Читать бесплатно онлайн книгу  Время восхода. Команда Себека

автор Злата Заборис

Глава 1. Пробуждение

— А твои э-э-э... соседи не будут против, что мы пьем здесь чай? — озадаченно поинтересовалась я.

— Нет, — отрицательно покачал головой Безбородский, смачно надкусывая бублик с маком. — Они не против. Они мертвы.

Последовать его примеру и угоститься выпечкой я все же не решилась. Обстановка морга не слишком располагала к трапезе. И хотя рвотные позывы от здешних запахов я подавила в себе еще год назад, кусок все равно не лез в горло.

Мои пальцы аккуратным движением отставили в сторону чашку, любезно наполненную Безбородским до краев. Коричневая жидкость подслащенного чая опасно качнулась, грозя пролиться на раскрытую рядом тетрадь.

Разумеется, это не прошло мимо внимания Воль­демара.

— Конспекты мои только не залей, — назидательно отметил он, жуя.

Я молча кивнула, поспешно убирая руки от посуды.

Конспектами Безбородского, к слову, был завален весь стол Леопольда. Тетради, справочники, энциклопедии... Вольдемар уверенно захватил рабочее пространство патологоанатома. Казалось, под бумажную волокиту эскулапа здесь совсем не осталось места. Впрочем, Безбородского это, кажется, не смущало. Даже попивая чай с бубликами, он параллельно одной рукой ухитрялся записывать что-то в тетрадь.

Студент, что с него взять.

Минувшим летом Вольдемар простился с «Восходом». Под громкие звуки выпускного расстался со скарабеем на своей груди и ушел из фантошей во взрослую жизнь. Точнее, в студенческую: Безбород­ского с раскрытыми объятиями встретил медицин­ский вуз.

Свободное его время свелось к минимуму, речь наполнилась еще более загадочными выражениями, а белый халат, в коем мне прежде доводилось видеть Сусинского лишь раз, теперь буквально сросся с его сутулыми плечами.

Впрочем, все это не мешало ему появляться у Ануфрия с Леопольдом.

И последний оказался легок на помине.

Стоило мне подумать об эскулапе, как дверь морга отворилась, впуская своего хозяина на порог. Однако, прежде чем тот вошел, раньше него в анатомичку ужом просочилась худенькая длинноногая блондинка. С белыми, точно снег, волосами и крупными алыми розами, вытатуированными на неприлично голых ногах.

Шорты незнакомки были настолько коротки, что могли бы сойти за трусы. Зато вот верхняя половина девушки была наглухо экипирована большеразмерной мужской футболкой. Да еще и перевязана толстым шарфом поверх.

— У нас получилось! — горделиво возвестила она, рукой встряхивая копну снежных волос. — Он точно меня запомнил.

Буквально лучась довольством, незнакомка прошествовала в дальний угол анатомички. Бедра ее кокетливо виляли при каждом шаге, заставляя меня невольно краснеть от столь раскрепощенного образа неиз­вестной.

Что же касается мужской половины населения, те отчего-то не обращали на нее ни малейшего вни­мания.

Безбородский даже не оторвался от своего конспекта. Ни когда девушка провиляла мимо него, ни когда она остановилась у пустой каталки и принялась распутывать на груди свой шерстяной шарф.

Однако каково было мое изумление, когда вслед за шарфом девушка взялась снимать и футболку! Одежды под которой, к слову, не наблюдалось.

Благо раздевалась она спиной к нам, и неловкость ситуации не принимала здесь катастрофичных мас­штабов.

Сначала рядом с шерстяной материей легла мужская футболка. Затем и коротенькие шорты, отсутствие которых явило взору еще больше татуировок на ее теле. Следом, по-хорошему, должно было бы оказаться исподнее незнакомки. Вот только такового на ней отчего-то не было.

Раздевшись догола, девица еще раз встряхнула свои белые волосы и небрежным движением провела по ним пятерней. А после, точно устыдившись вдруг своей полной наготы, обернулась в простыню, на манер греческой тоги, добротно прикрывая свое разукрашенное цветами тело.

И села, вальяжно закидывая ногу на ногу.

Теперь, когда она обернулась, я наконец-то смогла сообразить, что к чему. И хотя ключицы ее оказались накрыты белой материей, в просвете из сгибов простыни пунцовел знакомого вида шрам...

— Здравствуйте, Ануфрий Борисович! — Я невольно икнула от своего открытия, оторопело прикрывая рот ладонью.

По крайней мере, теперь мне стало ясно, отчего патологоанатом и его преемник не обращали на распутную красавицу ни малейшего внимания.

Для них та не была ни женщиной, ни человеком.

— И тебе здравия, Анжелика! — Обойтись без своего привычного коверканья чужих имен Инпу, разумеется, не смог. — Как поживаете, родная?

«Я Анжела», — настоятельно хотелось поправить бога загробного мира. Однако придраться к его манере обращения означало бы отвлечься от куда более актуальных вопросов.

— Не знала, что вы можете вселяться в женские тела.

Повелитель Запада безразлично пожал плечами.

— Так нет разницы, — покачал головой он, разводя руки в стороны. — Передо мной все равны.

— Почему тебя это удивляет? — не отрывая голову от блокнота, отозвался Вольдемар. — Тот ведь вселялся в тебя? Здесь то же самое. По сути...

