Читать бесплатно онлайн книгу  Кавалькада

автор Алекс Фес

Оглавление

Кавалькада

Дом

Я проснулся в своей комнате. С потолка на меня смотрела всё та же старая лампочка, которая светила здесь ещё моим предкам, по-моему. Стены серьёзно облезли, а штукатурка отвалилась ещё в трёх местах. Такой расклад дел мне не нравится. Надо что-то делать, но что?

В нашем доме — так мы его называем. Мы — это мои друзья и соседи, выросшие и воспитанные этими стенами в полумраке бетона, освещённые лишь одной старой лампочкой, свисающей с белого потолка на проводе.

Нет, у нас был один, который хотел сделать красивее, повесить вторую лампочку — да до добра это не довело — сгорел в одну из ночей. Так потом старшие объяснили, что лампочки как-то рассчитаны по толщине провода, а провод тонкий, что ль, выдержит и две, но риск возгорания сильно возрастает. Не то, что стены. Стены осыпались ещё при моём деде, который жил в соседней комнате. На этом этаже он познакомился с моей бабушкой, по рассказам мамы и папы это было незабываемое знакомство. Она пришла к нам на этаж по лестнице. Да-да! По той самой бесконечной лестнице, так жутко наводящей страх своей бездонной пропастью, на которую нас в детстве любили отправлять старшаки, чтобы позабавиться нашими страхами. Она и сейчас вызывает благоговейный ужас, а тогда один лишь вид решётки перил, из-за которой в самые укромные уголки души прокрадывается лютый страх высоты и темноты. Лестница в адскую пропасть — так мы называли её. Ступеньки угловатой спиралью уходили от этажа к этажу, пока темнота не поглощала их, и сколько бы мы ни всматривались в её бездонные очи — темнота никогда не открывала нам количества несчётных этажей вниз. Вверх творилось то же самое.

Нет, это не была какая-то запретная лестница, мы иногда бегали и на соседние этажи, но страх потеряться не давал нам в полной мере исследовать пучину и разнообразие всего Дома. Не знаю, как там у других, я был всего лишь на трёх или четырёх этажах, все они со стороны разные, а по сути одно и то же. Каждый другой этаж, так же, как и наш, имеет замысловатую систему коридоров и комнат. На каждом переулке по лампочке, а стены постоянно облупляются, и все жители своих этажей только и заняты поиском штукатурки для стен и съедобного геля для своей гаргантюа.

Вот и сегодня я проснулся, а стена как бы намекает на не очень приятный поход в магазин за штукатуркой. А ведь в свой выходной день так охота заняться чем-то более приятным. Например, сходить к соседям или зайти к родителям, которые переехали подальше от этого района на другой конец этажа поближе к цветочному выходу. Теперь до них если и идти, то придётся потратить полдня на дорогу и заночевать там. Ну, ничего, в эти выходные буду восстанавливать опавшую штукатурку, а родителям отправлю письмо курьером. Запланирую гости на следующие выходные.

Лампочка мерно подмигивает, издавая лёгкое гудение. Я сел на кровати и окинул комнату взглядом. Всё как всегда, в углу куча одежды, заношенной до дыр в эту рабочую неделю; я слышал истории, что есть этажи, где люди стирают её, а не выкидывают, как мы, в утилизационные колодцы. Интересно бы взглянуть на них, на их устои и смыслы жизни. Резкий грохот оторвал меня от беспричинной депрессии и увёл в сторону разваливающегося дома. Сколько в нём этажей? Никто не знает. Сколько ему лет, и что за его стенами, и есть ли ему границы? Ответов нет за многие поколения. Отец мне рассказывал, что были сорвиголовы, которые запасались питательным гелем и пытались уходить вверх или вниз по лестнице. Кто-то надеялся пополнять запасы геля на других этажах, кто-то набивал тюк и брал с собой сколько мог унести, а наше поколение отличилось тем, что собралось толпой и сделало тюк, который спускали меж пролётов, пока Кеша шёл по лестнице. Мы думали, так сможем ему спускать больше еды и воды, а при необходимости даже заменить одежду. Всё было продумано. Запас бумаги собрали чуть ли не со всего этажа. Съедобный гель загрузили в собранные из 50 комнат и сшитые вместе простыни. Кстати, спать без них на матрасах оказалось жутко неудобно, что-то всенощно кололо бока. Экспедиция продлилась чуть больше трёх месяцев, и сколько Кеша прошёл вниз этажей, мы уже не узнаем. Верёвку, которую мы смогли удержать без разрывов, хватило лишь на несколько сотен этажей, а бездна лестницы так и не открыла своих загадок. В одном из последних писем Кеша сказал, что попробует ускориться, взял сколько мог унести геля и пошёл вниз без поддержки. Потом были ещё попытки спустить на верёвке из одежды и простыней тюк, пару раз его даже кто-то опустошал, но писем больше не было. Запросов и отчётов — тоже. Кеша пропал бесследно. Что-то подобное пытались делать этажи сверху, но их затея закончилась ещё быстрее: кто-то или обрезал им верёвку, или она просто лопнула, унеся в бездну все запасы провизии.

Не обременённый работой, я вышел из комнаты на улицу — так у нас зовут длиннющие коридоры, связывающие своей сетью все комнаты. Что нам известно про другие этажи? Немного. Я знаю, что соседние этажи отличаются сетью коридоров — это не мудрено, за многие поколения стены комнат должны были перестраиваться по многу раз. Даже моя комнатёнка потихоньку сдвигается. С одной стороны, изнутри я постоянно увеличиваю слой штукатурки, а с другой, с улицы, она вечно отваливается, а мазать там мне нельзя, поскольку соседи подумают, что я хочу увеличить своё жильё за их счёт и ещё чего, и могут сломать руки или ноги мне.

