Читать бесплатно онлайн книгу Междисциплинарные проблемы безопасности личности в уголовном судопроизводстве: теория, законодательство и правоприменение. Монография
Междисциплинарные проблемы безопасности личности в уголовном судопроизводстве
Теория, законодательство и правоприменение
Монография
Ответственный редактор
доктор юридических наук,
профессор А. Ю. Епихин
Информация о книге
УДК 343.1
ББК 67.411
М43
Рецензенты:
Дмитриева А. А., доктор юридических наук, доцент, заведующий кафедрой уголовного и уголовно-исполнительного права, криминологии Южно-Уральского государственного университета (национального исследовательского университета);
Халиков А. Н., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры криминалистики Института права Уфимского университета науки и технологий.
Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор А. Ю. Епихин.
В монографии приведены основные научные разработки по материалам Международной научно-практической конференции, проведенной 9 декабря 2022 г. кафедрой уголовного процесса и криминалистики юридического факультета Казанского (Приволжского) федерального университета. В работе представлены авторские взгляды и научные позиции, посвященные межотраслевым проблемам обеспечения процесса безопасности участников уголовного судопроизводства. Актуальность межотраслевых исследований в настоящее время привлекает заметное внимание и может способствовать появлению новых векторов развития отраслевых наук.
Издание рекомендовано профессорско-преподавательскому составу, аспирантам, магистрантам, студентам юридических вузов и факультетов, юристам-практикам, субъектам правоохранительной деятельности, а также всем, кто интересуется вопросами межотраслевых исследований в области уголовного процесса и смежных наук.
УДК 343.1
ББК 67.411
© Коллектив авторов, 2024
© ООО «Проспект», 2024
Глава I. УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ БЕЗОПАСНОСТИ ЛИЧНОСТИ В УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ
1.1. Институт обеспечения безопасности личности в новом уголовно-процессуальном и уголовном законодательстве Республики Армения
С. С. Аветисян,
д-р юрид. наук, проф., судья уголовной палаты Кассационного суда РА, проф. Российско-Армянского ун-та, председатель армянского представительства региональной общественной организации «Союз криминалистов и криминологов», заслуженный юрист РА (e-mail: avetisyanserj@mail.ru)
Аннотация. Надлежащее обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства является важнейшим направлением современной уголовно-процессуальной политики государства. Поскольку обеспечение безопасности в целом — прерогатива государства, а государство действует, используя властно-правовой механизм управления, то очевидно, что юридический и прежде всего уголовно-процессуальный аспект занимает важное место в системе обеспечения безопасности человека.
В настоящее время в Республике Армения (далее — РА) завершилась очередная судебно-правовая реформа, были приняты качественно новые уголовные и уголовно-процессуальные кодексы. В предлагаемой статье рассматривается система мер безопасности, их особенности в контексте норм не только уголовно-процессуального, но и материального права.
Ключевые слова: безопасность личности, уголовная политика, меры безопасности, концепция безопасности личности, защита.
Institute for Personal Security in the New Criminal-Procedural and Criminal Legislation of the Republic of Armenia
S. S. Avetisyan,
Doctor of Law, Professor, Judge of the Criminal Chamber of the RA Court of Cassation, Professor of the Russian-Armenian University, chairman of the Armenian representation regional public organization “Union of criminologists and criminologists”, Honored Lawyer of RA (e-mail: avetisyanserj@mail.ru)
Abstract. Proper security of participants in criminal proceedings is the most important direction of modern criminal procedural policy of the state. Since ensuring security in general is the prerogative of the state, and the state acts using the power-legal mechanism of control, it is obvious that the legal, and above all, the criminal procedural aspect occupies an important place in the system of ensuring human security.
At present, another judicial and legal reform has been completed in the Republic of Armenia (hereinafter referred to as the RA), qualitatively new criminal and criminal procedure codes have been adopted. The proposed article discusses the system of security measures, their features in the context of the norms of not only criminal procedure, but also substantive law.
Keywords: personal security, criminal policy, security measures, identity security concept, protection.
Обеспечение безопасности личности следует рассматривать в качестве нового направления уголовной политики. Такой вывод следует из ряда конституционных норм. Так, согласно ст. 2 Конституции РФ, «человек, его права и свободы являются высшей социальной ценностью», а в обязанность государства входит признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина. Статья 18 Конституции провозгласила права и свободы человека и гражданина как непосредственно действующие. Следовательно, любой нормативно-правовой акт, в той или иной мере ущемляющий конституционные права и свободы человека, признается недействительным, противоречащим Конституции. В этой же статье закреплено, что права и свободы человека «определяют смысл, содержание и применение законов, деятельность законодательной и исполнительной власти, местного самоуправления и обеспечиваются правосудием». Аналогичные нормы предусматриваются и в Конституции Республики Армения (ст. 3, 75, 77, 78, 81; принята всенародным голосованием 05.07.1995, с изм. и доп. от 06.12.2015).
А. А. Тер-Акопов отмечал, что «проблемы безопасности человека образуют основу уголовной политики во всех ее направлениях: уголовно-правовом, уголовно-процессуальном, уголовно-исполнительном, криминалистическом, криминологическом, правоохранительном»1. Все направления должны выделить проблему безопасности человека, сделать ее доминирующей в структуре уголовной политики. Задача уголовной политики состоит в том, чтобы объективно оценить состояние защищенности прав и свобод человека уголовно-правовыми, уголовно-процессуальными и другими средствами, устранять соответствующие и предупреждать возможные источники угроз. Надлежащее обеспечение безопасности человека с этих позиций возможно посредством выделения особой разновидности безопасности человека — системы юридической безопасности, в которой особое место занимает обеспечение безопасности личности в уголовном процессе.
Под юридической безопасностью человека понимается состояние защищенности жизненно важных интересов человека в связи со вступлением его в сферу правовых отношений2.
Предметом защиты являются жизнь, здоровье, законные права и интересы, вытекающие из данных отношений. Это состояние характеризуется качеством права и эффективностью деятельности правоохранительных органов и судебной власти.
Источниками юридической безопасности являются различные явления, факторы, обстоятельства (неполнота и неэффективность правовых норм и отдельных правовых институтов, регламентирующих конкретную сферу отношений, их экономическая необеспеченность; упущения правоохранительных органов, судов и иных юридических органов и должностных лиц, призванных решать возникший юридический конфликт; незащищенность данных органов и лиц, призванных решать юридические споры и т. д.). С. С. Босхолов отмечает, что «причиной тому является глубокий кризис конституционной законности и всей конституционно-правовой системы в целом, который представляет собой угрозу для прав и свобод граждан, для существования самой государственности России»3.
Как известно, наиболее опасные состояния возникают в сфере уголовного правосудия.
Неслучайно проблемам обеспечения безопасности личности в уголовном судопроизводстве посвящена солидная юридическая литература4.