«То же самое» неприятно ударило по ушам, заставляя меня поежиться. Нет. Воспринимать фантошей Инпу как себе подобных все еще было мерзко. Мои боги пользовались живыми людьми. Живыми. И забирая их тела, спрашивали на то согласия. Здесь же царило полное бесправие.

Я смотрела на то, как бесстыдно оголялся Ануфрий при посторонних мужчинах, и искренне жалела ту, чьим телом он так свободно помыкал. Пусть и посмертно.

— Возможно, я не так выразилась. Просто вы и... в женском теле...

Ануфрий хмыкнул, откидываясь спиной девушки на стену.

— На своем египетском веку я нередко представал перед людом будучи дамой. И там это никого не удивляло...

— Там знали, что ты такое, — прервал воспоминания бога Леопольд.

Но Ануфрий с ним не согласился.

— Не скажи, — покачал головой бог. — В некоторых регионах меня до сих пор помнят как двух разных богов. Местами мое женское обличье называли именем Инпут и даже считали его моей женой... Женой, представляете? Вот уж глупость...

Безбородский издал над столом подобие смешка.

— Не такая уж и глупость. Ты себе с этой «женой» дочь сделал вообще-то.

Услышанное доходило до моего мозга долго. А когда дошло, чай встал в горле комом.

— Это в смысле... сам с собой, что ли? — Я закашляла, давясь. — Это как вообще?

— Клеточным делением. — Глаза Вольдемара утомленно закатились вверх. — Лучше не задавай ему таких вопросов, а то он не постесняется ответить. Причем во всех подробностях.

Губы белокурой девушки обиженно поджались.

— Что же ты из меня совсем изверга делаешь, — с претензией протянул Инпу. — Я, вообще-то, культурный джентльмен... Но отрицать не буду, я действительно переродил одного из богов при помощи двух своих фантошей. Богиня бальзамирования Кебхут была дочерью меня и... собственно, меня.

Глаза Ануфрия Борисовича устремились к потолку, обводя взглядом неровный слой старой побелки, местами обваливающейся и пожелтевшей от времени.

— Впрочем, это было давно и непросто.

Вот только открывшиеся факты все равно не хотели укладываться в голове. Что-то да мешало адекватно воспринять услышанную информацию и принять ее за правду.

И я наконец поняла что.

— Но ведь тела, в которые вселяетесь, — мой голос звучал растерянно и недоверчиво, — они же разваливаются? Если ваш симбиоз с телом разлагает его меньше чем за сутки, то как вы продержались во плоти девять месяцев?

Объяснять повелитель Запада мне не стал.

— Потому это и было непросто, — подвел итог он, уходя от однозначного ответа.

Правая лодыжка девушки закачалась из стороны в сторону, точно разминая сустав или поигрывая несуществующей туфелькой.

— Давненько я, кстати, не облачался в дам, — отметил Инпу, внимательно наблюдая за собственными движениями.

— А сегодня зачем? — Я с сочувствием окинула взглядом тело девушки.

— А... — Рука Ануфрия Борисовича царапнула воздух в ленивой отмашке. — В воспитательных целях...

Что именно он имел в виду, осталось для меня загадкой. И, не найдя на нее ответа, я уже собиралась задать уточняющий вопрос, но меня опередили.

— У нас тут практиканты шастают, — пояснил за бога Леопольд. — Есть один особо... невежественный.

— Дебил-второкурсник, — вставил свои пять копеекВольдемар. — Он селфи вчера в морге сделал. На вскрытии. Можешь себе это представить?

Представить я могла. Только вот не очень хотела.

— Зачем? — Лицо сморщилось от этой мысли само собой.

— А пес его знает! — Леопольд хмыкнул.

За «пса» в выражении патологоанатом словил недоб­рый взгляд от Ануфрия. Недовольство его заметил, однако речь не прервал.

— Вот мы и решили его с девушкой познакомить. А часом позже ему эту девушку в театре показать.

Конец его фразы был увенчан злорадным хихиканьем Инпу.

— В каком театре?.. — не поняла я.

— В анатомическом, — вздохнул над блокнотом Безбородский.

Судя по безразличию в его голосе, идея не доставляла ему восторга. Энтузиазма своих наставников Вольдемар явно не разделял.

И за это я ему была весьма благодарна.

— Не следует шутить с моргом, — назидательно цокнул языком Инпу. — Иначе морг может пошутить с тобой.

А спустя секунду вышеупомянутое помещение наполнилось смехом двух старших его обитателей.

— Класс... — Большой палец безрадостно поднялся. — Знаете, я это... пойду, наверное...

Прощание с Безбородским вышло коротким. С Инпу и Леопольдом и вовсе ограничилось взмахом ладошки.

Дверь морга захлопнулась за моей спиной, оставляя меня в полном одиночестве: на общей территории этажа не было ни души.

Выйдя из анатомички, я испытывала смешанные чувства. Грусть, тревогу. Гложущее ощущение неудов­летворенности и неправильности. И хотя последнее было связано с их действиями, а не моими, я все равно отчего-то не могла расслабиться.

На лестнице стало проще. Сверху пробивался свет из окон. Да и запахи здесь были приятнее: свежесть морозного февральского ветра уверенно овевала ступени сквозь открытую форточку.