Оделся, взял связку старых и грязных вещей и пошёл привычной дорогой к магазину. Так у нас величают зал распределения и выдачи Геля. Там же находятся трубы мусоропровода. Никогда до этого не думал, что с лестницей-то непонятно. Иногда вниз срываются тюки с едой для путешественников, а иногда прыгают не выдерживающие своего рока — я видел двух пролетающих мимо, казалось, уже успевших немного разложиться даже. От одного шёл разительный смрад. Хотя старики сказали, что может, на их этаже вовсе нет воды, вот они воняют и иногда прыгают вниз от жажды. На ближайшую сотню этажей вверх такого, правда, никто не отмечал, ну да ладно. У нас на этаже тоже был падающий. Два поколения назад, во времена моего деда, его сосед по комнате решил, что лучший способ исследовать бездну лестницы — это просто спрыгнуть вниз — ведь так быстрее. Докуда он долетел и что там — уже никто и не узнает. Но вопрос, как живут первые этажи, ненадолго завлёк меня: неужели их лестница забита, и они уже не могут выйти на неё, или там есть какой-то выход в другой дом, и они скидывают тела дальше?

Раздумывая над ответом, я прошагал пару кварталов. До распределителя ещё идти несколько часов, и можно поглазеть на соседей. Кто-то, только проснувшись, выползает из комнаты и идёт умываться, кто-то собирается и присоединяется к нашему великому движению, а кто-то просто прогуливается — считаные единицы так могут делать в выходной день, возможно, это какие-то начальники: никогда не задавался вопросом, кто они, у меня нет времени на праздные прогулки.

Час или два, и я начинаю подходить к распределителю. Улицы становятся шире, а народу стало настолько много, что кажется бесконечным поток голов и ног этой серо-чёрной массы одноэтажников. Не зная плана этажа, выйти из него невозможно, можно бесконечно плутать по изгибам улиц и не найти дорогу к лестнице. Я и сам пару раз сворачивал не туда из праздного любопытства, и чудом мне удавалось найти обратный путь.

Сейчас я вырос, и тяга к приключениям немного поутихла. Незнакомые коридоры тянут меньше, а если и настаёт момент, когда в груди запылает огонь всепознания, да вдруг выдастся свободный день или вечеря, то, конечно, до сих пор я мог уйти на часы в неизвестные мне проходы, побродить по улочкам соседей, тратя часы, созерцая быт иных миров — как я это называю в шутку. Зарисовывая каждый поворот, создавая подобие карты нашего этажа. Бумага — очень ценный продукт в наших краях, но за долгие годы я смог отрисовать километры улиц и тупичков. Я заводил беседы с сотней незнакомых мне людей и узнавал, как они живут и выживают; я даже, пользуясь этим методом, пытался прорваться на другие этажи, считая лестничные пролёты, пройденные вниз и вверх. Всё это лежит безмолвными кипами бумаг в моей комнате. Их приходится накрывать всякий раз, когда я подмазываю свои внутренние стены, чтобы не испачкать крошками бетона — их будет не смыть.

Совершая очередной шаг, я споткнулся. Не в первый и явно не в последний раз. Но в этом тычке судьбы что-то было иное. Я остановился, чтобы внимательнее разглядеть причину боли в пальце левой ноги, и пара человек гневно бросила мне в спину, обходя мой стоящий силуэт, свои лестные умозаключения о моём происхождении и даже намекнули, куда мне стоит податься подальше от них, но взор мой был прикован к странно-чудесной трещине в полу. Трещина незаметно расползалась через всю улицу, и я бы её перешагнул, как и все, не будь один её край чуть выше другого. Моя нога точно зацепилась за это возвышение, больно подломив палец на ноге. Но это чудо светилось! Мне не показалось? Я, стоя как истукан, нервно всматривался во тьму дороги, и оттуда меж людских ног просачивалось живое свечение. Яркое, тёплое. Оно манило мой взор лёгкими переливами, и я встал на четвереньки, пытаясь заглянуть хоть одним глазком и увидеть источник дивного света. Пару раз на меня кто-то наступил в толпе идущих ровными рядами бескрайней реки человеческих тел. Я согнулся и прислонил глаз к самому широкому месту, излучавшему тепло — жёлтый свет, и в первые мгновения не смог ничего различить: свет заполнил всё, залив и вытеснив остальное из взора. Ветер, дующий из отверстия в полу, холодом орошал всё лицо, а запахи, которые он приносил, были настолько незнакомы, как и приятны. Свечение стало распадаться на мелкие образы, и непривыкший глаз смог различить зелёное море медленно колышущейся травы и небольшой ручеёк текущей воды. Брызги, разбившиеся о камни, подхватывал ветер, относя немного поодаль, а в их взвеси то тут, то там мелькала яркая радуга.

Я отпрянул обратно в темень своего этажа — картина райского уголка была не далее 10 метров подо мной, сидящего среди чёрной пучины безостановочно идущей толпы, которая переступала через моё скрючившееся тело.

Нод: блуждания в призрачном Эребариуме

Глава первая

Дверь открылась, и в комнату зашла жена:

— Ужин на столе, заканчивай играть в свои игрушки и иди кушать.

Что поделать, придётся закругляться.

— Ещё пару минут, с друзьями попрощаюсь и иду.