Уголовные и уголовно-процессуальные законодательства России, Армении призваны максимально содействовать становлению нового общества, утверждению в нем законности, правопорядка, основополагающих принципов международного права, касающихся свободы и безопасности человека.
Действующее уголовное законодательство наших стран, составляющее основу уголовной политики, значительно усилило внимание к обеспечению безопасности человека. Обеспечение безопасности человека образует сущность принципа гуманизма в уголовном праве. Следовательно, при решении любого уголовно-правового вопроса законодатель, органы следствия и суды должны максимально обеспечить безопасность человека, его жизненно важных интересов.
Правовая реформа Армении, как отмечалось, завершилась принятием нового Уголовного кодекса, в основу которого положены принципиально важные положения, которые, безусловно, подтверждают повышенное внимание к обеспечению безопасности человека5.
Уголовно-процессуальная безопасность должна включить в себя защиту не только участников уголовного процесса, в защите нуждаются и лица, преступившие уголовный закон, но сотрудничающие с правоохранительными органами: подозреваемый, обвиняемый, подсудимый, осужденный, а также лицо, в отношении которого судимость погашена или снята6. При этом судебная защита является одним из средств достижения безопасности участников уголовного процесса.
В ст. 18 УПК РА безопасность участников уголовного процесса рассматривается законодателем как одна из составляющих принципа охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве. Закрепление в процессуальном законе мер безопасности личности следует рассматривать как гарантию обеспечения законных интересов личности в уголовном процессе; средство достижения цели и назначения уголовного судопроизводства.
Изменения материального и процессуального законодательства Республики Армения направлены на обеспечение реальных гарантий по реализации мер безопасности участников процесса. В частности, расширены права потерпевших (жертв преступления), предусмотрены новые меры процессуальной безопасности участников уголовного судопроизводства, криминализированы новые деяния, посягающие на участников процесса.
Анализ действующего законодательства показывает, что все субъекты безопасности можно разделить на три группы:
1) субъекты, принимающие решение о применении мер безопасности;
2) субъекты (органы), реализующие меры безопасности;
3) субъекты, подлежащие защите.
Глава 9 УПК РА посвящена специальным мерам безопасности лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве (ст. 73—85).
К числу таких лиц (подлежащих защите) относятся: судья, публичные участники производства (прокурор, следователь, руководитель следственного органа, начальник органа дознания, дознаватель), частные участники производства (обвиняемый, его законный представитель, защитник, потерпевший, имущественный ответчик, законный представитель потерпевшего и имущественного ответчика и уполномоченный представитель [адвокат, являющийся представителем потерпевшего или имущественного ответчика, а также сотрудник юридического лица-потерпевшего или имущественного ответчика], лицо, содействующее уголовному производству [свидетель, его законный представитель и адвокат, эксперт, переводчик, психолог, понятой, секретарь судебного заседания]), задержанное лицо, лицо, сообщившее о совершенном преступлении, а также любое лицо, правомерные интересы которого затрагиваются процессуальным актом суда или публичным участником процесса, а также члены семьи или другие близкие родственники названных лиц.
Как видим, перечень защищаемых лиц достаточно большой. В новом УПК РА предусмотрены несколько групп средств (мер) безопасности (защиты): процессуальные и непроцессуальные.
Согласно ст. 74, к таким средствам относятся:
1) ограничение приближения к защищаемому лицу или общения с ним;
2) засекречивание данных, подтверждающих личность защищаемого лица;
3) контроль за защищаемым лицом, его квартирой и имуществом;
4) предоставление защищаемому лицу средств индивидуальной защиты;
5) перевод защищаемого лица в другое место жительства;
6) замена документов, удостоверяющих личность защищаемого лица, или изменение внешнего вида защищаемого лица;
7) смена места работы, службы или учебы защищаемого лица;
8) удаление из зала судебных заседаний или проведение закрытого судебного заседания;
9) допрос защищаемого лица в суде в специальном порядке.
В судебных стадиях могут применяться и другие меры безопасности:
1) организация «безопасных комнат ожидания» для жертв и свидетелей преступлений;
2) оборудование зала судебного заседания так, чтобы потерпевшие и свидетели были «отгорожены» от подсудимого и присутствующих в зале лиц;
3) проверка у всех лиц перед входом в помещение суда или в зал судебного заседания документов и (или) личный досмотр, в том числе с применением технических средств (металлоискателей), досмотр вещей в целях обнаружения оружия или других общеопасных предметов, изъятых из гражданского оборота;
4) запрет доступа в помещение суда или зал судебного заседания отдельному лицу или лицам по мотивам защиты субъектом уголовного процесса;
5) допрос отдельных свидетелей, потерпевших и иных лиц в отсутствие публики при открытом (в целом) судебном разбирательстве;
6) изъятие у участников судебного процесса и иных присутствующих в зале судебного разбирательства подписки о неразглашении данных, ставших им известными в ходе уголовного судопроизводства, и об их участии в судебном разбирательстве;
7) удаление из зала судебного разбирательства свидетелей непосредственно после их допросов, если в их дальнейшем присутствии нет необходимости;
8) публичное оглашение лишь резолютивной части приговора;
9) допрос защищаемого лица при нахождении его вне зала судебного заседания с использованием видеотехнических средств;
10) допрос защищаемых лиц в отсутствие подсудимого;
11) ограничение доступности сведений о защищаемом лице;
12) демонстрация в зале суда видеозаписи (оглашение) показаний, данных защищаемыми лицами в стадии предварительного расследования без их вызова на судебное заседание;
13) допрос судьями защищаемого лица в отсутствие не только подсудимого, но и остальных участников судебного разбирательства.
Согласно ст. 136 УПК РА, видами мер принуждения, применяемых к лицам, имеющим проблемы психического здоровья, являются:
1) размещение в медицинском учреждении для проведения экспертизы;
2) меры безопасности.
К числу мер безопасности в отношении таких лиц (ст. 138) относятся:
1) семейный контроль;
2) медицинский контроль.
В ст. 306—309 УПК РА (гл. 41) регламентируется институт судебного депонирования показаний лиц, которые в силу объективных причин впоследствии не могут явиться в суд или впоследствии дать показания, — с целью обеспечения надлежащего доказывания по делу.
Произошли определенные изменения также в новом УК РА. Вместо понятия «Иные средства уголовно-правовой охраны» используется новое понятие «Особенности применения мер безопасности и конфискации имущества». Сравнительный анализ уголовного законодательства различных стран показывает, что наличие или отсутствие уголовно-правовых мер безопасности связывает лишь с особенностями юридической техники. Такие меры называются по-разному: уголовные меры, иные правовые последствия, меры исправления и безопасности и др.
