Читать бесплатно онлайн книгу автора  Европейский союз и его судебная система. Монография

М.Н.Марченко

УДК [341.64+347.97/.99](4)(075.8)

ББК 67.711(4)я73-1+67.910.8(4)я73-1

М25

Марченко М.Н.

Работа посвящена изучению Европейского союза и его судебной системы с позиций теории государства и права и некоторых других юридических дисциплин. Особое внимание в ней уделено рассмотрению вопросов, касающихся структуры судебной системы Евросоюза, принципов ее организации и деятельности, юрисдикции наднациональных судебных органов, характера их отношений с национальными судами.

При подготовке и написании книги широко использовались соответствующие работы отечественных и зарубежных авторов, а также законодательство и документальный материал Европейского союза и государств-членов.

Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов и факультетов, а также всех заинтересованных читателей.

УДК [341.64+347.97/.99](4)(075.8)

ББК 67.711(4)я73-1+67.910.8(4)я73-1

© М. Н. Марченко, 2012

© ООО «Проспект», 2012

ВВЕДЕНИЕ

Развитие процессов глобализации и регионализации с неизбежностью ставит вопрос перед теоретиками права и практикующими юристами о необходимости глубокого и всестороннего познания не только своего собственного национального государства, права и судебной системы, но и других расширяющих связи с ними аналогичных зарубежных — национальных и наднациональных — институтов и соответствующих систем.

Особое внимание исследователей в этом плане привлекает институциональная, правовая и судебная системы Европейского союза. И это не случайно, поскольку изучение их позволяет в теоретическом отношении значительно расширить диапазон исторически сложившихся знаний и представлений о государственно-правовой и судебной материи; дает возможность по-новому, как бы со стороны, взглянуть на традиционные национальные и наднациональные институты; позволяет критически оценить с позиций современности многовековые юридические догмы.

Разумеется, дело при этом заключается вовсе не в том, чтобы рассматривать Евросоюз в виде некоего «града Божьего» или некой идеальной «ролевой модели» регионального или глобального управления[1], как это иногда представляется в западной или в отечественной литературе, воспринимающей все западное только в розовых тонах, а такие институты, как Европейский суд по правам человека, — в виде высшей инстанции на пути постижения человеческой справедливости.

Речь идет не более чем о всестороннем научном познании отдельных институтов Евросоюза, включая судебные органы, и его в целом как уникального, в своем роде надгосударственного образования с целью более глубокого изучения в сравнительном плане национальных государственно-правовых и судебных институтов, а также возможного практического использования положительного опыта, накопленного в процессе существования и функционирования Европейского союза, при создании и совершенствовании таких, например, региональных формирований, как СНГ, единое государство России и Белоруссии и др.

При подготовке и написании настоящей работы автор широко использовал соответствующую зарубежную и отечественную литературу, европейское и национальное законодательство, а также решения судебных органов, касающиеся правовой системы Евросоюза в целом и его отдельных, включая судебные, институтов.

При написании отдельных глав отчасти использовался ранее опубликованный материал.

Автор выражает глубокую благодарность членам кафедры теории государства и права юридического факультета МГУ и Российской Академии правосудия, а также официальным и неофициальным рецензентам, оказавшим большую помощь в подготовке рукописи настоящей работы к изданию.

Глава I. ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ:
ПРАВОВОЙ СТАТУС, ОСОБЕННОСТИ
ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ

§ 1. Сочетание в правовом статусе Европейского
союза элементов федерации, конфедерации и международной
(межправительственной) организации

1. Вопрос о правовом статусе Евросоюза, равно как и любого иного надгосударственного образования, — это не только и даже не столько сугубо правовой, сколько одновременно социально-экономический, политический и идеологический вопрос, касающийся условий существования и функционирования данного образования.

Дело в том, что правовой статус последнего не может быть реальным и самодостаточным, если он не имеет в своей основе и не опирается на соответствующий ему экономический, финансовый, политический и иной статус. Это со всей очевидностью просматривается на примере Европейского союза, где его формирующийся и до сих пор не устоявшийся правовой статус, несмотря на довольно длительный период существования и функционирования данного надгосударственного образования, опирается на достаточно прочные экономические и финансовые основы и в то же время не имеет таких же прочных социальных и политических основ[2].

Следует заметить, что в отечественной и зарубежной литературе этим и другим вопросам, касающимся правового статуса Европейского союза как относительно самостоятельного надгосударственного образования, в силу их теоретической и практической значимости издавна уделяется повышенное внимание[3].

И это не случайно, поскольку от решения данной общей, по своему логическому объему и ключевой по своему характеру проблемы правового статуса в значительной степени зависит решение многих других менее общих, но не менее важных проблем, касающихся Евросоюза. Это, в частности, проблемы институциональной структуры Европейского союза, его суверенитета, международной правосубъектности, характера его отношений с государствами-членами, распределения компетенции между надгосударственными и государственными органами и др.

Отмечая, что «на протяжении всей истории существования Евросоюза» вопрос о его статусе и о «сохранении баланса властей» между ним и государствами-членами всегда находился в центре внимания теоретиков и практиков, западные авторы не без оснований указывают также на то, что традиционно всегда были и остаются при этом более частные вопросы, касающиеся оптимального устройства Евросоюза, необходимого для «максимальной реализации заложенного в нем потенциала»; вопросы эффективности управления европейским рынком «в условиях расширения Союза»; проблемы, связанные с формированием и реализацией социальной политики, и др.[4]

Решая данные и им подобные вопросы, исследователи неизбежно сталкиваются с проблемой определения правового статуса Евросоюза, а также, пользуясь государственно-правовой терминологией, — с проблемой его государственного устройства.

На протяжении всего периода европейской интеграции, вплоть до сегодняшнего дня, среди авторов, занимающихся данной проблематикой, идут нескончаемые споры по поводу того, как идентифицировать в политико-правовом плане это надгосударственное, общеевропейское образование[5]. Можно ли его рассматривать с позиций традиционного представления о государственных, межгосударственных и надгосударственных институтах или же необходимо вырабатывать новые подходы для его политико-правового рассмотрения и определения? Возможно ли вообще идентифицировать Европейский союз, используя сложившийся методологический арсенал, или следует согласиться с иногда высказываемым в западной литературе мнением о том, что «Европейский союз как таковой вообще не подлежит никакой правовой идентификации»?[6]

Пытаясь ответить на эти и другие им подобные вопросы, отечественные и зарубежные исследователи высказали целый ряд отличающихся друг от друга в той или иной степени мнений и суждений. При этом одни авторы призывают не отступать в процессе идентификации политико-правового статуса Евросоюза от традиционных, выверенных временем схем и моделей и, соответственно, рассматривать данное, наднациональное образование с позиций федерации, конфедерации или же обычной международной (межправительственной) организации.

