Читать бесплатно онлайн книгу  Нью-Девенпорт 2107

автор Дарья Грач

Оглавление

Дарья Грач
«Нью-Девенпорт 2107»

Эпиграф:

Мои вены — это трассы. Мои лёгкие — свалки.

Моё сердце — это дата-центр на сотом этаже.

Я кормлю своих детей дерьмом — они называют это жизнью.

Я жду, когда кто-нибудь меня спасёт… или добьёт.

Пролог

В клуб «Улыбка Дакоты» я пришёл раньше обозначенного времени: были ещё видны пурпурные росчерки облаков на западе, меж частокола небоскрёбов. Всё, что меня встретило у чёрного входа — громила-секьюрити Райз, неоновая вывеска, моргающая сине-красным в лицо, и дворняга, терпеливо дожидающаяся объедков возле мусорного контейнера. Всё здесь было мне до боли знакомо, включая безродную псину, и я не про эту хвостатую сироту. После стандартного обыска и доклада начальству о моём прибытии меня наконец-то пропустили.

По ушам ударила грохочущая музыка, слева раздался заливистый женский хохот из туалета, а через несколько метров ослепил свет с подиума, где сегодня крутила задницей Бри и переделанный под стриптизёршу андроид. Хоть услуги железных жриц любви и стоили на порядок дешевле любой, даже трижды больной СПИДом живой женщины, но, честное слово, я никогда не пойму любителей «потыкать железо». Хотя вынужден признать: создатель конкретно этой модели выткал ей весьма соблазнительные формы корпуса и вполне человеческие черты лица.

Полукруглый подиум, вертящие прелестями девочки и улыбчивая барменша по имени Ласка — всё это лишь фасад, облицовка; настоящая «Дакота» на втором этаже.

Коридоры, устланные настоящими коврами, тихая атмосфера со старомодной (очень старомодной) музыкой, множество кабинетов для самых различных дел и отдельный, более крупный бар с самыми дорогостоящими напитками. Персонал здесь тоже своеобразный, а услуги можно найти все, что есть в этом городе: от найма администратора в новое заведение до киллера, готового выпустить кишки вашим недругам, их семьям и домашним животным. Удивлены? За дополнительную плату этот же человек изнасилует их трупы.

Дядюшка Хо — владелец сего заведения — слыл человеком старой закалки, что идеально соответствовало его внешности. Этот маленький сухонький азиатский старичок внушает доверие, полностью соответствуя амплуа «дядюшки», но как только вы ему задолжаете или насолите — вся доброта исчезает из этих узких свиных глазок, в которые сейчас мне и пришлось смотреть по долгу нашего договора, сидя в дорогом кресле, обтянутом красным велюром.

Как правильно назвать человека, который занимается всем? От незаконной застройки до поддержания своей личной триады, от договоров с крупными корпорациями до выбивания долгов из мелких барыг. Преступник? Криминальный авторитет? Бизнесмен или может даже политик? Дядюшка Хо был всем и сразу, только от этого мне уже становилось жутко в его присутствии.

Я был слегка взволнован, но надеялся, что эта встреча лишь для обсуждения очередного заказа.

— Как у тебя дела, Расти?

И эта дебильная привычка обращаться ко всем как к маленьким, демонстрируя вашу ничтожность в глазах своих подчинённых — четырех охранников по углам комнаты — и в своих собственных, чтобы всегда помнили, где ваше место и при какой команде хозяина вам нужно гавкать, а при какой скулить и вилять хвостиком.

— Хорошо, господин Хо.

— Зови меня дядюшкой, к чему эти условности, мой мальчик? Ты ведь работаешь на меня уже сколько? Третий год? Пятый? И у тебя так хорошо получается, Расти!

Восьмой, старый ты козел, и знаешь это не хуже меня.

Старичок хлопнул в ладоши, протянув их следом к пиале с зелёным чаем и кивнув мне на мою пиалу, полную до краёв. Вот так запросто он говорит, что я на него работаю, хотя официально, если в этом деле вообще может быть официальность, я вольный стрелок. Но я не скажу ничего, всё верно — я работаю на него, а не наоборот, и четыре имплантированных козла в углах этой комнаты — прямое доказательство.

Один из них, кстати, двинулся! А я ведь всегда считал их истуканами, что и посрать без команды не выйдут.

Я отвёл взгляд от охранника, взял в ладони пиалу и сделал мелкий глоток.

— А… э… да, дядюшка.

— И ведь у тебя не только это получается, мой мальчик, да?

Я непонимающе уставился на старика и упустил момент, когда его громила оказался сбоку от меня. Не крупный, но жилистый мужик схватил меня за лицо и нажал на челюсть, заставляя открыть рот и следом погрузил туда ствол модифицированной «Беретты».

Комната, отделанная по фэн-шую, будет дополнена моими мозгами — это всё, что я успел подумать, прежде чем скосить взор распахнувшихся от ужаса глаз на дядюшку.

— Ммм!

— Восемь, мой мальчик! Только за счёт этих восьми лет мой друг до сих пор не вышиб тебе мозги. — Старичок говорил чуть громче, но по-прежнему спокойно, без угроз и насмешек, будто ему было абсолютно плевать не только на меня, но и на весь мир в целом. — Ты теперь детектив, да? У тебя получается хорошо всё за что ты берёшься, будет жаль, если пропадёт такой талант…

— Ммм! — я замычал, смекнув, в чём дело, но язык всё ещё ощущал кисловатый привкус пороха. Судя по всему, из пистолета стреляли не так давно. От этой мысли меня мелко затрясло, а на лбу выступила испарина.

— Полиция… зачем это тебе? — он кивнул, и его человек убрал от меня свои руки. Я дёрнулся, недобро на того зыркнув, но не более.

— Я… нет, Вы неправильно поняли, — я заметил, как дядюшка поморщился, и тут же исправился. — Вернее, я должен был сразу Вам сообщить о своих планах стать детективом. Ведь это на пользу всем нам. Я буду иметь доступ к их архиву, текущим делам, радиоканалу, частотам поиска и вещественным уликам и…

Я загибал пальцы, раскладывал по полочкам и старался быть как можно более убедительным: вкус пороха во рту, знаете ли, очень способствует красноречию.

Дядюшка поднял ладонь, останавливая меня, затем крепко задумался, разворачивая своё кресло, стал тереть подбородок и рассматривать картину с огромными птицами на стене. Я всегда пытался угадать, кто они: цапли, журавли, страусы? Понятия не имею, но сейчас у меня не было ни малейшего желания рассматривать китайскую живопись. Я был полностью сконцентрирован на лице Хо, не заметив, как перестал дышать и как взмокла рубашка на спине.

Наконец Хо поднялся со своего места. Я инстинктивно уже стал подниматься следом, однако мощная ручища легла на моё плечо и надавила, вынуждая сесть обратно на место.

— Вот как мы поступим, — старый дед медленно обошёл вокруг стола, остановился напротив меня, — я вышлю тебе список имён, а ты добудешь всю имеющуюся у полиции информацию на этих людей. Абсолютно всю, Расти.

Я быстро и несколько раз кивнул.

— Также, я хочу быть уверен, что ты не поменяешь своего хозяина, мой мальчик. За тобой будут следить, за каждым шагом и каждым сказанным тобою словом, обещаю. И если ты хоть в чём-то заставишь меня засомневаться…

— Этого не будет, сэ… дядюшка.

Хо прищурил и без того узкие глазки, затем вдруг одобрительно кивнул.

— А теперь иди, сходи к Ласке, пусть она угостит тебя чем-нибудь, и запомни, Расти… — маленький человечек наклонился ко мне, из его рта пахнуло травами, а от него самого — старостью и сухой кожей, — не нужно кусать руку, которая тебя кормит.

Я коротко кивнул и поспешил выйти, сглотнув уже в коридоре и прислонившись к стенке. Там же нервно хохотнул, сперва раз, затем ещё раз, и направился к лестнице с абсолютно идиотской улыбкой, стирая рукавом пот со лба. Спускаясь и на ходу прикуривая электронную сигарету, я держался за поручень, чтобы не упасть — всё ещё мелко трясло.

Верно ли я решил, сделав ставку одновременно и на красное, и на чёрное, или же рано или поздно меня сгубит не одно, так другое? Получится ли у меня лавировать между законом и беззаконием, или лучше прямо сейчас бежать в полицию со слезами на глазах и в обосранных от страха штанишках?

Без алкоголя такие решения не принимаются. Я направился к Ласке за барной стойкой.

— Тяжёлый денёк, а?

— Бывают другие?

— Если не лезть на рожон самому, наверное…

Я не ответил, только ухмыльнулся.

— Значит, детектив?

— Откуда ты…?

Она улыбнулась. Дядюшка Хо очень ценил Ласку, её отношения со стариком были в десятки раз более близкими, чем у кого бы то ни было. Мои же отношения с Лаской всегда были приятельскими. Но несмотря на то, что она выслушивает таких же сорвиголов двадцать четыре на семь, только мне она иногда помогает действительно дельным советом с позиции своей мудрости, а не просто приободряет видом соблазнительных форм и лукавой улыбкой. По крайней мере, мне хотелось в это верить.