Сняв наушники, я встал со своего игрового кресла. Колёсики нервно брякнули по истёртым доскам пола, содрав очередной кусочек краски в уже заметной колее. Вообще-то пол требовал ремонта, как и вся квартира, лет двадцать назад, но денег не было. Точнее, они были, но совсем немного, и я тратил их совсем не туда. Полярно не туда. Зато кресло было удобное, игровое, настоящее профессиональное кресло. Жена опять будет бухтеть, она делает это каждый день: «Пол не крашен, а он играет», «Денег нет, а он это притащил». А что я могу? Пойти на работу и не вернуться? Нет, куда я денусь с подводной лодки. Всегда так: как только снимаю наушники, сразу в голову залетают какие-то мысли и начинают роиться, хоть колонки включай на максимум, чтобы заткнуть эти проклятые голоса.

С кухни пахло чем-то особенно приятным. Основным блюдом была явно тушёная капуста, но с чем — этого я пока разобрать не мог. Медленно открыв дверь комнаты, я просочился в коридор. Было хорошо слышно, как гремит на кухне посуда и брякают ложки в раковине. Краем глаза я заметил едва различимое движение позади себя, словно кто-то бросил старую половую тряпку. Обернувшись, не увидел никого и ничего. Показалось, наверное.

Зайдя в ванную, по привычке сунул руку под струю воды и ненадолго замер, разглядывая прыщики на своей бородатой морде. В проёме двери, отражённом зеркалом, появилась она — древняя, вся истрёпанная, в рваном балахоне, — баньши. Как можно увереннее я сделал вид, что не заметил её. Лёгкий холодок пробежал по спине. Если они уже здесь, значит, жена под угрозой, возможно, соседи уже мертвы. Мысли одна за другой, как скорый поезд, с грохотом врезались в мозг, заставляя его шевелиться всё быстрее. «Главное, чтобы они не поняли, что я их вижу, это будет сделать тяжело. Подожди, они в этой реальности или это тени из зазеркалья?»

Стоит разобраться: из зазеркалья они выбраться не могут, пока их кто-то не пригласит. Они как тараканы. Стоит приютить одному соседу эту тварь — сразу по всей округе нечисть и разнесётся. Я видел дома, где живых не осталось совсем. Каждый сантиметр кишит этими зловещими созданиями, а куклы, сделанные из прошлых хозяев этих мест, истуканами стоят в проёмах дверей и сидят на карнизах, свешивая ноги из окон. Люди полностью в их власти: они похожи на бездушных кукол — игрушки, в которых едва теплится жизнь, приманки для прохожих. Всюду, где появляются эти тени, расползается по стенам чёрная плесень. Дома, которые раньше могли быть образцовыми, начинают разваливаться.

Есть ли ещё такие, как я, те, кто видит этих созданий, — не знаю. С детства я замечал этих страшных созданий в зеркалах и стеклянных витринах. Они постоянно преследуют своих жертв в зазеркалье — я так назвал тот извращённый мир по ту сторону отражений. Пару раз я даже смог заглянуть внутрь, но очень быстро уходил обратно во внешний мир. Зазеркалье — холодное и беззвучное место, оно является чем-то вроде хранилища этих созданий. Они рыщут в переходах, стонут в самых тёмных его уголках и терпеть не могут яркий солнечный свет. Я пытался читать страшные истории, долетавшие до меня с разных уголков планеты. Иногда они жутко походили на то, что видел я, но разительно отличались в подробностях. То их существа были побеждены хитростью и отвагой, а в некоторых рассказах — даже простым оружием. Один раз я попробовал повторить историю успеха и еле сбежал от баньши. Единственное, что спасло меня тогда, — быстрые ноги. Теперь они, похоже, захватили и мой дом.

Я собрал волю в кулак и прошёл за обеденный стол на кухне. Жена была, как всегда, чем-то недовольна и быстро орудовала сковородой.

— Что расселся? Накладывай, — она резко развернулась, и страх парализовал меня: у её лица зависло едва различимое чёрное пятно. — Или мне за тебя ещё и поесть?

— Сам справлюсь, — как можно более холодным тоном ответил я.

Я старался не смотреть на неё, пряча взгляд в тарелке.

— Может… — начал я неловко. — Может, прогуляемся после ужина? Погода на улице не по-зимнему мягкая.

Я расковыривал чуть подгоревшую капусту вилкой, кусок в горло не лез. Затылком чуял их пронзительные взгляды. Эти твари что-то нашёптывали ей, их тихие голоса разрезали воздух и падали рядом, смешиваясь в бесформенную кучу и давя на сознание.

— Может, и в кафе бы зашли? — стоны баньши лишь усилились.

— Что значит «может, в кафе зайдём»? Ты не припух ли часом? Я ему весь вечер готовила, ешь давай! — Жена фыркнула, как кошечка. Они явно её не отпускали.

Ещё одна тень пролетела сбоку, пытаясь обогнуть меня со спины. Я быстро проглотил подгоревшую капусту и вышел обратно в комнату. Нечисти здесь было явно больше чем надо. Я насчитал пять или шесть тёмных пятен в разных уголках кухни. Их леденящие взгляды впивались в меня, обжигая само сознание. Надо выбираться из дома. «А как же жена, соседи?» — «Они все пропали». — «Ты не сможешь их всех бросить, они все умрут!» — «А что я могу? Я понятия не имею, что делать». — «Давай попробуем вывести тех, кого сможем, на улицу». — «Так меня за психа примут. И что я им скажу?» Мысли рвали голову, голоса вторили друг другу. В ушах давило, свет явно потускнел.

— Собирайся, я буду ждать тебя внизу! — как можно строже выкрикнул я из комнаты, напяливая трясущимися руками штаны. — Мы идём, и я не приму отказ. Снова.

— Никуда я не пойду, ты не доел.

Возможно, мои решительные слова как-то на неё подействовали — шёпот на мгновенье прекратился.