На мгновение я замерла, жадно вдыхая чистый воздух. А затем принялась подниматься.

Но не на первый этаж, к выходу, а выше. Потому как в этой больнице находился еще один человек, встреча с которым входила в мои планы.

Пульсар. Его палата размещалась на четвертом. И теперь путь мой неспешно лежал туда.

Посещать этого странного человека стало для меня своего рода традицией. С тех пор как он, впав в кому, оказался прикован к больничной койке, я появлялась у него примерно раз в месяц. Обменивалась при­ветами с Безбородским, а после поднималась из морга наверх и по часу сидела на холодном железном стуле, взирая на бледное немощное тело. Говорила ему что-то. Рассказывала о новостях. Слушала, как тихо пищат его аппараты; смотрела, как бегают огоньки на них.

Пульсар не реагировал. Ни один из моих визитов не заставил его пробудиться к жизни. Не было никаких улучшений. Во время моего присутствия не происходило ничего. Но все равно где-то в глубине души я чувствовала, что он рад моему присутствию.

По крайней мере, мне так казалось.

Почему я ходила к нему? Ясного понимания не было. Возможно, все еще чувствовала свою вину за то, что помогла ему вернуться в «Восход» и тем самым приблизила произошедшую с ним трагедию. Возможно, надеялась хоть чем-то помочь. А возможно, просто разбавляла его одиночество. В надежде, что однажды кто-то разбавит мое.

Только не ценой таких происшествий.

О случившемся с Пульсаром в «Восходе» знали. Гора поставили в известность еще год назад — в то самое утро, когда Данилина, истекающего кровью, умчала в ночи машина скорой. В то самое утро, когда Тот подобрал в сугробе шар киновари. Загадочный и все еще не проливший свет на подробности той страшной истории.

Впрочем, не сказать, что и у Гора этих подробностей было больше.

Версия случившегося, представленная на его суд Джехутиновым, сильно урезала события ночи. В тени было оставлено многое. В том числе и причины первой травмы Пульсара. Той самой, из-за которой в «Восходе» появилась я.

Бог мудрости сформировал у царя ясную уверенность в том, что уязвимость Серафима связана с его преклонением перед культом. А преклонение — с безу­мием.

И в какой-то мере это действительно было правдой.

Потому как безумием это все и являлось.

***

На его этаже я столкнулась с медсестрой. По привычке махнула перед ее носом пропуском (полученным некогда не без помощи Леопольда) и замерла, ожидая позволения пройти.

— У него сейчас посетитель, — добавилось к согласию.

И визит оказался под вопросом.

Мешаться под ногами, когда Пульсара навещала семья, не хотелось. С его матерью я уже однажды сталкивалась — пришлось соврать и представиться волонтером от школы. На этот случай у меня даже было сделанное в фотошопе удостоверение. Но обошлось и так: угрюмая женщина от него отмахнулась.

Помаявшись немного муками выбора, я решила подождать в коридоре. Демонстративно уходить на глазах у медперсонала было бы подозрительно. К тому же других дел на сегодня все равно не намечалось. Однако, прежде чем опуститься на железную скамью, я все же решила взглянуть на посетителя. По-тихому, одним глазком.

Дверь палаты я оттягивала осторожно, приоткрывая ее буквально по чуть-чуть. Заглядывая за порог, я ожидала увидеть мать Серафима. Или его отца. Или кого-нибудь другого из ближнего окружения. Но глаза вдруг резануло черное пятно знакомых волос.

Бастет.

Встреча не обрадовала. От слова совсем.

Я надеялась захлопнуть дверь до того, как богиня заметит меня. Вот только в обратную сторону дверь пошла с сюрпризом: тишину палаты разорвал резкий скрип петель.

Тетяна обернулась раньше, чем я успела отскочить.

— Это ты? — Желтые глаза богини смотрели на меня с ответным удивлением. Беспокойные и озадаченные нашим столкновением ничуть ни меньше меня.

— Я попозже зайду. — Ответ мой был сух и безрадостен.

Но Бастет уже вскочила с края данилинской постели, резво запахивая на груди ткань белого больничного халата.

Прямо как тогда.

— Не стоит, — покачала головой она. — Я уже ухожу... Иди.

Голова ее качнулась в сторону Серафима. А в следующий миг тонкий силуэт богини уже проскользнул мимо меня, стремительно скрываясь за порогом. Если бы не флер ее цветочных духов, пропитавший воздух палаты, да звонкий цокот удаляющихся по коридору каблуков, я бы и вовсе подумала, что эта встреча мне привиделась.

Но нет. Та, с кем я желала видеться сейчас меньше всего, действительно была здесь.

Была.

Выдох. В прошедшем, к счастью, времени.

Помрачнев, я устало приставила к кровати стул. Взгромоздилась на него, плюхнувшись с размаху, устроила поверх колен снятый с плеча рюкзак и сочувственно окинула взглядом Пульсара, ничком лежащего на больничной койке.

— Как ты сегодня? — Зачем задавала этот вопрос, не знала и сама.

О том, что у лежащего в коме человека ничего не изменилось, можно было догадаться и так.

— Ты хоть понял, кто к тебе приходил?..