Напротив, другие исследователи, не отрицая определенной значимости в процессе определения статуса Евросоюза традиционных моделей и схем, в то же время полагают, что наиболее адекватным и перспективным в решении данного вопроса будет подход, согласно которому Европейский союз будет рассматриваться в виде «уникальной структуры и правопорядка, не подходящих ни под одну из ныне существующих государственно-правовых форм[7].

Ссылаясь при этом на мнение Верховного суда Германии, высказанное по данному вопросу в деле Brunner V. European Union Treaty (1994), авторы тем не менее одновременно рассуждают в духе возможного использования при определении статуса Евросоюза традиционных на сегодняшний день моделей и форм организации общественной жизни. Европейский союз, отмечают они, «больше похож на конфедерацию или межправительственный институт, чем на настоящую наднациональную структуру»[8].

Не вдаваясь в подробности обсуждения высказанных в научной литературе точек зрения и суждений по вопросу, касающемуся статуса Европейского союза, обратим внимание лишь на некоторые, наиболее удавшиеся и наиболее распространенные из них.

Из такого рода воззрений на статус Евросоюза в одних случаях выделяются «федеративные» взгляды и суждения. Европейский союз рассматривается сквозь призму федерации, которая считается будущей формой данного надгосударственного образования. Сегодня, по мнению сторонников этой концепции, «только федерализм как форма организации социальной и политической жизни Европейского общества способен сохранять в условиях все более возрастающей взаимосвязи государств и глобализации национальную и региональную идентичность»[9]. Это с одной стороны. А с другой — только федерализм, с точки зрения авторов, становится тем единственным «противоядием» в «системе современного информационного сообщества», которое возможно эффективно использовать против «нарастающего оживления» в национальных государствах весьма опасного для всего Европейского сообщества «ядовитого национализма»[10].

В других случаях Европейский союз представляется в виде конфедерации, состоящей из независимых друг от друга самодостаточных суверенных государств.

Сочетая в себе «внутригосударственные и надгосударственные элементы», отмечается в связи с этим в специальной, посвященной анализу различных сторон Европейского сообщества, литературе, Евросоюз существует и функционирует с точки зрения своего статуса и структурной композиции как «уникальный гибрид, как своего рода конфедерация»[11].

Наконец, в третьих случаях Европейский союз рассматривается в виде некой разновидности международной организации.

Существующие на этот счет в западной литературе суждения и комментарии сводятся в конечном счете к утверждению о том, что многие политические деятели и аналитики считают, что Европейский союз по своей сути является и в будущем «должен оставаться ни чем иным, как базирующейся на договорных актах международной организацией, члены которой — государства как национальные институты — в основе своей сохраняют свой суверенитет»[12].

Разумеется, поясняют исследователи, Евросоюз, выступающий в виде своеобразного международного объединения, несомненно, должен обладать определенной, тщательно дозированной и сохраняемой властью. Однако основные государственно-властные полномочия тем не менее «должны оставаться на национальном уровне». Европейский союз «должен функционировать, хотя и как в высшей степени необычная, но тем не менее как международная (межправительственная — intergovernmental) организация»[13].

Кроме названных, устоявшихся подходов к определению статуса Евросоюза и формы организации Европейского сообщества, на этот счет существуют и другие, хотя и менее распространенные суждения[14]. Однако дело заключается не в их количестве или степени распространенности, а в их «качестве», в адекватности отражения или сложившейся в пределах Европейского континента политико-правовой реальности.

Основной вопрос состоит в том, в какой мере они отвечают, если вообще отвечают, тем требованиям, а точнее— признакам и чертам, которые свойственны применительно к Евросоюзу, скажем, традиционным формам государственного устройства — федерации или конфедерации, а также международной организации, которыми зачастую пытаются оперировать в процессе рассмотрения Европейского сообщества отечественные и зарубежные исследователи? Иными словами, в какой степени применимы к Евросоюзу те формы организации политикоправовой жизни общества, которые принято считать традиционными и насколько правомерно рассмотрение Европейского союза в виде федерации, конфедерации или международной организации?

2. Отвечая на эти и другие им подобные вопросы, следует подходить к анализу каждой из этих форм применительно к Евросоюзу и, в первую очередь, к рассмотрению данного общеевропейского объединения сквозь призму федерации.

В современном мире, как известно, существует целый ряд в той или иной мере отличающихся друг от друга форм государственного устройства, именуемых федерациями. Соответственно, существует целая серия отражающих их и несовпадающих между собой представлений о них и их понятий.

Так, например, если одни авторы образно определяют федерацию как такую «форму организации государства», «которое стремится примерить региональное разнообразие с определенным уровнем коллективного единства и делает это таким путем, при котором региональные правительства играют вполне определенную роль»[15], — то другие исследователи рассматривают федерацию «как устройство политической системы государства, где суверенная воля народа находит свое воплощение в конституционном или договорном создании единого государства, где гармонически сочетаются интересы всего федеративного государства, его субъектов и граждан этого государства»[16].

Наличие различных точек зрения и представлений о федерации, несомненно, затрудняет использование ее понятия применительно к Европейскому союзу, В силу этого неслучайным представляется то, что, во избежание такого рода затруднений, некоторые западноевропейские авторы полностью ориентировались и ориентируются в своих исследованиях лишь на американскую федерацию[17].

Даже несмотря на то, что «американская федеральная модель не была принята европейскими государствами после 1945 г.», отмечают в связи с этим аналитики, даже после того как на Европейском континенте была создана «государственная, или наднациональная, организация вместо федерации», — даже тогда эта федеральная модель не была отброшена, а «легла в основу программы действия в Европе бесчисленных федералистских групп давления»[18].

Потерпев фиаско в создании Соединенных Штатов Европы как европейской федерации, построенной по образцу и подобию Соединенных Штатов Америки — американской федерации, сторонники данной формы организации политико-правовой жизни объединенной Европы тем не менее не отступили от своих прежних намерений формирования на территории Европейского континента федерации. Это наиболее ярко проявилось при разработке и заключении Маастрихтского договора 1997 г. и всех последующих договорных актов, принятых государствами — членами Европейского союза.

Однако вместе с тем нельзя не заметить, что в воззрениях авторов на европейскую федерацию произошли определенные изменения. Суть их, кратко говоря, сводится, во-первых, к постепенному отказу от американской модели федерации как некоего образца, предназначенного для подражания, хотя при этом не отрицается теоретическая и практическая значимость концепции американского федерализма[19]. А во-вторых, к признанию необходимости выработки своего представления о федерации с использованием федеративного опыта Германии и других европейских стран и применения его в процессе определения политико-правового статуса Европейского союза.

Последовательно проводя идею о том, что общеевропейское образование «имеет типичный федеральный характер», исследователи тем не менее именуют его не федерацией в собственном смысле, а «префедеративной структурой» (prefederal structure), «в значительной степени федеративной организации» (largely federal organization), «незавершенным федеративным государством» (incomplete federal state) и т. д.[20]

Тем самым подчеркивается, что, несмотря на то что в настоящее время политико-правовая форма Евросоюза не является федеративной в прямом смысле, она содержит в себе элементы федерации и имеет тенденцию со временем стать таковой[21].