— Я не спрашиваю, — голос зазвучал увереннее вдали от этих жутких призраков. Я успел осмотреть комнату: она была ещё чиста от них. Их присутствие выдавал лишь необычно тусклый свет обычно ярких лампочек да давящее чувство безысходности.

— Нет, никуда я не пойду, — шёпот существ усилился, и голос жены изменился, стал более мягким и мелодичным. Завлекают, подумалось мне.

Я резко вышел из комнаты, широко распахнув дверь. На секунду показалось, что от моих действий даже свет стал гораздо ярче.

— Не обсуждается. Я жду у подъезда.

Быстро выскочив на лестничную клетку, я помчался вниз по ступенькам. Никого не было заметно, лампочки в подъезде светили как всегда, давящее чувство прошло. С лёгким подъёмом настроения я очутился в тихом и безмятежном декабрьском вечере. Медленно плыли по воздуху крупные снежинки, ярко светили фонари, а в грудь вернулось чувство безопасности. Я остановился под фонарём и стал разглядывать дом. Снаружи всё казалось как обычно: в окнах горел тёплый свет, мелькали силуэты соседей. «Неужели они только у меня в квартире? Я стал разносчиком этой нечисти или это просто совпадение? А может, они охотятся за мной? Прознали, твари, что я их вижу, и думают, что я представляю опасность». Надо гнать из головы эти разговоры с самим собой.

Время шло катастрофически медленно. Я бродил в свете фонаря по пустому двору, не находя себе места. Парадная дверь открылась с лёгким скрипом. Я обернулся — жена шла, укутавшись в тёплый пуховик, который набросила поверх домашнего халата.

— Ты не могла одеться теплее? Мы же идём гулять, и я не знаю, когда вернёмся, а на улице зима! — чуть ли не крича, я начал набрасываться на неё, как загнанный зверь.

— Никуда мы не пойдём, ужин стынет. Ты совсем с ума сошёл, соседей только пугаешь!

Надо ей как-то рассказать, но она не поверит в мои россказни о потустороннем мире зазеркалья, каких-то баньши и о том, что они уже внутри нашей квартиры. Ей, похоже, всё казалось как обычно, обычные мои выкрутасы и психозакидоны — так она это называла. Она, мне казалось, принимала меня за психа. Но как ей показать всё это, я не знал. Возвращаться обратно было жутко и не хотелось.

— Прогуляемся, ночь слишком романтична, и я хочу провести её с тобой.

Она нервно выдохнула, но пошла рядом.

— Я не выключила свет на кухне. Давай только недолго.

Я заметил лёгкое беспокойство на её лице. Вот так, лет пять назад, мы прогуливались, когда встретились вживую в первый раз. Тогда она казалась безмятежно милой и постоянно смеялась над моими выходками. А теперь… Теперь это каждый раз тяжёлой глыбой ложилось на наши отношения. Я подозревал, что она постоянно корила себя в мыслях, но идти, видать, было некуда и не к кому.

— Помнишь, я тебе рассказывал о зазеркалье? — начал я, как всегда, прямо.

— Да, я уже устала от твоих историй о призраках. Они давно не пугают и не развлекают. Заканчивай с ними или сходи к психиатру.

— Ну не начинай. Помнишь, я тебе его показал, в витрине? Это зазеркалье. Ты же сама его видела.

— Я не знаю, как ты это сделал, но не надо повторять. Это не смешно. Я тогда сильно испугалась. Не знаю, как ты провернул тот фокус, но прошу тебя, не надо снова это делать. Давай недолго погуляем и пойдём домой.

— Это был не фокус. Они у нас в квартире. Я их видел.

— Кто у нас в квартире? Твои видения? Не придумывай. Будешь продолжать — я завтра сама схожу к врачу, и тебе выпишут первое приглашение. Ты этого добиваешься?

— Ты только послушай меня. Представь, что это всё по-настоящему.

— Что по-настоящему? Призраки из зазеркалья? — её голос стал выше.

— Ну ты сама видела. А что, если это всё не шутки, а на самом деле? Что тогда?

— Тогда мы все умрём. Что с того? — Она остановилась и дёрнула руку, я больше не держал её.

— Давай так. Мы сейчас вернёмся обратно. Ты делай вид, что ничего не знаешь, им нельзя давать повод думать, что мы их видим. Если я тебе покажу их у нас в квартире, ты мне поверишь?

— Не пугай меня. Если покажешь — поверю. Если не покажешь — обещай мне, что ляжешь спать и завтра сходишь со мной к врачу.

— Договорились. Только дай «перекурить» перед возвращением. — Сердце опять забилось учащённо. Я не представлял, что делать дальше, как показать этих существ из зазеркалья так, чтобы они потом нас спокойно отпустили на улицу. — Приготовь тёплые вещи сразу, как придём домой. Я зайду в ванну и буду, якобы, умываться, а ты не раздевайся, заходи ко мне. Я что-нибудь придумаю.

— Хорошо. Только пошли быстрее.

Она явно мне не верила. Думает, что это или очередные «бредни сумасшедшего», или попытка её напугать. Снова. Я понимал, что со стороны всё это кажется нездоровым поведением, но я с этим жил с раннего детства и множество раз проверял себя: не сошёл ли я с ума. К сожалению, не сошёл.

