Читать бесплатно онлайн книгу  Поцелуй сквозь вуаль дождя

автор Анна Делман

Оглавление

Глава 1. Синоптики лгут

Вопреки любым прогнозам

Утро обещало солнце. Не просто обещало — кричало о нём с каждой стрелки барометра, с каждого спутникового снимка, развернутого на шести мониторах метеоцентра. Мирослава проверила данные трижды — привычка, въевшаяся в кость после того самого дня, когда прогноз, составленный другими, стоил жизни неосторожному пилоту. С тех пор она верила только цифрам и собственной интуиции. Цифры лгали редко. Интуиция — ещё реже.

Сегодня цифры выстроились в идеальную картину: антициклон, высокое давление, ноль процентов вероятности осадков до полуночи. Небо за окном лаборатории подтверждало расчёты — вылинявшая добела синева без единого облачного мазка. Идеальный день для того, чтобы после смены зайти в арт-магазин за новой акварельной бумагой, а потом пешком, не спеша, пройтись через парк. В сумке уже лежала папка с набросками для нового заказа — серии открыток «Город под дождём», ирония судьбы, которую Мира пока не осознала.

— Славка, ты домой? — В дверях лаборатории возникла Лёля, младший техник, вечно теряющая свои очки на собственной макушке. — А зонт-то ты взяла? С утра передавали, что к вечеру соберётся фронт.

— Кто передавал? — Мира даже не обернулась, сохраняя последние показания в лог-файл. — Я лично составляла прогноз. Никакого фронта. Можешь идти в сандалиях.

Лёля фыркнула, пробормотав что-то про «синоптиков, которые сами не верят в свои прогнозы», и скрылась в коридоре. Мира позволила себе лёгкую усмешку. Если бы всё в жизни было так же предсказуемо, как атмосферные фронты…

Она покинула здание метеоцентра в половине седьмого. Улица встретила её душным теплом, от которого асфальт, казалось, чуть плавился под каблуками лёгких балеток. Солнце висело над горизонтом, но свет его был каким-то неестественно жёлтым, густым, словно разведённый в воде мёд. Где-то в глубине сознания шевельнулась мысль: «Перистые облака на закате… Впрочем, нет. Чистое небо». Она отогнала беспокойство, как назойливую муху, и направилась к арт-магазину.

Магазин «Гамма» ютился в подвальчике старого дома, пропахшем скипидаром и мечтами. Мира провела там почти час, перебирая листы бумаги разной плотности, пока продавец, пожилой худой мужчина с вечно испачканными углём пальцами, упаковывал её покупки в крафтовый пакет. Именно в этот момент она и услышала первый раскат.

Звук был низким, гортанным, как ворчание просыпающегося зверя. Мира застыла у витрины, глядя сквозь пыльное стекло на улицу. За те несколько минут, что она провела в магазине, мир переменился. Жёлтое солнце исчезло, сожранное стремительно набежавшей тучей цвета чернильного пятна. Ветер резко ударил порывом, взметнув с тротуара бумажный мусор и первые сорванные листья.

— Быстро испортилось, — заметил продавец, выглядывая из-за прилавка. — Вроде обещали…

— Обещали, — эхом отозвалась Мира, чувствуя, как внутри всё сжимается. Не от страха — от раздражения на собственную глупость. Зонт остался дома, возле вешалки в прихожей. Она помнила, как утром взглянула на него и подумала: «Не пригодится».

Она не стала ждать, пока туча прольётся. Выхватила пакет, торопливо попрощалась и выскочила на улицу. До спасительной арки метро было метров триста — по прямой через площадь, но небо уже набухало, готовое разродиться в любую секунду. Мира прижала сумку с рисунками к груди и почти побежала.

Первые капли упали, когда она миновала ювелирный магазин. Тяжёлые, тёплые, они оставляли на пыльном асфальте тёмные кляксы размером с пятирублёвую монету. Мира ускорилась. До метро оставалось ещё метров двести, когда небеса разверзлись.

Это был не дождь — это был водопад. Сплошная стена воды, рухнувшая с такой силой, что перехватило дыхание. В считанные секунды Мира промокла насквозь — тонкий лён блузки прилип к плечам, юбка облепила бёдра, волосы превратились в сосульки. Но страшнее всего было за папку с рисунками. Она инстинктивно согнулась, пытаясь прикрыть сумку телом, и метнулась к ближайшему укрытию — глубокому козырьку книжного магазина «Букинист».

