Читать бесплатно онлайн книгу  В сиянии бальных огней

автор Михаил Мясников

Оглавление

Глава 1

Начало января тысяча восемьсот сорокового года выдалось в Санкт-Петербурге на редкость студеным. Мороз крепчал к вечеру, сковывая невский лед и заставляя редких прохожих плотнее кутаться в бобровые воротники. Но внутри особняка его превосходительства губернатора Петра Андреевича Воронцова царило душное, пахнущее воском, духами и дорогим табаком тепло. Огромные окна парадной залы были плотно задернуты тяжелыми штофными портьерами, скрывающими от мира сияние сотен свечей в хрустальных люстрах.

Губернаторский бал был главным событием сезона, точкой отсчета, после которой начиналась настоящая охота — не на лис или волков, а на выгодные партии. Здесь заключались негласные помолвки, рушились репутации и создавались новые политические союзы. Хозяин дома, статный мужчина с благородной проседью на висках, стоял у подножия мраморной лестницы, принимая поздравления. Его улыбка была безупречной маской опытного государственного мужа.

— Петр Андреевич, ваша супруга нынче превзошла саму себя! — пропела дородная княгиня Трубецкая, обмахиваясь веером из слоновой кости. — Этот оркестр… Говорят, выписали капельмейстера прямиком из Вены! — Что вы, матушка, это всё Варвара Сергеевна, — добродушно басил губернатор, склоняя голову. — У неё глаз наметан. А музыка… Музыка лишь фон для главного. Вы поглядите, какой цветник собрался!

В центре этого «цветника», окруженный стайкой щебечущих девиц и почтительных кавалеров, находился виновник торжества и главный бриллиант коллекции губернатора — его сын Алексей. Молодой человек обладал той небрежной красотой, что сводит с ума: высокий, широкоплечий, затянутый в безукоризненно сидящий мундир лейб-гвардии Гусарского полка. Светлые волосы были уложены по последней моде, но одна непослушная прядь то и дело падала на высокий лоб. Он слушал болтовню юных барышень с легкой полуулыбкой, которая могла означать как искренний интерес, так и смертельную скуку.

— Ах, Алексей Петрович, расскажите же нам о маневрах под Царским Селом! Это правда, что там видели самого государя? — кокетливо стреляя глазами, спросила юная графиня Нелидова. Алексей вежливо рассмеялся: — Сударыня, если бы я видел государя, я бы сейчас докладывал ему, а не танцевал котильон с вами. Мы всего лишь месили грязь и учились держать строй. Уверяю вас, зрелище было далеко не такое увлекательное, как наши балы.

К компании подошел корнет Шумский, известный повеса и приятель Алексея. Он уже успел где-то промочить горло шампанским и теперь лучился самодовольством. — Господа, господа! — громким шепотом возвестил он. — Я только что слышал потрясающую сплетню. Говорят, князь Голицын проиграл в Английском клубе имение своей жены в вист. И теперь она заставляет его продать выезд, чтобы покрыть долги! По кружку девушек пробежал испуганно-восторженный вздох. — Как можно быть таким ветреным! — ахнула одна из них. — Ветреность — удел молодости, — философски заметил Алексей, краем глаза наблюдая за отцом, который уже вовлек в разговор какого-то важного чиновника в синем мундире. Губернатор выразительно посмотрел на сына, затем перевел взгляд на группку дебютанток. Намек был более чем прозрачен.

— Алексей Петрович, — томным голосом протянула другая барышня, кажется, дочь сенатора Мухина. — А правда ли, что вы читаете французских вольнодумцев? В зале повисла секундная тишина. Вопрос был дерзким, почти неприличным. — Читаю, сударыня, — спокойно ответил Алексей, и его улыбка стала чуть острее. — Чтобы знать врага в лицо. Мой батюшка считает, что просвещенный ум должен изучать все заблуждения человечества, дабы укрепиться в истинной вере и преданности престолу. Не так ли, папа? — крикнул он через головы собеседников. Губернатор прервал свою речь, обернулся и, оценив ситуацию, гулко расхохотался. — Истинно так, mon cher! Истинно так! Вот вам пример государственной мудрости. А ну-ка, господа, дайте дорогу музыке! Кажется, начинается вальс!

Оркестр грянул первые аккорды Штрауса. Для многих девиц на выданье этот момент был решающим. Получить приглашение на первый танец означало получить пропуск в высший свет. — Алексей Петрович, окажите честь, — прощебетала графиня Нелидова, делая шаг вперед. Но Алексей смотрел мимо неё. Его внимание привлекло движение у колонны. Там стояла девушка, совершенно не похожая на шумную толпу её сверстниц. Она не строила глазки офицерам, не шушукалась с подругами. Её поза была исполнена спокойного достоинства. На ней было простое, но элегантное платье жемчужного цвета, которое подчеркивало не пышность форм, а изящную линию плеч и шеи. Тёмные волосы были убраны в гладкую прическу, открывая чистый лоб. Девушка держала в руках книгу в кожаном переплете, словно ища в ней спасения от этой суеты.