Мы поднялись обратно в квартиру, и я спешно зашёл в ванную. Тени мелькали в коридоре, я их видел через открытую дверь. Жена не торопилась. Я слышал, как она сняла сапоги, прошла в комнату и стала открывать ящики. В этот момент с кухни к ней пронеслось две или три тени, отразившись в зеркале. Я не был уверен, что все они были в нашем мире. Возможно, часть из них носилась по зазеркалью и была лишь отражением. Я боялся повернуть голову. Одна из теней на секунду остановилась и впилась в меня взглядом. Холод оцепенения прокатился по спине. Я пересилил его и стал делать вид, что умываю лицо водой. «Да когда же она придёт?» — каждая секунда здесь поднимала из самых закоулков моего сознания леденящий страх.

Шаги жены стали приближаться, и её силуэт появился в ванной.

— Закрой дверь, пожалуйста.

Она быстро закрыла дверь и заперла её на шпингалет. На удивление, жена тепло оделась. Я даже на секунду подумал, что она мне верит, а не предвкушает ночные прогулки со сходящим с ума мужем среди холода и снега этой декабрьской ночи.

— Готова? Когда ты поверишь — побежим бегом на улицу. Согласна?

— Согласна. Давай показывай, что ты хотел.

Я ещё немного помедлил, разглядывая отражения в зеркале. С виду там никого не было. Они не могли вот так сразу понять, что я задумал, — я надеялся на это.

Подняв руку, я прикоснулся к зеркалу. Его поверхность исказилась и прилипла к пальцам, словно вода или ртуть. Я засунул руку по локоть в зеркало и вслед за этим просунул туда голову. В ушах стало безмятежно тихо. Мир, наполненный глухими отзвуками, окутал меня. Я оказался в зазеркалье, но не целиком — в такое маленькое зеркало залезть полностью было нельзя. Я знал: как только я пересеку порог миров, они меня почуют и придут за нами с этой стороны.

Так и произошло. Дверь в ванную комнату постепенно стала открываться. Меня охватил ужасающий страх. На секунду я оцепенел. Из коридора в ванную проникло одно существо. Оно удивлённо смотрело на меня, точнее — на ту половину меня, которая торчала из зеркала на стене. Ещё секунду помедлив, я резко вернулся обратно в реальный мир, в свою ванную. Дверь в зеркальном отражении была открыта, а в проёме стояло огромное чёрное существо, которое я называл баньши. Жена резко вскрикнула и обернулась — в нашем мире дверь была закрыта. Баньши резко ускорилась и врезалась в зеркало с той стороны. Этим путём мог пользоваться только я. Те, кто были в зазеркалье, не могли проходить через зеркала, во всяком случае, не через все, а только через открытые приглашением. Это не было открыто — это хорошо. Я развернулся к жене.

— Теперь веришь? — Я схватил её за руку и толкнул в сторону двери. — Бежим на улицу, там всё обговорим.

Она медлила, её взгляд был прикован к отражению в зеркале, в котором металось чёрное существо. Оно пыталось пробраться в наш мир путём, которым прошёл я. Лампочка в ванной стала светить ещё тусклее. Я вытолкал жену в коридор. Со всех сторон раздались замогильные визги. Сломя голову я толкал жену к выходу, но она сопротивлялась. Из комнаты сзади неслась очередная тень. Лампочки мигали, и на мгновенье нас окутывала кромешная тьма. Краска на стенах покрылась изморозью и начала отваливаться. Я схватил сапоги жены и, не раздумывая, вытащил её в коридор за руку. Мы быстро выбежали на улицу, освещённую дворовыми фонарями. Здесь было спокойно. Лишь отблески света, иногда пробивавшиеся из окон нашей квартиры, говорили о бесчинствах, происходящих внутри дома.

Я передал сапожки жене, и она стала их надевать, стоя в шерстяных носках прямо на снегу.

— Что это было? — её голос терялся в падающем с неба снегу.

— Баньши. Теперь они знают, что я их видел. Думаю, обратно они меня не пустят. Возможно, и тебя. — Дикий рёв раздался из окон нашей кухни. Окно разбилось, стёкла с дребезгом полетели вниз. — Они не могут выйти на улицу, это не их мир.

— А кто бьёт окна? Почему я не вижу их?

— Они и бьют. Скоро этот дом превратится в убежище чёрных сил, а люди или сопьются, или станут бездушными куклами, как в чёрных дворах. Помнишь, мы бродили по таким?

— Помню. Но я думала, это всё твои сказки, что ты так хочешь напугать меня, когда мне это даже нравилось… — она осеклась на полуслове.

— Ну, я с детства жил в этом мире. Я могу входить в зазеркалье через отражения, я же показывал.

— Так я думала, это фокус, какой-то. А кто был в нашем зеркале в ванной?

— Они и были. В нашем мире их образ — это едва заметная тень, а вот в своём они огромные и страшные. Я встречался с ними пару раз. Думаю, они не могут между собой разговаривать или как-то общаться, иначе сожрали бы меня давно. Теперь и в нашем доме знают, что я есть и вижу их. Это плохо для меня.

— А если бы я сразу тебе поверила, мы бы могли вернуться домой?

— На какое-то время. К утру всё равно пришлось бы сбежать от них, но был бы шанс вывести людей. Теперь же они обречены.

— Наши соседи?

— Да, и наши соседи. Ты видела, что эти тени вытворяли, когда осознали, что я вижу их? Думаешь, они теперь просто так пустят меня обратно?

— А что делать?

— Ничего. Будем думать, как дальше жить. Может, продать квартиру, пока не поздно? За сколько её могут купить?

— Как ты продашь? Там же надо хоть ремонт сделать.

— Ну, наймём кого-нибудь. Всяко их не сожрут.

— Наймём на что? У тебя деньги есть? Ладно, поехали к Людке, она нас пустит переночевать. Завтра решим, что делать дальше.