Согласно ст. 111 УК РА:
«1. Мера безопасности — это обеспеченная государственным принуждением мера уголовно-правового воздействия, которая назначается приговором или постановлением суда от имени государства лицу, совершившему деяние, запрещенное угрозой наказания, и выражается в предусмотренном настоящей главой лишении или ограничении прав или свобод этого лица.
2. Цель мер безопасности — предотвратить совершение деяний, запрещенных угрозой наказания».
Однако важной целью таких мер должно быть также излечение или улучшение психического состояния таких лиц.
Видами мер безопасности (ст. 113) являются:
1) принудительные меры медицинского характера:
а) внебольничное наблюдение и принудительное лечение у психиатра,
б) принудительное лечение в психиатрическом отделении общего наблюдения,
с) принудительное лечение в психиатрическом отделении особого типа;
2) запрет на посещение определенных мест;
3) обязанность получения психологической помощи.
Обобщая вышеизложенное, можно прийти к следующим выводам:
1. Было бы целесообразным принятие единого нормативно-правового документа, содержащего основные положения о системе безопасности лиц (как участников уголовного процесса, так и иных лиц, причастных к расследованию и судебному разбирательству уголовных дел).
2. В законодательной регламентации нуждается также создание единого специализированного органа, обеспечивающего реализацию мер безопасности.
3. Одним из достоинств нового УПК РА является расширение круга защищаемых лиц мерами безопасности, такое право распространяется на членов семьи или других близких родственников участников уголовного судопроизводства.
4. В новом УК РА (ст. 485) установлена ответственность за разглашение данных мер безопасности. Кроме того, криминализировано деяние, связанное с разглашением данных уголовного производства (ст. 483), воспрепятствование деятельности адвоката (ст. 491), защитника прав человека (ст. 492).
5. Предлагается ст. 311 УПК РА (вопросы, подлежащие установлению при предварительном слушании) дополнить новым пунктом «о применении мер безопасности защищаемых лиц при наличии к тому достаточных оснований».
Список использованных источников
1. Босхолов С. С. Основы уголовной политики: конституционный, криминологический, уголовно-правовой и информационный аспекты. М.: Учебно-консульт. центр «ЮрИнфоР», 1999. 293 с.
2. Брусницын Л. В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию, в условиях Вооруженных Сил РФ: дис. … канд. юрид. наук. М., 1997. 185 с.
3. Епихин А. Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2004. 352 с.
4. Зайцев О. А. Обеспечение безопасности уголовного процесса по делам организованной преступности. М., 1994. 34 с.
5. Зайцев О. А. Теоретические и правовые основы государственной защиты участников уголовного процесса. М., 1997. 135 с.
6. Тер-Акопов А. А. Безопасность человека: социальные и правовые основы. М.: Норма, 2005. 270 с.
7. Уголовный кодекс Республики Армения. Принят 05.05.2021, вступил в силу с 01.07.2022.
8. Уголовно-процессуальный кодекс Республики Армения. Принят 30.06.2021, вступил в силу с 01.07.2022.
List of sources used
1. Boskholov S. S. Fundamentals of Criminal Policy: Constitutional, Criminological, Criminal Law and Informational Aspects. M.: Educational consultant. center “YurInfoR”, 1999. 293 p.
2. Brusnitsyn L. V. Legal Security of Persons Assisting Criminal Justice in the Armed Forces of the Russian Federation: dis. … cand. of legal sciences. M., 1997. 185 p.
3. Epihin A. Yu. Ensuring the Security of the Individual in Criminal Proceedings. St. Petersburg: R. Aslanov Publishing House “Legal Center Press”, 2004. 352 p.
4. Zaitsev O. A. Ensuring the Security of the Criminal Process in Cases of Organized Crime. M., 1994. 34 p.
5. Zaitsev O. A. Theoretical and Legal Foundations of State Protection of Participants in Criminal Proceedings. M., 1997. 135 p.
6. Ter-Akopov A. A. Human security: Social and Legal Foundations. M.: Norma, 2005. 270 p.
7. Criminal Code of the Republic of Armenia. Adopted on 05.05.2021, entered into force on 07.01.2022.
8. Code of Criminal Procedure of the Republic of Armenia. Adopted on 06.30.2021, entered into force on 07.01.2022.
1.2. Обеспечение безопасности личности в российском уголовном судопроизводстве и либеральная идеология: диалектика конкретного и абстрактного (ложного)
А. В. Агутин,
д-р юрид. наук, проф., проф. кафедры уголовного права и процесса, Национальный исследовательский Нижегородский гос. ун-т им. Н. И. Лобачевского, г. Нижний Новгород (e-mail: agutin.av@yandex.ru)
Аннотация. Статья посвящена осмыслению диалектики духовно-нравственных (конкретных) начал и либеральной идеологии (абстрактного [ложного]) в уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению национальной безопасности. В статье обоснована идея о том, что, чтобы творчески разрешить проблему обеспечения безопасности участников уголовного процесса, необходимо опираться на положения системного подхода. В работе установлено, что в науке уголовного судопроизводства потенциал системного подхода по разрешению проблемы обеспечения безопасности личности в уголовном процессе должен использоваться для моделирования уголовно-процессуальной деятельности с учетом основных начал жизни (духовности) и духовных скреп нашего многонационального и многоконфессионального народа (милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи).
Ключевые слова: диалектика, обеспечение, безопасность, личность, идеология, уголовное судопроизводство, проблема, государственная защита, начала, жизнь, народ, милосердие, взаимопомощь.
Ensuring Personal Security in Russian Criminal Proceedings and Liberal Ideology: Dialectics of Concrete and Abstract (False)
A. V. Agutin,
doctor of Law, Professor, Professor, Department of Criminal Law and Procedure, Lobachevsky National Research Nizhny Novgorod State University, Nizhny Novgorod (e-mail: agutin.av@yandex.ru)
Abstract. The article is devoted to understanding the dialectics of spiritual and moral (concrete) principles and liberal ideology (abstract [false]) in criminal procedural activities to ensure national security. The article substantiates the idea that in order to creatively solve the problem of ensuring the safety of participants in criminal proceedings, it is necessary to rely on the provisions of a systematic approach. The paper establishes that in the science of criminal justice, the potential of a systematic approach to solving the problem of ensuring personal security in criminal proceedings should be used to model criminal procedural activities taking into account the basic principles of life (spirituality) and spiritual bonds of our multinational and multi-confessional people (mercy, sympathy, compassion for each other, support and mutual assistance).
Keywords: dialectics, provision, security, personality, ideology, criminal proceedings, problem, state protection, principles, life, people, mercy, mutual assistance.
В науке уголовного судопроизводства проблеме обеспечения безопасности участников уголовного процесса посвящено не одно исследование. Наиболее успешны из них те, в которых проблема обеспечения безопасности участников процесса разрешалась на основе системного подхода. Системный подход является одним из исследовательских средств, находящихся в распоряжении уголовно-процессуальной науки. В отличие от «привычной методологии» (рационалистической [гносеологической] системы исследовательских средств науки уголовного судопроизводства) системный подход представляет возможность ученому-процессуалисту сочетать аналитическую (рационалистическую [гносеологическую]) методологию с иррациональным (творческим) мышлением.
