1. Овраг
— Прочь! — услышала девушка злой голос, попятилась, но задним ходом на лыжах далеко ли убежишь?
Якоб яростно толкнул ее в плечо. Юлька оступилась, потеряла равновесие. Хрупкая наледь над оврагом стала рушиться под ногами, проваливаться, осыпаться. Лыжи сами собой поехали вбок и вниз, увлекая лыжницу за собой. Она испугаться не успела, как полетела в глубокий овраг на частокол кустарника. Счастье, что рыхлый снег смягчил падение, а хрупкие ветки поломались под ее весом.
Мужчина замер наверху, широко опершись на расставленные лыжные палки. Словно загораживал Юльке путь назад. Острые козырьки черных лыж зависли над провалом. Глаза яркие, с рыжими крапинами, насмешливо и непримиримо сверкали сквозь снежные взвихрения.
Юлька задохнулась от боли на несколько отвратительных мгновений. Собралась с силами, выпутала из белого плена ноги, руки, палки, лыжи — благо все осталось целое. Села и расплакалась. Вспомнила, как он ее однажды из снега вытаскивал, как смеялся вместе с нею и говорил что-то хорошее. Неужели она ему и в самом деле больше не нужна? Разве бывает так, чтобы много лет тепло и весело, а потом НЕ НУЖНА! СОВСЕМ!
Он смотрел, как она плачет, не двигался и молчал. Наверное, наслаждался содеянным. Юлька видела сквозь снег и слезы, как расплывается и дрожит рельефная, подтянутая фигура, облеченная в спортивный, красный, как свежая кровь комбинезон.
Оглушительный рык мотора, новое облако сверкающей пурги, и на краю оврага затормозил снегоход.
— Все хорошо, красавица? Цела?
Якоб пропал, словно его сдуло сизым выхлопом. Вместо Якоба на Юльку из седла снегохода тревожно смотрел румяный мужик в овчинном тулупе, мохнатой шапке-ушанке и валенках.
Девушка попыталась взять себя в руки. Нечего перед чужими дядьками слезы проливать. Крикнула:
— Все хорошо. Сейчас выберусь!
Стала копошиться под отвесным склоном, ломая новые ветки, взбивая снег, но ни на сантиметр не продвигаясь вверх.
Мужик, не вылезая из седла, достал откуда-то толстую веревку, кинул ей.
— Держи! Вытащу.
Она ухватилась, наплевав на гордость. Овраг не поддавался, лыжи не отстегивались, палки норовили заново запутаться в кустах.
— Вот баба дура! Чего тебя понесло в этакую глушь? — сердито пыхнул спасатель, на Юлю, перевалившуюся через наледь и упавшую без сил у его ног, — Охоться тут за вами, заблудшими! Тебя на базе-то не проинструктировали разве? Куды можно, куды нет? А кабы волки? А кабы я твой след не углядел?
Юлька не помнила, чтобы ее особенно инструктировали, когда она с вечера трассой интересовалась. Направление только показали, велели лыжни держаться. Так она и держалась.
— Как же! Рассказыва