Я покосилась на дверь, будто хотела убедиться, что предыдущий визитер ушел.

— Твоя богиня тебя не бросила. — Руки, собранные в замок, в безрадостном жесте упали между колен. — Ты ее подвел. Подверг опасности. А она все еще с тобой... Вот странно, — продолжала я бормотать себе под нос. — Я ее не подводила. И опасности не подвергала. И как она отплатила мне за это?

Я угрюмо хмыкнула.

— Парадокс, правда?

С этими словами я запрокинула голову к потолку, потерянно изучая плинтусы, углы и подрагивающие холодным светом люминесцентные лампы.

— Даже тебя она ценит больше, чем меня, — сорвался с губ горестный вывод.

Самостоятельно напросившийся. Самостоятельно озвученный. И никому, кроме меня, по сути, не нужный.

Следовало бы замолчать. Перевести разговор в другое, менее нагнетающее обстановку русло.

Но меня уже понесло. Давно я так не могла выговориться. Да и некому было.

Лежащий ничком Данилин, не способный сказать и слова поперек, был прекрасным слушателем. Идеальным.

— Хотя ты вон вообще весь «Восход» променял, — продолжила гневно бормотать я, — и ничего. Ушел черт-те куда. Договор заключил не пойми с кем... Вот с кем ты его заключил, а? Кто был тем богом?

— И-си-да... — донеслось до меня едва слышимое.

От неожиданности я вздрогнула, резко подскакивая со стула.

— Что?

— И-си-да... — донеслось от постели, и теперь я отчетливо слышала голос Пульсара.

Слабый. Дрожащий. Но до боли знакомый.

— Исида... — повторил он. — Исида.

Как заведенный.

А я уже бежала в коридор с криком:

— Сестра!!! Он очнулся!..

Глава 2. Правильность решений

И завертелось.

Врачи. Крики. Сумбур.

Я стояла в коридоре и едва улавливала суть происходящего, пока мимо меня бегали люди, а из палаты доносились звуки приборов и чужие голоса.

Он очнулся. Пульсар очнулся.

Новость эта — странная, пугающая, но в то же время радостная и полная светлой надежды — захватила мой ум.

Ученик Тота жив. Друг Виталия жив. Человек, способный пролить свет на историю с пекторалью Сета и расставить все точки над «i», жив.

— Вы издеваетесь? — вывел меня из радостного небытия мужской голос.

Напротив, хмурясь, стоял невысокий врач в маске. Брови его возмущенно сошлись на переносице.

— О чем вы? — не поняла я.

Мужчина насупился еще больше.

— Зачем вы развели панику? Ваш друг и не думал приходить в себя.

Мое лицо изумленно вытянулось в ответ, врач же продолжал:

— Это такая шутка? — Его возмущение стремительно возрастало. — Нам здесь, по-вашему, заняться больше нечем?

— Но я отчетливо слышала...

— Вам показалось! — решительно отрезал врач. — Пациент стабилен. Улучшений нет.

***

— «Улучшений нет», — словно заведенная, повторяла я часом позже во владениях Себека.

Улучшений не было. Никаких сдвигов не было. Равно как и у меня не было понимания ситуации.

— Но как такое возможно? — В уме все крутилась навязчивая мысль, что врач нарочно мог умолчать о чем-то. — Я точно знаю, что слышала его голос.

Повелитель рек и озер потер ладонью свою лысую голову. Задумчиво скрежетнул зубами, точно подбирал нужные слова. И наконец вздохнул.

— Не голос, — протянул он. — Думаю, не голос. Это был.

Я недоуменно воззрились на преподавателя.

— Ты слышала его. Правда, — добавил речной бог. — Но он не говорил.

Понятнее не становилось.

— Что вы имеете в виду?

— Ведовство, — коротко пояснил Бек.

Руки его скользнули к животу, запахивая на необъятных телесах черную олимпийку.

— Магия Тота все еще осталась в тебе. И ты ей воспользовалась.

— Но ведь я больше не служу Тоту? На мне даже скарабея его не было...

Ответом Себека стало размеренное качание головы.

— Скарабей и не нужен. Тот оставил в тебе свою проекцию. Этого достаточно. Мало, но достаточно.

Услышанное заставило призадуматься.

Бек Заевич же продолжал:

— Скарабей усиливает. Скарабей связует тебя с богом. Но дар магии идет изнутри. Он — твой. Пока ты не покинешь «Восход».

Открывшиеся факты звучали заманчиво.

— Значит, я могу использовать его в любое время?

— Нет. — Голова бога отрицательно качнулась. — Только тогда, когда это нужно. Только тогда он придет к тебе.

— Вы хотите сказать... — Вопрос формулировался в мозгу долго, с противным скрипом извилин. — Сегодня случилось что-то... чрезвычайное? Особенное?

Кивок.

— Да, — подтвердил мой преподаватель. — Ты пыталась связаться с Пульсаром. И он связался с тобой.

По спине рысью пробежал табун мурашек.

— Думаете, это было по его инициативе?

— Он дал тебе эту информацию. Ты ее просила, и он ее дал. Не Тоту. Не Бастет. Не Виталию. Тебе.

— Но почему?.. — Понимание все еще не приходило.

Зиятбек Зулкарнаевич растерянно развел пухлыми руками:

— Кто знает. Думаю, он посчитал, что так будет правильно.