Целью сочетания гносеологического с творческим мышлением является формирование целостного мышления в ходе разрешения проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. Целостность мышления заложена в потенциале (ресурсе) системного подхода. Им обеспечивается творческое разрешение проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. Следовательно, для того чтобы творчески разрешить проблему обеспечения безопасности участников уголовного процесса, ученому-процессуалисту необходимо опираться на положения системного подхода.
Целостность мышления ученого-процессуалиста (процессуалиста-исследователя) в деле разрешения проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса позволяет ему творчески мыслить. Целостное мышление ученого-процессуалиста есть творческое мышление. Творческое мышление являет собой единство (синтез) сознательного и бессознательного в мыслительной (творческой) деятельности процессуалиста-исследователя. Оно направлено на создание (получение) новых идей (знаний) и поиск «принципиально нового или продвинутого решения конкретной проблемы»7. В контексте наименования нашей работы речь идет о создании (получении) новых знаний о проблеме обеспечения безопасности участников уголовного процесса и принципиально новом (продвинутом) ее разрешении.
На уровне психологии творческая деятельность процессуалиста-исследователя, связанная разрешением проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса, может быть представлена в виде схемы творческого процесса. Она является результатом интерпретации общей схемы творческого процесса, которая в свое время была представлена Я. А. Пономаревым8. В наших размышлениях схема творческого процесса (Я. А. Пономарева) и схема творческой деятельности процессуалиста-исследователя соотносятся между собой как целое к части. В связи с чем все то, что свойственно для целого, свойственно и его части.
Схематично, и причем весьма условно, процесс творчества (творческая деятельность) процессуалиста-исследователя по разрешению проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса может быть представлена в следующей последовательности. На первом этапе мы имеем дело с осознанием проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса, с одновременным интуитивным видением новой (-ых) идеи (знаний) по ее разрешению. На втором этапе осуществляется бессознательная (интуитивная) мыслительная деятельность по «созреванию», «инкубации» новых идей (знаний), связанных (обусловленных) разрешением проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. На третьем этапе осуществляется переход «созревших» идей (знаний) из бессознательного в сознание (период вдохновения). Результатом подобного вдохновения является наполнение сознания процессуалиста-исследователя гипотезами в форме принципов (основных начал) или замыслов разрешения проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса. На четвертом этапе происходит осмысление проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса на уровне психологического целого: разработка методологических схем, технологий (теоретических) алгоритмов и способов объяснения и описания с последующим их надлежащим оформлением.
При всей привлекательности психологической схемы творческой деятельности процессуалиста-исследователя по обеспечению безопасности участников уголовного процесса одна имеет один весомый изъян — не учитывает основные духовные начала как в целом нашей жизни, так и отечественного уголовного судопроизводства. Ведь по своей сути инструментарий психологии ограничен гносеологией (формальной логикой). Сама же психология в большей мере представляет собой попытку представителями гносеологии объяснить свойства человеческой души потенциалом формальной логики. Для психологии дух и духовность человека являются неведомой землей. Хотя в их сторону она делает многочисленные поклоны, обозначая их словом «интуиция».
Интуиция «чрезвычайно сложно поддается не только логическому анализу, но даже и вербальному описанию»9. Отсюда закономерна мысль: инструментарий психологии нам может быть полезен в деле разрешения проблемы безопасности участников уголовного процесса только тогда, когда он обусловлен духовно-нравственными началами нашей жизни. В противном случае все попытки разрешить проблему обеспечения безопасности участников уголовного процесса будут уподобляться детской игре в пятнашки. Не исключены и иные варианты. Например, разработчики доктрины УПК РФ объективировали в российском уголовно-процессуальном законодательстве ряд либеральных идеологем (антидуховных и безнравственных идей [знаний]). Системные (эмерджентные) свойства этих либеральных идеологем направлены на уничтожение (убиение) не только творческого начала в деле обеспечения безопасности участников уголовного процесса, но и основных начал (духовности) отечественного уголовного судопроизводства как такового.
Обуславливаемая системным подходом творческая деятельность процессуалиста-исследователя по разрешению проблемы обеспечения безопасности участников уголовного процесса не должна ограничиваться ее моделями (алгоритмами), разработанными в психологии. Своим потенциалом она должна выходить за ее пределы. На уровне сознания подобный переход, а именно переход в область бессознательного (сверхсознания), должен обеспечивать уже упомянутый нами в начале работы системный подход.
В науке уголовного судопроизводства потенциал системного подхода должен использоваться для реализации благих намерений: моделирования уголовно-процессуальной деятельности с учетом основных начал жизни (духовности) и духовных скреп (милосердия, сочувствия, сострадания друг другу, поддержки и взаимопомощи) нашего многонационального и многоконфессионального народа. Сказанное в полной мере имеет отношение к той части уголовно-процессуальной деятельности, каковой является уголовно-процессуальная деятельность по обеспечению безопасности участников уголовного процесса.
Для достижения поставленной цели по обеспечению безопасности участников уголовного процесса моделируемая исследователем-процессуалистом деятельность должна исходить из целостностей ее частей, включая целостность должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, как личностей, а также уголовно-процессуальных действий и решений. В таком виде моделируемая уголовно-процессуальная деятельность, связанная с обеспечением безопасности участников уголовного процесса, будет органически целостна (жизненна [действенна]) и наполняться конкретным содержанием, целенаправленным на обеспечение безопасности участников уголовного процесса.
Целенаправленность уголовно-процессуальной деятельности на обеспечение безопасности участников уголовного процесса есть внутреннее свойство отечественного уголовного судопроизводства. Оно связано с его духом. Дух уголовного судопроизводства немыслим в отрыве от духовного и божественного мира. В этом смысле дух уголовного судопроизводства есть образ (подобие) духовного и божественного мира в области уголовного судопроизводства. Он целостен, а следовательно, неделим. Духовный и божественный мир являются целостными началами и основой отечественного уголовного судопроизводства. Своим потенциалом они формируют должный дух уголовного судопроизводства. Дух уголовного судопроизводства есть его свобода. Она является основой творческого мышления, одним из проявлений которого является творческое (духовное) вдохновение.
