

— Давайте поспешим. Время уходит, а вы хотели вернуться в герцогский дворец к завтраку.

Дамы торопливо ушли, оставив обескураженного управляющего осознавать свое новое весьма и весьма незавидное положение.

Дверь в здание была заперта, но это не оказалось препятствием для незваных гостей: Изабель достаточно было одного взгляда, чтоб та приветливо распахнулась. Дом оказался небольшим, всего из двух просторных комнат, спальни и маленькой кухоньки, меблированный дорогой удобной мебелью. Он был чист, постель застелена свежим бельем, из чего герцогиня сделала вывод, что высокий гость, из-за которого в поместье случился такой переполох, предполагал остановиться именно тут.

Сестры быстро пробежали на кухню, где должен находиться вход в подвал, но его там не оказалось. Они проверили и полы, и стены — пусто.

С некоторой растерянностью Генриетта признала:

— Если это не здесь, то даже не знаю, где маркиз может быть. Не думаю, чтоб тетя использовала для хранения спящего супруга чужие дома.

Беатрис задумчиво постучала пальчиками по столешнице крепкого дубового стола и предположила:

— А не может быть входа в подвал снаружи, где-нибудь за домом? Я видела такое в некоторых домах, крестьянских, правда.

— Пошли посмотрим, — быстро сориентировалась Изабель и первой понеслась на выход.

Но за домом ничего не оказалось.

— Жаль, что мы не видим сквозь землю, — уныло признала Беатрис, осматривая заднюю стену домика.

— А мне кажется, это здесь, — Генриетта показала на чуть заметное пятно у самой земли. — Смотрите, здесь штукатурка немного отличается от остальной стены. И даже не по цвету, а по фактуре.

— В самом деле! — Изабель зачем-то потерла пятно пальцем. — Похоже, когда-то здесь был вход в подвал, который заложили и даже замаскировали. Пробуем?

Не дожидаясь ответа, метнула в стену огненный пульсар, пробив большую круглую дыру с оплавленными краями.

— Ага, здесь фундамент тоже выложен из природного камня, точно так, как нам показывало зеркало! — с такими словами она первой нырнула в образовавшийся проем. Внутри тут же загорелся яркий свет и прозвучал призыв: — За мной!

Беатрис спрыгнула вниз и помогла спуститься осторожной спутнице. Они очутились в небольшой каморке с садовым инвентарем, воняющими дегтем бочками, и аккуратно сложенным рабочим инструментом. Ожидающая их Изабель стояла возле кирпичной стены, отгораживающей часть подвала. В стене имелась низкая металлическая дверь, вся затянутая паутиной, по которой бегали потревоженные черные пауки на длинных тонких лапках.

— Фу, какая гадость! — герцогиню перекорежило от брезгливости.

— Вы не любите насекомых? — поинтересовалась Изабель, рассматривая дверь.

— Я терпеть не могу пауков, — Генриетта не понимала, кому они могут нравиться.

— Жучки как жучки, не такие уж и вредные, — Беатрис, однако, все-таки спалила всю паутину. — У меня такое чувство, что ключ где-то рядом. Но вот где?

Они разошлись в разные стороны, осматривая помещение. Повезло опять-таки Беатрис, увидевшей на вбитом в дверном косяке гвоздике связку потемневших от времени ключей. Дамы принялись подбирать их к замочной скважине и уже третий ключ со скрежетом, но все-таки открыл дверь.

— Добросовестно было смазано, — довольно признала Изабель, — за столько лет не заржавело, — и снова первой шагнула внутрь.

От повисшего наверху магического фонаря разошлись золотистые лучи, и все ахнули: это в самом деле была устроенная Лауренсией необычная спальня. Посредине помещения стоял узкий длинный стол, служивший ложем молодому еще мужчине, укрытом по грудь красивым вышитым покрывалом. Его руки и лицо были в толстом слое пыли, отчего кожа казалась серой.

Дыхание не слышалось, но тем не менее на мертвеца он не походил.

— Заклятье вечного сна! — торжественно провозгласила Беатрис. — Крайне затратное, для его поддержания нуж