Глава вторая

Людмила Михайловна, которую мы в тесном кругу звали просто Людкой, накинув халат поверх ночной рубашки, стояла у плиты и разогревала бутерброды на сковороде. Перед нами уже стояли доверху наполненные чашки чая, и я накладывал небольшой серебристой ложечкой сахарный песок. Людка молчала.

— Мы ненадолго, пару ночей, может, до недели. Видишь ли, сил уже терпеть нет. Завтра же закажем санобработку, — жена всё пыталась оправдать наш столь неожиданный ночной визит.

— Так, пожалуйста, хоть две недели. Ты же знаешь, одной-то как скучно, я всегда рада гостям!

Резво выкинув очередную порцию горячих бутербродов на заранее приготовленное блюдо на столе, Людка снова отвернулась к плите.

— Люд, может, хватит кашеварить? Мы же не голодные, — я попробовал остановить хозяйку, истосковавшуюся по гостям.

— Да какое там хватит! Вы с дороги, проголодались, поди?

— Велика дорога, пятнадцать минут на автобусе. Ладно, но я не обещаю это всё съесть!

Пока мы добирались до Людмилы, страсти поутихли, и Людка накормила нас уже у себя. После плотного ужина мы все перебрались в гостиную, где звонко работал телевизор. Девчонки сцепились языками, а мне оставалось лишь изредка поддакивать да листать каналы. Чувство полнейшего спокойствия заполнило комнату, а тёплый ровный свет убаюкивал.

Уже далеко за полночь все улеглись спать. Первый луч солнца, прорвавшись из-за штор, вернул меня в царство яви. До будильника оставалось ещё пятнадцать минут. Рядом, свернувшись калачиком под одеялом, спала жена.

Я быстро собрался и вышел на улицу, решив не тревожить её мерный сон. По пути на работу надо было заскочить в свою квартиру и глянуть, как обстоят дела там.

На улице в разные стороны текли толпы людей. Я утонул в мерном гуле голосов и просочился в автобус, который как нельзя кстати стоял с распахнутыми дверьми на остановке. Ухватившись поудобнее за холодный металл поручня, я начал обдумывать дальнейший план. Жена, скорее всего, проснётся часов около восьми. Пока они с Людкой позавтракают и перемелют косточки всем нашим знакомым, время будет к обеду. Вот тогда и надо будет начинать действовать, а пока — время исследований.

От мыслей о том, как же эти зазеркальные существа подобрались так близко, меня вырвал голос автоинформатора — надо выходить. Проскользнув на улицу, стало немного не по себе. Вокруг зловещими силуэтами возвышались старые девятиэтажки. Казалось, изо всех окон на меня смотрят холодные взгляды потусторонних существ. Укутавшись в шарф, я поспешил к своему подъезду. В свете солнца он лишь робко поскрипывал дверью, приглашая войти. Засунув поглубже свою неуверенность, я решительно перешагнул через порог. Откуда-то из подсознания вырвалась мысль: я здесь был абсолютно один. От остановки и до самого подъезда меня провожали лишь отголоски внутренних переживаний и ни единой души. Нога сама замерла над первой ступенькой, ведущей наверх. Тишина. Я прислушался. Сквозь грязные стёкла лестничных окон сюда едва пробивался солнечный свет. Где-то наверху отчётливо скрипнула дверь. Я сделал первый шаг по лестнице. Эхо разнесло по подъезду звук моего шага. Что это — морок или ранняя степень шизофрении? Отгонять наплывающие на лоб чёрные мысли становилось всё сложнее. Рванув вперёд, переступая через ступеньки, я бегом домчался до своего этажа. Дверь в квартиру была закрыта. Нащупав в кармане большую связку ключей, с железным звоном я открыл входную дверь. Она распахнулась, открыв вид на небольшую прихожую. На вешалке всё так же висели разные куртки, кучи разномастной обуви стояли нетронутыми. Дверь в комнату была закрыта. Сердце рвалось из груди, а ноги стали ватными. Я пересилил своё первобытное желание развернуться и убежать и ступил на пол прихожей. Снова скрипнула половица. Сложилось ощущение, что кроме скрипа этой половицы звуков во всём доме больше не было. Скрип был настолько похож на услышанный внизу, что мурашки непроизвольно побежали по спине, и я включил верхний свет, чтобы хоть как-то успокоиться.

Я быстро пробежался по квартире, заглянул в ванную — везде было пусто и тихо, отключил газ и спустился на улицу. Кроме чувства внутреннего напряжения, всё казалось спокойным, и ничто не напоминало о вчерашнем вечере. Окна в доме не были разбиты, соседей не видно, всё как будто растворилось в солнечном свете. Может, это всё мне показалось? Может, действительно стоит обратиться к врачу? С тяжёлым сердцем я медленно побрёл на остановку. Дверь автобуса закрылась, и, утопая в шуме города, я растворился до вечера.

После работы, уже почти забыв про наваждение, я вынырнул к автобусной остановке, где среди тёмных силуэтов работяг стояла она — единственный лучик света моей жизни, — жена. Обхватив руками какой-то крупный белый пакет, она командным голосом приказала:

— Сейчас мы едем в нашу квартиру, и если там всё в порядке, собираем вещи. Ты почему мне днём не позвонил?

Действительно, почему? Я и забыл. Отпустил. И, может быть, даже надеялся, что всё это было сном? Страшным сном.

— Не знаю, забегался. Извини, что так получилось. А ты чего это здесь стоишь?

— А где мне стоять? Одной ехать в нашу квартиру и стоять на кухне, где летают чёрные создания, а мой муж ползает по зеркалам? Ну уж нет.

— Я там был с утра, до работы. Всё было тихо. Может, это мои закидоны?

— Может, и твои, но уж больно общие. На, неси.

