Читать бесплатно онлайн книгу автора  Глобализация и основные тенденции развития национальных и наднациональных государственно-правовых систем в XXI веке

М.Н.Марченко

М. Н. Марченко

Глобализация и основные тенденции развития национальных и наднациональных государственно-правовых систем в XXI веке

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341

ББК 67.412

М30

Автор:

Марченко М. Н. – доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации.

В работе рассматривается широкий круг теоретических и практически значимых вопросов, касающихся основных направлений воздействия глобализации и регионализации на современное государство и право.

На основе обобщения и анализа обширного академического и эмпирического материала раскрываются тенденции развития государства и права на глобальном, региональном и национальном уровнях.

Для студентов-бакалавров старших курсов, магистров, аспирантов, преподавателей юридических вузов, научных работников и читателей, углубленно интересующихся государственно-правовой материей.

УДК 341

ББК 67.412

© Марченко М. Н., 2019

© ООО «Проспект», 2019

ВВЕДЕНИЕ

Среди многочисленных проблем, обсуждаемых за последние десятилетия в отечественной и зарубежной литературе, заметное место занимают проблемы, касающиеся глобализации как явления и процесса, оказывающего определенное влияние на развитие национальных и наднациональных государственно-правовых систем в целом, а также на составляющие их структурные элементы в виде отдельно взятых государств и правовых систем.

При этом если на ранних этапах познания глобализации, а вместе с ней регионализации основное внимание исследователей концентрировалось преимущественно на выяснении сути, содержания и других сторон внутренней жизни и форм проявления данных феноменов, то в более поздний период значительное внимание стало уделяться влиянию глобализации на эволюцию государственно-правовых явлений, и в особенности на право и пути его развития под воздействием внутригосударственных и внешних — глобальных и региональных — факторов1.

В настоящей работе, опираясь на накопленный в течение всех предшествующих периодов изучения отечественными и зарубежными исследователями глобализации и регионализации материал, автор сосредоточил основное внимание на рассмотрении вопросов, касающихся влияния данных феноменов на процесс возникновения и функционирования тенденций развития государственно-правовых явлений на национальном, региональном и глобальном уровнях.

Используя наиболее устоявшееся и наиболее распространенное в юридической науке представление о тенденциях как об основных направлениях развития государственно-правовых явлений, обусловленных их социально-классовой сущностью, содержанием и назначением, автор рассматривает, наряду с общими вопросами, касающимися основных путей и способов воздействия глобализации и регионализации на государство и право, также более конкретные вопросы.

Среди общих, точнее, общетеоретических вопросов, рассматриваемых в настоящей работе, значительное внимание уделяется таким, как выявление и рассмотрение основных признаков и черт, свойственных тенденциям развития государства и права в XXI в.; выделение основных видов тенденций развития государственно-правовых явлений и выявление основных критериев их классификации; изучение причин многообразия и разнообразия искомых тенденций на разных уровнях развития государственно-правовых явлений; анализ глобальных и иных факторов формирования и эволюции тенденций развития государства и права; и др.

К числу более конкретных вопросов, исследуемых в работе, относятся по преимуществу те, которые касаются отдельных видов и особенностей конкретных тенденций развития государственно-правовых явлений, проявляющихся на каждом в отдельности — глобальном, региональном и национальном — уровне и в каждой конкретной, отдельно взятой исторической, социально-экономической, политической и иных средах.

Реальная действительность свидетельствует о том, что многие тенденции, проявляющиеся на том или ином уровне, не возникают и не существуют сами по себе, вне связи и взаимодействия с аналогичными тенденциями, существующими на других уровнях.

Одновременно многие региональные и национальные тенденции, формируя основу для возникновения и развития глобальных тенденций и тем самым оказывая определенное влияние на них, сами подвергаются воздействию вместе с государством и правом со стороны глобальных тенденций.

В работе подчеркивается, что выявление и рассмотрение тенденций развития государственно-правовых явлений имеют не только теоретическое, но и политико-практическое значение, давая возможность с определенной долей точности понять не только состояние данных явлений в настоящем, но и перспективы их развития в будущем.

При подготовке и написании данной работы автор широко использовал соответствующую отечественную и зарубежную литературу, законодательство, а также отчасти опубликованный им ранее материал.

Автор выражает глубокую благодарность своим коллегам — официальным и неофициальным рецензентам, оказавшим большую помощь в подготовке рукописи настоящей работы к изданию.

Глава I. ГЛОБАЛИЗАЦИЯ И РЕГИОНАЛИЗАЦИЯ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ: МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

§ 1. Основные черты и особенности глобализации и регионализации как системных социально-экономических и политических явлений

1. Исследуя глобализацию как мировой феномен и регионализацию как проявление глобализации в пределах того или иного региона мира, следует обратить внимание прежде всего на тот весьма обширный круг теоретически, методологически и практически значимых вопросов, касающихся данной тематики, которые остаются к настоящему времени весьма дискуссионными и до конца не решенными2.

Это: а) проблемы, касающиеся понятия, природы и содержания явления, именуемого глобализацией, без предварительного разрешения которых невозможно успешное решение всех иных ассоциирующихся с ними теоретически и практически важных проблем; б) вопросы, относящиеся непосредственно к государству и праву, функционирующим в условиях глобализации, а также к процессу воздействия на них со стороны окружающей их «глобализирующейся» среды; в) вопросы, связанные с основными причинами и факторами, обусловившими возникновение и развитие процессов глобализации и регионализации, основными путями и направлениями их воздействия на государство и право, а также их влияния на зарождение и эволюцию тенденций развития национальных и наднациональных государственно-правовых систем.

Не затрагивая других сторон обозначенной темы, обратимся к краткому рассмотрению каждой из групп названных вопросов.

2. При рассмотрении группы проблем, касающихся глобализации, теоретически и методологически важным представляется обратить внимание на следующие обстоятельства.

Во-первых, на то, что, несмотря на довольно длительный период изучения отечественными и зарубежными авторами феномена глобализации и порождаемых им или, наоборот, решаемых с помощью его проблем, вопрос о самом понятии и содержании глобализации остается до сих пор весьма спорным и неопределенным.

Констатируя данное обстоятельство, некоторые авторы вполне оправданно акцентируют внимание прежде всего на том, что «глобализм есть юридически нейтральное понятие», которое «может быть использовано для разных целей, в том числе и антигуманных»3. Вер­но утверждается, что юридическое содержание термина «глобализация» ни в какой отрасли права, а также в международном праве не определено, хотя это слово стало модным в конце XX в., когда перед международным сообществом во весь рост встали сложные многоплано­вые проблемы общепланетарного характера, затрагивающие жизнен­но важные интересы всего человечества4.

Наряду с констатацией факта отсутствия в юридическом лексико­не термина «глобализм» и соответственно отражаемого им понятия в отечественных и зарубежных научных источниках указывается также на то, что «глобализм», «глобализация» и другие аналогичные им термины и понятия страдают неопределенностью не только в юридическом, но и в социологическом и политологическом плане. Между тем не только и даже не столько теоретически и методологически, сколько практически важно иметь четкое представление о глобализа­ции как о современном феномене, оказывающем все более явное и ак­тивное воздействие на общественную и государственно-правовую жизнь всех без исключения стран и народов. Накопившийся опыт показывает, что в отношении одних, наиболее развитых в экономическом, информационном и технологическом плане государств и соответ­ствующих правовых систем глобализм проявляется преимущественно в позитивном плане. Что же касается всех остальных государственных и правовых систем, то в отношении них он оборачивается зачастую своей противоположной стороной и проявляется в негативном плане.

Многочисленные исследования процесса глобализации, проводившиеся отечественными и зарубежными авторами, породили множество различных представлений о нем и определения его понятий. Причины такой множественности, а вместе с тем и разноречивости заключаются не только в сложности и разносторонности глобализации, которые практически невозможно охватить и адекватно отразить в одном понятии, но и в различных оценках данного явления. В научной литературе верно подмечается в связи с этим, что «спектр мнений» о глобализации для современного человечества распределяется в интервале от оптимистического плюса до пессимистического минуса через массу комп­ромиссных оттенков5.

Оптимистическое восприятие явления, именуемого глобализаци­ей, порождает одни его оценки и соответственно определения его понятия; а пессимистическое отношение к данному явлению трансфор­мируется в совсем иные, весьма критические его оценки6 и в соответ­ствующие определения его понятия.