— Знаешь, мне нравится, как это звучит — детектив Де́карт! Тебе идёт.

— Было бы неплохо, если ты будешь пореже говорить это вслух. Хотя бы здесь, — я вымученно улыбнулся и оглянулся по сторонам.

Ласка поставила передо мной стакан с настоящим, мать его, виски. Я облизнул обветренные губы.

— Если серьёзно, Раст, мне кажется, теперь ты влип по-крупному, — выражение её лица вдруг поменялось, игривость в фиалкового цвета глазах-имплантах испарилась.

— Зато смогу наконец-то выбраться из Вермонта куда-то к центру.

— Только не говори, что всё это ради денег.

— А ради чего ещё, а? — я подмигнул Ласке, залпом осушая стакан. Наконец-то вкус пороха и железа исчез. — На одних подрывах заводов далеко не уедешь… оплата не оправдывает риски.

Я не врал. За последний год дядюшка Хо чаще всего предлагал мне решать проблемы с застройками. Например, взрыв на старом лакокрасочном заводе неделю назад — моя работа. Вопрос о сносе завода тогда слишком затянулся. Всё просто — на нём всё ещё было лишь тридцать процентов автоматизации, остальное — людской труд. Это было неприбыльно. Официального разрешения от властей на снос иные корпорации добивались годами, Хо же решил эту проблему с помощью меня за одну ночь.

Ласка издала низкий грудной звук, похожий на мурлыканье:

— Ты и раньше для многих был как кость в горле, а теперь…

— Что, даже для тебя?

— Я скорее то самое исключение, подтверждающее правило, малыш, — женщина грустно улыбнулась.

— Брось, не всё так плохо. Никто даже ни разу не угрожал мне… в открытую.

— А Сайрус? — Ласка изогнула тонкую бровь.

— Исключение, подтверждающее правило, верно? — я подмигнул, затем набрал в грудь побольше воздуха. — И тем не менее, я прекрасно замечаю, как на меня смотрят другие. Знаешь, как на волос в тарелке: противно, конечно, но если убрать, то и дальше есть можно. Так что меня предпочитают просто игнорировать. Мороки меньше.

Мы болтали ещё недолго, но душевно, как и каждый раз, за что я был ей признателен. Иногда поговорить о пустяках с женщиной, которая умеет мурлыкать как кошка, но не прогибать при этом спину перед кем попало — бесценно.

— Иди-ка ты домой, Декарт. Когда ты спал последний раз?

— Это приглашение?

Девушка коротко усмехнулась и растрепала мои отросшие волосы:

— В твой клоповник, зайка?

— В мои апартаменты!

— Да-а, в эти, где из ванны видно кладовку и крыс по углам, — она опустила ладонь на шею и повела ею ниже, притворно улыбаясь и закатывая глаза. — Ммм, я готова тебе сейчас же отдаться.

— От таких предложений не отказываются, — я с ухмылкой подмигнул.

— Езжай, Раст, проспись, — снисходительно произнесла Ласка, наморщив аккуратный носик.

Глава 1. Харпер

Внутри старой люминесцентной лампы контрастной чёрной точкой отчаянно металась муха и настырно билась о преграду. Удары насекомого о серое от пыли оргстекло полностью заглушала вода в бассейне, однако я очень ясно воображала себе эти щелчки, словно кто-то в моей голове запустил метроном и пытался ввести меня в состояние гипноза. Удалось. На какое-то время я забылась, продолжая неподвижно лежать на воде.

В конце концов я вздрогнула, резко втянув носом воздух, то ли от подкравшегося сквозняка, то ли от едва ощутимой вибрации пролетающего глубоко под землёй поезда метро. Я сделала руками полный оборот вокруг головы, одновременно дёрнув ногой, чтобы по инерции двинуться по глади воды дальше.

Картинка потолка поплыла. Одна светлая полоса лампы сменялась другой. Где-то свет был тёплым, где-то холодным. На одной из ламп вообще не было защитного короба, а вот очередная её соседка стрекотала и мерцала, отсчитывая такт с интервалом в три секунды до своей полной поломки.

Невольно моя память провела аналогию между этим видом с коридором больницы. Из глубин воспоминаний стали рождаться голоса врачей, отдающих команды персоналу. Я совсем не помню их лиц, а вот этот потолок я запомнила очень хорошо. Помню те же лампы, только старательно отмытые и отремонтированные. Помню, что старалась не засыпать, глядя на них, хотя именно тогда мне как никогда хотелось закрыть глаза. А всё предшествующее посчитать обычным дурным сном.

— Мёрф!

Кажется, меня позвали по имени, но я не обратила внимания, вдруг неожиданно для себя так быстро погрузившись в далекие воспоминания. К тому же вода очень старалась скрывать меня от всех шумов окружающего мира.

— Мё-ёрфи!

Я зацепилась за этот женский голос, словно рыбёшка за крючок, поняв, что мне не показалось, и дёрнулась, оказываясь в вертикальном положении.

— Так и знала, что ты здесь. Скажи мне одну вещь, на кой чёрт ты купила себе новейший холокомм, если один хрен не отвечаешь на звонки?!

Молодая девушка с бронзовой кожей и ярким макияжем стояла у края бассейна, скрестив руки на груди. Её немного хмурый взгляд контрастировал с хитрой ухмылкой.

Я глянула на оставленное мною полотенце, на котором лежал тонкий браслет, сочетающий в себе сотню функций, от простой звонилки до видео-передатчика, от калькулятора до помощника в выборе пиццы на ужин.

— Прости, Бетс, я… — мой голос с непривычки был слишком сух, я кашлянула, подплыла к краю бассейна, где сложила руки на бортик, — всё никак не могу довериться этой IP-защите, вдруг от воды он глюканет.

— Это меня скоро от тебя глюканет! — мулатка в укороченной неоново-жёлтой куртке однозначно была раздражена и сдерживала себя, чтобы не осыпать меня оскорблениями. Понимаю, многие годы нашей дружбы не стоят того, чтобы срываться друг на друга из-за пары пропущенных звонков, однако это было далеко не в первый раз.

Я решила смолчать. Опираясь на край борта, я резво запрыгнула на сливную решётку, поёрзала, отсаживаясь чуть дальше. Стало прохладно.

Бетси медленно подошла ближе, присела на корточки. Краем глаз я заметила её взгляд, устремлённый на мои ноги. Точнее одну левую ногу, исполосованную старыми зарубцевавшимися шрамами, и остатки правой, где от середины бедра блестел мокрый протез из чёрного углепластика.

Я нисколько не упрекаю подругу, живой интерес к тому, что видишь не так часто — это нормально. В конце концов, я сама зачастую бессовестно глазею на различные аугментации встречающихся прохожих, и даже у самой Бетси.

— А ты знаешь, что в этой воде мог до тебя плескаться какой-нибудь бомж? — Бетс скривила уголки губ, брезгливо зыркнула на три пустые дорожки бассейна.

— Ну, придумаешь тоже. Здесь всё же ещё поддерживают порядок, и охрана та же пройти не даст.

Я не лукавила. Общественные бассейны в городе-миллионнике Нью-Де́венпорте были редкостью, позакрывались один за другим в течение лет из-за ненадобности. Ведь те, кто мог себе позволить такое увлечение, как плавание, предпочитали строить личные спа-центры в своих апартаментах. Иные же находили своим сбережениям более рациональное использование. Среднего контингента людей оставалось слишком мало. И всё же пара-тройка таких мест ещё держалась в черте центральных районов и поддерживалась за счёт правительства.

Ну как поддерживалась…

Я зыркнула исподлобья на всё так же размеренно мерцающую лампу.

Вполне вероятно, это заведение доживает свою последнюю осень.

— Ну я-то как-то прошла, — Бетси пропела над ухом, довольно улыбаясь.

— Ты не в счёт, кибернетический крысёныш, — я сказала мягко, ласково даже, сощурив глаза и сморщив нос, а затем потянулась за оставленной у полотенца бутылкой, отпила немного воды. Теперь холодно стало и внутри.

— Вижу, ты решила снова сменить имидж? — я кивнула на идеальную укладку подруги.

— Ой, я уже думала, ты не заметила! — девушка поднялась в полный рост, ласково проводя ладошками по синим локонам волос. — Как тебе?

— Прекрасно! — я откинулась назад, выставив позади себя руки для упора, и не без удовольствия оглянула подругу с ног до головы, которая сейчас так грациозно возвышалась надо мной. Я говорила от чистого сердца и видела, как от такой оценки глаза Бетси радостно заблестели.

Бетси. Ей шло именно это имя. Дав своей дочери прекрасное имя Элизабет, её родители совершенно не представляли, какой в итоге оторвой вырастет их принцесса. Мы познакомились с ней около десяти лет назад, и я бы не назвала наш повод для знакомства положительным. Скажем так, у нас были одинаковые грешки в подростковом возрасте.

