О нравственном подвиге, об увлеченности, о трудностях и испытаниях, выпавших на долю исследователей, предварявших строительство Байкало-Амурской магистрали.
Мой приятель, Иван Нюкжин — геолог. Дома у него много красивых камней, целая коллекция. Те, что поменьше расставлены вдоль стен комнаты на узеньких стеклянных полочках, вечером их подсвечивает настольная лампа; те, что побольше стоят на шкафах, серванте, лежат на письменном столе. Камни отполированы и притягивают глаз разноцветьем и узорчатостью. На них можно смотреть бесконечно, как на огонь костра. В коллекции есть образцы байкальского нефрита, темно-зеленого, с разводами, подобными окаменевшей зелени лесных озер; колымские сердолики, кроваво-красные, тревожные, и оранжевые теплые, как весеннее солнце; тиманские агаты, дымчато-голубые, с кристаллами кварца, словно узоры на окне в морозную зиму; уральская яшма, кирпично-красная с бирюзовыми прожилками; армянский черно-красный обсидиан, полосчатый, будто в ночное небо взвиваются желто-красные языки огня. И среди этих ярких, удивительных, неповторимых камней, каждый из которых мог составить честь минералогического музея, один, с виду ни чем не примечательный. Обыкновенный, не отполированный обломок жильного кварца. Правда, в нем поблескивают включения пирита, о которых так и хочется сказать: «Золото!». Но пирит всего лишь железистый минерал.
... 