Творческое (духовное) вдохновение раскрывается только у тех должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, которые являются личностями. Дух уголовного судопроизводства раскрывается в личности должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу. Он наполняет ее сверхличным содержанием (сверхсознанием [внутренним убеждением]). Внутреннее убеждение должностных лиц, осуществляющих производство по уголовному делу, является основой организации и формирования уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению безопасности участников уголовного процесса. В этой уголовно-процессуальной деятельности все конкретно, индивидуально и реально, а главное, наполнено целостным духом уголовного судопроизводства. К сожалению, данное обстоятельство не учитывается в методологии науки уголовного судопроизводства10. Не учитывается оно и на уровне методологии науковедения. Например, осмысливая содержание системного подхода, известный науковед Ю. Т. Рубаник пишет: «Он отрицает попытку сведения свойств целого к свойствам его частей, но заимствует у аналитического подхода интерес к внутренней структуре…»11
Отрицание попытки сведения свойств целого к свойствам частей есть диалектика. В нашем случае диалектика (духовно-нравственного) конкретного и абстрактного (либерального) в деле обеспечения безопасности личности в отечественном уголовном судопроизводстве. В свое время учет отмеченной нами диалектической взаимосвязи позволил отечественной науке выработать действенную теорию (методологию) обеспечения безопасности (государственной защиты) участников уголовного судопроизводства. Подтверждением тому являются результаты доктринальных исследований О. А. Зайцева12 и А. Ю. Епихина13, которые своим творчеством на десятилетия (а может быть, и на столетия) определили дух обеспечения безопасности участников уголовного процесса (уголовного судопроизводства).
Определение духа обеспечения национальной безопасности участников уголовного судопроизводства есть формирование целостного образа. В реалиях уголовного судопроизводства целостный образ обеспечения безопасности участников уголовного процесса позволяет разрешать (моделировать) рассматриваемую (разрешаемую) проблему с точки зрения основных начал уголовно-процессуальной деятельности, механизмов, способов и приемов их реализации. Способность видеть эти компоненты, умение моделировать на их основе уголовно-процессуальную деятельность в качестве единого целого явилось успехом исследований, осуществленных О. А. Зайцевым и А. Ю. Епихиным.
Создание целостного образа уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению безопасности участников уголовного процесса есть талант (способность) видеть главное в исследуемом объекте (обеспечении безопасности участников уголовного судопроизводства). Главным же в исследовательской деятельности, целенаправленной на создание действенной модели (теоретического алгоритма обеспечения безопасности участников уголовного процесса), является способность видения и выделения устойчивых (главных) связей и взаимосвязей, определяющих жизненность (действенность) отечественного уголовного судопроизводства. Их выявление является искусством, в котором находит свое единение жизнь (общественно-историческая практика), культура и наука (теория).
В контексте наших размышлений прежде всего речь идет о единстве культуры и науки уголовного судопроизводства, а также практики уголовно-процессуальной деятельности, с учетом жизни предшествующих, ныне живущих и будущих поколений. Не меньшим искусством является способность исследователя понимать, объяснять и описывать устойчивые (жизненные) связи и взаимосвязи отечественного уголовного судопроизводства. Они являются залогом научного успеха в деле создания (формирования) объемного (целостного) образа уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению безопасности участников уголовного процесса. Он (целостный образ) дает увидеть саму уголовно-процессуальную деятельность по обеспечению безопасности участников уголовного процесса в ее единстве с жизнью российского народа, а следовательно, в широкой, глубокой и образной перспективе. Однако обо всем по порядку.
Первым в отечественной науке уголовного судопроизводства разработал, сформировал и обосновал методологию обеспечения внешней безопасности (государственной защиты) участников уголовного процесса О. А. Зайцев. Содержание данной методологии нетрудно увидеть в основном замысле докторской диссертации О. А. Зайцева, который состоял в обосновании совокупности теоретических и правовых положений, целенаправленных на обеспечение государственной защиты участников уголовного процесса. Доминирующей же мотивацией выступала широкая распространенность внешнего неправомерного воздействия на участников уголовного процесса с целью воспрепятствования действенному производству по уголовному делу.
Руководствуясь им, О. А. Зайцев разработал систему концептуальных идей по обеспечению государственной защиты участников уголовного процесса. По своей форме и содержанию они конкретны. Конкретность идей есть признак научной силы духа самого исследователя. Это с одной стороны, а с другой — способность системы концептуальных идей формировать должный дух обеспечения безопасности участников уголовного процесса.
Должный дух обеспечения безопасности участников уголовного процесса действенен и актуален. Действенность и актуальность духа обеспечения безопасности участников уголовного процесса являются показателями его взаимосвязи с вечностью. В наши дни на эту ипостась духа обеспечения безопасности участников уголовного процесса указывает сам О. А. Зайцев. В частности, он пишет: «Юридической науке и законодателю необходимо предлагать правоприменителю надлежащие механизмы минимизации появления рисков и угроз в условиях критических и чрезвычайных ситуаций»14. В сфере уголовного судопроизводства юридическая наука и законодатель должны иметь действенные (надлежащие) механизмы нейтрализации или минимизации возможных рисков и угроз. Особенно это важно тогда, когда речь идет о критических и чрезвычайных ситуациях. Действенность и актуальность изложенных мыслей налицо и бесспорны.
Действенность и актуальность научных идей есть их жизненность. Жизненность (конкретность) идей О. А. Зайцева о государственной защите участников уголовного процесса объясняется нижеследующими обстоятельствами. Изучение О. А. Зайцевым правоприменительной практики в уголовно-процессуальной сфере показало: во-первых, проблема государственной защиты участников уголовного процесса является социально-правовой проблемой. Она имеет массовый характер из-за незаконного воздействия «на судей, следователей, свидетелей, потерпевших, обвиняемых, адвокатов и других участников процесса, что приобрело характер масштабной социально-правовой проблемы»15; во-вторых, в ходе незаконного воздействия на участников уголовного процесса применяются «изощренные, тщательно спланированные и умело реализуемые приемы физического и психологического давления»16; в-третьих, незаконное воздействие на участников уголовного процесса «сопряжено с причинением им тяжких телесных повреждений, похищением детей, поджогами и даже с убийством»17.
Осмысление вышеизложенных суждений О. А. Зайцева, как в целом, так и в части их составляющих, дает нам основание высказать мысль нижеследующего содержания. В своем докторском исследовании О. А. Зайцев обосновывал теоретические и правовые положения государственной защиты участников уголовного процесса. Их целью была разработка действенных алгоритмов нейтрализации возможности оказания внешнего незаконного воздействия на участников уголовного процесса. Оно (докторское исследование) стало своеобразной точкой опоры (принципом рычага) для отечественной науки уголовного судопроизводства. В нем были правильно определены ключевые (главные) связи (взаимосвязи) уголовно-процессуальной деятельности по обеспечению государственной защиты участников уголовного процесса. Это позволило правоприменителю не прикладывать героических усилий, целеустремленных на обеспечение безопасности участников уголовного процесса, а реализовывать уже имеющиеся действенные механизмы (алгоритмы) их государственной защиты, своевременно разработанные О. А. Зайцевым. Именно реализация данных алгоритмов государственной защиты участников уголовного процесса позволила должностным лицам, осуществляющим производства по уголовным делам, получать значимые результаты с наименьшим приложением усилий.
