1
Вечером Варя постучалась. Так стучалась только она, Артём всегда узнавал: три аккуратных и лёгких удара костяшками. Хотя теперь и узнавать было совсем не обязательно. Он — на четвёртом, она — на седьмом. И на этом всё. Артём открыл дверь. Варя улыбнулась. Старенькие выцветшие бриджи и футболка — самая её любимая, зелёная, чуть вытянувшаяся. Странное чувство кольнуло, похожее на боязливое уважение. Этот отказ потреблять — ностальгия. Знак траура?
— Привет, — сказал ей Артём.
Варя увидела стоящие у стены пятилитровые бутылки с водой.
— Спасибо, Тёмка. Большое спасибо.
— А, ерунда. Мне не сложно.
Артём немного лукавил. Он утомился порядком, ещё когда грузил бутылки в магазинную тележку, когда катил её, тяжело налегая, по улице, попадая колёсиками в ямы и выбоины. А потом, занося воду к себе на четвёртый этаж, весь взопрел и взмок. Но как иначе-то. Варя поправила чистые, тщательно расчёсанные волосы, убрала их за уши — жест примерной школьницы. На тонком запястье звякнул и перекатился браслет. Тёмные гранатовые бусины. Браслет Вариной мамы.
— Да ты заходи. Выпьем чаю.
— Спасибо, — снова сказала Варя. — Я с радостью.
Артём, впустив её, щёлкнул замком. По сути, это являлось атавистическим действием — закрыть вход в жильё, однако…. Варя, сняв кеды, прошлепала в носках на кухню, погладив по пути растущую в горшке монстеру. Артём опять подумал про полицейский участок. Решётки на окнах, железная, толстая, будто сейф, не поддающаяся инструментам дверь. Он найдёт способ. Прежде, чем способ обнаружат другие.
— Вафельный торт! — крикнул Артём Варе вслед. — Сливочный, как ты любишь. И ещё козинак и зефир!
Трудолюбивый круглый примус вскипятил им воду в маленькой кастрюльке. Артём открыл окно: лето ложилось густыми тенями, колыхались и шелестели деревья. Солнце бликовало в стёклах. Где-то прокатился детский смех. Синюю машину неудачника плотно облежали дворовые нахалюги-коты. Как диван. Машина стояла на солнцепёке весь день и нагрелась, и коты, развалившиеся на капоте и крыше, наверняка сейчас довольно мурлыкали. Ты перекрыл подъездную дорогу, впилившись здесь в парковочный шлагбаум, спасибо тебе, неудачник.
Артём потом колёса проколол ещё синей машине. Ножом.
— Зелёный, чёрный, жёлтый, белый, красный, травяной? Я побывал в чайной лавке, которая на Строительной. Ты знаешь, ценники там были — просто конские…
— Запасся, — хихикнула Варя.
— Коробку притащил, — признался ей Артём.
Он сыпнул чай наугад, и тот, оказавшись жасминовым, запах нежно, протяжно и тонко. Варя вымыла руки: дачный пластиковый рукомойник над раковиной оказался очень удобным решением. Вытерлась полотенцем и стала аккуратно нарезать вафельный торт. Артём вскрыл упаковку зефира и наломал козинак, крошащийся липкими семечками. Ветер надул кухонную штору, словно парус. Чаепитие после трудного дня — хорошо. Заварившийся свежий чай смотрелся так же хорошо в прозрачных кружках. Чай, чаепитие, гость: сохранение прежней нормальности с помощью маленькой милой традиции. Артём откинулся на спинку стула и захрустел куском торта. Варя отхлебнула из кружки, зажмурилась. Загар уже слегка позолотил её лицо.
— На перекрёстке у Куба, — поделилась с Артёмом она, — стоит гигантский трактор. С таким приспособлением прицепленным… Наверное, борона. Не знаю, кто его в город пригнал, но, может быть, знаю, зачем.
— Распахивать газон под грядки? — предположил Артём, хотя на ум отчего-то пришло первым делом «давить неугодных».
— Да, точно. Я заглянула в окно. Ключей зажигания не оставили.
— Хотела угнать чей-то транспорт, а, маленькая разбойница?
— Да ну тебя, — Варя фыркнула. — Только проверила. Я думаю, владелец трактора — толковый человек. Кто это мог бы быть?
— Не поздновато ли пахать и сеять. Уже лето… А, впрочем, я ничего в этом деле не смыслю.
— Я тоже, но задумка благая. Так можно вырастить овощи, зелень. Пшеницу.
— Я завтра дойду туда, — сказал Артём. — Посмотрю.
— В парке носятся стаи собак, — добавила Варя встревоженно. — Осторожней.
— И ты одна там ходишь? — Артём резко выпрямился.
— Я обхожу по бульвару, — сказала Варя и глубоко вздохнула. — Они — забытые, Тёмка. Все брошенные.
— Они опасные, как ты верно заметила.
— Да. И в этом виноваты мы.
— Ну, нет.
— Если бы.
— Патруль ведь кормит животных, — Артём разгрыз козинак. Слишком громко, не в тему. — Гм… гхм!
— Не подавись, — сказала Варя серьёзно. — Семечки дело такое… Да-да. Ты сам же носишь нашим дворовым котам мешки с кормом. Причина в чём… Мы их повыпускали из квартир, когда всё случилось… когда… — и Варя опустила глаза в свою кружку. — Не дали погибнуть. Но не дали ещё и любви. Их слишком много. Привыкшие к человеческой ласке, они получили от нового мира колючие дикие улицы. И сами одичали все.
— Мы тоже, — сказал Артём и испугался своих слов.
Варя промолчала.
— Как сад и мелкие? — спросил Артём, чтобы перевести разговор.
— Замечательно, — и Варя благодарно поддержала тему. — К Марьяне пришли на работу ещё две девушки. Я раньше с ними не встречалась, но они очень славные. Добрые. А Герка приволок игрушек — на три поколения хватит.