Следует заметить, что в данном утверждении, особенно в первой его части, где речь идет о наличии в политико-правовой форме Евросоюза элементов федерации, есть значительная доля истины. Констатируя данный факт, исследователи не случайно, несколько преувеличивая, правда, федеративный характер Европейского союза, именуют его «эмбриональной федерацией»[22]. Или подчеркивают, что «хотя Евросоюз не является государством», но очевидно и общепризнанно, что он обладает целым рядом институциональных и иных признаков, присущих «сформированной федерации»[23].

Применительно к Евросоюзу эти признаки проявляются, в частности: а) в наличии единой территории данного объединения, каковой является территория входящих в него государств; б) в существовании двойного гражданства — гражданства Евросоюза и государств-членов; в) в распределении властных полномочий между Евросоюзом и образующими его государствами и в поддержании между ними некоего государственно-властного баланса; г) в существовании высших законодательных, исполнительных и судебных инстанций как на уровне Европейского союза, так и на уровне формирующих его государств; д) в существовании и функционировании общеевропейской правовой системы и неразрывно связанных с ней национальных правовых систем; е) в выработке и проведении Союзом, а точнее — входящим в него Европейским сообществом, общей торговой политики, общей политики в области сельского хозяйства, рыболовства, транспорта и в ряде других сфер; ж) в наличии у Евросоюза общей (за некоторым исключением) валютной системы и единой валюты и т. д.[24]

Наличие данных и иных им подобных по своему характеру признаков и черт у Европейского союза несомненно свидетельствует о его «профедеральной “форме” государственного устройства». Об этом же говорят факты и факторы (внешние — давление, а точнее, угроза безопасности государств, и внутренние, связанные с кризисными явлениями внутри европейских стран)[25], оказавшие влияние на процесс зарождения и развития этих федеративных признаков и черт Евросоюза.

Однако является ли все это достаточным основанием для того, чтобы считать Европейский союз сложившейся федерацией? Анализ различных сторон данного общеевропейского объединения показывает, что это далеко не так. У Евросоюза не только отсутствует целый ряд весьма важных признаков федеративного образования, в частности, в виде федеральной конституции, а не учредительных договоров, в виде полноценного самодостаточного суверенитета, в виде статуса субъекта международного права и юридического лица и др., но и нет в обозримом будущем, как свидетельствуют источники, никакой перспективы стать таковым.

Причин для подобного, отнюдь не оптимистичного для сторонников европейской федерации, вывода существует много, но наиболее важные из них заключаются в отсутствии желания и воли значительной части населения Европы жить в едином не только экономическом, но и политическом союзе, именуемом федерацией.

Согласно социологическим исследованиям, проведенным в странах Западной Европы в апреле 1981 г., 51% граждан Дании и 61% граждан Великобритании вообще высказались за то, что они поддержали бы, будь референдум по этому вопросу, инициативу выхода их государств из Европейского сообщества[26].

В мае 2005 г. только до 28% населения Великобритании, Дании, Швеции и Финляндии поддержали идею превращения Евросоюза из преимущественно экономического объединения в политическое[27], поскольку опасаются возникновения на базе Европейского союза некоего федеративного или иного «супергосударства», государства-Левиафана[28], и утраты при этом своей государственной самостоятельности и национальной идентичности.

Бесперспективность идеи образования в обозримом будущем общеевропейского учреждения на федеративной основе не только просматривается сквозь негативное отношение к ней значительной части европейского населения, но и отражается в обсуждаемых на уровне Евросоюза за последние годы конституционно значимых документах.

В качестве примера можно сослаться на провалившийся в 2005 г. на референдумах во Франции и Голландии проект Европейской конституции и на призванный заменить собой по замыслу разработчиков данный проект Лиссабонский договор, подписанный руководителями государств-членов в декабре 2007 г.[29]

Сравнивая эти разнесенные во времени документы под углом зрения содержащихся в них положений, которые свидетельствовали бы о становлении общеевропейского федерального государства, нельзя не заметить следующее.

Во-первых, что второй документ по сравнению с первым именуется уже не конституцией, являющейся неотъемлемым элементом любого современного государства, а просто договором, призванным дополнить и уточнить существующие общеевропейские, международно-правовые по своей изначальной природе и характеру договоры.

Во-вторых, что в Лиссабонском договоре, несмотря на содержание в нем ряда положений Европейской конституции, в то же время опущены ее некоторые фрагменты, свидетельствующие о стремлении придания Европейскому союзу государственного характера. В числе прочих речь идет, в частности, о таких федеральных атрибутах государства, как гимн («Ода радости» из Девятой симфонии Бетховена) и флаг («круг из двенадцати золотых звезд на голубом фоне»).

И, в-третьих, что в отличие от Европейской конституции Лиссабонский договор даже в таком псевдоконституционном виде, каким он по существу является, во избежание фиаско во всех государствах-членах, кроме Ирландии, решено принимать не с помощью всенародного голосования — референдума, а путем парламентского рассмотрения и одобрения.

Изменение формы принятия данного договорного акта по сравнению с отвергнутым проектом Европейской конституции, в силу того что «большинство европейцев полностью утратило интерес к объединенной Европе», а вместе с тем и «федералистские» чувства[30], несомненно свидетельствует в плане рассматриваемой проблемы весьма о многом. В частности о том, что Евросоюз, несмотря на наличие в нем определенных признаков федерации, не может рассматриваться в качестве таковой не только в настоящем, но и в обозримом будущем.

Разумеется, речь при этом идет о настоящем, классическом, а не о сформированном с помощью усилий еврочиновников образовании, которое именовалась бы федерацией.

3. Отрицание федеративного характера Евросоюза на современном этапе его развития и в обозримом будущем самой логикой познания политико-правового статуса данного надгосударственного образования подталкивает многих исследователей к использованию в данном процессе других традиционных категорий и понятий, таких как «конфедерация» и «международная организация»[31].

«Наше изучение правового статуса Евросоюза в сравнении с федеративной моделью США, — отмечают в связи с этим некоторые западные авторы, — привело нас к выводу о том, что ныне существующие и, по всей вероятности, будущие интегративные тенденции в Европе будут скорее конфедеративными, нежели федеративными». Понятно, заключают эксперты в данной области, что Евросоюз в его нынешнем виде есть нечто новое в организации человеческого общежития, «это новелла». Однако тем не менее в этой новелле угадываются скорее конфедеративные признаки, сходные с теми, которые были свойственны американской конфедерации 1780 г., нежели федеративные[32].