Не вдаваясь в рассмотрение различных мнений и суждений по по­воду определения понятия глобализма, а тем более его оценок, об­ратим внимание лишь на такие методологически важные в его опре­делении моменты, как системность (относительно «упорядоченный» охват глобализацией различных сфер жизни общества и социальных слоев), динамизм (глобализация — это не статика, а динамика, про­цесс)7 и собирательность (глобализм — это не единственный, одномоментный процесс, происходящий в какой-либо отдельной сфере, а со­вокупность множественных процессов, происходящих в самых раз­ных сферах жизни общества и государства).

Исходя из данных методологически значимых исходных положе­ний, глобализацию можно определить с точки зрения системного под­хода как системную, многоаспектную и разноуровневую интегра­цию различных существующих в мире государственно-правовых, экономико-финансовых и общественно-политических институтов, идей, принципов, связей, морально-политических, материальных и иных ценностей, разнообразных отношений.

По своему «генетическому происхождению», как справедливо от­мечается в юридической литературе, понятие «глобализация» родствен­но понятиям универсализма, континуальности, типичности, абстракт­ности, всеобщности и т. д.8 На основе данного понятия, по мнению некоторых авторов, «развивались идеи космополитизма и большевиз­ма». Антиномиями понятия глобализации (глобализма) являются по­нятия дифференциализма, дискретности, индивидуальности, конкрет­ности и т. д.

Во-вторых, при рассмотрении группы методологических проблем, касающихся глобализации, следует обратить внимание на то, что дан­ный процесс является объективным, никем не инспирированным «извне» естественным процессом.

Данный факт признается практически всеми исследователями рас­сматриваемого процесса с той, однако, разницей, что одни из них счи­тают, что глобализация всегда была свойственна человеческому роду, с момента возникновения цивилизации. Характерно в этом отношении утверждение одного из авторов о том, что «глобализация — процесс, идущий с ранних стадий развития цивилизаций. Обмен людьми и про­дуктами культуры (навыками и техническими средствами, растения­ми и животными) создал человечество». Следовательно, делается вы­вод, «сегодня речь идет не вообще о глобальных процессах в разви­тии человечества, а о специфическом нынешнем этапе — попытке со­здания Нового мирового порядка. По той мифологии, которая попыт­ку идеологически прикрывает»9.

Другие авторы в вопросе о времени возникновения процесса гло­бализации исходят из того, что это совершенно новый, до 70‒90-х гг. XX в. неизвестный феномен и что он порожден, с одной сторо­ны, весьма интенсивными экономическими, политическими и иными отношениями, развивающимися между различными государствами, государственными и межгосударственными организациями, а с дру­гой — появившимися в мире и обострившимися к этому вре­мени глобальными, экономическими, экологическими и многими дру­гими проблемами, требующими для своего решения современных уси­лий государств и негосударственных организаций, таких как транснациональные корпорации и др.10

Наконец, третья группа авторов, касаясь вопроса о времени воз­никновения глобализации как явления, придерживается «промежуточ­ного» мнения, согласно которому глобализация — это одновременно и история, и современность. Глобализация, пишет в связи с этим В. Кувалдин, уходит корнями глубоко в историю, и все же это феномен XX в. С данной точки зрения, считает автор, XX в. «можно определить и как век глобализации. Поэтому уроки XX века особен­но значимы и важны для понимания ее перспектив»11.

Аналогичного мнения придерживаются и некоторые другие авто­ры, исходящие из того, в частности, применительно к политической сфере жизни общества, что «глобализация является закономерным и естественным моментом, формой проявления эволюционного услож­нения политики»12.

Однако какого бы мнения ни придерживались те или иные авторы в теоретическом и методологическом отношении, важно, что все они, занимаясь проблемами глобализации, признают ее объектный и ес­тественный характер. Это тем более значимо, что данные черты и особенности процесса глобализации признаются не только теоретика­ми, но и практиками, государственными и общественными деятеля­ми. Подтверждением этому может служить суждение бывшего президента Ка­захстана Н. Назарбаева о том, что «глобализация — веление времени, которое невозможно затормозить или отменить» и что она «базирует­ся на тенденциях развития мировой экономики, совершенствования компьютерных технологий, создания единого информационного про­странства». Мир, замечает автор, «становится теснее», замыкаться от него бессмысленно. «Другое дело, что процессы глобализации для мно­гих государств могут иметь негативные последствия». Ибо если «для богатых государств глобализация заключается помимо прочего в от­крытии для них рынков других стран», куда они продвигают свою про­дукцию, то «остальные государства мира, по сути, кормят их рабочих и инженеров, подавляя тем самым свои собственные производства»13.

Что же касается времени возникновения глобализации как объек­тивно существующего, естественного явления, то при решении дан­ного вопроса в теоретическом и методологическом плане принципи­ально важным представляется иметь в виду следующие два момента. Первое, что наряду с глобализмом существуют еще такие соотноси­мые с ним, но все же самостоятельные явления, как регионализм14, про­винциализм, локализм и др. Из этого следует, что далеко не всякий «обмен людьми и продуктами культуры» носит глобальный, а не ло­кальный (местный) или, скажем, региональный характер. Глобальный характер он приобретает лишь на определенном этапе развития обще­ства, на уровне охвата всех или большинства существующих в мире государств и правовых систем, а также наций, этносов и народов.

Суть второго момента заключается в том, что при определении вре­мени возникновения глобализма следует различать, с одной стороны, разнообразные условия и предпосылки его становления, которые скла­дываются на разных этапах развития человеческого сообщества, а с другой — его различные формы и проявления. В частности, как спра­ведливо отмечается в научной литературе, необходимо проводить чет­кую грань между глобализацией как тенденцией, «определяемой мо­щью цивилизации, ее способностью эффективно проецировать себя в планетарном масштабе, и глобализмом как определенным цивилизационным стандартом, мировоззрением, имеющим свои теневые сторо­ны и порождающим собственную антитезу — идеологию и движе­ние антиглобализма»15.

Можно со значительной долей вероятности предположить, что глобализм как тенденция, как естественный процесс, наконец, как пред­теча глобализма — «определенного цивилизационного стандарта» и определенного мировоззрения существовал в человеческом обществе и оказывал активное воздействие на государство и право практически всегда, на всех этапах развития человеческой цивилизации16. Что же касается глобализма — определенного, сформировавшегося явления в виде «цивилизационного стандарта» и «планетарного» мировоззре­ния, то он появляется и соответствующим образом воздействует на национальные государственные и правовые институты лишь на самых поздних стадиях развития мировой цивилизации.

В-третьих, в процессе рассмотрения группы теоретически и ме­тодологически значимых проблем, касающихся глобализации, следу­ет обратить внимание также на ее широко охватывающий и неравно­мерно развивающийся характер.

Исследователи проблем глобализации в подавляющем своем боль­шинстве отмечают, что данный процесс в решающей степени охваты­вает в настоящее время финансы и экономику, в меньшей степени, хотя и весьма активно, — политику, еще в меньшей степени — духовную жизнь общества, традиции и национальную культуру17.

Высказываются отдельные упреждающие суждения по поводу того, что глобализация должна иметь и в будущем широкоохватывающий, но отнюдь не всеохватывающий характер. В частности, по мнению некоторых немецких экспертов, она не должна распространяться на культуру, «на сферу художественную», ибо «культура — это форма са­мовыражения человека, региона, страны»; и если ее оторвать от «ис­торических, национальных, этнических корней, то мы лишимся, по­жалуй, главной основы сосуществования народов — диалога культур»18.

Замечания экспертов по поводу исключительно национального ха­рактера культуры — вернее, стремление уберечь ее от все более нара­стающего глобализма и все более подминающего под себя и нивели­рующего национальные традиции и культуру космополитизма — впол­не понятные и объяснимые. В связи с этим нельзя не разделить обес­покоенность известного отечественного писателя А. И. Солженицына по поводу того, что в настоящее время «каток нивелировки все жестче прокатывается по особенностям, характеристикам, своеобразию наци­ональных культур и национальных сознаний и, сколь удается, выгла­живает все эти индивидуальные особенности под всемирный (амери­канский, англосаксонский) стандарт. Действие этого катка грозит по­гасить все краски многообразия человечества, всю духовную сложность и яркость его. Этот процесс всеобщей стандартизации по смыслу сво­ему — энтропийный. Выравнивая потенциальные различия, он ослабляет способности человечества к развитию духовному, а вслед и к иным видам развития»19.