Любительница ночной жизни, драйва, приключений, поклонница модерна в любом его проявлении, отрицающая любые консервативные взгляды — Бетси была иконой нонконформизма, всегда яркая, всегда громкая, всегда полная противоположность мне. Пожалуй, у нас с ней было лишь одно сходство — интерес к кибернетическим имплантам и программированию. Но даже здесь подруга не ограничивалась поверхностными знаниями. В то время как я могла обобщить своё увлечение лишь как «хобби», оставаясь теоретиком, то Бетс погружалась во все свои увлечения с ярой страстью и с особым эстетическим вкусом.

Меня это восхищало.

— Ладно. Давай, одевайся.

Первой затянувшуюся тишину нарушила Бетс. Она демонстративно отряхнула руки.

— К-куда? — я округлила глаза и даже поперхнулась.

— В смысле? Сегодня пятница!

И тут мне прилетела невидимая оплеуха. Я закрыла глаза и страдальчески откинула голову назад.

— Не-ет…

— Да! Ты мне обещала, Мёрф! В третий раз у тебя отлынить не получится.

— Умоляю, пощади. Я так устала за эту неделю.

— Мне плевать, ленивая ты жопа. Вставай, не то потащу тебя в клуб в купальнике.

— Ммм… — я издала протяжный стон, согнулась вдвое, обхватывая себя руками, — иногда я тебя просто ненавижу.

— И я тебя люблю. Десять минут. Жду на выходе, — эти слова доносились уже издали до моего затылка в унисон с цокотом тяжёлых каблуков по кафелю.

Я невольно сжала челюсти. Признаюсь, последние годы я вела образ жизни, сравнимый с молью. Работа-дом, как говорится. На работе из собеседников лишь трупы, а дома одна лишь кошка, которой не сдались весёлые игры, а нужны только лакомый кусочек паштета и мой тёплый бок поблизости на матрасе. И знаете что, я была вполне довольна такой жизнью.

Так думала я. Но не моя единственная подруга. Сотни раз я слышала от неё слова, что мне была крайне необходима хорошенькая встряска. Возможно, она и права.

***

Я люблю Нью-Девенпорт. Скорее всего потому, что я здесь родилась и выросла. Ещё с детства я наивно верила, что этот миллионник отличается от сотен и тысяч таких же городов, разбросанных по материкам, вот только чем? Те же широкие бульвары, что и в других мегаполисах, вены трасс и мостов, вышки небоскрёбов, соревнующихся меж собою, кто в итоге быстрее дотянется своими шпилями до неба. Те же залитые неоном улицы с толпами вечно торопящихся горожан. И абсолютно во всех иных городах мира есть те же сотни, а может и тысячи тупиков и подворотен, что тонули в клуба́х пара от канализаций и становились последним приютом для отчаявшихся, проигравших свои жизни голодному закону.

За ширмой роскоши, шика, богатства и новейших научных достижений здесь прятались лабиринты, переполненные преступностью в самых жестоких и первобытных её проявлениях. Разбои, кражи, насилие, убийства, наркотики и проституция… Если бы Нью-Девенпорт был монетой, то именно преступность была бы одной из его сторон.

Этот город сиял и гнил одновременно. Но я восхищалась этим местом, честно, по-своему, отстранённо и не в самом лучшем смысле этого слова.

Обуглившийся край сигареты обжёг пальцы.

— Чёрт, — шикнув в воздух, я встряхнула рукой, отправляя окурок в свободный полёт с восьмого этажа.

Я снова посмотрела во двор. На маленьком участке облысевшего газона всё ещё сидела влюбленная парочка подростков. Счастливчики.

Я тоже счастливчик.

Тех, кто мог позволить себе жить в районе Брайт Пикс однозначно можно назвать фартовыми ребятами. Здесь всё было, как говорится, для людей. Ценники за апартаменты в таких районах были оправданно завышены. И приезжали сюда те, кто готов был потратить свои сбережения на комфорт и безопасность.

Кому было важно подчеркнуть статус, селились на самых верхних этажах в просторных апартаментах или пентхаусах. Мне же было достаточно аренды тридцати квадратных метров на самой окраине района, где сразу за углом шумела Пятая Авеню.

Я прикрыла окно. Морозный осенний воздух так и не помог прийти в себя, даже лёгкое помутнение от выпитого спиртного, увы, никуда не улетучилось.

Остановившись в центре небольшой комнаты, я приподняла руку с браслетом, синхронизирующимся с телефоном. Пролистнула небольшой список контактов, остановилась на имени «Красотка», но вдруг в последний момент мой палец завис над иконкой контакта, а спустя секунду, я вовсе сняла браслет и бросила его на матрас в углу комнаты.

Правая рука невольно потянулась к левой щеке. Я заново ощутила пощипывание от знатной пощёчины, которую по делу получила от Бетси всего пару часов назад. Была ли я зла на подругу за это? Нисколько.

Мой взгляд блуждал по комнате, но видела я не серые стены, а лицо Бетси, чью врожденную красоту искорёжила обида. Обида на меня.

— Я устала, Мёрфи! — её голос все так же отчётливо звенел в ушах.

Что я действительно умею делать лучше остальных — это отталкивать от себя людей, даже самых близких.

Я одёргивала себя, напоминала, что лучшим решением будет выкинуть из головы всё произошедшее за вечер, оставить на завтра, а пока дать себе просто протрезветь. И тем не менее образы врезались в сознание, как чайки в турбину самолёта, оставляя после себя неприятное месиво — смесь чувства вины, обиды и жалости.

Шаркая по полу, я прошла от комнаты к прихожей. От тяжести в голове я могла смотреть только вниз, а оттуда мне ехидно улыбнулась рожица на старом придверном коврике, чья улыбка складывалась из потускневших букв WELCOME. Ещё с момента переезда хотела его выкинуть, всё не доходили руки. Да чего там, за пару лет жизни в этой квартире я до сих пор не купила нормальную кровать, обходилась матрасом, лежавшим на полу.

Контрастный душ так же не справился с ситуацией, хотя за то количество воды, что я вылила за один поход, борцы «Гринпис» меня сожрали бы с потрохами.

Но я знала, что точно поможет на время распрощаться со всеми проблемами.

Знаете, каждый наркоман хотя бы раз говорил фразу, что он способен бросить свои привычки в любой момент. Я тоже так говорила. Много раз.

И я бросила, честно. Не без помощи, конечно же, но бросила. В этом уверена Бетси, моя тётушка Николь, врачи-мозгоправы и все наркологи, через которых я прошла. Но одну маленькую деталь, под грифом «почти» я надёжно спрятала только для себя. То, что меня не выдаст, не убьёт и никак не повлияет на всю мою социальную жизнь.

Это только моё, самое личное, самое интимное.

Из небольшого тайника за вентиляцией в ванной я вытащила маленькую коробочку, размером со спичечный коробок. Не торопясь, улеглась на свою «кровать», открыла коробочку, достав оттуда одну крохотную флеш-карту. Одна карта-носитель информации — всего одна причина, почему меня до сих пор можно назвать наркоманом. Я хранила её с особой любовью, и именно эта карта стоила для меня больше, чем что-либо.

Одна карта — одна доза.

Все очень просто.

Я коснулась левого уха, убрала мешающие волосы, открывая узкую и едва заметную щель входа специального привода, вживлённого мне в голову много лет назад.

Эта штучка за последние двадцать лет набрала гигантскую популярность среди любителей кибер-имплантов и не только. Помимо возможностей расширить запасы памяти и улучшить в целом работу мозга такие приводы были способны записывать всё происходящее с носителем вплоть до самых мелких деталей. Новинку оценили в полиции, где сотрудников гибло порой больше, чем успевали набирать новых. И в судах такие вот записи с приводов погибших офицеров являлись главными доказательствами.

Немудрено, что при появлении на рынке эти приводы стали расхватывать как горячие пирожки на рождественской ярмарке.

Десятки производителей начали копировать, модернизировать, улучшать новую игрушку.

И очень скоро появилось то, что ныне в узких кругах, и не предавая огласке, стали называть Ай-Ди. Абсолютно новый вид наркотика.

Эта дрянь способна полностью убедить человека в том, что он может быть и Богом, и Демоном. И мужчиной, и женщиной. И ребёнком, и стариком. Кем угодно. Когда угодно. Где угодно. Привод считывает информацию с карты и подобно дирижеру в оркестре управляет каждым отделом мозга, вынуждая выделять столько гормонов, сколько необходимо по сюжету, чтобы человек смог ощутить «картинку» максимально реалистично.

Аккуратным движением пальцев я ввела карту в привод.

— Мари, Мёрфи, поторопитесь, мы опаздываем!

Я стою у широких дверей парадного входа в дом. Это не мой дом, но я когда-то считал его родным, здесь я вырос вместе с сестрой.

Замечаю, что хромированное покрытие на дверной ручке уже прилично облупилось. Мне становится тепло от воспоминаний, как мой отец очень давно сам устанавливал эту ручку взамен старой, а я стоял рядом и держал инструменты. Тогда я был ужасно горд.

Это частный дом, одноэтажный, достаточно стильный, лаконичный, не контрастирующий с окружающей природой.