Аналогичного мнения придерживаются и многие другие авторы, рассматривающие конфедерацию в одних случаях с упором на то, что это «форма государственного устройства», при которой государства-члены полностью сохраняют свою самостоятельность в решении общих вопросов, создавая при этом на паритетных началах «специальные объединительные органы»[33]. В других случаях с акцентом на то, что конфедерация это не форма государственного устройства, а «ассоциация суверенных государств», «устойчивое объединение государств, члены которого, имея общие, весьма важные цели и задачи, такие как обеспечение мира и безопасности, берут на себя соответствующие обязательства и создают для их реализации межгосударственные законодательные и исполнительные органы»[34]. В третьих же случаях некоторые авторы предлагают рассматривать Евросоюз под углом зрения конфедерации, выступающей в виде некой «децентрализованной федерации»[35].

Различных вариантов и моделей конфедерации, так же как и федерации, в современной государственно-правовой и международноправовой теории и отчасти — практике сложилось довольно много, но все они в конечном счете согласно устоявшемуся представлению сводятся к тому, что конфедерация — это долговременный или кратковременный союз суверенных государств, направленный на достижение определенных, обусловленных экономическими, социальными, политическими и иными интересами государств — участниц конфедерации, целей.

Правовой основой конфедерации является международный договор. Для координации деятельности государств-участниц создаются специальные органы, принимающие решения рекомендательного характера. Обязательную силу они приобретают лишь после утверждения их соответствующими государственными органами. В своем развитии конфедерация, как показывает опыт США и некоторых других государств, может эволюционировать, превращаясь в федерацию.

Применяя сложившееся представление о конфедерации к Европейскому союзу, нетрудно заметить, что в нем нет недостатка в тех общих признаках и чертах, которыми обычно наделяются образования, именуемые конфедерацией.

Это, в частности, суверенность государств, образующих Союз; возникновение Евросоюза на основе международного по своей природе и характеру договора; наличие общих интересов и целей у государств — членов Евросоюза; существование и функционирование общих органов, вырабатывающих общую политику развития различных сфер жизни европейского общества и тем самым координирующих деятельность государств-членов, и др.[36]

Наличие данных и иных им подобных признаков, свойственных Европейскому союзу, несомненно, придают ему ярко выраженный конфедеративный характер, позволяющий рассматривать его в виде типичной, классической конфедерации. Однако это кажется только на первый, поверхностный взгляд, учитывающий его лишь внешние конфедеративные проявления. По существу же дело обстоит гораздо сложнее, имея в виду наличие в политико-правовом статусе Евросоюза наряду с признаками конфедерации, с одной стороны, признаков федерации[37], а с другой — международной организации.

В мире не было и нет такого объединения государств, именуемого конфедерацией, где государства — его члены отдавали бы ему, как это имеет место в Европейском союзе, часть своего суверенитета; где были бы единая валюта и единое гражданство; где наряду с национальными правовыми системами существовала бы наднациональная правовая система; где общие, наднациональные органы обладали бы полномочиями на принятие решений, имеющих как рекомендательный, так и императивный характер; где, наконец, наднациональные судебные органы наделялись бы правом на принятие решений прецедентного характера, имеющих обязательную силу как в отношении органов, должностных лиц и институтов самого наднационального объединения в целом, так и в отношении отдельных государств[38].

Очевидно, что такого рода отличительные признаки и особенности идентифицируют межгосударственное, или надгосударственное, объединение скорее как федерацию, но отнюдь не как конфедерацию. В этом плане, несомненно, правы те авторы, которые усматривают в политико-правовом статусе Евросоюза одновременно признаки федерации, считая, что Европейский союз «как союз государств» (Staatenverbund) по своему статусу и положению «находится где-то между федерацией и конфедерацией»[39].

Однако, говоря о наличии в политико-правовом статусе Евросоюза признаков федерации и конфедерации, нельзя забывать вместе с тем о том, что Евросоюз, будучи по своей изначальной природе и характеру международным объединением, не может по определению одновременно не содержать в себе также ряд признаков международной, межправительственной, а точнее, межгосударственной организации.

В числе таких свойственных межгосударственным организациям признаков, согласно соответствующим конвенциям и научным исследованиям в области международного права, выделяют следующие:

а) формирование подобного рода объединений только на основе двустороннего или многостороннего международного договора; б) в качестве их членов могут быть только государства; в) строго целевой характер образования и деятельности; г) наличие у каждой международной организации соответствующих органов и должностных лиц, наделенных полномочиями, необходимыми для управления деятельностью организации и решения стоящих перед нею задач[40].

Анализ данных, свойственных каждой межгосударственной (межправительственной) организации, признаков применительно к Европейскому союзу показывает, что он в этом плане как международная организация не является исключением[41], что ему в значительной мере присущи все те признаки, которые характерны для любой межгосударственной организации, и что в этом смысле политико-правовой статус Евросоюза с определенными оговорками можно приравнивать к статусу международной организации.

Суть этих оговорок сводится прежде всего к тому, что Евросоюз как международная организация содержит в себе также признаки федерации и конфедерации. Естественно, что подобная ситуация не свойственна какой-либо межгосударственной организации. Из этого следует, что, приравнивая статус Евросоюза к статусу международной организации, его необходимо рассматривать как особый статус особой организации.

Определенные оговорки следуют также в отношении Учредительного договора Евросоюза, имея в виду его кардинальное отличие от учредительных договорных актов других международных организаций как в формальном, так и в содержательном плане.

В формальном аспекте это отличие заключается в том, что данный договор был разработан и принят не сам по себе, как это имеет место при создании других, обычных межгосударственных организаций, а на основе и в развитие договорных актов трех уже существовавших организаций: Европейского экономического сообщества, Европейского объединения угля и стали, Европейского сообщества по атомной энергии[42].

В содержательном плане Договор об учреждении Евросоюза отличается от аналогичных договоров, на основе которых возникают другие межгосударственные организации, помимо всего тем, что в нем фиксируются не только сиюминутные, конкретные цели и задачи, которые призвано решать создаваемое объединение, но и основные направления, перспективы развития Европейского союза. Это, в частности, содействие экономическому и социальному прогрессу в объединенной Европе; утверждение «своей индивидуальности на международной арене»; усиление защиты прав и интересов граждан государств — членов Евросоюза; сохранение и развитие Евросоюза «в качестве пространства свободы, безопасности и правосудия, внутри которого обеспечено свободное передвижение лиц во взаимосвязи с надлежащими мерами в сфере контроля за внешними границами, предоставления убежища, иммиграции, а также предотвращения преступности и борьбы с этим явлением» и др.