Однако, соглашаясь с экспертами и разделяя обеспокоенность А. И. Солженицына, нельзя упускать из поля зрения тот факт, что про­цесс глобализации — это объективный, естественный процесс и что для направления его в нужное русло потребуются огромные, а глав­ное — теоретически осмысленные и практически оправданные совместные усилия государств. Объединить эти усилия государств для решения данного, равно как и многих других вопросов, далеко не просто по ряду причин. Одна из них — разные взгляды на проблему и зачастую противоположные оценки сложившейся или складывающейся ситуации, а также несовместимые друг с другом интересы.

Если, например, представители США самонадеянно заявляют, что сейчас в мире, «в разгар» глобализации, у США попросту нет сопер­ников по всем параметрам власти — военному, экономическому, фи­нансовому, культурному (выделено мной. — M. М.) — и таковых не видно даже на горизонте20, из этого делают далеко идущие выводы о том, что в процессе глобализации, ведущей к созданию нового миро­порядка, в качестве неких образцов должны выступать именно аме­риканская модель и американские культурные и иные ценности, то эк­сперты из других стран в отношении уровня развития духовной жиз­ни и культуры в этой стране, а вместе с тем и «американских образ­цов» придерживаются совсем иного мнения21.

Разумеется, речь при этом не идет о тех российских «экспертах», которые воспринимают США только в восклицательных знаках («Аме­рика — чудо света», «Америка — свободная страна», «Америка — чис­тая страна» и проч.) и широко повествуют об «удивительном амери­канском гуманизме», распространяющемся «не только на людей, но и на мышей». Последних, рассказывают эти исследователи, в Америке «ловят в специальные мышеловки, которые мышь не убивают»; «отвозят в общество охраны животных», где их, «видимо, кормят, поят и отпускают на свободу»22. Не поясняется, правда, «на свободу» — в ка­кой свободолюбивый штат или в какую цивилизованную страну.

Имеются в виду серьезные, трезво мыслящие, способные объек­тивно, на основе анализа реальных, а не виртуальных, придуманных «фактов», оценивать действительность и видеть, в частности, то, что в США, наряду с несомненными успехами в военно-промышленной сфере и некоторых других областях, традиционно существуют «черные дары» в духовной сфере, в сфере культуры, в «рыночной», весьма далекой от «мировых стандартов» морали и др.23 В связи с этим совер­шенно справедливым представляется замечание А. И. Неклессы о том, что в настоящее время «лидерство США в мире все чаще связывается с экономическим и военным превосходством и все реже с превосход­ством культурным и моральным»24.

Трудно спорить по поводу высказанного в научной литературе мне­ния о том, что «США как государство поражены коррупцией больше, чем какая-либо другая страна мира»25, но неопровержимым фактом яв­ляется то, что это далеко не идеальная держава, способная выступать в процессе глобализации в виде некоего образца и увлечь за собой как некая показательная государственно-правовая и социальная модель весь остальной мир.

На фоне множества довольно искренних и явно инспирированных, «верноподданнических» статей и книг об этой благословенной стране нельзя не выделить и не прислушаться к таким риторическим на пер­вый взгляд, но по существу весьма симптоматичным и значимым воп­росам, исходящим от некоторых западных экспертов, как вопрос о том, «означает ли окончание холодной войны триумф одной из супердер­жав над другой или же — это все-таки коллапс их обеих». Или такой далеко не безосновательный и не тривиальный вопрос, как наличие «серьезных причин рассматривать США как все более охва­тываемое внутренним кризисом континентальное национальное госу­дарство»26.

Наряду с широкоохватным характером глобализации, по все­му фронту оказывающей воздействие на общество, государство и пра­во, особо следует выделить также ее неравномерный характер разви­тия.

В методологическом плане при этом весьма важным представля­ется констатировать опережающий характер развития глобализационных процессов в сфере экономики по сравнению с другими областями жизни общества, государства и права.

Несмотря на то, что экономисты все еще продолжают затянувшийся спор о предельных масштабах, основных тенденциях и границах воз­можного развития процессов глобализации в экономической сфере27, с полной уверенностью можно сказать, опираясь на многочисленные факты и мнения экспертов, что в современном «глобальном мире уже сформировался центральный вектор мирового развития — геоэконо­мический»28. Последний, что не может не показаться несколько странным в современном политизированном мире, где издавна сложил­ся некий фетиш политики, оттеснил на вторые роли и геостратегию (военная компонента), которая открыто проявляет себя лишь в «исклю­чительных» случаях (например, в Югославии — «гуманитарные» бом­бежки НАТО или в Афганистане — «антитеррористическая» опера­ция США), и геополитику29.

Это означает, что при анализе системы глобализационных факто­ров, оказывающих повседневное воздействие на современное государ­ство и правовые системы различных стран, следует исходить из того, что наиболее важными из них все более отчетливо выступают экономические и финансовые. Именно они прежде всего и во все большей степени сказываются не только на процессе функциониро­вания современных государств и правовых систем, но и на их внут­реннем и внешнем облике, а также на тенденциях их развития.

Поэтому трудно не согласиться с мнением о том, что «не учитывать факта глобальной экономики сегодня — непростительная ошибка. Еще хуже не видеть качественных от нее изменений»30.

В плане нового, глобального уровня соотношения экономики и по­литики, включая государственный механизм и правовую систему, по сравнению с традиционным национальным уровнем, методологически и практически важным представляется иметь в виду не только и даже не столько радикальные изменения, происходящие в силу про­цесса глобализации в самой экономике, сколько в характере ее воз­действия на окружающую социальную, политическую, духовную и иную среду.

Можно спорить по поводу высказанного в научной литературе те­зиса, фактически фетишизирующего роль экономики вообще и глобальной в частности, о том, что глобальная экономика — это «свершивша­яся мировая революция нашего века» и что она «становится повсеместно правящей системой»31. Однако свершившимся и неоспоримым фак­том является то, что глобальная экономика вкупе со сложившейся мировой финансовой системой начинает проявлять себя не только как способ хозяйствования, но и как доминирующая система управления обществом, как политика и даже идеология наступающей эпохи, становясь, по сути, новой властной системой координат32.

Разумеется, в настоящее время речь не идет о полной замене по­литической (государственной) власти — власти государственной бю­рократии и международного политического «эстаблишмента» — финан­сово-экономической властью, олицетворяемой национальными и транс­национальными финансово-экономическими кругами, ибо трудно себе представить хорошо организованный национальный и транснациональ­ный рынок без правовых императивов (правил игры), а также без силовых и ряда других государственных структур. Имеется в виду лишь давно наметившаяся на национальном и мировом уровне, а в конце XX — начале XXI в. резко усилившаяся, в связи с глобализацией эко­номики и других сфер, тенденция к укреплению фактической власти финансово-экономической «элиты» и к переливу власти из политических (государственно-правовых) мехов в финансово-экономические. Это легко можно увидеть на примере современной России, правящие круги которой в значительной степени зависят от конъюнктуры между­народного рынка и национальных, именующих себя «олигархами» фи­нансово-экономических групп, а также на примере многих других ци­вилизованных и нецивилизованных стран, охваченных национальным и транснациональным рынком33.

В-четвертых, при рассмотрении группы теоретически и методо­логически значимых проблем, касающихся глобализации в связи с ее воздействием на государство и право, следует указать на такую ее осо­бенность, как опережающее развитие функциональной стороны (ас­пекта) по сравнению с институциональной.

Данное обстоятельство вполне объяснимо, поскольку речь идет прежде всего о глобализации как о процессе, интеграционной тенден­ции, а не о глобализации как некоем статичном явлении, выступаю­щем в виде «определенного цивилизационного стандарта». Тем не менее институциональная сторона не должна игнорироваться, по­скольку глобализация воздействует на государство и право не только своей функциональной стороной (через систему факторов интеграционного характера), но и институциональной (через систему институ­тов, порождаемых и подпитываемых глобализацией).

В связи с отставанием в развитии институциональной стороны гло­бализации от функциональной некоторыми исследователями высказы­вается беспокойство по поводу того, что продолжение данного про­цесса может привести в конечном счете к распаду всякой устойчи­вой социальности и вселенскому «хаосу» и что существующие на этот институциональный счет «карты XXI века» пока «весьма расплывча­ты, неточны, а порой более чем двусмысленны»34.