Методология обеспечения безопасности участников уголовного процесса, разработанная О. А. Зайцевым, положительно повлияла не только на практику производства по уголовным делам, но и позволила отечественной науке уголовного судопроизводства впервые в своей истории подойти к осмыслению нейтрализации не только внешнего незаконного воздействия на участников уголовного процесса, но и внутренних (идейных) угроз, исходящих из правовой доктрины, воплощенной в УПК РФ. Прежде всего речь идет об угрозе обезличивания (утраты личностных качеств) участников (участниками) уголовного процесса.
В истории науки уголовного судопроизводства угроза обезличивания участников уголовного процесса концептуально была осмыслена А. Ю. Епихиным. А. Ю. Епихин не только подверг научному осмыслению угрозу обезличивания участников уголовного процесса, но и разработал целостную концепцию ее нейтрализации. В уголовно-процессуальной науке она получила наименование «Концепция обеспечения безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства». Она целостна. Ее целостность есть жизненность. Своим потенциалом она способна действенно обеспечивать внутреннюю безопасность личности в уголовном судопроизводстве. А. Ю. Епихин, отдавая дань уважения мысли о нейтрализации внешнего незаконного воздействия на участников уголовного судопроизводства, увидел основную угрозу участникам уголовного процесса не во внешнем незаконном воздействии, а во внутреннем (идеологическом) несовершенстве положений уголовно-процессуальной доктрины, воплощенной в УПК РФ. В частности, А. Ю. Епихин пишет: «…отдельные нововведения УПК РФ и отчасти сама идеология обновленного процессуального законодательства содержат в себе скрытые препоны, генерирующие возникновение различного рода опасностей для личности, попавшей в сферу уголовного судопроизводства»18. И несколько далее А. Ю. Епихин продолжает: «…современный уголовный процесс (его нормативная модель) в некотором смысле также может рассматриваться как „источник повышенной опасности“. Выявление нормативных очагов опасности для личности не менее актуально, чем разработка предложений по усовершенствованию предписаний, регламентирующих активные меры безопасности»19.
Нормативная опасность для личности есть нелинейная угроза, исходящая из правовой доктрины, воплощенной в УПК РФ. Внутренняя безопасность личности в уголовно-процессуальной сфере есть способность уголовно-процессуальной деятельности своим потенциалом формировать, воспроизводить и обеспечивать внутренний мир личности в уголовном судопроизводстве. Внутренний мир личности в уголовном судопроизводстве является проявлением ее духовно-нравственных качеств. По своей сути они являются показателями того, насколько личность в сфере уголовного судопроизводства связана с основными формами самосознания нашего российского народа. Основными же формами самосознания нашего народа являются вера, традиции и обычаи. Отсюда нетрудно высказать мысль нижеследующего содержания: чем дороже участнику уголовного процесса вера, традиции и обычаи нашего народа, тем он наделяется более действенными личностными качествами, на основе которых и формируется личность. Тогда же, когда жизнь немыслима вне основных форм самосознания народа, участник уголовного судопроизводства является личностью.
Наши размышления о становлении и формировании личности не являются абстрактными. Они конкретны и опираются на систему духовно-нравственных знаний, а эти знания конкретны (жизненны). Духовно-нравственные знания есть критерий их целостности. В контексте нашей работы речь прежде всего идет об органической соборности знания об отечественном уголовном судопроизводстве: целостности всех его форм. Целостность всех форм знаний об отечественном уголовном судопроизводстве есть его обусловленность духовным и божественным миром.
Духовный и божественный мир формирует духовно-нравственное (ценностно-смысловое) знание о нашем уголовном судопроизводстве. Оно обеспечивает ценностно-смысловое ядро мышления в уголовно-процессуальной сфере. В нашей жизни чаще всего оно проявляется в качестве духовных скреп российского народа. Духовные скрепы российского народа есть нелинейные знания о нашей жизни. Они есть та часть нашего знания, которые были сформированы нашей цивилизацией на протяжении всей ее истории, воспринявшей и воспринимающей в свою очередь духовно-нравственный опыт жизни как ушедших, так и ныне живущих цивилизаций. Сказанное в полной мере имеет непосредственное отношение к той части нашей жизни, которая взаимосвязана и взаимообусловлена с уголовно-процессуальной деятельностью, целенаправленной на обеспечение безопасности участников уголовного процесса.
Список использованных источников
1. Бондаренко А. В. Интуиция и творчество // Историческая и социально-образовательная мысль. 2014. Т. 6. № 6—2. С. 50—54.
2. Вилкова Т. Ю. Вопросы системы и содержания принципов уголовного судопроизводства в трудах профессоров кафедры уголовно-процессуального права МГЮА // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 3 (64). С. 11—21.
3. Епихин А. Ю. Концепция обеспечения безопасности личности в сфере уголовного судопроизводства: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09. Нижний Новгород, 2004. 42 с.
4. Зайцев О. А. Теоретические и правовые основы государственной защиты участников уголовного судопроизводства в Российской Федерации: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09. М., 1999. 50 с.
5. Кудрявцев А. В. Методы интуитивного поиска технических решений (методы анализа проблем и поиск решений в технике). М., 1992. 111 с.
6. Пономарев А. Я. Психология творчества. М., 1976. 302 с.
7. Рубаник Ю. Т. Системное мышление как искусство правдивой простоты // О´Коннор Дж., Макдермотт И. Искусство системного мышления: необходимые знания о системах и творческом подходе к решению проблем / пер. с англ. М., 2006. С. 9—16.
List of sources used
1. Bondarenko A. V. Intuition and Creativity // Historical and socio-educational thought. 2014. Vol. 6. No. 6-2. P. 50—54.
2. Vilkova T. Yu. Questions of the System and Content of the Principles of Criminal Procedure in the Works of Professors of the Department of Criminal Procedure Law of the Moscow State Law Institute // Actual Problems of Russian Law. 2016. No. 3 (64). P. 11—21.
3. Epikhin A. Yu. The Concept of Ensuring Personal Security in the Field of Criminal Proceedings: abstract of the dis. ... doctor of law: 12.00.09. Nizhny Novgorod, 2004. 42 p.
4. Zaitsev O. A. Theoretical and Legal State Protection of Participants in Criminal Proceedings in the Russian Federation: abstract of the dis. ... doctor of law: 12.00.09. M., 1999. 50 p.
5. Kudryavtsev A. V. Methods of Intuitive Search for Technical Solutions (Methods of Analysis of Problems and Search for Solutions in Technology). M., 1992. 111 p.
6. Ponomarev A. Ya. Psychology of Creativity. M., 1976. 302 p.
7. Rubanik Yu. T. System Thinking as the Art of Truthful Simplicity // O’Connor J., McDermott I. The Art of Systems Thinking: The Necessary Knowledge About Systems and a Creative Approach to Problem Solving / translated from English. M., 2006. P. 9—16.