Кроме отмеченных особенностей правового статуса Евросоюза как межгосударственной организации по сравнению со статусом других международных (межправительственных) организаций, следует указать также на такую его отличительную черту, как последовательное расширение по мере развития Союза сфер его непосредственного действия и полномочий в этих сферах. Речь, в частности, идет не только о традиционных для Европейского союза экономической и социальной сферах, но и о сфере внешней политики, политики безопасности, полицейского и судебного сотрудничества в уголовно-правовой сфере и др.[43]

Подобная динамика учредительного договорного акта и соответствующих статусных черт Европейского союза вместе с другими его особенностями как международной организации, несомненно, весьма значительно выделяют данное объединение среди других аналогичных ему объединений.

При этом вполне логично и естественно встает вопрос: может ли Евросоюз с такого рода радикальными отклонениями от сложившегося в международно-правовой теории и практике представления о межгосударственных организациях[44] вообще рассматриваться в качестве таковой? По-видимому, нет. Для этого существует целый ряд причин и оснований, главные из которых заключаются в том, что «аномальные» признаки Евросоюза как международной организации почти полностью совпадают с такими его признаками и особенностями, которые обычно свойственны федерации или конфедерации.

Исходя из этого при определении статуса Европейского союза представляется вполне логичным и оправданным не подгонять его под традиционные формы и модели организации социальноэкономической и политико-правовой жизни в виде межгосударственной организации, федерации или конфедерации, а рассматривать Евросоюз на современном этапе его развития в виде особого (нетрадиционного, «уникального»[45] и т. п.) объединения, в политико-правовом статусе которого органически сочетаются элементы самых различных моделей и форм. Именно таковым по своему статусу является Евросоюз в настоящее время.

§ 2. Особенности правового статуса Европейских
сообществ, формирующих Европейский союз

1. Глубокое и всестороннее изучение Европейского союза и его правовой системы с неизбежностью предполагает рассмотрение проблем, касающихся не только данного общеевропейского объединения в целом, но и образующих его составных частей в виде Европейских сообществ. Это Европейское объединение угля и стали (ЕОУС), созданное на основе и во исполнение Парижского договора, получившего название по месту его заключения и вступившего в силу 23 июля 1952 г. после его ратификации всеми государствами — его участниками; Европейское экономическое сообщество (ЕЭС), позднее преобразованное в Европейское сообщество (ЕС) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом), сформированные на основе двух Римских договоров, подписанных в Риме 25 марта 1957 г. и вступивших в силу после их ратификации с 1 января 1958 г.[46]

Особое значение при этом имеет рассмотрение Европейских сообществ с правовой точки зрения, в аспекте их правового статуса и правовых отношений, возникающих между ними, с одной стороны, и всеми иными — международно-правовыми, региональными и национальными объединениями, а также — с Европейским союзом в целом, в состав которого они входят с момента его образования в 1992 г., с другой стороны.

Следует заметить, что вхождение Сообществ в Европейский союз вовсе не означало их полного или частичного в нем растворения. Политико-правовой статус Европейского союза, равно как и другие его черты и особенности, формируется и развивается отнюдь не как некое суммарное явление, производное от соответствующих черт и особенностей или же от политико-правового статуса входящих в него Европейских сообществ.

Оказывая взаимное — прямое и обратное — воздействие друг на друга, Евросоюз как целостное образование и входящие в его структуру Европейские сообщества остаются тем не менее относительно самостоятельными в своем статусном положении по отношении друг к другу и в своем непосредственном, изначальном предназначении.

По существу, констатировали в связи с этим западные исследователи вскоре после образования Европейского союза, в структуре последнего существуют три формирующих его и вместе с тем сохраняющих в определенной мере свою идентичность Европейских сообщества: Европейское объединение угля и стали, образованное в 1952 г., Европейское экономическое сообщество и Европейское сообщество по атомной энергии, созданные на основе Римских договоров 1957 г. Каждое из них, несмотря на то что является неотъемлемой составной частью Евросоюза и имеет вместе с другими Сообществами в соответствии с так называемым Объединительным договором 1965 г. общие органы управления и институты, по-прежнему действует на основе своего собственного учредительного договора (первичное право), издает свои собственные, распространяющиеся на сферу их непосредственного воздействия акты (вторичное право), сохраняет свой прежний правовой статус[47].

К настоящему времени в составе Европейского союза находятся только два Сообщества: Европейское сообщество по атомной энергии и Европейское сообщество. Европейское объединение угля и стали, в связи с истечением срока действия его учредительного договора, заключенного в 1952 г. на 50 лет, в июле 2002 г. прекратило свое существование.

Ведущую роль среди Европейских сообществ, как прежде, до образования Евросоюза и вхождения их в его структуру, так и во весь последующий период вплоть до сегодняшнего дня, неизменно выполняло Европейское экономическое сообщество, переименованное позднее просто в Европейское сообщество. Как изначально, так и теперь оно постоянно занимает центральное место в различных сферах жизнедеятельности Евросоюза, не исключая область права.

В силу этого, заключают эксперты, в практическом плане правовая система Евросоюза в значительной мере идентифицируется «с правовой системой Европейского экономического сообщества, в настоящее время — просто Экономического сообщества», выступающей одновременно в виде составной части национального права[48].

2. Определяя правовой статус Европейских сообществ, следует заметить, что в отличие от правового статуса Евросоюза, при идентификации которого возникает «множество проблем и сомнений», он не вызывает, как правило, особых споров и принципиальных разногласий среди авторов, занимающихся исследованием данной политико-правовой материи[49].

Довольно устоявшимся и широко распространенным в отечественной и зарубежной литературе представлением о правовом статусе Европейских сообществ является взгляд на данные объединения как на международные регионального уровня организации, обладающие своей «собственной международной правосубъектностью» и являющиеся самостоятельными носителями прав и обязанностей[50].

Наряду с этим Европейские сообщества обладают также «частноправовой правосубъектностью в области национального права», в силу чего «обеспечивается их дееспособность в рамках внутригосударственного правооборота».

В пределах территории, находящейся под юрисдикцией государств — членов Евросоюза, Сообщества согласно Протоколу о привилегиях и освобождений от уплаты пошлины Европейских сообществ, принятому в 1965 г. и скорректированному в Ниццком договоре в 2001 г., наделяются привилегиями и льготами. В частности, на территории государств-членов они «повсеместно освобождены от обязанности платить сборы и пошлины»; принадлежащие им офисные и иные помещения пользуются неприкосновенностью, а их «имущественные объекты и активы» защищены с помощью правовых средств от принудительных изъятий и конфискации.

Кроме того, Европейские сообщества в силу международного обычного права и вышеназванного Протокола пользуются иммунитетом «от политических мер», предпринимаемых на территории государств — членов Евросоюза и в третьих государствах, их признавших[51].

Будучи, с одной стороны, составными частями Европейского союза и, соответственно, субъектами общеевропейского и национального права, а с другой — выступая как международные организации в виде субъектов международного права, Европейские сообщества существуют и функционируют одновременно в трех не совпадающих друг с другом правовых режимах и правопорядках.