Экономические, а вместе с ними и политические процессы, отме­чается в связи с этим в отечественной литературе, уже давно приобре­ли всемирный характер. Несколько сложнее обстоит дело с возникно­вением «глобальных институтов или политических систем». Хотя уже само существование ООН и ее специализированных учреждений «можно рассматривать как свидетельство в пользу институциональной глобализации политики»35. И далее: «самоочевидность политических про­цессов и институтов мирового масштаба настолько бесспорна, а при­меры настолько наглядны и даже назойливы, что это не оставляет, казалось бы, места для их проблематизации. Проблема, однако, налицо»36.

Последнее бесспорно. Но суть этой проблемы, а точнее, проблем, имеющих скорее практический, нежели теоретический и ме­тодологический характер, заключается вовсе не в отставании инсти­туционального развития глобализации от функционального и в связи с этим в нарастающей угрозе возможного наступления «вселенского хаоса», а совсем в другом37. А именно — в искусственной драматиза­ции данного факта и последующих за этим попытках навязывания миру наднациональных институтов, обслуживающих интересы лишь отдель­ных олигархических групп или стран. Совершенно справедливым пред­ставляется суждение о том, что сегодня политическая карта мира ха­рактеризуется формированием наднациональных систем регулирования, которые навязывают целым странам политику во вред их собствен­ным интересам. Новые политические и экономические «интеграции создают новые политические объединения, имеющие свою собствен­ную валюту, модели экономического регулирования, правовые инсти­туты, структуры управления системы безопасности»38.

Речь, разумеется, идет не об ООН и ее «специализированных уч­реждениях», переживающих в настоящее время глубокий кризис, к которому, по мнению экспертов, «привел вовсе не возраст, а неведо­мый вирус под названием «глобализация»39, точнее — результаты гло­бализации, которыми пытаются воспользоваться в ущерб другим стра­нам США и некоторые иные, называющие себя цивилизованными, страны». Имеются в виду такие порожденные глобализмом институты и объединения, как Международный валютный фонд (МВФ), транснациональные корпорации (ТНК) и др.

Рассмотрение их роли и значения в процессе глобализации, так же как и анализ деятельности других наднациональных институтов — это тема особого исследования. Нас же она интересует, равно как и весь процесс глобализации, лишь постольку, поскольку непосредственно связана с эволюцией современного национального государства и пра­ва, функционирующих в условиях глобализации и подвергающихся ак­тивному воздействию со стороны глобализации.

3. Следует заметить, что при ближайшем рассмотрении соприкос­новение с данной темой, так же как и при рассмотрении процесса гло­бализации в целом под углом зрения его взаимосвязи и взаимодействия с государством и правом, возникает целый ряд относительно самосто­ятельных, теоретически и практически важных вопросов, непосред­ственно касающихся самых разных сторон государства и права. Среди них, например, вопросы степени изменения сущности государ­ства и права в новых условиях, порожденных глобализацией; эволю­ции их форм и содержания; вопросы характера взаимосвязи и взаимодействия национального государства и права с «мировыми», транснациональными институтами; тенденций их развития; и др.

В процессе глубокого и всестороннего рассмотрения этих и дру­гих аналогичных им вопросов методологически важным представля­ется иметь в виду прежде всего то обстоятельство, которое некоторые авторы деликатно стараются не замечать, а именно: современное государство и право функционируют не только в условиях глобализа­ции, но и под воздействием противоположных процессов, порожден­ных антиглобализмом40.

Последний не следует воспринимать так весьма одномерно и уп­рощенно, в виде некоего искусственно порожденного и к тому же «ре­акционного» явления, как это представляется иногда в литературе41. Довольно непривычно и в некоторой степени экзотично на общем фоне спокойного восприятия антиглобализма как естественной, обратной стороны глобализма звучат набатные слова бывшего советского, а ныне израильского автора Л. Явича о том, что процессам глобализации, «ин­теграции, особенно в государственно-политической сфере, имеющей прогрессивный характер, противостоят интересы реакции и регресса, этнократии и теократии, опирающиеся на тоталитарные и авторитар­ные режимы, на сепаратистско-шовинистические настроения отсталых слоев населения». И далее в этом же духе: «Эти ретрогативные и агрессивные силы во имя упрочения и сохранения своего господства провоцируют межгосударственные войны, межнациональные и меж­религиозные вооруженные столкновения, осуществляют геноцид и эт­нические чистки, грубо нарушают международное право и не призна­ют или фактически попирают права человека, что чревато гуманитар­ной катастрофой, поддерживают международный терроризм, любой политический и национально-религиозный экстремизм»42.

Излишне возбудившись «прогрессивным характером» глобализма и «ретроградными и агрессивными силами» антиглобализма, исследо­ватель допустил три серьезных упущения: 1) упустил из виду тот об­щеизвестный факт, что антиглобализм представляет собой такое же объективное, порожденное самой жизнью, а потому имеющее полное право на существование, как и глобализм, явление. Иное дело — не­которые формы выражения антиглобалистских настроений, кото­рые зачастую не согласуются с общественным порядком. Они, несом­ненно, заслуживают осуждения; 2) чрезмерно упростил ситуацию и ув­лекся весьма прямолинейными, «революционными» оценками типа «глобализм» и его последователи — это хорошо, прогрессивно, а ан­тиглобализм и миллионы его сторонников во всех странах, включая США43, — это очень плохо, реакционно. В реальной жизни такого не бывает, чтобы социально-политическое или иное явление было одномерным — только «хорошим» или только «плохим». Каждое явление, как известно, имеет и свою светлую, и теневую стороны; 3) допустил сме­шение и подмену друг другом двух таких неразрывно связанных меж­ду собой, тем не менее, не идентичных понятий и соответствую­щих явлений, как глобализм — с одной стороны, и его последствия, которыми пытаются воспользоваться в своих интересах в новом ми­роустройстве США и их союзники, с другой.

Антиглобализм как мировое общественно-политическое движение направлен не против глобализма как процесса, тенденции44, а про­тив эгоистичной и автократичной модели нового мироустройства, реализации которой добиваются, используя глобализм, высокоразви­тые в промышленном отношении страны в ущерб менее развитым.

Весьма показательны в этом отношении претензии некоторых аме­риканских экспертов на то, чтобы США как «главный получатель вы­год» от «драматических перемен», произошедших в мире в результа­те окончания холодной войны и процессов, связанных с глобализацией, продолжали и впредь использовать исключительно в своих инте­ресах сложившуюся в мире ситуацию. Вызов для США в настоящее время, постулируется ими, состоит в том, чтобы использовать нынеш­ний период «максимального взлета своей мощи так, чтобы канализи­ровать перемены в русло формирования такого международного по­рядка, который сохранил бы в неприкосновенности ведущее место и процветание США». И далее: «Это потребует пересмотра системы ООН — особенно Совета Безопасности; новых или реформированных институтов для управления экономикой; новых методов решения транс­национальных проблем — преступности, экологических бедствий, эпи­демий; и новой системы поддержания стратегической стабильности»45.

В противоположность этому антиглобалистское движение высту­пает за иную, «более демократическую, социальную и экологически ориентированную модель интеграции». И это, подчеркивается в науч­ной литературе, путь не регресса, а настоящего прогресса. Путь раз­вития экономики и общества, ориентированного на «интересы граж­дан», а не на цели роста финансовых спекуляций, милитаризма, власти «глобальной номенклатуры»46.

Исходя из сказанного, следует подчеркнуть еще раз, что антигло­бализм — это объективно обусловленная, естественная реакция зна­чительной части общества на глобализм. Это одна из глобальных тен­денций развития современного мира, с которой нельзя не считаться при рассмотрении государства и права в условиях глобализма. Это, наконец, реакция, условно говоря, сродни той, которая существовала в Средние века на волне противодействия процессу колонизации со стороны высокоразвитых в техническом отношении стран и которая, что вполне естественно, имела своих весьма изощренных апологетов.

«Пусть учит международное право, — писал один из них — из­вестный немецкий юрист Рудольф Иеринг, — что каждый народ име­ет для одного себя то, чем он владеет и производит»47, но если «какой-нибудь народ высказывает себя неспособным воспользоваться землей, вверенной ему природой, то он должен уступить ее другому». И да­лее, почти в современном глобалистско-авторитарном духе: «Торгов­ля, или общее, обмен материальных и духовных богатств не есть только дело интереса и свободной воли народов, но есть право и обязанность; сопротивление исполнению этой обязанности есть возмущение про­тив порядка природы, против заповеди истории; и народ, который запирается от других, совершает не только грех против самого себя, ли­шая себя средства воспитания, но в то же время несправедливость про­тив других народов»48. В заключение — зловещий вывод, согласно ко­торому народ, который «отвращается» от общения, «потому что не вы­носит соприкосновения с чужой культурой, т. е. воспитания путем ис­тории, такой народ именно поэтому теряет свое право на дальнейшее существование, его погибель приносит пользу миру»49.