Природа. Да, это место сбивает меня с толку, поскольку я провел последние годы жизни в шумном городе. А тут пахнет океаном. Вокруг густые подстриженные кусты, невысокий белый забор, обрамляющий зелёный участок по периметру. А дальше за соседскими идентичными участками настоящий лес. В детстве лес казался мне огромным. Теперь я понимаю, что эта лесополоса высажена не шире, чем в полмили — тот минимум, чтобы отгородить элитный жилой квартал от шума трасс.

Я смотрю на старый дуб, склонивший ветки над крышей дома. Сухой. Пора бы его уже спилить, но Мёрф так любит кататься на качелях, подвешенных на этом дереве. Может, через пару лет. Да, Мёрфи будет уже в колледже, она забудет об этом дереве. Лишь бы очередной ураган не справился быстрее меня.

— Мари! Мёрфи! — я кричу в приоткрытую дверь, слышу шустрые шаги по лестнице. — Я пока заведу машину.

— Я сейчас, пап! — слышу крик из дома. — Не могу найти телефон!

Я улыбаюсь и качаю головой. Моя дочь всегда была немного неряшлива. Жена утверждает, что это моё наследство.

Я отхожу к дороге, к припаркованной машине. Я горжусь этой машиной, купил недавно, пусть и в кредит. Вот только яркий синий цвет немного раздражает. Дочери он тоже не нравится. А вот Мари просто в восторге. Надо же, какие у нас разные вкусы.

Небо сегодня ясное, нужно будет включить кондиционер.

Я открываю багажник и складываю сумку со своими вещами, пододвигаю в угол, знаю, что мои девочки сейчас принесут свои «косметички», нужно освободить побольше места.

Поворачиваюсь, опираюсь на крыло машины и закуриваю сигарету. Запах океана немного приглушился от дыма.

Смотрю на холокомм. Стэфилд ждёт меня через час, и, кажется, ему придётся подождать чуть дольше — на трассе к Нью-Девенпорту уже скопилась пробка.

Из дома выходит Мари. Она молчит. Мрачная, хмурая. Но я вижу, что отдых на природе пошёл ей на пользу. Цвет её кожи уже не такой серый, а синяки под глазами посветлели.

И всё же она сильно изменилась за последние несколько лет. Я всё хуже помню, какой она была на нашей свадьбе.

Это так огорчает.

Но мы справимся. Я верю. Всё наладится и будет как прежде.

Просто нужен отпуск. Точно. Закончу с очередным делом и выторгую у Стэфилда месячный отгул. Свожу своих девочек в Южную Америку или Азию, уверен, им понравится. Мёрфи всегда мечтала попутешествовать.

Я беру у Мари сумку и кладу в багажник рядом со своей.

Жена молча садится на пассажирское кресло и закрывает дверь.

Следом из дома выбегает Мёрфи. Вот это скорость!

— Ты попрощалась?

Я беру её сумку, складываю в машину, закрываю дверцу багажника. На лице дочери неприятная мина.

— Я сказала «пока».

— Мёрф.

Моего укора во взгляде хватает, чтобы дочь закатила глаза и медленно повернулась.

— Мне же не пять лет! — слышу я в ответ её ворчливый тон.

В дверях дома появляется сестра. Мы встречаемся взглядом, я быстро докуриваю сигарету, резко бросаю окурок в сторону. Я вижу, как Ники огорчена, но поспешно увожу взгляд и иду садиться на водительское место, едва взмахнув сестре на прощание рукой и натянув кривую улыбку.

Через стекло двери наблюдаю, как дочь обнимает Николь, затем целует её в щеку. Та поступает точно так же и стискивает племянницу в крепких объятиях. Теперь я улыбаюсь уже искренне.

Мёрфи бежит к машине.

Я завожу мотор.

Хлопок.

***

Сквозь сон я слышала повторяющуюся и крайне противную мелодию. В последние мгновения сладкой дрёмы я всё ещё надеялась, что эта мелодия мне лишь снится. Увы. Звук исходил от браслета, валяющегося где-то рядом в складках постельного белья.

Первым делом я выудила карту из порта за своим ухом. Это движение было отточено до автоматизма, и я часто замечала за собой, что, просыпаясь утром, каждый раз касаюсь щели порта, даже если в нём ничего не было.

Во рту пересохло.

Я мучительно замычала, шаря вслепую руками по кровати, чтобы найти источник неприятного звука. Продрав, наконец, глаза, я увидела имя того, кто так настырно пытался дозвониться до меня, а ещё время — 08:17. От света, разлившегося по всей квартире, заслезились глаза. Вчера забыла прикрыть жалюзи.

— Ты в курсе, что у меня выходной?

— Твою мать, Харпер! Я уже выбирал ребят, кто отправится к тебе в гости, и поверь, я бы выбрал самых озабоченных!

Стэфилд. Капитан Юджин Стэфилд, начальник отдела расследований. Самый прямолинейный человек во всём городе. Когда-то он был напарником моего отца. А относительно недавно в сговоре с моей тётушкой он устроил меня поближе под свое крыло, в отделение судмедэкспертизы при NDPD (New-Davenport Police Department). Не сказать, что мы были с ним в хороших отношениях, однако сам Юджин признавал, что некоторую работу он мог доверить только мне. Ну а я не без наглости пользовалась своим положением.

— То есть я ещё могу притвориться спящей и рассчитывать на кофе в постель?

Я поднялась с матраса, схватила со стола наушник, переключила связь с браслета на гарнитуру. От этого голос Стэфилда стал ещё громче в моей голове.

— Я лично привезу тебе капучино с десертом «горячие пиздюля», если ты продолжишь тянуть время. Живо собирайся и дуй в лабораторию.

Я щёлкнула тумблером на кофе-машине, одновременно доставая из пачки сигарету и прикуривая, не скрывая возмущения в голосе:

— Какого чёрта? Сегодня смена Рори, он уже достаточно натаскан для серьёзных дел.

Я зло смотрела на экранчик кофе-машины, ожидая, пока та закончит работать.

Знаете, в каждый период истории существования человечества люди придумывали особые отличительные знаки, мелкие детали, что могли выдать принадлежность человека к какому-либо знатному роду, чину, проще говоря — положению в обществе. Так вот, в двадцать втором веке ничего не поменялось. В Нью-Девенпорте, да и, собственно, во всем мире менее двадцати процентов людей могли позволить себе продукты и напитки, которые можно назвать натуральными. А табак и вовсе являлся атрибутом престижа. В моём случае: молотый индийский кофе и сигареты «Винстон» — вот они — знаки отличия от большинства горожан.

Тем не менее, я не испытывала необходимости в том, чтобы ещё каким-то образом подчёркивать свой статус. Я тратила деньги только на то, что было действительно необходимо. По словам Бетси я была наглядным примером головоломки для социального психолога — мешковатая, простая и дешёвая одежда, отсутствие видимых имплантов или даже простого макияжа не сочеталось с наличием на руке дорогостоящего гаджета и припаркованной у дома двухколесной малышкой «Хондой».

Такие дела.

— Мне нужна именно ты, Харпер.

Тон капитана заставил меня замереть и напрячься.

— Снова Пушер?

— Похоже на то…

Стэфилд тяжело выдохнул одновременно со мной, когда я рухнула на табурет у кухонного стола. Тут как тут в ногах появилась Алиса, моя кошка, которая требовала внимания и угощений. В ином другом случае, я бы уже принялась тискать это пушистое создание, задабривать вкусняшками, но сейчас требования животного остались безответными.

Я плотно зажала глаза и выдохнула облако дыма из лёгких. Невольно из памяти всплыли образы жертв серийного убийцы.

Я не из впечатлительных людей и у меня достаточно крепкий желудок, но при виде того, что уже дважды доставляли на мой секционный стол за последнюю неделю, даже мне, специалисту с опытом и холодным рассудком, становилось дурно. А от мысли, что очень скоро мне придётся увидеть подобное вновь, мои плечи машинально вздрогнули.

Убийства в Нью-Девенпорте отнюдь не редкость. Здесь они происходят постоянно, но это не было убийством ради наживы, мести или по случайности. Тот ублюдок, который был на такое способен, судя по всему, своим актом хотел привлечь всеобщее внимание, и ему это, черт возьми, уже удалось!

Безусловно, в его популярности виноваты СМИ, успевшие окрестить маньяка Пушером, и я понятия не имею, почему. Неудивительно, что Юджин настаивает на моём участии в этом деле — не хочет утечки информации в прессу.

Я проглотила ком в горле и потушила сигарету.

— Хорошо, скоро буду.

***

В субботу в лаборатории никого не было, за исключением лишь парочки трудяг, кто работал посменно, или таких как я, державшихся за место зубами, а потому вынужденных выполнять обязанности несмотря на выходной день.

Мой кабинет, как я его называла, представлял собой просторное и отлично освещённое помещение с прохладной температурой. У входа было организовано небольшое рабочее место с ПК и прочей аппаратурой, которая могла пригодиться для обработки информации. По периметру на стеллажах хранились контейнеры, реактивы, инструменты и средства защиты.

Бо́льшую часть помещения занимали два секционных стола, на одном из них лежало тело в чёрном мешке.