В силу этого на них распространяется определенный массив правовых норм, существующих не только в актах национального и регионального права, но и в актах международного права. Как и любой иной субъект международного права, верно подмечается в литературе, Европейские сообщества «подчиняются нормативному регулированию в сфере международного права». Иными словами, они подчиняются предписаниям, содержащимся в заключаемых ими международных договорных актах, в международном обычном праве и общепризнанных принципах международного права «настолько, насколько все это, исходя из содержания, применимо по отношению к ним»[52].

Следует заметить, что поскольку заключаемые Сообществами международные договоры наряду с рядом других источников международного права являются составными частями правовой системы Евросоюза, то, естественно, все нормативные акты, исходящие от Сообществ, не должны противоречить им[53]. В переводе на язык практики, между нормативными актами Сообществ и международными актами приоритет будет на стороне последних.

Данное положение, однако, не касается учредительных договоров, рассматриваемых в качестве конституционных актов: они обладают безусловным приоритетом по отношению к нормам международного права как lex specealis[54].

Действуя в разных правовых порядках и режимах, Европейские сообщества, соответственно, приобретают целый ряд весьма разнородных прав и соотносящихся с ними обязанностей[55] как по отношению к национальным государствам, так и по отношению к другим субъектам национального и международного права.

По этой причине, а также в силу глубокой и разносторонней «вовлеченности» Европейских сообществ в правовую жизнь, их иногда именуют не иначе как «правовыми сообществами», не без оснований считая, что данный термин в максимальной степени отражает «их суть, выраженную в наиболее четкой и концентрированной форме»[56].

Все дело в том, рассуждают исследователи, обосновывая правомерность и оправданность названия Европейских сообществ правовыми объединениями, что они, во-первых, возникают и функционируют на основе правовых учредительных актов; во-вторых, в своей деятельности используют самые различные правовые средства в виде общеобязательных и иных актов, таких, например, как рекомендации и официальные мнения по рассматриваемым вопросам; и, в-третьих, обладают правом прямого обращения в своей повседневной деятельности не только к государствам — членам Европейского союза, но и непосредственно к гражданам того или иного государства, являющимся одновременно гражданами Европейского союза[57].

Наличие у Европейских сообществ права и возможности установления непосредственных отношений с гражданами, равно как и наличие у них иных подобного рода прав и обязанностей, связанных с их частноправовой правосубъектностью в сфере национального права, несомненно, в определенной мере расходится со сложившимся традиционным представлением о понятии и основных признаках международных организаций[58]. В этом плане Европейские сообщества, будучи по своему статусу международными, межгосударственными организациями, тем не менее в известной степени отличаются (по ряду признаков) от классических международных организаций.

Подобное расхождение с «классикой» дает основание некоторым отечественным и зарубежным авторам, в принципе разделяющим точку зрения, согласно которой Европейские сообщества по своему статусу являются международными организациями, тем не менее в одних случаях утверждать, что на примере данных объединений можно наблюдать становление нового типа межгосударственных отношений и международных организаций и что в Европейских сообществах «воплотилась новая философия интеграции, значительный отрыв от того имиджа международной организации, который доминировал в мире до середины XX столетия»[59].

В других случаях такого рода расхождения с укоренившимся на протяжении многих лет представлением о международных организациях позволяют исследователям прийти к выводу о том, что в Европейских сообществах заложен такой мощный правовой и социально-экономический потенциал, «которого до сих пор не имела ни одна международная организация».[60]

В третьих же случаях подобные расхождения дают возможность авторам по новому взглянуть на Европейские сообщества как на международные организации и исходя из этого заключить, что «сообщества — это уже не просто международные организации классического типа, а образования, которые во многом перенимают черты, свойственные суверенному государству».[61] Вместе с тем, резюмируют ученые, Европейские сообщества представляют собой такие образования, которые «не могут быть квалифицированы как исключительно надгосударственные структуры, поскольку речь идет об объединении усилий и развитии достаточно глубоких интеграционных процессов только в определенных областях жизнедеятельности»[62].

Наряду с названными в юридической литературе высказываются и другие, в той или иной степени отличающиеся друг от друга и от классического представления о международной организации, суждения относительно статуса Европейских сообществ.

Например, в отношении политико-правового статуса Европейского экономического сообщества еще в начале 1990-х годов, до образования Евросоюза, говорилось, что оно «не является государством в классическом смысле», поскольку у него нет своей собственной территории, своего населения, которое бы не обладало гражданством государств-членов; у его органов «нет иной власти, кроме той, которая предоставлена им Римским учредительным договором», и т. д. Но вместе с тем утверждалось, что было бы совершенно неправильно рассматривать это объединение «лишь как простую совокупность суверенных государств», имея в виду хотя бы то обстоятельство, что Европейское сообщество, в отличие от других международных организаций, функционирует не только на основе норм международного права, но и на основе конституционного по своему характеру учредительного договора[63].

Данное мнение, равно как и все иные в той или иной мере расходящиеся с традиционным представлением о Европейских сообществах как о международных организациях суждения, однако, не изменяет того неоспоримого факта, что эти объединения в своей основе как были, так и остаются, несмотря на их определенные модификации, международными публично-правовыми и частноправовыми институтами.

Публично-правовой характер Европейских сообществ предопределяет, помимо всего прочего, их потенциальную и реальную возможность участия в качестве полноправного субъекта в международных, конституционных и иных публично-правовых отношениях[64], в то время как их частноправовой характер позволяет им быть участниками гражданско-правовых и иных частноправовых отношений, возникающих на разных уровнях; выступать в качестве юридических лиц[65].

Последнее прямо предусмотрено действующим в рамках Европейского союза законодательством, в основе которого лежат как общие, наиболее важные положения (принципы), так и конкретные нормы, содержащиеся в учредительных договорных актах.

Прямое указание на статус юридического лица данных европейских объединений содержится, например, в ст. 281 Договора, учреждающего Европейское сообщество. В этой статье прямо говорится о том, что «Сообщество обладает правами юридического лица». А в следующей — ст. 282 — что «в каждом из государств-членов Сообщество обладает самой широкой правоспособностью, признаваемой национальными законодательствами за юридическими лицами; оно, в частности, может приобретать и отчуждать движимое и недвижимое имущество и выступать стороной в судебном процессе. В этих целях представителем Сообщества является Комиссия»[66].

Аналогичное положение содержится также в Договоре о Евратоме (ст. 185), который закрепляет правовое положение данного Сообщества как юридического лица.

Однако даже если бы в Договоре о Евратоме не содержалось такого положения, это вовсе не означало бы отсутствия у Евратома статуса международной организации и юридического лица. Для получения и закрепления такого статуса Европейских сообществ вполне достаточно, согласно правовым предписаниям и правопорядку, существующему в пределах Евросоюза, закрепления соответствующего положения лишь в Договоре об учреждении Европейского экономического сообщества, с самого начала ставшего ввиду доминирующего положения ЕЭС среди других Сообществ «главным учредительным документом Европейских сообществ»[67]. По этой же причине правовые акты, издаваемые в рамках Евросоюза, по справедливому замечанию исследователей, принимаются и реализуются «именно как акты данного Европейского сообщества»[68].