«Правильно», — откликнулось эхом в моей голове.

Правильно.

Мозг печально смаковал это слово, будто бы пробуя его на вкус. После всего содеянного Пульсаром в правильность его решений верилось с большим сомнением.

— Так что он сказал? — поинтересовался преподаватель.

И я с запозданием поняла, что так и не упомянула подробностей нашего «разговора».

— Ответил на мой вопрос. Сказал, с кем из нейтралов заключил контракт.

Возможно, мне показалось, а может, угольные глаза речного бога и вправду дрогнули в этот момент.

— Исида. — Я растерянно пожала плечами. — Он несколько раз повторил «Исида».

И увидела, как круглое лицо Себека вытягивается в узкий овал.

С секунду Бек Заевич стоял молча. А затем его проекция спешно растворилась в воздухе.

Глава 3. Невозможность отрицания

Бек Заевич исчез. Не оставил ни следа, ни обещания вернуться. Но я ни секунды не сомневалась в том, что знаю, где смогу его найти.

Под ногами замельтешили ступени. Перед глазами заскользили стены. И вот показалась дверь преподавательской. В том, что Себек и другие боги окажутся сейчас здесь, я была более чем уверена.

И не прогадала.

Возгласы спорящих наставников донеслись до меня, едва лестничная клетка осталась за спиной.

— Это какая-то глупость, — пробормотала Тетяна. Ее голос я слышала вполне отчетливо. Правда, не­смотря на это, все равно прильнула к двери ухом — для надежности. — Он не мог заключить контракт с Исидой.

— Поддерживаю, — пролился медовой мелодией голос Хатхор. — Исида мертва и не способна взаимодействовать с миром без физической оболочки. Тем более — заводить фантошей.

В ее голосе я уловила нотки удивления. Но в то же время богиня явно была уверена в своих словах.

— Заключивший контракт мог представиться чужим именем, — подвела итог богиня любви. — Мальчика обманули. Вот мое мнение.

— Считаешь, подстава? — Голос Гора доносился из-за двери тише всех; похоже, директор «Восхода» расположился у дальней стены, во главе стола.

Однако даже так я слышала, как он откидывается спиной на кожаную спинку кресла.

— Это действительно похоже на ложь, — согласилась с гипотезой Бастет. — Если подумать... как Серафим мог узнать, что перед ним именно Исида?.. В истинном обличье она сохраняет человеческое лицо, как и многие из наших. Да и набор талантов, необходимый ей, схож с требованиями других богов...

— Этой «Исидой» мог быть кто угодно, — подвела итог Тет.

Вздох.

Этот вздох я узнавала вслепую.

— Не соглашусь.

Тот.

В дискуссию он вступил тихо, но резко.

— А что, если Исида и правда жива? Что, если все это время она не взывается к перерождению именно оттого, что ее уже переродили?

Предположение прозвучало безрадостно.

— Это глупо! — Голос Бастет дрогнул, в нем слышался вызов. Казалось, не столько от несогласия со сказанным, сколько от обиды за то, что Тот ее перебил. — Как будто взять и переродить бога — это так просто!

— Ты и сама знаешь, почему это сложно.

Голос Тота звучал с холодной иронией, пробившей мое сознание острой ледяной стрелой. Воспоминания встали перед глазами темными пятнами, создавая под ложечкой мерзотное сосущее ощущение пустоты.

Нет. Опустошенности.

— И тем не менее, — продолжал бог мудрости, — я бы не стал сбрасывать со счетов этот вариант.

— Нас не так много. — Голос Хатхор звучал растерянно. — Перероди кого-то «Закат», мы бы давно знали об этом. Нейтралы же... Их тоже можно пересчитать по пальцам.

Однако сдавать позиции Тот не намеревался.

— А если мы упустили кого-то из виду? — Он прокашлялся. — Мы давно не контролируем ситуацию. Мы даже не знаем точного местонахождения всех нейтралов, которые разгуливают сейчас по материальному миру. Что там, даже точного их количества. Наши данные расплывчаты и неполны. За время с последней переписи многое могло измениться. Кого-то могло не стать. А кто-то, наоборот, мог суметь расположить свое тело к размножению.

Ответом ему стала задумчивая пауза, затянувшаяся на добрые полминуты.

— Считаешь, без нашего ведома где-то существуют два бога, способные к репродукции? — разбил тишину вопрос Гора.

— Считаю, что этого нельзя отрицать.

— Значит, вариантов два, — подвел итог Бек. Говорил он сейчас отчетливо. Без акцента. — Либо кто-то воспользовался именем Исиды в своих целях, либо... мать Гора действительно жива.

Глава 4. Мессия «Восхода»

— Мы все равно не можем убедиться в том, что она жива. — В голосе Бастет ощущалось сомнение.

— Можем.

Ответ пришел откуда не ждали.

— Можем, — хмуро, но решительно повторил Гор. — Мы проведем перепись богов. И Исиде придется явиться.

Комнатка взорвалась руганью, началась перепалка бессмертных, и я уже не могла разобрать, кто за кем говорил. Все говорили разом. Кричали. Перебивали друг друга, высказываясь.

— Достаточно! — Кулак Гора, ударивший по столу, положил конец их дебатам. — Мы сделаем это и узнаем, жива ли она.