Шумский проследил за взглядом друга и присвистнул: — Ого! Кто эта неприступная крепость? Судя по надменному виду — какая-нибудь бедная родственница, которую вывезли в свет из глуши. — Это княжна Долгорукая, — тихо произнес Алексей, не отрывая от неё взгляда. — Держись от неё подальше со своими манерами. — Почему же? Мне нравятся крепости, которые интересно штурмовать. — Потому что я так сказал, — отрезал Алексей, и в его голосе прозвучал металл. Он решительно направился сквозь толпу прямо к девушке. Та заметила его приближение и едва заметно напряглась, захлопнув книгу. — Добрый вечер, княжна, — поклонился Алексей. — Позвольте представиться, Алексей Воронцов. Варвара (а это была именно она) подняла на него свои удивительные серые глаза. Взгляд был прямым, изучающим, без тени кокетства. — Наслышана о вас, господин Воронцов. Весь Петербург только и говорит о вашем уме, красоте и… богатстве вашего отца. Её слова прозвучали скорее как констатация факта, нежели как комплимент. В них не было ни капли лести, к которой он привык. — А я наслышан о вашей гордости и остром языке, — парировал он, слегка наклонив голову набок. — Это делает наше знакомство… интригующим. — Интригующим? Или опасным? — уголки её губ дрогнули в подобии улыбки. — Возможно, и то, и другое. Разрешите пригласить вас на вальс? Она колебалась долю секунды, глядя на протянутую руку. Вокруг них кружились пары, смеялись люди, плелись интриги. А здесь, у колонны, происходило нечто совсем иное. — Раз уж весь Петербург ждет моего ответа… — наконец сказала она и вложила свою ладонь в его.

Когда они вышли в центр зала, разговоры вокруг стихли. Все взгляды устремились на эту странную пару. Алексей положил руку ей на талию, и они закружились в танце. Они молчали. Слова казались лишними. В этом молчании было больше смысла, чем во всех светских беседах вечера. Алексей чувствовал под тонкой тканью платья тепло её тела, видел, как пульсирует жилка на шее. Варвара смотрела куда-то поверх его плеча, сохраняя идеальную осанку, но пальцы, сжимавшие его плечо, были напряжены. Музыка закончилась. Алексей проводил её обратно к колонне. — Благодарю за танец, — ровным голосом произнесла она. — Это я должен благодарить вас, княжна. Вы подарили мне самый интересный разговор за весь вечер, хотя мы не сказали друг другу и десятка слов. На прощание он поцеловал её руку — дольше, чем того требовал этикет. Затем развернулся и пошел прочь, чувствуя спиной её взгляд. Бал продолжался, но для Алексея Воронцова он уже закончился. Началось что-то новое.

Для Алексея этот вечер превратился в изощренную пытку. Вальс с княжной Долгорукой оставил после себя странное, звенящее послевкусие — смесь досады и острого, почти болезненного интереса. Она не была похожа ни на одну из девиц, чьи альбомы он украшал старательно выведенными вензелями «А.В.». В ней не было ни жеманства Нелидовой, ни глупого кокетства Мухиной. Её прямой взгляд и спокойная ирония задели его за живое, пробив брешь в броне светской скуки.

Он взял бокал шампанского у проходящего мимо лакея и отошел к высокому окну, наполовину скрытому тяжелой портьерой. Отсюда открывался вид на парадный зал, превратившийся в пестрый, гудящий улей. — Алексей Петрович скучает? — раздался рядом знакомый голос с легкой хрипотцой. Это был князь Шумский. Он уже успел избавиться от тесного мундира, оставшись в модном темно-синем фраке, и теперь с любопытством наблюдал за другом. — Я видел твой танец. Весь Петербург завтра будет говорить о том, что сын губернатора оказал честь этой гордячке Долгорукой. Говорят, её батюшка спустил всё состояние на бегах, а она теперь мнит себя королевой.

Алексей медленно повернул голову. Взгляд его серых глаз стал ледяным. — Ты слишком много говоришь, Михаил, особенно когда выпьешь лишнего. И ты ничего не знаешь ни о состоянии Долгоруких, ни о самой княжне. Шумский примирительно поднял руки: — Ого! Какая защита! Неужели стрела Амура пронзила твое каменное сердце? Брось. Такие, как она, ищут либо денег, чтобы спасти семью, либо титула повыше. А ты для неё — идеальная добыча. Красавец, богач, да еще и единственный наследник губ