Шла минута за минутой, а я никак не могла заставить себя подойти к столу. От возникшего волнения дыхание стало тяжёлым. Я с какой-то странной злостью выплюнула в урну жевательную резинку.

К чёрту, всё равно толком никогда не помогала.

Глубоко вдохнув, я медленно приблизилась, остановилась у «головы» чёрного мешка. Руками в перчатках облокотилась на стол, прикрыла глаза.

Наверное, я никогда не смогу привыкнуть к своей работе. Только если вдруг в один прекрасный момент не сдохнут все конченые ублюдки, которые способны на то, что сотворили с этой бедной девочкой, как и с двумя такими же до неё. Моё воображение уже рисовало самые страшные отметины — как концентрацию боли, которую пришлось испытать этой невинной жертве прежде, чем испустить дух.

Нужно начинать.

Это твоя работа, Мёрфи, соберись, это всего лишь работа.

— Сэмми.

Я сама не узнала свой сухой голос, однако датчики, коими были утыканы все углы в этой лаборатории, сработали быстро и чётко, распознав команду. Из динамика послышался мягкий мужской голос:

— Слушаю, мисс Харпер.

— Включай запись отчёта. Зачитай данные пациента.

Мои руки потянулись к молнии мешка. От стандартной фразы, с которой начиналась моя работа, стало немного привычнее. Но не легче. Виртуальный помощник продолжил:

— Начинаю запись отчёта по аутопсии. Данные пациента: «Элизабет Дж. Хирсли. Возраст 29 лет. Дата рождения 7 ноября 2077 года…»

— Стой…

Я не смогла вдохнуть. Ноги подкосились, я едва успела схватиться за край стола. Спину сковал лёд.

— Повтори.

— Данные пациента: «Элизабет Дж. Хирсли. Возраст 29 лет. Дата рождения…»

— Нет, стой!

Мой голос сорвался. В груди я ощутила удар, будто бы в меня на бешеной скорости влетел баскетбольный мяч. И только от этого удара я смогла сделать короткий вдох, за ним второй. Руки затряслись, я потянулась к молнии на мешке, взглядом прожигая его насквозь. Я повторяла себе, что это совпадение. Всё, что я услышала — не больше, чем совпадение. Я даже не успела осознать, что на самом деле сейчас буквально жаждала смерти любой другой Элизабет, живущей в этом городе, кроме одной.

Молния со скрипом поползла в сторону, постепенно открывая мне то, чего я боялась больше всего.

Среди ещё свежих пятен крови я увидела синий локон волос.

Глава 2. Декарт

— Итак, — грузный человек с пышными рыжими усами шлепнул по столу кипой папок. Небольшой кабинет, выставленные в несколько рядов офисные стулья, стол, за которым стоял тот самый человек, сейчас с прищуром оглядывающий молодые лица моих сокурсников, да экран за его спиной, на котором я уже успел увидеть наши с ребятами имена в одном столбе и пока ещё неизвестные имена во втором — это стандартный штаб в отделе полиции для совещаний или, как в нашем случае, утренних планерок.

Так начинался мой первый день работы в NDPD. Я покосился на свои смарт-часы: 8:45.

— С прибытием, свежее мясо. Я — начальник отдела расследований нашего славного городка, зовут меня Юджин Стэфилд, и отныне я — ваш бог, судья и любовник в случае неповиновения.

— О как, — кто-то из наших подал голос, Юджин сверкнул глазищами-блюдцами и дополнил:

— Вот именно, и будьте уверены, я не из тех жеманных придурков в Академии, что щупали вас раньше. Я запру вас в своём подвале и буду избивать до тех пор, пока раскрываемость не вырастет, а вы сами не попросите от меня добавки! — Голос его с хриплыми и рычащими нотками подсказывал, что данный персонаж совершенно не врёт.

Джаспер, мой товарищ, что прошёл со мной те же круги ада обучения и подготовки, толкнул меня локтем и кивнул на мужика, состроив недоумённую гримасу.

— А теперь новости. Вас поделят из расчёта — старый детектив плюс молодое чмо, а так как ребятки в трико не справляются…

— Ребятки в трико, сэр? — перебил его Джасп.

— Патрульные, — мрачно пояснил начальник отдела, — не справляются со своей работой и мы, а то есть вы, будете подрабатывать для них шлюшкой по вызову. Без обид, парни, — он помялся, заметив в первом ряду Роуз и Бетани, добавил: — и дамы. Таков приказ начальника полиции. И моя, блять, святая для вас воля.

— Шлюшкой? — у Джаспера дёрнулась бровь, а пухлые губы удивленно распахнулись.

— Вот именно, мой шоколадный бисквит, — Юджин ткнул толстым пальцем в сторону моего друга, который, стоит отметить, был афроамериканцем, — ты, уголёк, будешь с мыльной жопой метаться между выполнением своих обязанностей и помощью доходягам из патрульной. Более того, ещё раз, ты, сука, меня прервёшь — к концу вечера я буду ждать от тебя кофе и домашнюю лазанью.

— Это дискриминация! — Джасп приподнялся со своего места. Я заметил, как сильно у него раздулись ноздри.

— Сядь на место, дерьма кусок, и запомни — капитан Юджин Стэфилд на болту вертел дискриминацию и верещащих про неё придурков, а ты для меня пока что такое же ничтожное чмо, как и сидящий возле тебя гомик, — здесь уже пересеклись наши взгляды с начальством. — Цвет ваших рож меня совершенно не интересует.

Джаспер опустился на стул с недоумевающим выражением лица, а я только изогнул бровь и почесал подбородок, уже представляя как сложится моё общение с таким начальством.

— Сэр. Разрешите вопрос, сэр? — услышал я голос позади.

— Быстро.

— Если мы будем на патрулировании, нам выдадут снаряжение патрульной службы?

Этот вопрос я отметил, как очень правильный, сколько бы капитан ни разорялся про «трико» патруля — эти ребята защищены были много лучше нас, а значит, и подготовлены для столкновения с толпой и преступниками. Вооружённых едва ли не до зубов, облачённых в защитные костюмы и шлемы, патрульных каждый старался обходить подальше. Жители города прозвали их «пчёлками» за жёлтые элементы одежды, контрастирующие с чёрным обмундированием, но зато при виде такого яркого боевого отряда у любого нарушителя частенько пропадает желание сопротивляться.

— Чего? Ты, идиот, хочешь, чтобы весь город знал моих офицеров в лицо? А может тебе просто нравятся обтягивающие штанишки, подчёркивающие твою жопку? Уверен, парням с Вермонт-стрит она приглянется, тебя даже не будут убивать… — он хрипло и мерзко хохотнул, а у меня невольно вздрогнули плечи при упоминании района, где я живу. Ну как живу, пытаюсь выжить. Юджин был прав, в таких районах, как Вермонт, увидеть патрульную машину можно было крайне редко.

— Лучше ко мне в подвал, чем к ним, мальчик, — продолжал Стэфилд. — Никаких опознавательных знаков кроме значка, никакого ненужного внимания общественности, уяснил?

— Но, сэр…

— Всё, заткнись, кучерявый! Твоя морда мне уже нравится меньше, чем этого гуталина, — капитан неприязненно покосился на Джаспа, но тот только гневно скрежетал зубами, поняв бессмысленность столкновений с начальником.

— Короче. Бетани Англи в паре с Мейзером.

Один из мужиков поднялся с места на первом ряду, предварительно хлопнув ладонями по коленям, затем сурово кивнул девчонке на выход.

— Роуз Хадвик — детектив Угго.

Белобрысый здоровяк лет тридцати пяти забрал с собой нашу Роуз. Я знаю Хадвик много лет и по выражению её лица понял, что она совсем не против выделенного ей напарника.

Джасперу Филли достался детектив Бран, полноватый неприветливый мужик в сальной униформе.

— Растин Декарт, — усатый сквернослов окинул взглядом зал, а я приветливо поднял руку в воздух. — Ну, блять, и имечко у тебя. Родители небось с «улицы Сезам» тащились?

— И телепузиков, — принял я колкость, вновь заставив начальника нахмуриться.

— Шутничок, значит? Отлично. Прайс займётся твоей дрессировкой.

Мой напарник — опрятный и физически крепкий мужик за пятьдесят, с коротким ёжиком седых волос и волевым подбородком, украшенным свежими порезами от бритвы, поймал мой взгляд и кивком головы указал на дверь.

Мой первый день работы в NDPD. 8:55.

Я покинул отделение полиции после выдачи снаряжения. Переодеваться не стал, остался в костюме, подобранном специально для такого важного для меня дня, только пришлось под пиджак натянуть портупею с кобурой, затем накинуть сверху пальто. Также не мог расстаться с недавним приобретением — iGlas — прозрачными очками со встроенной камерой и полноценной компьютерной системой, которой можно управлять движением глаз. Отдел расследования частенько «работал в полях», а потому подобная вольность во внешнем виде допускалась.

Прайс неодобрительно фыркнул, когда я сел на водительское кресло в Ford Crown.

— Вырядился.

— Чего?

— На кой хрен ты так вырядился, парень? — Прайс неторопливо докуривал сигарету, стряхивая пепел в открытое окошко.