— Но ведь это... — начала Бастет.

Царь рявкнул:

— С нами тот, кто способен провести перепись! Значит, мы можем это сделать.

То, что слово «тот» имело в его фразе иное значение, дошло до меня, лишь когда повисшую тишину разбил угрюмый голос:

— Это не совсем так. — Бог мудрости говорил удрученно. — Я не смогу провести перепись один. Мы должны делать это с Сешат, и только тогда на наш зов явятся все живые боги Египта.

— Привлечь «Закат» к организации переписи? — Себек, как мне казалось, покачал в этот момент головой. — А как вы объясните им ее необходимость?

Среди богов чувствовалось волнение. Нарастающее. Клокочущее. Подавляемое ими изо всех сил. Но Гор уже закусил удила.

— Значит, найдем способ убедить «Закат», что эта перепись — в их интересах.

Комнатку наполнил режущий скрежет кожи — похоже, царь богов поднялся со своего сиденья.

— Думайте, как это сделать, — вынес он за черту. — Времени на это — сутки. Завтра встреча с Сешат должна состояться.

***

В этот раз я успела отпрянуть от двери раньше, чем получила ей по лбу, и, более того, сумела отскочить от нее на достаточное расстояние. Когда из преподавательской вылетел Гор, я с неприкаянным видом стояла у окна. Меньше всего мне сейчас хотелось попасть под раздачу за подслушивание.

Однако царь, не говоря ни слова, двинулся к лестнице. То ли моя фигура, маячащая рядом с кабинетом, не показалась ему сомнительной, то ли голову бога занимали более важные мысли. Но так или иначе, внимания он на меня не обратил.

Зато вот Бек Заевич, показавшийся на пороге следующим, обратил. И очень даже.

— Много услышала? — не размениваясь на прелюдии, поинтересовался он, подходя.

В голосе его не было обвинений. Скорее насмешка.

— Почти все. — Я виновато пожала плечами. — Мне не следовало, понимаю...

Лысая голова казаха плавно качнулась из стороны в сторону.

— Пульсар тебе. Открыл. Эту информацию, — проговорил он без укора. — Не нам. Тебе можно знать, я думаю.

— Я тоже думаю, что можно.

От того, как резко за спиной появился Тот, мне стало нехорошо. Услышать внезапно рядом его голос было подобно грому средь ясного неба. Причем в разгар самой застойной засухи.

Приход бога мудрости заставил меня невольно вздрогнуть и отвести взгляд. То, как Тот вклинился в наш разговор, заставило ощутить себя странно.

Однако дальше вышло еще страннее.

— Пройдемся, — многозначительно проговорил он, и призыв его, как ни парадоксально, был обращен к нам обоим.

***

Разговор наш состоялся в подвале.

Мы шли, углубляясь в тоннели, и паутина ржавых труб тянулась над нашими головами во мгле и сырости. Путь был привычным, пока на одной из развилок Тото Анатольевич не свернул в неизвестном мне направлении.

— Мне казалось, мы идем в зал четырех тронов... — По крайней мере, такой вывод я сделала, когда мы миновали поворот на ангары.

— Думаю, в другое место. Мы идем, — откликнулся за него Бек.

Прежде чем он добавил что-то еще, перед глазами вырос проход. Такой же, как и в упомянутый зал, — арочный, с резным известняком, с иероглифами на входе и льющимся из него светом.

— Где мы? — Заходя, я почувствовала смятение. Место казалось знакомым. Тот же бесконечный мрак вместо потолка. Те же фигуры богов на стенах. Те же этнические росписи и подрагивающие огни факелов. Даже аромат благовоний в воздухе — тот же. Будто мы были в ритуальном зале и зашли в него с другого входа.

Но не было тронов. Не было жертвенников. Помещение пустовало, звенящим жутковатым эхом вторя нашим шагам.

— Это один из карманов. Всего их в подземельях «Восхода» восемь.

Голос Джехутинова подхватило эхо. Громкий и отрывистый, он многократно отразился от стен, наполняя зал своим звучанием, а мое сознание — изумлением. Мне казалось, я все уже знала о подземельях «Восхода». Была во всех их закоулках и видела самое страшное, что могли найти здесь непосвященные в его дела гости. Однако место, открывшееся перед глазами, доказывало обратное.

По спине невольно пробежали мурашки.

В этом огромном пустом зале, стоя под исполинскими папирусами и черной материей, я чувствовала себя особенно неуютно.

— Восемь? — Голос ощутимо дрогнул от открывшейся информации. — Для чего вам столько?

Я ожидала, что Тот ответит и объяснит причину такого странного количества. Но его хмурый и сосредоточенный взгляд отчего-то с укоризной обратился на Себека.

— Не хочешь сам ответить своему фантошу? — В интонации бога мудрости чувствовалась явная доля сарказма. — Кажется, теперь это твоя задача — заниматься просветительством?

Бек Заевич в ответ хмыкнул, однако к выпаду коллеги отнесся со спокойствием.

— Это защита. На случай, если кто лишний будет. В подвале, — мягко проговорил он. — Раз в несколько лет мы меняем местоположение тронов. Для надежности. Конечно... Подземелье старается не пропускать чужих. Но всякое бывает.