4. При изучении государства и права в современных условиях ме­тодологически важным представляется учитывать не только то, что на них воздействуют противоположные друг другу — глобалистская и антиглобалистская — тенденции, но и то, что, благодаря «глобальным» средствам массовой информации, которые монополизированы в основ­ном высокоразвитыми странами, создается их очередной, отвечающий интересам этих стран исторический образ, а точнее — теоретико-про­пагандистский миф.

Разумеется, речь при этом идет не только об историческом «обра­зе» государства и права50 как таковых («государство — это я», «госу­дарство — это орган или орудие» в руках господствующего класса, «го­сударство — это мы» и т. д.) или его оценочных категориях (государ­ство — это благо для общества, или, наоборот, — зло). Имеются в виду национальные, т. е. возникшие и развивающиеся на базе конкретного общества государственно-правовые системы, которые воспринимаются не иначе, как институты, находящиеся в глубоко кризисном, апокалип­сическом состоянии, не способные в одиночку, как это было раньше, справиться с нарастающим валом мировых — экономических, финансовых, экологических и иных проблем.

В связи с этим в зарубежной, а отчасти и в современной отечествен­ной литературе появляется немало работ, где государство рассматри­вается не как институт, организация общества, наделенная суверените­том и обладающая публично-властными полномочиями, а как простая совокупность обладающих властью лиц и учреждений, осуществляю­щих управление обществом. Образ государства-суверена и носителя публичной власти все чаще «корректируется» в сторону «государства-менеджера», государства — обычного аппарата управления, государ­ства — заурядного арбитра между работодателем и наемным работником («трипартизм»). Традиционный образ национального государ­ства с его публично-властными полномочиями и соответствующими функциями все в нарастающей мере, судя по возросшему за последнюю декаду количеству публикаций «глобалистского» характера, вытесня­ется создаваемым положительным имиджем призванных заменить его транснациональных, а точнее, наднациональных институтов51.

В методологическом плане — во избежание упрощенного восприя­тия наметившейся тенденции изменения образа национального госу­дарства, а вместе с ним — и права в условиях глобализма — необходимо обратить внимание на то, что попытки подобной «корректировки» предпринимаются не сами по себе в отрыве от процессов, происходя­щих в обществе и иной, окружающей государственно-правовые инсти­туты среде, а в целом их комплексе — в тесной связи и взаимодействии с ними.

Так, в связи с возрастающей за последние десятилетия в силу ряда объективных и субъективных причин разобщенности в традиционном «национальном» обществе, являющемся основой национального госу­дарства, выдвигаются идеи отказа от прежней концепции народа как особой социальной общности. Его предлагается рассматривать лишь в плане совокупности «автономных» самодостаточных индивидов. Тем самым в значительной степени размываются социальные основы на­ционального государства и создаются предпосылки для формирова­ния социальной базы некоего подобия транснационального государ­ства.

Кроме того, в связи с предпринимаемыми попытками изменения положительного имиджа национальных государственно-правовых ин­ститутов в пользу глобальных, транснациональных в зару­бежной литературе довольно давно и систематически52, а в современ­ной отечественной — пока эпизодически апробируются идеи постин­дустриального, глобального по своим масштабам государства и обще­ства53, а также развиваются идеи создания под влиянием процесса глобализации так называемого мегаобщества, «в рамках которого су­ществующие национально-государственные образования выступают в качестве более или менее самостоятельных структурных еди­ниц (выделено мной. — M. М.)»54.

В научном плане все эти идеи и теоретические конструкции не­сомненно имеют право на существование уже хотя бы потому, что они в определенной мере отражают происходящие в экономической и со­циально-политической сферах жизни общества процессы. Не учиты­вать их при изучении современного государства и права теоретически и методологически было бы опрометчиво, поскольку они фактичес­ки составляют часть отнюдь не пассивной идеологии правящих кру­гов высокоразвитых стран и международной, весьма влиятельной «эли­ты» и бюрократии.

В практическом же плане подавляющее большинство глобалистских теорий остается, в основном, не более чем теориями, имеющи­ми под собой весьма зыбкую эмпирическую базу. И это все при том, что, как справедливо отмечалось в некоторых научных изданиях, в це­лом «мировая глобалистика в настоящее время располагает значитель­ными эмпирическими достижениями»55. Проблема, очевидно, заключа­ется в самих теориях, далеко не всегда адекватно отражающих «эмпирическую» действительность.

5. Сказанное о теориях глобализации, равно как и об основных признаках и чертах данного явления, в значительной степени относится и к такому тесно связанному с глобализацией явлению, как регионализация. С той лишь разницей, что на каждом региональном — западноевропейском, североамериканском или любом ином — уровне имеются свои особенности, обусловленные историческими, национальными и другими традициями и обычаями данного региона и оказывающими на жизнедеятельность государственно-правовых образований, находящихся в его пределах, значительное влияние.

Это сказывается не только на институциональном, но и на функциональном уровнях, а также на правовом срезе данных государственно-правовых образований, действующих в пределах особой для каждого региона правовой среды.

С развитием процессов глобализации и регионализации последняя, все больше расширяясь и углубляясь, в пределах каждого региона приобретает свой специфический характер и становится все более действенным феноменом.

В юридической литературе по этому поводу верно отмечалось, что «региональные нормы приобретают особое значение с развитием интеграционных процессов, порождающих потребность в усилении нормативного регулирования, вплоть до создания органов наднационального регулирования»56.

Наиболее показательным в этом плане является европейский регион57, в пределах которого в ХХ в. был создан ряд международных объединений (ВТО, ВОЗ и др.), а также образован такой надгосударственный институт, как Европейский союз (далее — Союз).

§ 2. Взаимосвязь и взаимодействие процессов глобализации и регионализации с процессами развития государства и права: методы исследования

1. Глубокое и разностороннее исследование данной весьма емкой и в то же время теоретически и практически очень значимой темы неизбежно, самой логикой познания предполагает, как и во всех подобных случаях, изначальное рассмотрение ее в методологическом плане — под углом зрения выявления и широкого использования наиболее адекватных и эффективных методов ее познания, а затем — рассмотрение этой темы в практическом плане.

Акцентируя внимание на важности методологии как учения о методах познания и значимости самих методов, авторы совершенно справедливо замечают, что «всякое исследование» каждого из общественных феноменов как «основных явлений государственной жизни» должно непременно начинаться «с установления методологических принципов, на основе результатов новейших изысканий в области теории познания и логики. Лишь при этом познании мы приобретаем надежное орудие, как для критического отношения к прежней литературе, так и для плодотворных самостоятельных исследований»58.

При этом верно констатируется в плане подтверждения факта значимости методологии познания как общественных, так и государственных феноменов, что «всякий, приступающий к исследованию основных социальных проблем, не может не почувствовать с первых же шагов отсутствие глубоко продуманной методологии»59.

2. Какие наиболее значимые методы познания, составляющие содержание методологии изучения процессов взаимосвязи и взаимодействия глобализации и регионализации с процессами развития государства и права, имеются в виду?

Отвечая на данный вопрос, следует выделить прежде всего такие методы, как диалектический, исторический, логический, сравнительный, системный и др.

На первом плане среди методов традиционно в силу своей теоретико-методологической значимости стоит диалектический метод, или, иными словами, диалектика познания как «наука о наиболее общих законах развития природы, общества и мышления»60.

Суть и смысл диалектики заключается в конечном счете в том, что она, по справедливому замечанию В. И. Ленина, уделявшему значительное внимание ее разработке и изучению, есть не что иное, как «учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого значения, дающего нам отражение вечно развивающейся материи»61.

Содержание диалектики как науки, теории и всеобщего метода познания состоит из таких элементов-требований, как полнота и всесторонность исследований; органическая связь теории познания и практики; глубокое знание исследуемого предмета и его связи с реальной действительностью, с окружающей его социально-экономической, политической и иными средами; вхождение в содержание предмета диалектики «не только объективных законов развития природы и общества», но и законов их познания, «законов отражения действительности в сознании человека»62.