— Ну…

— Этот костюмчик, хорошо хоть галстук не надел. В первый же день убьёшь его кровью и говном.

— Всё так плохо? И чем тебе галстук не нравится? — я придирчиво поправил ворот белой рубашки.

— За него тебя можно схватить, ну или им же вены пережать, чтобы ширнуться. Ты не балуешься надеюсь?

— Только когда граблю заправки.

Прайс покосился на меня с самым мрачным взглядом, кажется, у моего напарника явные проблемы с чувством юмора. Но самое страшное — похоже, его это ни капли не беспокоит.

— Позавтракаем? — я завёл машину, уверенно взялся за руль.

Прайс поморщился, но согласно кивнул, выкидывая бычок на улицу, а я направил автомобиль в сторону набережной Миссисипи, где находились одни из самых терпимых в плане качества еды кафешек и ресторанчиков.

— Мой прошлый напарник ширялся, — нарушил тишину Прайс.

— О? Вышел на пенсию?

Напарник качнул головой:

— Сдох в порту.

— Перестрелка?

Он вновь покачал головой.

— Засада?

Снова отрицательный ответ.

— Передоз, — сказал он наконец.

— Наркота забирает у нас лучших, самых…

— Он не был таким. Лупе был толстым неуклюжим копом, так и не оправившимся после развода с женой. Затем подсел на биоку, это и стало его концом. Всё просто — если у тебя есть слабость, она тебя сломит, и как только я замечу что-то подобное в тебе — ты пойдёшь на хер, понял?

— Так точно.

На приборной панели засияло уведомление о вызове. Напарник тут же коснулся экрана пальцем. Я лишь успел прикинуть степень важности звонка, поскольку вызов поступил напрямую лично из NDPD. Обычные объявления для всех постов исправно принимал радиоприёмник.

— Прайс слушает.

— Уилл!

Я сразу узнал этот голос, и, кажется, теперь он будет мне сниться. Говорил капитан Юджин Стэфилд.

— Срочно дуй в лабораторию, нужно поговорить с свидетелем.

— Свидетель? В лаборатории? Ты ничего не путаешь, друг? Туда только что доставили тело третьей жертвы.

— Даже не смей сомневаться в моей адекватности, псина ты сутулая! Сейчас скидываю тебе всю информацию, пошевеливайтесь, куски г…

Сеанс связи закончился с лёгкого касания напарника по экрану. Машина остановилась на светофоре, и я вопросительно посмотрел на Прайса. Тот лишь устало вздохнул и пожал плечами:

— Ты его слышал…

Завтрак откладывается, я развернул машину в обратную сторону.

— Над чем ты… то есть мы сейчас работаем?

— Слыхал о новом маньяке? — Прайс ниже спустился в кресле и, почёсывая немного горбатый нос, стал ковыряться в своём браслете, раскрыв голубоватое голографическое окошко над гаджетом.

— Пушер?

— …ага.

Не отрываясь от дороги, я мгновенно задал команду в очках на поиск всех свежих статей об убийствах. Тут же сбоку, не мешая обозрению, растянулся список ответов, иногда даже с фотографиями. Я сделал это скорее на автомате, хотя и не нуждался в дополнительной информации. Весь город уже был наслышан о последних происшествиях.

Я заметил за собой, что вдруг заволновался. Об этом сообщил и мой «АйГлас», выведя на прозрачный экран информацию о повышенном ритме сердцебиения. Ещё бы, такое громкое дело, и мне доверили его в первый день службы! Пальцы на руле напряглись до белых костяшек, в остальном я прекрасно контролировал себя и решил вернуться к разговору:

— Третья жертва?

— Да, найдена пару часов назад у себя дома. Снова молодая девушка… сейчас продиктуешь мне свою почту, скину тебе всю имеющуюся информацию.

— Пару часов? Тогда не стоит ли сперва осмотреть место, где был найден труп?

— Я там уже был.

Тон напарника стал чуть более суровым. Прайс дал понять, что давать ему советы — затея дурацкая, к тому же новобранцу из Академии вроде меня. Я молча кивнул, принимая урок.

— Вот чёрт! — напарник резко оборвал нависшую тишину.

— Что?

— Судмед, которая должна была провести вскрытие оказалась знакома с жертвой.

— Вот чёрт…

***

В лаборатории было тихо и практически безлюдно. Я бывал здесь раньше. Во время учёбы в Академии обязательным мероприятием была экскурсия в морг, где новобранцам наглядно демонстрировали всё, с чем придётся сталкиваться во время работы, или же что может стать с ними лично, если они не будут соблюдать правила. Те, у кого был слаб желудок, отсеивались.

Однако я запомнил лабораторию как достаточно шумное место, где по этажам постоянно бегали клерки, лаборанты и врачи в белых халатах, даже ребята из патруля то и дело мелькали на заднем дворе, сопровождая очередной припаркованный труповоз. Но сейчас в субботнее утро коридоры пустовали, эхом разнося по углам топот наших шагов.

Невольно я обратил внимание на своё отражение в зеркальных окнах очередного кабинета. Казалось, мои старания привести себя утром в божеский вид так и не увенчались успехом: растрепавшиеся на ветру волосы выбивались из-за ушей и падали на лицо, обветренная кожа и тёмные круги под глазами прибавляли к моим двадцати семи годам ещё десяток, а согнутая спина выдавала всю скопившуюся за время экзаменов усталость. Лишь высокий рост и чистое, хоть и старомодное пальто внушали какое-то уважение.

Позади остался ресепшен с виртуальной красоткой-администратором, которая вежливо поприветствовала и указала направление, куда нам следует идти. Стоило нам завернуть к лестнице, изображение красотки пропало. Надо же, начальство лаборатории денег на благоустройство явно не жалеет. Такая модель индивидуального ассистента стоит дорого. Какие же здесь зарплаты у сотрудников?

Впрочем, с чего бы мне теперь завидовать? С сегодняшнего дня я и сам купил выигрышный билет в хорошую, как минимум прибыльную жизнь. Жалование у каждого офицера полиции в разы выше офисного планктона, но как бы мне не хотелось признавать, связано это лишь с огромным риском.

В последние годы преступность в Нью-Девенпорте выросла в разы, а вместе с ней и смертность среди сотрудников правопорядка. Агитация присоединяться к сотрудникам NDPD за весьма щедрое денежное поощрение как во время работы, так и с выходом на пенсию, подкупало многих, подкупило и меня. Каждый выживает так, как может, верно?

Сперва я не понимал, почему ассистент направила нас к чёрному выходу, но выйдя вслед за Прайсом на улицу и заглянув под навес, картина в моей голове сложилась. На скамейке «места для курения» сидела девушка, при том сидела она на тонкой спинке скамьи, а ноги поставила на сидение, которое было мокрым из-за прошедшего утром дождя. Локтями уперевшись в колени, она нервно прикуривала сигарету, тонкие пальцы покраснели от холода, видимо, плохо слушались. Под скамьёй я бегло сосчитал уже несколько окурков. Её куртка была накинула сразу поверх белого халата, на голову натянута вязаная шапка.

Я сделал вывод, что девушка здесь сидит не меньше получаса, а учитывая смененную на уличную обувь и головной убор, она не рассчитывала возвращаться обратно в рабочее пространство.

— Мисс Харпер, здравствуйте, — мой напарник подошёл первым, не останавливаясь ни на секунду. Его уверенность и собранность при общении с людьми выдавали многолетний опыт.

Впитывай, Раст.

— Я детектив Прайс, мой напарник — детектив Декарт, — Уилл автоматическим движением сверкнул значком, тут же убрав его обратно в карман. — Мы уже в курсе, что случилось, примите мои соболезнования. Безусловно, я распоряжусь, чтобы работу за Вас продолжил другой специалист.

Девушка не пошевелилась, пробубнила под нос что-то вроде «угу», продолжив курить и смотреть куда-то вперёд в одну точку. Я молчал, стоял немного в стороне и смотрел на неё.

Одновременно в углу экрана моих очков висело изображение Мёрф М. Харпер из имеющегося в NDPD досье. Я то и дело переводил взгляд с фотографии на её живой прототип и обратно и был готов поспорить, что это два абсолютно разных человека! С фотографии на меня смотрела уверенная в себе девушка, чуть старше меня, в белом отглаженном халате, зачёсанными в аккуратный пучок чёрными волосами, пронзительным светлым взглядом и едва различимой улыбкой в уголке губ. Сейчас же передо мной был словно негатив от той фотографии.

— Я понимаю, как Вам сейчас тяжело говорить, но, к сожалению, мне необходимо задать Вам несколько вопросов, — своим вдруг ставшим бархатным голосом Прайс немного разбавлял хмурую атмосферу.

— Валяйте, — наконец-то подала голос мисс Харпер, только у меня сложилось впечатление, что настолько сухой, даже какой-то старушечий голос не мог принадлежать той вполне симпатичной девушке с фотографии, под которой я продолжал детально вчитываться в досье. Благо мне сегодня наконец открыли доступ к базе данных полиции.