— Не пропускать?.. — Эта часть информации заставила насторожиться.

Кивок.

— Да. — Лысая голова Себека медленно склонилась снова. — Когда ты впервые пришла, подвал тебя не пускал. Уйти. Тебе хотелось.

В памяти выстроилась череда картин из прошлого.

А правда. Впервые оказавшись в подземелье «Вос­хода», я испытывала яростное желание дать деру. Жуткое и непреодолимое. Усиливающееся с каждым шагом и уверенно склоняющее к панике. Лишь цепкая хватка Тото Анатольевича, уверенно ведущего меня вперед, не дала мне унести ноги из этого престранного места.

— Мне действительно было не по себе тогда...

— С тобой все было в порядке, — отрубил Тот. — Это был защитный механизм. Под ступенями лестницы зарыт папирус с фрагментом из «Книги Коровы»1. Пересекшие его люди попадают под психологическое воздействие писания, и оно не дает им зайти дальше.

— По крайней мере, — добавил Бек, — без чьей-либо помощи.

Открывшиеся факты заставили призадуматься.

— Но ведь я захожу в подвал сейчас?

— Сейчас в тебе есть проекция бога, — разъяснил Себек. А после, помолчав немного, добавил: — Трех богов...

Ответом ему стал сердитый выдох Джехутинова. Краем глаза я заметила, что Тото Анатольевич отвернулся и молча пошел вдоль стен, то и дело трогая фрески пальцем.

— Забавно, Тото? — Голос Бека нагнал его в спину. — Ты не хотел брать ее. Год назад. А теперь она — ценный кадр.

— Именно это меня и настораживает. — Джехутинов резко развернулся на пятках. — Ты помнишь дословно пророчество Инпу? «В день тот вторая Исида придет, свет возликует, тьма — пропадет...» То есть на момент появления Исиды Гор будет способен вступить в схватку с Сетом. И на этот момент у Гора будет фантош, способный служить ему. — Рука бога мудрости поправила очки на переносице. — Способный служить, а значит, прошедший четыре команды и имеющий в себе проекции четырех богов.

Голос его звучал напряженно, и эхо, подхватывающее его, приумножало эту напряженность.

— К чему ты клонишь? — нахмурился в ответ Бек.

— Мне не нравится происходящее. — Джехутинов отстранено мотнул головой. — Весь этот фарс с Исидой творится не вовремя. В «Восходе» откровенный кадровый недостаток, а наш единственный фантош, прошедший трех богов, — Желя.

Взгляд его бегло скользнул по мне. От пяток до макушки, даже не задерживаясь на лице. Будто я стояла здесь исключительно в роли декорации.

— И? — Смуглый лоб Бека Заевича прорезали складки.

— Понимаешь, что начнет твориться дальше? На ее голову возложат венец избранной и усиленно начнут требовать от нее то, что, возможно, даже и не в ее силах. — Губы Тото Анатольевича поджались. После невольной паузы он продолжил: — Я бы не хотел, чтобы Желю превращали в мессию «Восхода». Это не пойдет ей на пользу.

Я вспыхнула. Слова его больно ударили под дых.

— А вы не хотите спросить для начала меня? Чего я хочу? — То, что он говорил обо мне так, будто меня здесь не было, начало откровенно раздражать. — Вы так уверены, что я не способна пройти четырех богов?

— Я уверен, что ты к этому не готова. — Тот скрестил руки на груди. — На данный момент твое положение далековато от идеала, нужного Гору.

Я скопировала его жест — скрестила руки следом.

— То есть считаете, я не смогу?

Джехутинов вздохнул, поворачиваясь ко мне лицом. Теперь мы стояли друг напротив друга.

— Сейчас ты думаешь о том, что тебе нужно сделать для вступления в команду Гора. Но забываешь о том, что от тебя будут требовать после.

Взгляд серых глаз упал на мой лоб.

— Ты забываешь о целях Гора. И для чего ему нужен этот фантош. — Скулы бога мудрости напряглись, окутанные дрожащим светом факелов. — Если ты ему подойдешь, твоими руками будет совершено ритуальное убийство. Готова ты к этому? Готова к такой службе?

Услышанное заставило замереть. Слова Тота ввинчивались в сознание, точно скрипящий ржавый шуруп, их смысл пробирался по извилинам, словно туманная дымка.

Понимание оставило в душе горечь. Но даже так мне все равно не хватало кусочка, чтобы сложить пазл.

— Почему вы отговариваете меня? С самого пер­вого дня вы рассказывали о миссии каждой марионетки в «Восходе». О том, как важны те, кто способен пройти всех четверых богов и положить конец битвам за солнце... Разве не в ваших интересах поскорее создать Гору нового фантоша и завершить раскол между богами?

Я попыталась заглянуть в глаза Джехутинова, но встретила лишь яркие отблески факелов в стеклах его очков.

— Почему вы отговариваете меня? — повторила я.

Липкое молчание, повисшее в подвале после моих слов, заставило напрячься.

— Потому что тебе с этим потом жить. Все те, кто становились фантошами Гора, знали, на что шли. И были готовы к своей миссии. — Голос Тото Анатольевича прозвучал холодно и резко. — Ты не знаешь, как подобное извратит твое сознание.