Под козырьком уже толпились люди — трое подростков, судорожно снимающих на телефоны бушующую стихию, молодая мама с коляской, накрытой полиэтиленом, и старушка с тележкой, которая ворчала что-то про Всемирный потоп. Мира втиснулась в свободный угол, прижалась спиной к прохладной витрине, заставленной пыльными томами, и попыталась отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

Дождь не собирался утихать. Он барабанил по жестяному навесу с такой яростью, что заглушал и гул машин, и разговоры. В воздухе стоял тот особенный запах, который бывает только в начале летней грозы, — озон, мокрая пыль и сладкий, почти удушливый аромат цветущих где-то лип. Мира закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Сумка с рисунками набухла от влаги, но, кажется, внутри папки бумага была ещё сухой — только бы добраться домой как можно скорее…

Она приоткрыла глаза и посмотрела сквозь пелену дождя на мокнущую улицу. Поток воды струился по асфальту, пузыри на лужах лопались, рождая крошечные водяные грибы. И вдруг из этой серой, размытой дождём картины вынырнул человек.

Он шёл пешком прямо сквозь ливень. Без зонта, без дождевика, без капюшона — в одном лёгком пиджаке, который давно промок и облепил широкие плечи. Тёмные волосы прилипли ко лбу, вода струилась по лицу, но он улыбался. Мира даже зажмурилась, решив, что ей примерещилось, но когда открыла глаза, человек уже был совсем близко.

Он шагал широким, упругим шагом, как будто прогуливался не под проливным дождём, а по солнечному бульвару. Более того, он что-то мурлыкал себе под нос — мелодию, которую Мира не могла разобрать из-за шума ливня. Пиджак его был старомодного покроя, из тёмно-серого твида, а в руке он держал большой кожаный портфель, с которого ручьями стекала вода.

Человек поравнялся с козырьком, скользнул взглядом по прижавшимся к витрине людям и… остановился. Его взгляд упал на Миру.

Она замерла. Он рассматривал её с откровенным любопытством — не наглым, а каким-то детским, словно заметил за стеклом зоомагазина редкую бабочку. Глаза у него оказались светлые, серо-голубые, цвета дождевой воды, и в них плясали искорки смеха.

— Простите, — произнёс он неожиданно низким, бархатистым голосом, который странно контрастировал с его промокшим видом. — Вы, кажется, единственная здесь, кто смотрит на дождь с таким ужасом, будто он состоит из азотной кислоты. Надеюсь, вы не боитесь растаять?

Мира моргнула, сбрасывая оцепенение. Надо же, какой нахал! Стоит, мокрый, как мышь, и отпускает шуточки.

— Я не боюсь дождя, — ответила она сухо, чувствуя, как зубы начинают постукивать от холода. — Я боюсь за свои рисунки.

— О! — Он перевёл взгляд на её сумку, которую она всё ещё прижимала к себе, как драгоценность. — Художница. Тогда понятен испуг. Но позвольте заметить: стоять здесь и ждать, пока ливень закончится, — занятие бесперспективное. Фронт задержится минимум на полчаса, я только что видел небо с той стороны проспекта. Сплошная чернильная туча до горизонта.

Он говорил с такой уверенностью, что Мира невольно нахмурилась. Синоптик в ней проснулся быстрее, чем художница.

— Вы тоже метеоролог? — спросила она.

— Нет, я просто люблю дождь, — улыбнулся он ещё шире. — Но если честно, я реставратор. Книжный червь. И дождь для меня — лучшая музыка для работы. А вы, судя по всему, знаете о дожде всё, но боитесь его. Это заметно.

Он сделал шаг ближе, оказываясь под козырьком. Теперь вода стекала с его волос прямо на пол, образуя маленькую лужицу. Подростки у стены захихикали, снимая его на телефон, но незнакомец, казалось, вообще не замечал никого, кроме Миры.

— Позвольте представиться, — он слегка склонил голову, и с кончика носа сорвалась капля. — Ян. Ян Вершинин. И у меня есть предложение.