«…родилась в Нью-Девенпорте 27 апреля 2079 года. Домашний адрес… район Брайт Пикс?! — чёрт, о зарплатах в лаборатории я не ошибался! — Являлась единственным ребёнком в семье. Мать работала в больнице врачом-анестезиологом. Отец Морт Харпер… детектив?!»

На секунду я сильно увлёкся изучением личности судмедэксперта, благо голос напарника вернул меня на место. Уильям тоже закурил, видимо, решив таким жестом расположить к себе девчонку.

Я же постеснялся вынимать из кармана дешёвую электронную сигарету. Пожевал губу, зарекаясь с первой получки купить настоящего табака.

— Как давно Вы знакомы с Элизабет? Вы хорошо её знали?

— Бетс, — буркнула в ответ Мёрфи, не поднимая головы.

— Что, простите?

— Бетси, так она просит её называть… просила, — девушка, которая уже даже шевельнулась и сделала попытку говорить четко, на последнем слове вновь запнулась и поникла.

— Я понял. Так… Вы хорошо знали Бетс?

В ответ Мёрф кивнула головой.

— Как давно?

— Лет… девять, может… одиннадцать.

— Она могла доверять Вам свои секреты?

— Только мне и могла.

«Ужасная трагедия унесла с собой жизнь детектива полиции Нью-Девенпорта вместе с его супругой, — слушая разговор напарника, я быстро просматривал приложенные к досье мисс Харпер статьи из новостей. — В семейном автомобиле сработало взрывное устройство. Мистер Харпер с женой погибли на месте, за жизнь их шестнадцатилетней дочери борются врачи».

— Она не говорила о ком-то, с кем была в ссоре? У неё могли быть враги?

Мисс Харпер молча замотала головой и выкинула окурок в уже образовавшуюся кучку на земле. Нервно сцепила пальцы перед собой.

— Когда Вы видели её в последний раз?

До того момента смотря в сторону, Харпер резко опустила голову вниз. Я не видел её лица, но заметил, что её скулы напряглись.

Признаюсь, меня потрясла биография Мисс Харпер, а точнее тот инцидент, о котором было больше всего статей. Странно, что дело об убийстве детектива так и не было раскрыто, более того, закрыто по причине отсутствия улик. Обычно подобное не спускают, пусть расследование может длиться годами, но его точно не останавливают по такой нелепой причине. Ещё более странным было то, что в досье Мёрф была огромная дыра в несколько лет. Никакой информации, начиная с момента, как она выжила после взрыва. Никакой истории болезни и выписок из больницы. Есть лишь короткая заметка, что официально её опекуном стала Николь Харпер, родная сестра отца.

Изложение продолжилось лишь в год, когда Мёрфи окончила медицинский колледж, прошла курсы коронера и устроилась работать в лаборатории по аутопсии. У меня сложилось чёткое ощущение, что над досье кто-то хорошенько поработал, кто-то из архивных крыс, которой неплохо заплатили за сокрытие информации.

Я погасил все окна на экране очков, полностью концентрируясь на разговоре коллеги со свидетельницей.

— Вчера.

Мы с напарником коротко переглянулись.

— В котором часу?

— Мы были в клубе… как его, «План Б» на Сорроу стрит. Пробыли там весь вечер и… около полуночи я уехала домой, — Мёрфи нервно вздрогнула, возможно, от озноба, правой рукой прикрыла губы, потёрла щёку.

— Может быть, пройдём внутрь, согреетесь? — сам не ожидая от себя, я подал голос, делая шаг к Харпер. Скорее всего меня тронула судьба этой девушки, хотелось проявить капельку сочувствия. Но её вдруг поменявшегося настроения не ожидал ни я, ни Уильям.

— О, мальчик на побегушках все же умеет разговаривать?

Её голос поменялся, стал более колючим, но при этом звонким. Девчонка недобро зыркнула в мою сторону, вздёрнув подбородок. Я наконец-то увидел её глаза. Полопавшиеся капилляры сильно контрастировали с непривычно светлыми радужками, напомнившими по цвету сталь. Веки были немного припухшими, но ресницы сухими.

Только лишь из-за сочувствия к её утрате близкого человека я заставил себя проглотить обидные слова в свой адрес, но клянусь, это было крайне тяжело. Образ безобидной девчонки в белом халатике разрушился за доли секунды.

— Мисс Харпер, прошу, давайте вернёмся к теме. Мисс Хирсли осталась в клубе, когда Вы уехали? — детектив Прайс ловко и быстро урегулировал конфликт, который не успел начаться.

После вопроса напарника Мёрфи перестала зыркать в мою сторону, снова отвернулась, опустила плечи.

— Да.

— Вы оставили её с друзьями?

— Нет… Мы были там вдвоём.

— Почему же Вы оставили подругу одну?

— Мы немного… повздорили.

— Повздорили, мисс?

— Да, — с неким выпадом Мёрфи на сей раз уколола взглядом Уильяма. Я не успевал замечать изменения в её поведении и выражении лица, но одно я понял точно: девчонка стала злиться.

— А раньше вы часто ссорились с мисс Хирсли?

— Иногда, — Харпер нервно пожала плечами, уже не пряча лица, также и не скрывая тот факт, что разговор ей абсолютно не нравился. Она хлопнула по карманам куртки, достала пачку сигарет, вытащила последнюю, дрожащими руками прикурила, а пустую пачку сжала в кулаке.

— Но при этом вы называли друг друга лучшими подругами?

— Всё верно, детектив. Будем и дальше тратить время на глупые вопросы?

— В клубе Вы выпивали алкоголь, мисс Харпер? — Прайс, кажется, даже не обратил внимания на реплику девушки, тон его голоса никак не изменился.

— Господи, причём здесь это?! — Мёрф резко спрыгнула со скамьи, вынуждая нас сделать шаг назад.

— Пожалуйста, успокойтесь. Мы лишь пытаемся делать свою работу и понять…

— Работу?! — Харпер повысила тон, делая шаг к Прайсу. Я вытащил руки из карманов, подошёл ближе. Кто знает, на что способна эта девчонка с пошатнувшейся психикой, однако, Уилл лёгким взмахом руки приказал мне оставаться в стороне. Напарник плотно сжал губы, готовый выслушать всё, что польётся сейчас на его голову.

— Будем честны, детектив Прайс, если бы вы делали свою работу хорошо, то Бетс была бы жива! — в конце Мёрфи сама отстранилась на шаг, со злостью выкинула куда-то в сторону пустую пачку из-под сигарет.

— Возможно, в Ваших словах есть доля правды, но мы действительно делаем всё возможное, поверьте, — Уилл продолжал «убаюкивать» своим спокойным тоном, но на девчонку его магия не действовала. Она медленно прошлась по кругу, я заметил кривую улыбку на её лице.

— Я повторю вопрос, и попрошу Вас отвечать честно. Вы с мисс Хирсли выпивали вчера?

— Да, — девушка остановилась, немного развела руки в стороны, пожала плечами, — как и все в этом грёбанном клубе.

Прайс благодарно кивнул:

— Наркотики?

— Нет.

— При этом Вы хорошо помните все детали вечера?

— Слушай, я не была обдолбана, если ты к этому клонишь, окей? Да, мы выпили, нам было весело, но ничего больше, понял? Я помню всё: как закоченела, пока ждала грёбанный «Убер», как добиралась до дома и… что хотела позвонить ей.

Меня возмутил резкий переход на какое-то панибратское отношение к напарнику, что был старше этой выскочки в два раза. И даже тот факт, что на последних словах у Харпер дрогнул голос, а из глаз перестали лететь искры, уже не вызывал сочувствия. Я стиснул челюсти, борясь с желанием осадить девчонку и напомнить, с кем она говорит.

— Кто-то сможет подтвердить Ваши слова? — голос Уилла ни капли не изменился. Я удивился его самообладанию.

— Чего? Вы что, подозреваете меня? — Мёрфи медленно приблизилась к напарнику, на лбу её появились глубокие морщины. Готов был поспорить на сотку кредитов, будь на месте Прайса я, она бы уже кинулась царапать мою морду.

Словно прочитав мои мысли, девчонка перевела взгляд на меня, и не буду врать, этот взгляд я запомню надолго. Будто бы не сумев прожечь дыру в напарнике, она решила попробовать провернуть этот фокус со мной. Но, буду откровенен, я повидал в жизни достаточно дерьма, чтобы с лёгкостью в подобных ситуациях оставаться победителем. Ни единый мускул на моём лице не дрогнул.

— Я лишь задаю вопрос, мисс Харпер: есть ли свидетели, которые смогут подтвердить, что с полуночи Вы оставались дома?

Голос Прайса заставил Мёрфи отвести от меня взгляд. Она выждала паузу, в какой-то момент я заметил, как сжались её кулаки. В углу «АйГласа» замерцали показатели состояния девчонки, на которую была направлена камера очков.

«Пульс 140 ударов в минуту. Дыхание учащенное»

Я уже собрался подойти ближе, но мисс Харпер подала голос, уже лишённый того неприятного звона, но всё такой же колючий.

— Можешь спросить у моей кошки.