В качестве «движущей силы» любого развития материалистическая диалектика, в отличие от идеалистической диалектики Гегеля, рассматривает возникающие в процессе эволюционного или революционного развития исследуемой материи противоречия, являющиеся ее главной категорией.

Применительно к рассматриваемой материи — взаимосвязи и взаимодействия процессов глобализации и регионализации с процессами развития государства и права — диалектический метод позволяет прежде всего рассматривать данное явление не только само по себе — в процессе его зарождения и изначального становления, в особого рода статике, но и в последующем его развитии — в относительной динамике.

Кроме того, применение диалектического метода дает возможность избежать односторонности в исследовании природы, характера, самой сути и неизбежных — как позитивных, так и негативных — последствий для государства и права в процессе взаимосвязи и взаимодействия процессов глобализации и регионализации с процессами развития государственно-правовой материи.

Разумеется, применение в данном случае диалектического метода неизбежно связано с определенными трудностями, часть из которых обусловлена, помимо всего прочего, тем, что речь идет не о взаимосвязи и взаимодействии институтов с институтами, как это традиционно рассматривается в научной литературе, а о взаимосвязи и взаимодействии процессов развития одних явлений с процессами развития других явлений.

Однако эти трудности преодолеваются универсальностью и всеобщим характером диалектического метода, в равной мере применимого к познанию всех без исключения явлений, институтов и учреждений, с выделением и учетом присущих им особенностей.

3. Наряду с диалектическим методом в механизме познания характера процессов взаимосвязи и взаимодействия глобализации и регионализации с процессами развития государства и права важное теоретическое и практическое значение имеет исторический метод.

В отечественной и зарубежной литературе ему традиционно уделялось, как правило, значительное внимание.

Неслучайно еще в начале ХХ в. Г. Еллинек указывал на то, что любое научное познание с необходимостью предполагает историческое исследование рассматриваемого явления, института или учреждения. Исторический материал, писал он, «собранный кропотливым трудом целых поколений, представляется почти невообразимым. Тем не менее, ни в одной, даже ограниченной области не может быть речи об исчерпывающей полноте материала, которая вообще представляется недостижимой»63. Аналогичного мнения об огромной значимости исторического метода в познании различных общественных и государственных явлений, институтов и учреждений придерживались и другие исследователи.

Суть исторического метода всегда усматривалась и заключалась при этом в том, чтобы подходить к исследованию искомого явления не только и даже не столько с позиций определения его понятия, формы и содержания, сколько с позиций истории его возникновения, становления и развития.

Главное в научном подходе и познании, верно подмечал в связи с этим В. И. Ленин, «это — не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития, смотреть, чем данная вещь стала теперь»64.

В силу своей природы и характера исторический метод a priori исходит из основного тезиса и положения о том, что все исследуемые общественные и государственные, национальные и наднациональные явления, институты и учреждения как в пространстве, а главное, во времени относительны. Исторический опыт свидетельствует, что все они возникают в определенное время, в течение определенного, обусловленного заложенным в них потенциалом развиваются и видоизменяются, достигая своего определенного предела, и уходят неизбежно в историческое небытие или же радикально трансформируются в своей сущности, формах и содержании.

Это в полной мере касается не только различных явлений, институтов и учреждений, но и возникающих между ними процессов и отношений.

Процессы взаимосвязи и взаимодействия глобализации и регионализации с процессами развития государства и права в этом плане не являются исключением.

Применение исторического метода при рассмотрении искомой темы позволяет не только глубже понять ее суть и содержание, но и ответить на ряд дискуссионных вопросов, касающихся, в частности, времени возникновения и первоначального развития глобализации и регионализации, а вместе с тем соответственно — времени зарождения и первоначального развития процессов взаимосвязи и взаимодействия данных явлений с процессами развития государства и права.

Следуя историческому методу, нетрудно понять, что зачатки данных явлений, несомненно, имели место еще на ранних стадиях развития человеческой цивилизации, с возникновением и распространением территориальных и иных связей между различными государственно-правовыми образованиями в результате их объединения в союзы или же завоевания одних народов и государств другими.

Это можно видеть, в частности, на примере образования и расширения территории («эллинизации») Римской империи в результате завоевания Римом территорий не только континентальной Западной Европы, но и северного Средиземноморья, Великобритании и других стран.

Руководствуясь законом, пишет в связи с этим известный исследователь истории Рима Т. Моммзен, «народ, сплоченный в государство и цивилизованный, растворяет в себе народности политически и культурно незрелые, — в силу этого закона, столь же непреложного, как физический закон тяготения, италийская нация, единственная из народностей древнего мира сумевшая соединить высокое политическое развитие с высшей цивилизацией», «была призвана подчинить себе пришедшие в упадок греческие государства Востока и вытеснить на Западе через посредство своих колонистов народы, находившиеся на более низкой ступени культуры: ливийцев, иберов, кельтов, германцев»65.

Аналогичный процесс территориального, политического и иного расширения и укрепления одних государств за счет покорения других народов и государств можно видеть не только на примере Древнего Рима, но и других древних и средневековых империй. В частности, на примере Англии, которая, как констатирует Т. Моммзен, «с таким же правом», как Рим, «покорила себе в Азии равноценную, но политически бессильную цивилизацию, облагородила обширные варварские страны в Америке и Австралии, наложив на них печать своей национальности»66.

Однако означает ли факт возникновения в результате порабощения одних государств и народов другими и распространения на население покоренных стран «унифицированной» правовой и иной культуры, как это было в Древнем Риме или в средневековой Англии, что в данный исторический период имели место те явления, которые в ХХ в. получили название глобализации и регионализации?

Очевидно, нет, по крайней мере, в силу двух следующих причин.

Одна из них заключается в том, что процесс «объединения» покоренных народов и их государственных образований в некое целое, при всей его исторической значимости, носил, строго говоря, относительно «локальный», ограниченный лишь частью отдельных континентов, а не глобальный, охватывающий в целом отдельные континенты или же все мировое пространство характер. В силу этого, руководствуясь сложившимся в научной литературе представлением о глобализации и регионализации, невозможно говорить о существовании данных явлений в рассматриваемый исторический период.

Другая причина заключается в том, что, несмотря на утверждение некоторых современных авторов об идентичности глобализации и колонизации, данные явления и процессы имеют не только некоторые общие признаки и черты, но и свои специфические особенности. И дело не только в том, что глобализация, так же как и регионализация, осуществляется в основном с помощью материальных и финансовых средств, а колонизация — с помощью оружия и прямого физического насилия. Но и в том, что колонизация осуществлялась прежде всего по отношению к народам, не имевших еще своих сложившихся государственно-правовых образований, а глобализация имеет отношение к народам, проживающим на территории суверенных государств.

Говоря об общем и особенном в понятии и содержании колонизации и глобализации на примере Древнего Рима и средневековой Английской империи67, можно, применяя исторический метод, сделать вполне определенный вывод о том, что на ранних исторических этапах развития человеческой цивилизации широко распространенной формой покорения и своеобразного «объединения» народов и их зарождающихся государственно-правовых образований была колонизация, а на самых поздних этапах — глобализация и регионализация.

Помимо решения вопроса о времени возникновения и развития глобализации и ее составной части — регионализации, исторический метод позволяет также убедительно решать и многие другие вопросы, касающиеся как самой сути и содержания глобализации и регионализации, так и характера процессов взаимосвязи и взаимодействия данных явлений с процессами развития государства и права.

4. Наряду с историческим методом аналогичную теоретико-методологическую роль при изучении характера взаимосвязи и взаимодействия процессов глобализации и регионализации с процессами развития государства и права играют также другие методы, такие, в частности, как логический, системный, сравнительный и др.

Среди основных методов познания особое внимание за последние годы в отечественной и зарубежной литературе уделяется сравнительному методу. Используя данный метод, исследователи выясняют, в частности, степень изменения характера отношений глобализации и регионализации с государственно-правовыми объединениями на современном этапе их развития по сравнению с прежними этапами их эволюции; определяют тем самым динамику характера их соотношения и развития.

При этом значительное внимание в процессе применения сравнительного метода уделяется правилам и принципам, которые были выработаны предшественниками в процессе применения сравнительного метода и подхода.

В их числе следует назвать, например, принцип функциональности68, который наряду с другими методологически значимыми принципами сравнительного государствоведения и правоведения, исходит из того, что сравнивать можно лишь то, что выполняет одну и ту же функцию и решает одни и те же задачи, позволяет эффективно использовать сравнительный метод в самых разных условиях, в рамках самых разных, порою весьма далеких друг от друга методологически значимых подходов (аксиологический, социокультурный, антропологический и др.), а также в пределах самых разных исторических эпох и измерений.