Мира вопросительно подняла бровь. Сердце всё ещё колотилось, но теперь уже не от паники — от странного, тревожного и одновременно волнующего ощущения. Что-то в этом человеке сбивало все её внутренние прогнозы.

— Куда вам нужно? — спросил Ян. — До метро?

— Да, но…

— Отлично. Я провожу вас. Портфель у меня кожаный, старинный, дедовский. Он выдержал два наводнения и одну бомбёжку. Если поднять его над головой, получится вполне сносная крыша. По крайней мере, ваши рисунки не пострадают.

— Вы шутите? — выдохнула Мира. — Вы промокли насквозь! И портфель ваш…

— Портфель только что доказал свою водонепроницаемость, — он легонько встряхнул его, и во все стороны полетели брызги. — А я… я, как видите, уже мокрый. Хуже не будет.

В его предложении не было никакой скрытой угрозы или назойливости. Только искреннее, почти мальчишеское желание помочь. И всё же Мира колебалась. Принять помощь от незнакомца? Пойти под проливным дождём рядом с человеком, который выглядит так, словно сошёл со страниц романа XIX века? Разум кричал: «Нет! Вежливо откажись и жди автобус, вызови такси, в конце концов!». Но в сумке лежали рисунки — полмесяца кропотливой работы, нежные акварели, которые вода убьёт мгновенно.

К тому же, что-то в улыбке Яна обезоруживало. Или, возможно, дело было в его глазах — прозрачных, как лужи после майского дождя.

— Хорошо, — сдалась она неожиданно для себя самой. — Только если быстро.

— Как ветер, — пообещал Ян и, не дожидаясь дальнейших возражений, сдёрнул с плеча пиджак и накинул ей на плечи.

Мира ахнула. Пиджак был мокрым, но изнутри, от подкладки, шло живое тепло его тела. Пахло от него дождём, сандаловым деревом и едва уловимым запахом старых книг.

— Зачем? — только и смогла выговорить она.

— Чтобы вы не замёрзли. И не боялись, — сказал он просто и, подняв портфель над головой, шагнул под дождь. — Идите справа от меня, так вода с портфеля стекает в левую сторону.

Мира послушно нырнула под импровизированную крышу из тёмной, пахнущей историей кожи. Они двинулись по тротуару. Ян держал портфель двумя руками, чуть наклоняя его так, чтобы поток воды скатывался в сторону, противоположную Мире. Сам он шёл, почти не обращая внимания на ливень, хлещущий ему в лицо, и продолжал тихо напевать что-то под нос.

Теперь, когда они оказались рядом, Мира заметила то, что не увидела под козырьком. Уголки его губ, даже когда он не улыбался, были чуть приподняты, будто он знал какой-то особый, радостный секрет. Мокрые ресницы слиплись стрелками, и по вискам стекали струйки. Движения его были плавными, уверенными — он не сутулился под дождём, как большинство людей, а шёл расправив плечи, будто принимал дар небес.

— Почему вы без зонта? — спросила Мира, стараясь перекричать шум дождя.

— А зачем? — откликнулся он. — Дождь живой. Он пахнет, он звучит, он меняет всё вокруг. Под зонтом ты как в футляре — ничего не чувствуешь. Я предпочитаю быть частью погоды.

— И часто вы так… часть?

— Всегда, — он бросил на неё быстрый взгляд, и в глазах снова мелькнули искорки. — Даже когда прогноз обещает солнце.

Мире показалось, что он намекает на её профессию, но откуда ему знать? Впрочем, мало ли что можно понять по выражению лица человека, который стоит под дождём и дрожит за свою сумку.

Они миновали площадь и вышли на улицу, ведущую к метро. Дождь и не думал утихать, но под портфелем было почти сухо — только несколько капель, срываемых ветром, долетали до лица. Мира старалась идти в ногу с Яном, но безуспешно — шаг у него был широким, и ей приходилось почти бежать. Заметив это, он замедлился.

— Простите, — сказал он, понижая голос, хотя в этом не было необходимости: грохот дождя заглушал любые слова. — Я часто увлекаюсь и забываю, что не все ходят с моей скоростью. Расскажите, что за рисунки вы так бережёте?