1.3. Деятельность законных представителей как важная гарантия обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства
Ш. Ф. Багаутдинов,
соискатель кафедры уголовного процесса и криминалистики Казанского (Приволжского) федерального ун-та, руководитель следственного отдела Следственного управления Следственного комитета России по Советскому р-ну г. Казани (e-mail: shamilskrt@mail.ru)
Аннотация. В статье рассматриваются вопросы обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля) в контексте деятельности их законных представителей, сформулированы отдельные предложения о совершенствовании процессуального статуса несовершеннолетних участников и их законных представителей.
Ключевые слова: несовершеннолетние участники уголовного судопроизводства; законные представители несовершеннолетних подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля; постановление о признании лица законным представителем; уполномоченный по правам ребенка; безопасность несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства.
The Activities of Legal Representatives as an Important Guarantee of Ensuring The Safety of Minors in Criminal Proceedings
S. F. Bagautdinov,
department applicant criminal trial and forensics Kazan (Volga) Federal University, Head of Investigative Department of the Investigative Department Investigative Committee of Russia in the Soviet district of Kazan (e-mail: shamilskrt@mail.ru)
Abstract. The article considers the issues of ensuring the safety of juvenile participants in criminal proceedings (suspect, accused, victim, witness) in the context of the activities of their legal representatives, formulated separate proposals on improving the procedural status of juvenile participants and their legal representatives.
Keywords: juvenile participants in criminal proceedings; legal representatives of minors of the suspect, accused, victim, witness; a decree recognizing a person as a legal representative; Commissioner for the Rights of the Child; Safety of Minors in Criminal Proceedings.
Вопросы обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства в целом достаточно подробно исследовались в юридической науке20. При этом определенное внимание уделялось и отдельным аспектам обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства. Однако полного и детального освещения эти вопросы не получили.
Особенности обеспечения безопасности несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства также не получили и специального правового регулирования. Российское законодательство предусматривает возможность применения мер государственной защиты и обеспечения безопасности безотносительно к возрасту участников уголовного судопроизводства. Между тем, на наш взгляд, следует учитывать особенности процессуального статуса несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства и, исходя из этого, принимать меры по обеспечению их безопасности в ходе досудебных и судебных стадий в целом и при проведении отдельных следственных действий в частности.
Как правило, несовершеннолетний не может самостоятельно реализовать свое право на получение мер государственной защиты, обеспечение безопасности. Безопасность несовершеннолетнего в ходе уголовного судопроизводства в первую очередь обязаны обеспечить следователь, прокурор, суд. На это же должна быть направлена и деятельность ряда других участников, главную роль среди которых играют законные представители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля.
Согласно п. 12 ст. 5 УПК РФ, в качестве законных представителей выступают родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний, органы опеки и попечительства.
В этой связи обоснованным представляется мнение о необходимости включения в перечень законных представителей более широкого понятия: «иных лиц, фактически занимающихся воспитанием несовершеннолетнего»21. В эту группу могли бы попадать все родственники, близкие и другие лица.
Суть уголовно-процессуальной деятельности законного представителя несовершеннолетнего заключается в защите прав и законных интересов представляемого лица и в защите собственных интересов22. Действия законного представителя не связаны с волей обвиняемого и осуществляются как в его интересах, так и в интересах самого представителя23.
Законные представители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого допускаются к участию в уголовном деле на основании постановления следователя, дознавателя с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого или обвиняемого. При этом им разъясняются права, предусмотренные ч. 2 ст. 426 УПК РФ.
Законный представитель имеет право:
1) знать, в чем подозревается или обвиняется несовершеннолетний;
2) присутствовать при предъявлении обвинения;
3) участвовать в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, а также — с разрешения следователя — в иных следственных действиях;
4) знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие, и делать письменные замечания о правильности и полноте записей в указанных протоколах;
5) заявлять ходатайства и отводы, подавать жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора;
6) представлять доказательства;
7) после окончания предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела, выписывать из дела любые сведения и в любом объеме.
Полагаем, что в перечне прав законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего необходимо также предусмотреть и право заявлять ходатайство о применении в отношении несовершеннолетнего мер государственной защиты и безопасности.
Безусловно, законный представитель любого несовершеннолетнего участника уголовного судопроизводства вправе ходатайствовать о применении к несовершеннолетнему мер государственной защиты и безопасности. Они могут носить общий или специальный характер, распространяться на весь период уголовного судопроизводства либо на отдельные следственные действия. Несмотря на отсутствие в законодательстве специальных норм по этому поводу, на практике тем не менее возможно принятие подобных мер.
Например, ученики 6-го класса вместе с учительницей переходили дорогу. В этот момент рядом с ними пробежал преступник с пистолетом, который перед этим совершил убийство рядом в банке. Из 20 допрошенных учеников примерно 6—7 заявили, что они могут опознать преступника.
Однако родители несовершеннолетних свидетелей, являвшиеся их законными представителями, опасались за состояние своих детей и просили следователя обойтись без опознания в традиционном формате («живьем»). Тревога родителей была понятна, встреча с убийцей могла серьезно напугать детей, оказать на них психотравмирующее воздействие. По ходатайству родителей для проведения опознания следователь подготовил видеозапись. На нее был сначала заснят предполагаемый преступник — он шел, бежал, оборачивался и т. д. Таким же образом, в движении, были засняты и несколько статистов. При подготовке и проведении записи присутствовали понятые. Эту видеозапись впоследствии в присутствии понятых предъявили для просмотра школьникам — в кабинете следователя, в присутствии их родителей, в спокойной обстановке. Часть школьников уверенно опознала преступника.
Таким образом была обеспечена безопасность несовершеннолетних свидетелей, причем важных свидетелей, в ходе проведения конкретного следственного действия — опознания преступника. Это сыграло решающую роль в изобличении преступника. Конечно, следователю пришлось затратить немало времени на подготовку видеозаписи, зато были соблюдены законные права и интересы несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства, их законных представителей.
Следует обратить отдельное внимание на то обстоятельство, что законные представители допускаются к участию в деле с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого, обвиняемого, на основании вынесенного следователем, дознавателем постановления. По смыслу и содержанию закона законные представители имеют право участвовать в предварительном расследовании дела с момента установления причастности несовершеннолетнего к совершению преступления и его первоначального допроса. Это требует от следователя, дознавателя своевременно оформлять вхождение в дело законного представителя путем принятия соответствующего постановления. В то же время отсутствие указанного постановления не лишает законного представителя права требовать его допуска к первому допросу несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого.