Она сунула пакет с чем-то мягким мне в руки и повела, как маленького, на остановку.

До нашего дома мы ехали молча. За окном автобуса то и дело мелькали светофоры, люди спешили кто куда по своим делам, а я только и мог, что пялиться в тёмное окно. Мысли не шли в голову, там была просто каша. За день я успел поверить, что прошлого вечера и не было вовсе. Что всё это мне привиделось. Видать, крепко напугал жену, раз она меня так встречала с работы.

Двор встретил нас всё тем же светом одинокого фонаря.

— Страшно-то как. Давай ты иди первый, — жена легонько подтолкнула меня в спину.

— А чего это я первый?

— Потому что ты мужчина!

— Так вроде по законам этикета дам вперёд пропускают, чтобы в полной мере насладиться их походкой сзади, — попытался пошутить я.

— И света в окнах нет…

Действительно, только сейчас я заметил, что во всём доме не горело ни лампочки.

— Может, все разъехались по магазинам или спят. А может, в гости ушли. Что теперь, панику наводить?

— Может, и ушли, — жена нервно оглянулась по сторонам.

Я открыл дверь подъезда и зашёл. Вслед за мной зашла жена и медленно, придерживая рукой, прикрыла дверь. Где-то наверху тихо скрипнула половица. На стене, под потолком, едва светила старая лампочка под плафоном в виде стеклянной банки. Стараясь не дышать, я поднялся по ступенькам холла на первый этаж. Лампочка трижды мигнула и погасла. Непроглядная тьма свалилась на нас и обволокла тело мерзким, сырым и, казалось, густым и вязким, как кисель, ужасом. Спешно я нашёл свой старенький телефон в кармане и включил фонарик. Луч света в пустоте нащупал лицо жены, искажённое ужасом.

— Ничего не случилось, — прошептал я. — Просто перегорела лампочка.

Мы вышли на лестничную клетку. В одной руке я держал телефон и пытался включённым фонариком светить себе под ноги, а вторую руку с пакетом с силой сжимала жена в районе предплечья.

— Может, постучимся к соседям? — предложила она.

— И что мы им скажем? Даже если нам откроют, что дальше?

— Ну, попросим проводить нас…

— Куда? До квартиры? Не смеши людей. Пошли давай.

Я постарался придать своему голосу уверенности и довольно быстрым шагом подошёл к лестнице наверх. Где-то сверху отчётливо раздался звук скрипящей половицы, будто кто-то ходит по старому деревянному полу. Жена дёрнула мою руку.

— Слышал?

— Дом старый. Кто-то ходит, половицы скрипят. — Я пытался успокоить жену. Это получалось плохо, голос то и дело сбивался, а ком подступал к горлу. — Идём давай.

Мы медленно, крадучись, поднялись на наш этаж. Воздух спёрло настолько сильно, что стало тяжело дышать. Это было не зловоние, нет, воздух стал словно вода: тяжёлый, каждый вдох выматывал, приходилось с силой контролировать дыхание.

Я достал из кармана куртки связку ключей, зажал телефон в зубах, вставил ключ в замочную скважину. Сделав пол-оборота, ключ намертво встал, и замок заклинило. Я поставил пакет на пол и попытался с силой повернуть ключ, но он не поддавался.

— И что теперь делать? — прошептала жена сзади.

Обернувшись, я цыкнул на неё и начал снимать заклинивший ключ с общей связки.

— Возьми фонарь и посвети мне, — тихо, но уверенно скомандовал я. Жена повиновалась, вынула телефон у меня изо рта и стала светить. Пара минут — и связка была в кармане, а заклинивший ключ остался в замке. Безуспешно попробовав провернуть его ещё несколько раз, я решил оставить всё как есть.

— Идём на улицу, там решим, что делать.

Под слабым лучом фонарика мы быстро спустились в холл. Я толкнул дверь на улицу — она не поддалась.

— Не пугай меня, — раздалось жалобное то ли шипение, то ли мычание из-за спины.

— Погоди, — я приложил входную дверь плечом со всей силы. Она с грохотом открылась, и мы вывалились из подъезда на улицу, быстро отбежав от дома под свет фонаря.

— Что это было? — спросила жена.

— Я не знаю. Совпадение. Ключ заклинило в замке.

— А дверь?

— Ну, что-то заело. Может, косяк разбух.

— Сам ты косяк разбухший. Не пугай меня!

— Давай вызовем специалиста. Не оставлять же ключ в замке. У тебя есть номер какой-нибудь конторы?

— Посмотри на столбе, они обычно везде развешивают свои объявления. Я видела рекламу на окне первого или второго этажа.

— Я пока не готов вернуться, чтобы посмотреть, — пробормотал я себе под нос и начал искать телефоны контор по вскрытию замков. Как назло, ни один не попался на глаза.

— Я поищу в интернете, если связь поймает, — сказала жена и полезла в пакет.

Она вынула из него свою дамскую сумочку и извлекла на свет из недр карманов телефон.

— Вот, звони. Мастер по вскрытию замков Михаил. — Она быстро надиктовала мне номер и сложила всё обратно. На мой многозначительный взгляд лишь ответила: — А что мне самой таскать такую тяжесть?

— Конечно, дорогая. Это ж не ты её собирала, сумку-то.

Я набрал номер Михаила, и мы договорились о встрече у подъезда через сорок минут.

— Может, с Мишей нам повезёт и чертовщина отступит ненадолго? — спросил я в никуда и повесил трубку.

— Тогда можно будет взять Людку, если она будет не против.

— И что ты ей покажешь? Чёрную плесень, которая мечется в зеркалах?