3. Говоря о «самой широкой правоспособности» Европейских сообществ как юридических лиц «в каждом из государств-членов», необходимо заметить, что в Учредительном договоре о Европейском сообществе речь идет только о Сообществе в целом, а не о его органах или институтах. На это принципиально важное положение обращается особое внимание в западной юридической литературе, где подчеркивается, что «только сами Сообщества как таковые, а не их отдельные органы и институты, являющиеся юридическими лицами», обладают в государствах-членах «самой широкой правоспособностью»[69].

Данное положение неоднократно отражалось также в судебной практике. В частности, в деле Algera v. Common Assembly of the ECSC Европейский суд справедливости отмечал, что «только Сообщество, а не его органы и институты, обладает правоспособностью и дееспособностью». Аналогичное заключение содержалось также в решении Суда по делу W. Werhahn Hansambhle v. EC Council[70].

Термин «сообщество», как следует из текстов судебных решений, в первом и во втором случае используется в собирательном смысле, означающем, что судебные решения касаются не одного, а всех Европейских сообществ, причем каждого из них в целом, а не их отдельных органов и институтов.

Эти и им подобные решения, равно как и положение о самой широкой правоспособности в государствах — членах Евросоюза, относятся не только к органам и институтам Сообществ, но и к непосредственно связанным с ними организациям, таким, например, как компании и фирмы, действующие внутри того или иного Сообщества[71].

На них распространяется иного рода положение, согласно которому «компании или фирмы, которые учреждены в соответствии с законодательством какого-либо государства-члена, и зарегистрированное местонахождение, центральное управление и основная предпринимательская деятельность которых находится внутри Сообщества, приравниваются, с точки зрения целей данной главы (гл. 2 — «Свобода учреждения и экономической деятельности». — Авт.), к физическим лицам, являющимся гражданами государств-членов» (выделено нами. — Авт.)[72]. При этом поясняется, что под компаниями и фирмами, «деятельность которых находится внутри Сообщества», «подразумеваются компании и фирмы, учрежденные на основе гражданского или торгового права, в том числе торговые товарищества, а также другие юридические лица, регулируемые публичным и частным правом, за исключением обществ, которые не преследуют целей получения прибыли»[73].

4. Будучи по своей природе и статусу международными организациями, обладающими «самой широкой правоспособностью» на территории, находящейся под юрисдикцией государств-членов, Европейские сообщества находятся в постоянной связи и взаимозависимости как с другими международными организациями, так и с государствами-членами. При этом они не только обладают правом выступать стороной в суде в случае возникновения тех или иных споров, но и несут ответственность перед своим контрагентом по своим обязательствам. «Ответственность Сообщества по договорам, — говорится в связи с этим в Договоре о Европейском сообществе, — определяется законом, применимым к данному Договору». Что же касается внедоговорной ответственности, то «Сообщество, в соответствии с общими принципами права, общими для всех государств-членов, возмещает ущерб, нанесенный его институтами или его служащими при исполнении ими своих обязанностей»[74].

Однако, как поясняется и закрепляется в Договоре, «Сообщество не несет ответственности и не принимает на себя обязательств центральных правительств, региональных, местных и иных органов публичной власти, других организаций публичного права или государственных предприятий государств-членов, за исключением взаимных финансовых гарантий при совместной работе над конкретным проектом»[75].

Закрепляя в правовом порядке вопросы, касающиеся ответственности Сообществ как международных организаций и юридических лиц, равно как и все иные вопросы, относящиеся к их правовому статусу, Договор о Европейском сообществе исходил прежде всего из того, как справедливо отмечают исследователи, что основным источником их власти и полномочий являются сами государства-члены[76], что отношения между Европейскими сообществами и государствами-членами «базируются на факте делегирования государственной власти различным институтам этих Сообществ и на основе принципа разделения функций»[77].

Отмечая это обстоятельство, Европейский суд справедливости констатировал еще в 1960-е годы, что в процессе создания Европейских сообществ «на неопределенный срок, со своими собственными институтами, своей индивидуальностью, своей собственной правоспособностью, а также способностью иметь свое представительство в международном плане» государства-члены добровольно ограничили, хотя и в узких сферах, свои суверенные права, «передав их вместе с частью своей власти данным наднациональным образованиям»[78].

В силу политических, национальных и иных особенностей государств-членов формы передачи ими суверенных прав Европейским сообществам, равно как и подходы к наделению их соответствующими полномочиями, особенно в концептуальном плане, не всегда совпадают. Это прослеживается особенно четко, с одной стороны, на примере конституционного законодательства Франции, которое, как справедливо замечают эксперты в данной области, «исходит из концепции коллективного или совместного осуществления прав и прерогатив, передаваемых государством в ведение Сообществ»[79]. Так, ст. 88-1 Конституции Франции закрепляет положение, в соответствии с которым «республика принимает участие в Европейских сообществах и Европейском союзе, учрежденных свободным выбором государств в силу заключенных ими договоров, для совместной реализации некоторых своих полномочий»[80].

В последующих статьях данного конституционного акта — ст. 88-2 и 88-3 — также прослеживается тезис о совместном, «на основе взаимности и в порядке, предусмотренном Договором о Европейском союзе, подписанным 7 февраля 1992 г.», осуществлении прав и прерогатив Францией и Европейскими сообществами. Только на этой основе, говорится, в частности, в Основном законе страны, «Франция соглашается с передачей необходимых полномочий институтам Европейского экономического и валютного союза, а также с установлением правил, касающихся пересечения внешних границ государств — членов Европейского сообщества»[81].

С другой стороны, несовпадение форм и подходов к наделению суверенными правами и полномочиями Европейского союза довольно четко прослеживается на примере конституционного законодательства ФРГ и ряда других государств, где акцент делается не на совместной реализации передаваемых полномочий, а на возможности передачи части суверенных прав при определенных условиях и под определенным контролем. Иными словами, проблема передачи суверенных прав и полномочий Европейским сообществам в данном случае решается не иначе как проблема их уступки со стороны данных государств-членов[82].

В подтверждение сказанного можно сослаться на ст. 23 Основного закона ФРГ, в которой говорится о том, что Федеративная Республика Германии «участвует в развитии Евросоюза», а следовательно, и Европейских сообществ при условии выполнения ими обязательств «по сохранению» ряда демократических принципов, включая принцип субсидиарности, а также установления гарантий соблюдения основных прав, «по существу совпадающих с основными правами, содержащимися в Основном законе». «В этих целях, — резюмируется в данной статье, — Федерация может передавать свои суверенные права на основании закона, одобренного Бундесратом»[83].