В конце она сорвалась с места, уверенно обходя меня стороной и намеренно задев плечом, направилась к входу в лабораторию.

— Это не последний наш разговор, мисс Харпер! — лишь успел в ответ прикрикнуть Прайс, однако девчонка даже не обернулась, дверь за её спиной закрылась. Как бы мне ни хотелось ухватить Мёрфи за шкирку и дёрнуть обратно, я прекрасно понимал, что оснований для задержания её у нас нет. Пока ещё нет.

— Наверное, стоит организовать слежку, ограничить выезд из города… — я подошёл к напарнику, теперь уже достав электронную сигарету из кармана и нервно сделал сразу несколько затяжек.

— Ни к чему.

Уильям тоже закурил, покосил взгляд на устройство в моей руке, скривил какую-то брезгливую мину и протянул пачку из-под сигарет, угощая. Благородный жест я оценил.

— Я подам запрос на запись с камер, этого достаточно.

— Достаточно для чего? — не унимался я.

— Для того, чтобы убедиться в её правоте.

— То есть ты ей веришь?

Прайс кивнул.

— Пусть тебя не смущает её поведение. Люди, переживающие утрату близкого человека, не контролируют эмоции, они могут меняться полностью.

— Говоришь так, будто знаешь её.

— Нет… но я хорошо знал её отца.

Глава 3. Харпер

«План Б» в субботний вечер был переполнен. Над танцполом клубился сухой лёд, пронизанный лучами прожекторов, и в этой дымке, словно в паровой печке, извивались тела десятков танцующих.

Вторая часть посетителей рассыпалась вдоль барной стойки и столиков по периметру.

В полутьме было невозможно точно уловить действия каждого из гостей. В какой-то момент музыка резко оборвалась, вместе с ней погасли огни, но только для того, чтобы в запланированный момент ударить с новой силой вновь, вызывая при этом восторженные визги публики. В тот миг вспыхнули разом все софиты, и я заметила макушку блондинки под ближайшим столиком, мелькающую подле ног одного солидно одетого мужчины. Зарабатывает на новую пластику или гаджет…

— Ещё разок повторить или уже хватит?

Я оглянулась на бармена, затем на пустой стакан в моей руке и вновь на бармена, после чего грубо стукнула дном стакана о стол, требуя этим жестом добавки. Мне лично казалось, что мои движения были чёткими, но взгляд сотрудника клуба заставил меня сомневаться.

Поднеся левую руку ближе к лицу, сконцентрировала взгляд на часах. Определённо я задержалась в этом месте дольше, чем планировала, и всё же не собиралась покидать клуб, пока ещё нет.

Я скосила взгляд на красный огонёк камеры видеонаблюдения, висящей в ближайшем ко мне углу, а затем опять уставилась на холокомм. Ползунок запущенного с устройства процесса медленно приблизился к отметке «90%».

Ещё чуть-чуть, и запущенный червячок прогрызёт мне доступ к системе безопасности «Плана Б». Потратив целый час и пару десятков кредитов на выпивку, я смогла прорыть ход к своей цели — архиву записей с камер наблюдения. И совсем скоро я смогу скачать все имеющиеся файлы, а пока…

Рядом со мной поставили стакан с коктейлем. Я тут же отпила.

«Уходишь в запой, Мёрфи?»

Я горько усмехнулась от собственных мыслей. Плевать, лучшего лекарства от душевных ран ещё никто не придумал.

Боль от утраты единственного друга, сожаление о собственной ошибке, которая могла бы изменить судьбу Бетс, даже дикий подкожный страх, который я испытала при виде её истерзанного тела — все эти чувства буквально вдавливали в асфальт.

Но всё же я смогла ухватиться за единственную спасительную тростинку, которая не позволила мне утонуть в болоте самокопаний, и то был чистый гнев. Вспыхнувшая дикая злость и желание отомстить — давно забытые мною ощущения — они стали для меня опорой, иссушили слёзы и толкнули к действиям.

У меня не было доступа к базе данных NDPD, а любые попытки её взлома могли обернуться мгновенным визитом боевого дрона прямо по моим координатам, и я решила начать с того, до чего могла дотянуться. Сперва я изучила отчёт об аутопсии Бетси, проведённой моим стажёром.

Каждое детальное фото ранений вызывало приступы тошноты. Но вся эта пытка была не напрасна — я стала уверена, что мою подругу убил не маньяк. По крайней мере не тот, о ком трезвонят во всех новостях. Не так важны причины, почему я сделала такой вывод, гораздо важнее было начать действовать и как можно быстрее. У меня созрел план: прийти в полицейский участок и рассказать все важные детали, которые я заметила. При всём моем негативном отношении к принципу работы копов, я отдавала себе отчёт в том, что у них было гораздо больше возможностей отыскать и поймать преступника, чем у девчонки-судмедэксперта. И я не имела права скрывать то, что уже удалось узнать из отчёта Рори.

Но сперва стоило протрезветь. Сейчас говорить с стариной Стэфилдом было неразумно — кто поверит пьяной и убитой горем подружке жертвы?

«Прогресс операции 95%»

Он был здесь. Я практически уверена в этом. Ровно сутки назад этот урод был в этом же самом клубе рядом с нами. Может быть… он здесь и сейчас?

Появившаяся мысль вынудила оглянуться по сторонам.

Яркие огни, тени, дым. Всё это мешало сконцентрироваться. Ещё и алкоголь разгонял кровь до шума в ушах.

Но среди сотен фигур я вдруг заметила одну, что стояла практически неподвижно в стороне от толпы танцующих и смотрела прямо на меня. Молоденькая девушка с длинным хвостом шелковых волос пурпурного оттенка. Невысокая, примерно моего роста, с заметным пирсингом на лице и в обтягивающем комбинезоне из латекса. Такой бы на стойку поближе к шесту, чтобы заводить собою публику.

Мы смотрели друг на друга.

А с чего ты решила, что убийца — мужчина?

У детективов принято давать имена преступникам, чтобы таким образом придать им вид обычного человека, вполне смертного человека, который легко мог оказаться чьим-то соседом. Тем самым полиция лишала маньяков всякой загадочности и мистической силы. Ведь поймать, а главное — понять простого человека было гораздо проще, чем сказочного монстра или само неосязаемое зло.

И в подавляющем большинстве случаев преступникам придавали образ мужчины, если улики с самого начала не указывали на женщину. И чаще оказывались правы, но не всегда.

Так с чего бы Пушеру или его «подражателю» быть мужчиной?

Я раздумывала над этим, внимательно осматривая пялящуюся на меня девушку. Хотя со стороны это могло выглядеть так, словно я оцениваю её внешние данные.

А она мне улыбнулась.

Я оглянулась на холокомм: червячок прогрыз свой ход, и сейчас файлы записей с камер за последний месяц быстро утекали в мой носитель, встроенный в браслет.

До завершения процесса оставалось меньше трех минут.

Я шумно вдохнула. Всего три минуты, и я смогу убраться отсюда… но хочу ли я теперь уходить?

Не поднимая головы, я зыркнула на фигурку девушки, убедилась, что она стала медленно приближаться. Кулаки судорожно сжались.

Может быть, стоит подыграть? Если эта девица как-то причастна к гибели Бетси, я смогу сойти за приманку и поймать её с поличным.

А если она действовала не одна?

Я невольно оглянулась в сторону выхода.

— Приветик! — голос незнакомки оказался на удивление тонкий, напоминающий детский, она лукаво улыбалась, опустившись на стул рядом со мной. — Скучаешь?

Меня начало тошнить то ли от выпитого, то ли от духоты в зале, то ли от ощущения огромной мишени у себя на спине. На лбу проступил пот. Скорее всего, я выглядела не лучшим образом, но постаралась скрыть волнение за широкой улыбкой, на которую была способна, и пожала плечами:

— Выпивка здесь так себе, поэтому… — я рассеянно похлопала себя по карманам. Вспомнила, что сигареты закончились, осталась лишь одна последняя за ухом. Выудила, прикурила.

— Сюда приходят не за выпивкой, — девушка продолжала улыбаться, изучая меня.

— А за чем?

Она мягко перехватила из моих рук сигарету.

— За кое-чем послаще.

Незнакомка втянула дым в лёгкие, мягко выдохнула. Вуаль белесого дыма лишь подчеркнула манящие изгибы её тела, тонкие руки и жадный взгляд в мою сторону.

Я аккуратно забрала сигарету, приложила к губам, почувствовав сладость остатков помады:

— Сколько тебе лет? Не боишься приходить сюда одна?

— А ты? — на мгновение девчонка замерла, ожидая моей реакции, а потом заливисто рассмеялась, вставая со своего места. Она подошла вплотную, положила обе руки на мою свободную ладонь. Я проследила за её движениями, а затем заметила на браслете мерцающую зеленую галочку, повествующую об окончании скачки файлов.

— Не переживай, мне уже все можно, — голос незнакомки уже не перебивали басы грохочущей музыки, настолько близко она находилась. — Пойдем, потанцуем.

За руку аккуратно, но настырно потянули.

Беги! Ноги в руки и пошла, скорее!

Сердце отбивало четкий ускоренный ритм, загл