— Ну да, об этом я не подумала. Людку пригласим потом, как сделаем ремонт или купим новую квартиру.

— То есть никогда, — засмеялся я, забыв о нашей с ней ситуации.

Миша пришёл ровно через сорок минут, как и обещал. Мы трое зашли в подъезд, в котором на удивление ярко горела лампочка, и через десять минут уже стояли у открытой двери в квартиру.

— Может, зайдёте на чай? — приглашая Михаила внутрь, ласковым голосом проговорила жена.

— Да-да, у нас есть вкуснейший сыр с плесенью, — вторил ей я.

— Вообще, я не против горячего чая с бутербродами, — Михаил решил не ломать комедию и согласился.

Мы включили свет во всех комнатах. Жена зажгла газ на плите, и весёлый свист скоро наполнил кухню, приглашая отведать душистого чёрного чая с ароматом смородины.

— Тихий у вас райончик, — жуя бутерброд, решил начать разговор Миша.

— С недавних пор, — негромко ответил я.

— А что случилось?

— Да как сказать, не знаю. Ещё два дня назад двор был довольно шумный, а вчера и сегодня как будто все вымерли.

— Как на Севере. Может, на дачи смылись.

— А что на Севере?

— У меня был вызов вчера туда. Ситуация наистраннейшая: женщина сломала ключ в замке, пытаясь его провернуть, личинку, видать, заклинило. К моему приезду все ногти себе обломала, даже пол немного кровью закапала. Вот она и рассказала, что у них во дворе случилась ровно такая же ситуация. Во всём доме осталось жилых две квартиры буквально за пару дней. И вот же незадача: все как будто сквозь землю провалились. — Миша ухватил третий бутерброд. — Она и по квартирам ходила, два часа искала мой телефон. А я же их на каждом этаже развешиваю, в том районе, где работаю. У нас же, понимаете, творческая солидарность с коллегами: я не лезу к ним в район, они ко мне. Так и живём, никому не мешая.

— А что же с соседями? — перебил его я.

— Так… Ах да. Во всём доме осталась она и какая-то бабка через подъезд. Мы видели её тень в окнах. Может, и ещё кто-то был, но я особо зацикливаться не стал. Работу сделал и пошёл. Денег получил — и уже спасибо.

— А что за дом, что за улица?

— Что, хочешь в гости к одинокой даме? А жена не будет против?

— Да какое там в гости. Просто интересно.

— Ну, раз просто, то улица Лесная, дом 48.

Жена нервно икнула и косо посмотрела на меня.

— Знакомый адрес?

— Ну как знакомый, — вклинилась в разговор жена. — Квартира, случайно, не 48, а хозяйку не Ольга зовут?

— Случайно 48. И да, Ольга. Знакомая ваша?

— Да, давнишняя. Друг семьи. Вот так незадача: и у нас, и у Ольги ключ заело, — улыбнулся я, подливая чай в опустевшую кружку гостя.

— Спасибо, но мне хватит. Время позднее, дома меня уже заждались, наверное. — Михаил отодвинул от себя приборы и пошёл к выходу.

— А давайте мы вас немного проводим, — резво выскочив из-за стола, протараторила жена.

— Да что меня провожать? Я и сам уйду. Вы не переживайте, дорогу знаю, дворы знакомые, — остановившись в проходе, стал отнекиваться Миша.

— Нет, что вы. Мы просто тоже сейчас уходим, и нам точно по пути до остановки. Я видела, как вы приехали на автобусе. — Жена нервным жестом поторопила меня собраться.

— Ну, раз по пути, то давайте прогуляемся. Но только если вас не затруднит.

— Не затруднит, не затруднит. Мы тоже на автобусе поедем к подруге. Пока здесь ремонт, поживём у неё.

— Ремонт? — Михаил обвёл взглядом нашу прихожую.

— Да, буквально вчера начали. Скоро должны работники приехать, а у нас казус — замок сломался.

— Это уже не моё дело. Ремонт так ремонт.

Михаил надел куртку и замер в дверях, ожидая нас. Жена быстро накинула верхнюю одежду и, не взглянув в зеркало, выскочила на этаж. Через минуту мы уже стояли внизу, у подъезда, и болтали о погоде, а я пристально изучал тёмные окна нашего дома. Бабка значит. Уж не поселились ли и в доме Ольги эти баньши? Я их в зазеркалье видел в образе сгорбленных старух в балахонах, с косами или посохами в руках.

— А у той бабки на Лесной, 48, случаем не было палки или посоха в руках? — я некрасиво вклинился в разговор Миши и жены.

— Ну, мне показалось, она была с клюкой или зонтом. Я же говорю: видно только силуэт в окне, тень. Чего там разглядеть можно? А с чего вдруг такой интерес к этой бабке? Мало ли с чем они по своим квартирам шарахаются. Я и не такое видал. Один раз на заказе мне открыла старушка на инвалидной коляске. Вот это я могу понять: как она, бедная, по дому-то ходит? И ведь совсем одна! — Мишу носило по темам разговора, как старый фрегат во время шторма.

— Да так, просто интересно. Не Павловна ли, — соврал я.

— А-а-а, так надо заехать да посмотреть, вдруг пирогами угостит. — Миша подмигнул моей жене. — О, как раз и мой автобус.

Он быстро нырнул в чрево белого «пазика» с номером 23, и мы остались опять вдвоём с женой.

— Думаешь, эта бабка, Ольга и тени как-то связаны?

— Я пока ничего не думаю. Просто странно: Ольга и мы. Я ведь к ней заходил пару недель назад в гости. Всё было хорошо. Встретил у подъезда её соседа, Сашку. Помнишь его? Поболтали минут пятнадцат