Из моего горла едва не вырвался смешок.

— Серьезно? Об этом вы сейчас задумались? О моем моральном здоровье? — Я еле сдерживалась, чтобы не впечатать себе с размаху ладонью о лоб. — Я сдаю свое тело вот уже третьему богу. Вы правда считаете, что мое «ку-ку» еще можно чем-то испортить?

— Да, — коротко ответил Тот.

— И я с ним согласен... — донеслось сбоку от Бека Заевича. — Есть в его словах. Резон.

Я резко обернулась, ища взглядом лицо своего наставника.

— Ты можешь дойти до Гора, — не спеша продолжал речной бог. — Можешь. Но для чего? — Себек говорил, и оба его подбородка подрагивали, создавая на стенах пляску теней. — Ты не по своей воле меняла команды. Ты меняла богов не оттого, что жаждала развития. Не потому, что хотела служить цели «Восхода». А потому, что так было до́лжно. А сейчас хочешь это «должно» вывести на новый оборот?

Его слова заставили притихнуть и вернуться к обдумыванию ситуации.

— Это тяжелая ноша, — подвел итог мой руководитель. — Особенно сейчас, когда пророчество гласит, что прольется кровь.

Краем глаза я зацепила короткий кивок Тота, выражающего согласие с богом озер.

— Если Гор предложит тебе эту роль, — продолжал Себек, — не стоит тебе соглашаться. Не твой это путь. Чреватый. — Его морщинистые губы поджались. — Пообещай. Что откажешься.

Я уже раскрыла рот, собираясь согласиться с его словами, как следом вдруг пришло осознание:

— А кадровый недостаток позволит мне отказаться?..

Тот резко хлопнул в ладоши.

— Именно поэтому ты не должна стать единственной, на кого падет взор Гора, — перешел он к следующей части обсуждения. — Мы должны проработать варианты. Предоставить царю тех, кого не сломает эта роль.

«Не сломает» обидно резануло слух. После всего, что мне довелось пережить в стенах «Восхода» и за его пределами, такие слова казались несправедливыми. Будто я фарфоровая кукла! Перед глазами встала черная плесень. В нос ударил запах пота Савелия.

«Не сломает, — эхом повторило сознание. — Не сломает».

— Возьми к себе моего Виталия, — продолжал тем временем Джехутинов, обращаясь к Беку. — Твоя команда может стать для него третьей.

— Виталия?.. — Себек нахмурился в попытке сообразить, о ком речь. — А... Мальчик-который-играл-с-огнем?

— И огню проиграл, — отрывисто кивнул Тот.

— А воде он не проиграет? — Бог рек и озер озадаченно прищурился.

Седая голова Джехутинова отрывисто качнулась из стороны в сторону.

— Он крепкий. Ему понадобится время, чтобы стать твоим, но он станет.

— Поглядим на него, — кивнул речной бог.

Я же покрылась липким потом. Нет.

Вновь оказаться с Виталием в одной команде было для меня подобно смерти.

По спине прошел мерзкий холодок, заставляя лопатки покрыться мурашками.

Зачем Тот отправил его ко мне? Неужели он не понимает...

Зубы больно закусили губу. С внутренней стороны — до крови. Солоноватый привкус наполнил рот, отрезвляя.

Не думать об этом. Не вспоминать.

Нельзя.

Вот только как мне забыть об этом, когда силами Тота все могло повториться вновь?..

Я завела руки за спину, пряча от чужих глаз их предательскую дрожь.

— Это один... — Бек почесал лысый затылок. — Еще нужны.

— Ты можешь отдать мне кого-то из своих? — Взгляд бога мудрости вопросительно блеснул из-под оправы очков.

Угольные глаза Себека сощурились, задумчиво скользя к потолочному мраку.

— Анка! — поразмыслив, выпалил бог. — Ты и сам знаешь. У Тет она была, у меня. Она пока лучшая. Из всех.

Бог мудрости молчал, осмысливая информацию. Тот отвернулся, пряча от коллеги хмурое лицо. С секунду он стоял так, размышляя и будто готовя текст пылкого отказа. А потом обернулся.

Я приготовилась услышать знакомые речи. Что не будет больше девочек в команде. И что хватит ему сполна двух провалов...

Но вышло все совсем иначе.

— Хорошо, — кивнул бог, к моему изумлению, покладисто. — Я ее возьму.

И воздух для меня точно превратился в раскаленные угли.

— Серьезно? — взорвалась я. — Вы готовы взять к себе Анку, лишь бы не отдавать меня Гору?! — То, как легко Тот поступился своими принципами, приводило меня в откровенное бешенство. — Вы сами-то себя слышите?!

— Я-то себя слышу. — Пальцы Тота пробрались под серебряную оправу и устало сжали бледную переносицу. — А вот ты нас никак не услышишь.

Серые глаза взглянули на меня свысока. Я буквально ощутила на себе их взгляд.

— Услышь, что мы хотим уберечь тебя, — проговорил он уже тише.

Но обида, клокочущая внутри, уже затопила разум. Резцы прокусили губу во втором месте.

Мой рот молчал, наполняясь кровью. А сознание — кричало.

Нет, Тото Анатольевич. Если бы вы действительно хотели уберечь меня, я все еще была бы фантошем Бастет.

---