— Открытки, — ответила Мира, радуясь возможности отвлечься. — Серия «Город под дождём». Я рисую дождь. Смешно, правда? Бояться и рисовать одновременно.

— Ничуть, — серьёзно возразил Ян. — Значит, вы пытаетесь его приручить. Понять. А боитесь — потому что знаете его силу. Это уважение.

Мире стало неловко от его проницательности. Она опустила взгляд, делая вид, что смотрит под ноги. Лужа на перекрёстке оказалась по щиколотку. Ян, не замедлившись, шагнул прямо в неё, и туфли Миры тоже оказались в воде. Она невольно вскрикнула.

— Ничего, — сказал он, чуть сжимая портфель. — Вода тёплая. Летний дождь — самый добрый.

— Вы сумасшедший, — прошептала Мира, но в голосе её не было гнева.

— Все реставраторы немного сумасшедшие. Мы возвращаем к жизни то, что истлело. Это сродни алхимии.

До входа в метро оставалось совсем немного. Красная буква «М» уже виднелась сквозь серую завесу дождя. Мира вдруг поймала себя на том, что ей почти не хочется, чтобы этот странный путь заканчивался. Было что-то опьяняющее в этом безумном бегстве под чужим портфелем, рядом с незнакомцем, который смотрит на мир такими светлыми, смеющимися глазами.

Они ступили под навес у входа в подземку. Здесь было относительно сухо, гудел эскалатор, пахло прелью и мокрой одеждой. Ян опустил портфель и повернулся к Мире.

— Вот мы и на месте. Рисунки целы?

Мира поспешно расстегнула сумку и заглянула в папку. Кажется, только краешек одного листа чуть-чуть намок, но это не критично. Она выдохнула с облегчением.

— Целы. Спасибо вам огромное.

— Пустяки, — он откинул мокрые волосы со лба. — Спасибо дождю.

Она принялась стягивать с плеч его пиджак, но он остановил её жестом.

— Оставьте. Вернёте как-нибудь. Я часто бываю в «Букинисте» напротив, где мы встретились. — Он помолчал, чуть склонив голову набок. — Вы ведь любите старые книги? Хотя бы чуть-чуть? В ваших глазах что-то такое есть…

Мира не ответила, потому что в этот момент их пальцы встретились. Она протягивала ему пиджак, он машинально взялся за него, и их руки соприкоснулись. Искра, о которой пишут в дешёвых романах, оказалась вовсе не метафорой. Мира физически ощутила лёгкий, почти болезненный электрический разряд, пробежавший от кончиков пальцев до самого плеча. Она вздрогнула и отдёрнула руку.

Ян тоже замер. На мгновение его уверенность исчезла, уступив место растерянности. Он посмотрел на свои пальцы, потом на неё — и улыбнулся, но уже не весело, а как-то странно, задумчиво.

— Гроза близко, — сказал он тихо. — Будьте осторожнее с молниями.

И, не дожидаясь ответа, шагнул обратно под дождь. Мира смотрела ему вслед, всё ещё сжимая мокрый пиджак в руках. Его фигура быстро превратилась в размытый силуэт, потом — в серую тень, и вскоре исчезла за пеленой ливня. Только тогда она заметила, что так и не спросила ни телефона, ни чего-либо ещё.

Впрочем, пиджак остался у неё. И на внутреннем кармане, там, где сердце, золотыми нитками были вышиты инициалы: «Я.В.»

Мира прижала пиджак к груди и вдруг, неожиданно для себя, улыбнулась. Где-то вдалеке снова пророкотал гром, но теперь он не пугал — он звучал как приглашение в неизвестность.

Она вошла в метро. Эскалатор повёз её вниз, в тёплый, жужжащий свет подземки, а над головой, наверху, остался город, омытый дождём, и человек с портфелем, который любил грозу больше, чем солнце.

И её собственные чувства, которые, как и погода, упорно отказывались подчиняться любым прогнозам.

Глава 2. Чернильные разводы

О том, как вода уносит прошлое — и приносит будущее

Квартира встретила Мирославу тишиной и запахом сухой лаванды — букетик, засушенный ещё в мае, сиротливо висел на кухонной шторе. Она захлопнула за собой дверь, п