Аналогичные положения, акцентирующие внимание на определенных условиях передачи государствами своих суверенных прав, содержатся также в конституционных актах и других стран. Например, в Конституции Италии (ст. 11) говорится о том, что «она соглашается на условиях взаимности с другими государствами на ограничения суверенитета, необходимые для порядка, обеспечивающего народам мир и справедливость, она поощряет международные организации, стремящиеся к этим целям, и благоприятствует им»[84]. Вполне очевидно, что данное положение, равно как и другие аналогичные ему по своему характеру общие положения, зафиксированные в законодательстве государств-членов, касается всех без исключения международных организаций, и в первую очередь Европейских сообществ.

5. Рассматривая различные формы и подходы к наделению Европейских сообществ государствами-членами определенными полномочиями, позволяющими говорить о них как о международных организациях и юридических лицах, необходимо заметить, что по существу своему они не оказывают значительного влияния ни на процесс формирования правового статуса данных общеевропейских объединений, ни на поддержание государствами с ними стабильных отношений. Решающую роль при этом играют суть и содержание данного процесса, в основе которого лежат интересы как самих государств, так и образуемых ими международных организаций.

В научной литературе по этому поводу верно подмечалось, что «распределение полномочий, как показывает практика, — это сложный процесс, в основе которого лежат интересы государств-членов». Они идут на передачу полномочий сообществу лишь в тех случаях и в тех объемах, которые обеспечивают получение ими «наибольшего позитивного результата». И наоборот, «стоят намертво» тогда, когда такая передача может затронуть их экономические, политические или иные интересы[85], составляющие суть и содержание не только процесса наделения Европейских сообществ соответствующими полномочиями, необходимыми для формирования их правового статуса, но и процесса их повседневного взаимодействия с национальными государствами.

Аккумулируя в себе многочисленные интересы государств-членов и прилагая значительные усилия для приведения их «к общему знаменателю», Европейские сообщества как международные организации и юридические лица взаимодействуют при этом с ними в самых различных сферах и направлениях. Так, согласно Договору они сотрудничают с государствами-членами в области занятости и «особенно в области подготовки квалифицированной, обученной и легко адаптирующейся рабочей силы и рынков труда, быстро реагирующих на изменения в экономике» (ст. 125). Устанавливается, что Сообщество «способствует высокому уровню занятости, поощряя сотрудничество между государствами-членами, поддерживая и в случае необходимости дополняя их действия». При этом, подчеркивается в учредительном договорном акте, «уважается юрисдикция государств-членов» (ст. 127).

Кроме сферы занятости, сотрудничество Европейских сообществ с государствами-членами прямо предусматривается Договором и в других областях. В частности, в области общественного здравоохранения, где «действия Сообщества, которые дополняют национальную политику, направлены на улучшение общественного здравоохранения и предупреждение заболеваний и инфекций и устранение факторов, создающих угрозу для здоровья людей» (ст. 152); в сфере защиты прав потребителей, необходимость которой «принимается во внимание при определении и осуществлении других направлений политики и деятельности Сообщества» (ст. 153); в области охраны, защиты и улучшения состояния окружающей среды, где «в рамках соответственно своих компетенций» Сообщество и государства-члены сотрудничают не только между собой, но и с «третьими странами, а также с компетентными международными организациями» (п. 4 ст. 174); в сфере образования, где Сообщество способствует улучшению его качества «путем поощрения сотрудничества между государствами-членами и в случае необходимости путем поддержки их действий. При этом государства-члены продолжают нести ответственность за содержание обучения и организацию систем образования и их культурного и языкового разнообразия» (п. 1 ст. 149) и др.

В своей повседневной деятельности Европейские сообщества как международные организации и юридические лица, однако, не ограничиваются сотрудничеством только с государствами-членами. Они имеют, как показывает практика, широкие и разносторонние связи также с различными международными организациями и третьими странами.

§ 3. Характерные черты и особенности правовой
системы Европейского союза

1. Глубокое и всестороннее познание Евросоюза и его судебной системы с неизбежностью предполагает обращение также к его правовой системе — к выявлению ее характерных черт и особенностей, которые выделяют данную правовую систему среди других региональных и иных правовых систем и проявляются фактически во всех сферах жизнедеятельности данной системы и ее организации.

Весьма зримое проявление они находят, как показывают исследования, в самой сущности рассматриваемой правовой системы, в ее формах, содержании, в ее «интегрированных» целях и назначении, в характере ее конституционности и легитимности[86].

Трудно переоценимое значение имеют ее внутриорганизационные и структурные особенности, рассмотрению которых в отечественной и зарубежной литературе уделяется особое внимание. И это не случайно, имея в виду, что внутреннее строение любого явления, института и учреждения дает о нем не меньшее, а возможно, и большее представление, нежели его юридическая природа или содержание[87].

Правовая система Евросоюза в этом плане не является исключением. Исходя из сложности, многогранности и многоуровневости правовой системы Европейского союза, выступающей в виде совокупности норм, опосредующих весь круг общественных отношений, которые возникают в пределах Европейских сообществ и самого Евросоюза в целом, ее внутреннюю структуру следует рассматривать под разными углами зрения и руководствуясь разными критериями.

В качестве последних, следуя логике познания системных явлений, к каковым относится и правовая система Евросоюза, можно указать, например, на такие обстоятельства, выступающие в виде критериев выделения структурных элементов рассматриваемой системы, как иерархичный характер построения и взаимоотношения различных частей правовой материи; особенности предмета и метода правового регулирования тех или иных общественных отношений; характер выражаемых и защищаемых правом публичных или частных интересов; непосредственная связь правового массива с тем или иным сообществом или же с Европейским союзом в целом и др.

Рассматривая структуру правовой системы Евросоюза в плане выделения ее особенностей, следует обратить внимание прежде всего на то, что эти особенности, так же как особенности внутригосударственных правовых систем, помимо множества различных факторов, в значительной степени предопределяются особенностями структуры самого породившего данное право учреждения — государства или надгосударственного образования — Европейского союза.

Причина подобного явления заключается в том, что между институциональной структурой Евросоюза и структурой его правовой системы существует довольно жесткая — прямая и обратная — связь и взаимозависимость. В результате этого Евросоюз и его структура, формируя и применяя общеевропейское право, тем самым оказывают на него и на его внутреннее строение прямое воздействие. В свою очередь, правовая система Европейского союза, закрепляя юридический статус составляющих его сообществ — структурных элементов, таким образом оказывает на него обратное воздействие.

Из данного посыла, или положения, следует, что, руководствуясь в процессе выявления структурных особенностей права Евросоюза критерием непосредственной связи правового массива с формирующими его институтами, следует исходить прежде всего из особенностей структуры этого надгосударственного образования.

Будучи по своему внутреннему строению весьма сложным и разнородным образованием, состоящим из трех Европейских сообществ: Европейско

...