Тени Сказочного Леса — Дмитрий Кардан
Заныла ягодица. В такую погоду старый шрам, оставленный дробовиком Пятачка, давал о себе знать тупой, ноющей болью. Пух тяжело вздохнул, потирая набитый опилками зад. Во рту было ощущение, будто стадо молодых, но очень любвеобильных ежиков устроило там выпускную школьную дискотеку.
Он уже потянулся было к ночному столику, где в синем фаянсовом горшочке плескалось нечто, изгнанное из приличных наливаек за чрезмерную крепость, как вдруг дверь сотряс удар неплюшевомедвежеской силы.
На пороге, окутанный ореолом водяной пыли, стоял Тигра. Его полоски в тусклом свете молний казались дрейфующим во влажном воздухе косяком рыб.
— Винни, старый ты меховой мешок, — произнес Тигра с той противоестественной бодростью, которая свойственна обитателям казенных домов и дворецким в день увольнения. — Пятачок исчез. Испарился. Крошка Ру говорит, что его дом пустовал всю ночь!
— Но как он догадался, полосатый?
— Элементарно, Пух! Он подошел к двери его дома, повернул ручку и заглянул внутрь.
— Гениально! — выдохнул медведь.
Пух медленно натянул свой красный свитер, который в этот утренний час казался кровавым пятном кетчупа на скатерти приближающегося рассвета.
— Святой Отец Кристофера нашего Робина говаривал, что в любой непонятной ситуации стоит проверить бары. Идем, Тигра. Скверное предчувствие щекочет мой древесный наполнитель.
Они пробирались сквозь дождь. Сказочный Лес под ударами стихии напоминал декорации к дешевой постановке «Макбета». Наконец, впереди замигал неоновый лед вывески «У Кролика».
В баре пахло хлоркой, кислым хмелем и забродившими надеждами, которые Кролик разливал по стаканам под видом сезонного эля. За стойкой, в луже собственного достоинства и пролитого стаута, сидел Пятачок. Его левое ухо было завязано узлом, а на розовом боку красовался коричневый след, подозрительно напоминающий отпечаток тяжелого ботинка. Он ожесточенно спорил о чем-то с седым Кроликом.
— Налей еще, Кролик, — хрипло пискнул Пятачок. — И, не дожидаясь ответа, смачно опрокинул добрых полстакана «Арарата» в глотку.
— Побойся Кристофера Робина! Рано еще, — буркнул Кролик, глядя на вновь вошедших. — Нормальные люди в это время идут на работу. Или в школу.
При слове «школа» в недрах поросенка что-то недовольно скрипнуло. Вздрогнув, он выронил пустой стакан.
— Не произноси… это… слово, — пролепетал он, судорожно поправляя выцветший шарф. — Школа. Там… там нет достойных женщин! Там только парты и… чистописание.
— Пятачок, — произнес Пух, стараясь придать голосу весомость античного оратора. — Где ты шлялся всю ночь, ничтожное ты создание? Мы обыскали все канавы, включая те, что считаются элитными!
Пятачок медленно повернулся и поднял взгляд. В его глазах отражалась бездна, и бездна явно была довольна, в отличие от всех присутствующих.
— Старая желтая панда, ты здесь! Наконец-то! — прервавшись на то, чтобы выплюнуть кусочек ваты, он продолжил: — Охранники… Охранники этого зеленого выскочки Кермита. Вы знали, что лягушки нанимают крокодилов? Клянусь Святым Кристофером, эти холлофайберовые твари понятия не имеют о честной игре!
Тигра, уже успевший разжиться у Кролика бутылкой «Баллантайнса», замер, не донеся стакан до пасти.
— Кермита? Того самого, что поет про радугу и эксплуатирует синтепоновый пролетариат? За что они тебя так, красавчик?
— Я просто хотел любви, Тигра! — взвизгнул Пятачок, ударив лапкой по стойке. — Я встретил Мисс Пигги в VIP-ложе нашего кинотеатра. Эта женщина… К черту! Эта свинья — она божественна! В её взгляде — шторм, в её пятачке — харизма Клеопатры. Я был галантен и учтив. В меру дерзок и почтителен. Я предложил ей бежать со мной в Сказочный Лес, обещал ей желуди и вечную верность, кроме пятниц. И тут выскочил этот земноводный абьюзер в воротничке!
— И что? — Пух подался вперед.
— Я сказал ему, что его место в пруду, а не в постели королевы, — Пятачок икнул и потянулся к «Баллантайнсу». — А потом его секьюрити объяснили мне, что «Маппет-шоу» не ведет переговоров с террористами из детских книжек. Но знаете что? Она мне улыбнулась. Клянусь Мощами Святого Робина, она оценила, какая я свиняра, как мощны мои лапищи! Она трепетала, когда я разделывал этих чертовых крокодилов на полоски для копчения! Жаль, не смог добраться до этого поролонового обитателя трясины!
Пух и Тигра переглянулись. Снаружи дождь уходил, активно подталкиваемый наступившим утром, которое спешило занять свое место, чтобы хоть как-то притянуть этот фарс к теме рассказа.
— Ну что ж, — веско подытожил Пух. — Если мы теперь в состоянии войны с этими дьявольскими куклами из телевизора, нам определенно стоит укрепить нашу веру. Кролик! Тащи свой капустный самогон и медовуху! Нам нужна серьезная анестезия.
Продолжение следует.