Кроме принципа функциональности и наряду с ним важное теоретическое и практическое значение имеют и другие структурные элементы, наполняющие содержание сравнительного метода69, а вместе с ним — и сравнительно-правовой методологии. В частности, имеется в виду группа принципов, касающихся процессов становления и развития сравнительного государствоведения и правоведения и самого сравнительного метода.

Наряду с названными принципами сравнительного анализа, которые в равной степени применимы к процессу сравнительного познания как сугубо правовой, так и чисто государственной материй, включая характер ее отношений с процессами глобализации и регионализации, в отечественной и зарубежной литературе рассматриваются и другие принципы.

Среди них выделяется, в частности, принцип сравнимости рассматриваемых явлений, институтов и учреждений. Суть его заключается в требовании, согласно которому допускается сравнение лишь «сравнимых» объектов, принадлежащих к одному и тому же роду или виду и обладающих сходными институциональными, функциональными и иными признаками и чертами.

Применительно к процессу сравнительного исследования характера взаимосвязи и взаимодействия процессов глобализации и регионализации с процессами развития государства и права следует заметить, что в качестве сравнительных объектов могут выступать только сами процессы, а не ассоциирующиеся с ними явления, институты или учреждения.

Кроме названных принципов сравнительного анализа важное значение имеет принцип строгого соответствия друг к другу различных уровней, форм и вида элементов сравниваемых систем70; принципы всестороннего учета исторических, национальных и иных условий, в которых возникают и развиваются идеи сравниваемых явлений, институтов и учреждений; принцип выявления и рассмотрения как общих признаков и черт сравниваемых объектов, так и их особенностей; и др.

§ 3. Основные пути и направления воздействия глобализации и регионализации на государство

1. Процесс взаимосвязи и взаимодействия глобализации и регионализации, с одной стороны, и государства и права, с другой, — это не односторонний, а двусторонний процесс.

Государство и право при этом всей своей многогранной — социально-экономической, политической и иной — деятельностью по мере эволюции общества и расширения экономических, торговых, финансовых, культурных и иных связей с другими государственно-правовыми системами, совместно с различными международными органами и объединениями создают необходимые условия и тем самым способствуют возникновению и развитию тех явлений, которые, собственно, именуются в зависимости от своих масштабов глобализацией и регионализацией.

В свою очередь последние в процессе своего существования и функционирования оказывают, как показывает международно-правовой и национальный опыт, определенное воздействие на различные государственно-правовые образования.

Это воздействие в одних случаях является позитивным, в частности тогда, когда совместными усилиями государств решаются общие экологические, социально-политические и иные проблемы. В других случаях глобализация и регионализация могут оказывать и оказывают негативное воздействие на некоторые государственно-правовые образования. Это, в частности, имеет место тогда, когда под прикрытием борьбы за права человека в современном мире, за демократизацию и гуманизацию общественно-политической жизни в тех или иных странах одни, более сильные, государства пытаются решать свои внутренние и внешние проблемы, удовлетворять свои внешнеполитические и иные амбиции за счет других, менее сильных государств. Наглядным примером в этом плане может служить политика двойных стандартов США и некоторых их западных союзников.

Ведь ни для кого не представляет секрета то, что «ядром глобализации», определяющим характер ее развития и модель построения но­вого миропорядка, являются только высокоразвитые в экономическом плане страны во главе с США, их транснациональные корпорации и транснациональные банки и что огромный, все более нарастающий разрыв между богатыми и бедными странами, который в 1920 г. составлял 3 к 1, а в 1992 г. — уже 72 к 1, не позволит последним, имею­щим несравнимо меньшие материальные и иные возможности по отношению к первым, быть равноправными участниками формирующихся глобальных отношений.

Не нужно быть провидцем или профессиональным аналитиком, чтобы не заметить, в частности, наметившуюся тенденцию дифферен­цированного подхода, а проще — использования двойных стандартов США при реализации основных постулатов либеральной концепции в отношении своих собственных государственно-правовых институтов (под предлогом борьбы с международным терроризмом ратуют за их всестороннее укрепление) и государственно-право­вых институтов других стран (выступают под лозунгом либерализа­ции, демократизации, борьбы за права человека и пр. — за их факти­ческое ослабление); в отношении «общечеловеческих» ценностей и ин­тересов (формально-пропагандистский, «шоу»-подход) и в отношении своих собственных, национальных, в особенности корпоративных, ценностей и интересов (реальный, фактически не имеющий никаких материальных или моральных ограничений, подход).

Конкретными примерами использования США либеральной концепции-модели глобализации исключительно в своих собственных на­циональных интересах может служить односторонний отказ этого го­сударства от принятых в 1997 г. в г. Киото (Япония) межгосударствен­ных соглашений (Киотский протокол), предусматривающих сокраще­ние к 2008‒2012 гг. выбросов (для США — на 7%, ЕС — на 8%, Япо­нии — на 6%) в атмосферу углекислого и других парниковых газов с целью остановить прогрессирующее глобальное потепление. Причи­ной отказа послужило то, что выполнение требований Киотского про­токола затормозило бы развитие ряда отраслей национальной промыш­ленности этой страны71. Нетрудно видеть, что национальные, эгоисти­ческие по отношению к другим странам и всему «глобализованному» миру интересы на поверку оказываются намного ближе и важнее вся­кого рода «общечеловеческих» интересов.

Аналогичным образом обстоит дело в либеральной модели глоба­лизации с соотношением интересов разных государств и в других слу­чаях, где под флагом глобализации, борьбы за права и свободы граж­дан, свободной конкуренции, ассоциируемой с «подлинной» демокра­тией, о которой, по мнению некоторых западных авторов, можно го­ворить «лишь на глобальном уровне с учетом усиливающейся за пос­ледние годы унификации всего мира»72, решаются в приоритетном порядке национальные или групповые (корпоративные) проблемы вме­сто общих транснациональных, глобальных проблем.

Что же касается положений неолиберальной концепции о свобод­ной конкуренции и «подлинной» демократии в современном глобали­зирующемся мире, то они существуют лишь в воображении приверженцев либеральной модели глобализации. В реальной действитель­ности они повсеместно блокируются монопольной деятельностью транснациональных банков и корпораций73.

Глобализация по неолиберальной модели, справедливо отмечает­ся в связи с этим в научной литературе, ведет «к концентрации богат­ства не столько в руках отдельных высокоразвитых стран, сколько у транснациональных корпораций»74. Так, в 1998 г. десять ведущих ми­ровых компаний по производству пестицидов контролировали 85% глобального рынка, 10 ведущих телекоммуникационных компаний — 86% рын­ка, в сфере производства компьютеров — 70%. Такая степень монополизации проявляется также в доступе к передовым технологи­ям и знаниям: на 10 стран мира приходится 84% научных разработок и владение 95% патентов75.

Из всего сказанного логически следует, по меньшей мере, два впол­не определенных и, как представляется, обоснованных вывода. Один из них касается несостоятельности основных постулатов неолибераль­ной модели будущего «демократического, базирующегося на принци­пах свободной конкуренции» и стихийного рыночного регулирования мироустройства, а второй — объективной необходимости не только сохранения национальных государств и правовых систем в условиях глобализации для обеспечения в каждой стране своих собственных, национальных ценностей и интересов, но и их дальнейшего всесто­роннего укрепления.

Не в последнюю очередь это касается современной России, «ре­формируемой» на основе далеко не всегда согласующихся с ее стратегическими национальными целя­ми и интересами, заимствованных вовне рецептов.

Можно принять в качестве исходного положения при оценке мес­та и роли постсоветской России в глобализирующемся мире тезис о том, что у Российского государства в настоящее время нет открытых врагов. Можно списать на издержки холодной войны известные принципы политики западных стран по отношению к России, сфор­мулированные А. Даллесом, согласно которым в России необходимо «посеять хаос, незаметно подменить их ценности на фальшивые и за­ставить их в эти ценности верить», в государственном управлении «со­здать неразбериху и постоянно способствовать самодурству чинов­ников и взяточников, беспринципности», культивировать «пьянство и наркоманию, животный страх друг перед другом и беззастенчивость предательства, национализм и вражду народов, прежде всего, вражду и ненависть к русскому народу...»76.