Прокурор обязан ориентировать следователя, дознавателя на своевременное, максимально раннее признание родителей или других лиц законными представителями несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Они должны иметь достаточное время и возможности для общения с несовершеннолетним, обсуждения и подготовки совместной линии защиты. Решение о признании лица законным представителем несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого должно быть принято в кратчайший срок и на первоначальной стадии расследования.
Комитет ООН по правам человека 28.10.2016 в сообщении «Бережной против Российской Федерации» признал нарушением то обстоятельство, что мать несовершеннолетнего была признана законным представителем почти через два месяца после ареста сына, когда следствие уже завершалось24.
В ст. 426 УПК РФ закреплена норма о полномочии следователя, дознавателя на отстранение законного представителя от участия в деле, когда его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого. Вполне очевидно, что отстранение законного представителя возможно и в случаях его полного бездействия — когда он ничего не делает, отстраняется от дела, не участвует в следственных действиях, не интересуется судьбой ребенка и т. д. Бездействие законного представителя также наносит серьезный вред интересам несовершеннолетнего, обеспечению его безопасности.
В этой связи К. С. Авалиани высказано мнение о том, что перечень лиц, которые не могут выступать в качестве законного представителя несовершеннолетнего, должен быть закреплен в УПК РФ. В этот перечень следует включить: лиц, лишенных родительских прав; лиц, подстрекавших несовершеннолетнего к совершению преступления либо участвовавших в нем совместно с несовершеннолетним; лиц, являющихся обвиняемыми, подозреваемыми по уголовным делам; являющихся хроническими алкоголиками или наркоманами; лиц, страдающих психическими заболеваниями, недееспособных или ограниченно дееспособных, а также иных лиц, если между их интересами и интересами несовершеннолетнего имеются противоречия25.
Безусловно, идея предусмотреть основания для недопуска лиц в качестве законных представителей несовершеннолетнего обвиняемого, подозреваемого не в постановлении Пленума Верховного Суда РФ, а в УПК РФ выглядит обоснованной. В то же время предусмотреть в законе все без исключения основания для этого, на наш взгляд, невозможно.
Кроме этого, Т. В. Исакова обоснованно отмечает, что в уголовно-процессуальном законе не сформулированы основания для отстранения законного представителя от участия в суде и это может повлечь нарушение прав несовершеннолетнего, поэтому предлагает включить в УПК РФ ст. 72¹ «Обстоятельства, исключающие участие в производстве по уголовному делу законного представителя» в следующей редакции:
«Законный представитель несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого не вправе участвовать в производстве по уголовному делу, если он: 1) является потерпевшим, гражданским истцом, гражданским ответчиком по данному делу; 2) сам подозревается, обвиняется, осужден или ранее имел судимость за совершение преступления в отношении данного подозреваемого, обвиняемого; 3) лишен родительских прав; 4) оказывает отрицательное влияние на несовершеннолетнего; 5) участвуя в уголовном деле, своими действиями наносит ущерб правам и законным интересам несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого26. Данное предложение, на наш взгляд, заслуживает внимания.
Нормы УПК РФ о порядке допуска законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого к участию в уголовном деле, его правах на стадии предварительного расследования и в суде представляются недостаточно конкретизированными, не всегда отвечают требованиям определенности. Как уже указывалось, законные представители допускаются к участию в уголовном деле на основании постановления следователя, дознавателя с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого, обвиняемого. В этой связи мы поддерживаем предложение о том, что законного представителя необходимо допустить к участию в уголовном деле со времени любого первого следственного действия, производимого с участием несовершеннолетнего. Соответственно, это требует внесения изменений в ч. 1 ст. 426 УПК РФ27.
Следует обратить особое внимание на вопросы участия законных представителей несовершеннолетнего в стадии так называемой доследственной проверки. Как показывает практика, именно на этой стадии нередко нарушаются права и законные интересы как самого несовершеннолетнего, так и его законного представителя.
Как следует из международно-правовых актов и документов, процесс отправления правосудия охватывает, помимо прочего, и такие аспекты, как выявление преступлений, подача жалобы и др. При этом в понятие стадий разбирательства в отношении несовершеннолетнего включаются периоды, начиная с первоначального контакта с правоохранительными органами и до окончательного решения компетентного органа или прекращения надзора, попечения или лишения свободы. Родители или опекуны, законные представители детей-жертв должны безотлагательно получать надлежащую информацию с момента первого контакта с процессом отправления правосудия и в течение всего этого процесса28.
Это, на наш взгляд, весьма важный и характерный термин — «первоначальный контакт с правоохранительными органами», под которым, например, подразумевается просьба дать информацию, установление личности ребенка и др.29
Соответственно, законный представитель, согласно международно-правовым требованиям, должен привлекаться к участию в разбирательстве с момента первоначального контакта несовершеннолетнего с правоохранительными органами, если, например, несовершеннолетнего вызвали в правоохранительные органы для выяснения информации по конкретному вопросу, получения объяснения и выполнения других действий либо компетентные органы принимают меры по установлению личности несовершеннолетнего применительно к конкретному делу или преступлению.
Рекомендации Комитета министров Совета Европы от 17.11.2010 по правосудию, дружественному к ребенку, предлагают, чтобы по мере возможности опросы и заявления от детей принимали обученные специалисты. В российской действительности к таким специалистам можно отнести сотрудников подразделений по делам несовершеннолетних органов полиции, которые обладают определенными навыками и знаниями в этой области.
Кроме этого, рекомендуется внедрять в практику аудиовизуальные заявления от ребенка, который стал жертвой или свидетелем преступления. Желательно, чтобы опросы осуществлялись одним и тем же лицом. Количество опросов ребенка должно быть ограничено, а их продолжительность должна учитывать возрастные особенности ребенка и его умение концентрироваться. Также рекомендуется обеспечивать возможность принять заявление от потерпевшего-ребенка или ребенка-свидетеля в специально адаптированной и дружелюбной обстановке.
В связи с этим важно оборудование в следственных отделах Следственного комитета Российской Федерации специальных комнат для проведения следственных, процессуальных действий с участием несовершеннолетних лиц. Это должны быть комнаты, оформленные в светлых тонах, с детскими интерьерами, игрушками, чтобы ребенок чувствовал себя в доброжелательной обстановке и спокойно мог давать объяснения, показания. Такие комнаты уже начали появляться в отделах Следственного комитета Российской Федерации на местах.
Как обоснованно отмечается в юридической литературе, несовершеннолетний участник доследственной проверки обладает меньшим объемом прав, чем несовершеннолетний после возбуждения уголовного дела30. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации не в полной мере обеспечивает реализацию права на защиту несовершеннолетних, в отношении которых проводится доследственная проверка31.
Мы поддерживаем предложения о необходимости закрепления в законе положения об участии законных представителей несовершеннолетних лиц в уголовном судопроизводстве с момента приема заявления или сообщения о преступлении
...