Можно отнести к рецидивам холодной войны и многие другие открыто конфронтационные или завуалированные под «добрососед­ские», а по сути далекие от таковых действия западных государств по отношению к России и развиваемые под их эгидой антироссийские «теории» и положения.

Однако при этом нельзя не видеть, основываясь на весьма мно­гочисленных фактах, не всегда «добрососедского», а часто — откры­то враждебного и хищнического отношения зарубежных партнеров к постсоветской России, что для Российского государства и общества, обладающих огромными материальными, социальными и духовными ценностями и имеющих свои многообразные национальные интересы, не всегда совпадающие с ценностями и интересами других стран, а тем более — транснациональных банков и корпораций, вопросы на­циональной безопасности и обеспечения ее в самых разных сферах и проявлениях — это далеко не абстрактные или второстепенные вопросы, которые они должны по-настоящему решать для своего са­мосохранения и дальнейшего развития.

В русле сказанного отнюдь не далекими от истины представляют­ся слова-предостережения И. Фроянова о том, что в настоящее время «перед нами новый более утонченный и коварный вариант агрессив­ного экспансионизма, при осуществлении которого нет прямого на­сильственного захвата, присоединения или подчинения чужих земель, есть втягивание других государств в сферу влияния своей экономи­ческой мощи с целью хозяйственного, финансового господства и по­давления, бесцеремонное навязывание своих политических и духов­ных ценностей, деформирующих менталитет народов, подвергающихся подобной агрессии». По существу, делает вывод ученый, «мы имеем здесь своеобразную форму продолжения холодной войны, но с дру­гими установками и средствами, чем это было до крушения СССР»77.

Необходимость сохранения и укрепления в условиях глобализации российского78, равно как и любого иного национального, государства и правовой системы для обеспечения и защиты своих собственных ин­тересов и ценностей вовсе не означает противопоставления последних интересам и ценностям других народов и стран, а также — их общим ценностям и интересам.

Все обстоит как раз наоборот. Ибо речь идет о развитии процесса глобализации с активным воздействием на него национальных госу­дарств и правовых систем не по направлению фактического установ­ления господства «развитого Центра», ядра глобализации, состоящего из развитых стран над «неразвитой периферией» — остальными стра­нами, а по направлению постепенного становления гармонично соче­тающей интересы всех национальных государств «глобально-системной целостности», главной целью которой является, как справедливо отмечается в литературе, «совместное выживание и соразвитие всего человеческого сообщества»79.

Разумеется, не следует идеализировать существующую в современ­ном мире «глобализированную» реальность и строить в связи с этим воздушные замки. Аксиоматичным является то, что, имея далеко не одинаковые возможности «участвовать» в процессе глобализации80 и воздействовать на данный процесс, национальные государства в раз­ной степени смогут воспользоваться и уже по-разному пользуются пре­имуществами этого объективного процесса. Это вполне понятно и объяснимо, как и то, что, по-разному (в разных масштабах, формах и т. п.) воздействуя на процесс глобализации, современные нацио­нальные государства далеко не в одинаковой мере подвергаются с его стороны обратному воздействию.

Если, например, в России, как свидетельствуют эксперты, «Ельцин и бесконечная череда его экономических команд, действовавших так, как будто их единственная цель — интеграция России в глобальный капитализм, уступили свой экономический суверенитет МВФ и запад­ным правительствам»81, то в США и других высокоразвитых в эконо­мическом отношении странах последствия процесса глобализации для экономики и государственно-правовых институтов этих стран выглядят совсем иначе. Широко используя возможности, возникшие в свя­зи с процессом глобализации, они, как об этом свидетельствует прак­тика, повсеместно наращивают свой экономический, а вместе с тем и социально-политический потенциал.

Однако фактом остается то, что процесс глобализации, хотя и в разной мере, но затрагивает практически все национальные государ­ства и правовые системы. Одних из них он касается преимуществен­но своей экономической стороной («экономическая составляющая гло­бализации»), других — социально-политической («политическая со­ставляющая»)82, а большинство — одновременно и экономической, и социально-политической сторонами.

2. По каким направлениям воздействует процесс глобализации на национальное государство? Достигает ли он глубинного — сущностного и содержательного уровней или же затрагивает только внешние, формально-юридические атрибуты?

В отечественной и зарубежной литературе нет однозначного отве­та на данные и другие им подобные вопросы. Спектр мнений колеб­лется от утверждения о полном исчезновении национального государ­ства и права при достижении пика глобализации и постепенном формировании на их основе некой планетарной управляющей системы и мирового права83 до мнения о том, что национальное государство и пра­во сохранятся при любых условиях, хотя и претерпят определенные изменения.

Процесс глобализации, пишет в связи с этим М. Н. Осьмова, «не­сомненно, делает вызов национальному государству, его суверените­ту и “функциям”, и хотя основные задачи, которые решает государ­ство, остаются — создание законодательной базы, создание сбаланси­рованных общих условий макроэкономической стабильности и соот­ветствующей политики, обеспечение основополагающей инфраструк­туры и социальных услуг, — вместе с тем появляются новые черты в деятельности государства»84.

Не затрагивая высказанных точек зрения и суждений относитель­но характера изменений национального государства и права под воз­действием процесса глобализации по существу, обратим внимание лишь на факторы глобального характера, влияющие на нацио­нальный государственно-правовой механизм с тем, чтобы попытать­ся определить степень их реального и потенциального влияния.

Среди такого рода объективных и субъективных факторов следу­ет назвать: а) экономические и технологические факторы, приведшие к возникновению международного рынка и появлению на мировой хозяйственной арене новых субъектов рыночных отношений в лице транснациональных корпораций; б) ускоренную глобализацию финансовых рынков, породивших в планетарном масштабе мощные институты, интересы которых наряду с транснациональными корпорациями зачастую не совпадают с интересами национальных госу­дарств; в) глобализацию средств массовой информации и коммуника­ций, оказывающих мощное влияние, помимо государственных инсти­тутов, на общественное сознание; г) усилившееся на межгосударствен­ном уровне разделение труда; д) нарастание многочисленных глобаль­ных проблем; е) усилившееся после разрушения СССР и образования однополярного мира давление на слаборазвитые страны со стороны США и других высокоразвитых государств с целью вовлечения их в орбиту своего непосредственного влияния; ж) обострившуюся для мно­гих стран в связи с бурным развитием передовых технологий в мире опасность изоляции или самоизоляции, неизбежным следствием которых в настоящее время станет технологическое, техническое и иное отставание, и др.

Данные и им подобные факторы глобального характера, несомнен­но, оказывают, а в будущем по мере их усиления еще больше будут оказывать влияние на национальное государство и право. Это очевид­но и не подлежит сомнению, как и то, что национальные государства, не учитывающие в своей деятельности их нарастающее воздействие на окружающий мир, рискуют оказаться со временем на обочине ци­вилизации.

Однако при этом остается целый ряд весьма важных вопросов, тре­бующих ответа, которые касаются, в частности, уровня влияния глобальных факторов на национальное государство и право и пределов их воздействия.

Отвечая кратко на эти вопросы, можно путем анализа накопив­шегося за последние десятилетия эмпирического материала со всей определенностью сказать, что предельные воздействия глобальных факторов на развитые, самодостаточные государства определяются в основном их интересами, а для остальных государств — помимо их собственных интересов, также степенью вовлеченности их в орбиту интересов высокоразвитых стран и, соответственно, степенью и ха­рактером их зависимости от этих стран85.

Что же касается уровня воздействия глобальных факторов на на­циональное государство и право, то здесь также, исходя из анализа конкретного эмпирического материала, можно сделать вывод о том, что сфера их воздействия не ограничивается лишь внешней, формальной стороной государственно-правовых институтов, а в значительной мере затрагивает их сущностную и содержательную стороны.

При этом речь идет не только и даже не столько о постсоветской России, которая нередко приводится в качестве примера радикальных изменений, произошедших в государственно-правовой структуре под воздействием процесса глобализации за последние годы, или же о «тра­диционно» слаборазвитых странах, наиболее чувствительных к глобальным вызовам.

Дело в том, что радикальные изменения, произошедшие в 90-е гг. ХХ в. в России, ничего общего не имеют с объективным процессом глобализации. Ог­ромная страна, супердержава оказалась радикально измененной (чи­тай — разоренной) буквально за одно десятилетие в «горбачевско-ельцинскую эпоху», как справедливо отмечают исследователи, не в силу глобализации, а «по причине преступно

...