Читать бесплатно онлайн книгу автора  Лисий нос. Сим и Волшебное озеро

Аня Доброчасова

Глава 1. Волшебная монетка

Деревья, укутанные снегом, проносились мимо. Ночь была ясной, морозной, а звёзды — яркими-яркими. В такую погоду Сим ждал северное сияние и часто выглядывал в окошко.

Весь перемазанный сажей и углём Сим рассматривал большую паровозную трубу. Из неё красивыми облаками клубился пар. Сим с нетерпением ждал, когда машинист Грош даст двойной гудок и поезд повернёт вдоль леса.

От скуки он донимал Гроша вопросами:

— А правда, что в этом лесу даже ловцы волжитов терялись? На ёлки влезали, чтобы дорогу домой высмотреть? И если б не фонарь «Росомахи», замело бы их снегом по самую шапку?

— Это да! — соглашался Грош. — Наш фонарь далеко видно.

— Вот бы и мне хоть разок на ель залезть, на самую макушку! Да волжита найти! — мечтательно вздыхал Сим. — Я бы тогда точно разбогател! Один крошечный волжит целое состояние стоит!

Он достал из кармана сложенное объявление и в сотый раз начал внимательно разглядывать картинки с волжитами.

— Медвежата вот дороже всего ценятся. — Он ткнул в рисунок пальцем. — Зимой, правда, медведи спят, а то я бы…

— Опять свои картинки смотришь? Лучше учись! — бурчал Грош. — Смотри, как нужно! — Он скрёб лопатой по днищу ящика и приговаривал: — Уголь примечай самый блестящий! В печке именно он даёт жар! Понимаешь?

Грош закашлял, стукнул лопатой о печь. С железа мошкарой посыпалась чёрная пыль. Топка загудела и озарила кабину ярким светом.

— Дела делаются, если их делать! А если не работать, то и фонарь светить не будет… — ворчал Грош.

Сим виновато кивнул и принялся помогать, не забывая, однако, весело передразнивать Гроша — бубнить под нос:

— Дела делаются, если их делать… делать… делать…

За полгода работы у Гроша Сим уяснил, что кидать уголь в топку нужно вовремя, без лени, не то поезду не хватит пара и он потеряет ход. Для хорошего машиниста наиважнейшая задача — вести паровоз по расписанию. А уж если тебе повезло работать на знаменитой «Чёрной росомахе», то важность удваивается и становится делом чести!

«Росомаху» любили многие. И пассажиры, и машинисты, и простой люд. На перроне к ней вечно было не протолкнуться — целая толпа набегала поглазеть. Даже на маленьких станциях, где паровоз стоял всего пару минут, местный люд собирался полюбоваться диковиной. Девицы и мамаши с детишками особенно любили разглядывать «глаз» «Росомахи» — огромный фонарь, по ночам освещающий поезду путь. Синее стекло придавало старому фонарю нотку очарования и таинственности. Едва темнело, «глаз» загорался ясным голубым огнём, особенно восхищавшим барышень.

Сим тоже любил «Чёрную росомаху». Но не за внешнюю красоту и девчачьи выдумки. А за мощь!

Видели бы вы эти колёса! Трубу с паром до небес! Огненную топку, поедающую чёрный блестящий уголь! И самое главное, вдохнули бы аромат машинного масла! Вы бы тоже согласились с Симом. Ведь когда в твоих руках легенда, пышущая жаром, а в тебе всего метр с кепкой, такая работа просто — мечта.

В эту ночь знаменитым паровозом, который стремительно мчался в Петербург, управляла самая надёжная команда. Главным был машинист-механик Грош с пышной бородой, рангом пониже был усатый кочегар Молчун, а его помощником — безбородый Сим.

Помощнику только недавно исполнилось всего десять лет, поэтому усы у него были нарисованы сажей — для удачи.

Сим считал, что везло ему часто, но особенно радовался тому, что работал в команде Гроша. Во-первых, Молчун всегда угощал его сухарями и сахаром, а во-вторых, сам Грош рассказывал чудесные истории про поезда и про волшебных зверей — волжитов. Сим всегда слушал с большим трепетом, мечтая когда-нибудь попасть в похожую историю сам.

И сейчас он изо всех сил старался управиться побыстрее, чтобы наконец присесть и слушать очередной рассказ. Паровозная топка урчала. Чугунные створки, словно крылья жука, раскрывались, глотая уголь, который исправно вбрасывал Сим, и с довольным скрипом смыкались. Грош, видя его старания, опять подобрел:

— Ладно, садись!

Улыбнулся, деловито пошарил в кармане жилетки. В его пальцах сверкнула монетка. Похоже, серебряная. Грош показал её сначала Молчуну, а затем любопытному Симу. Монетка была слегка изогнута и поцарапана. На одной стороне виднелся чуть заметный силуэт птички.

— Смотри. — Грош приоткрыл топку и бросил монету прямо в огонь. Языки пламени тут же проглотили её, на миг полыхнув ещё ярче.

Сим чуть не упал с прифорточного сундука:

— Она ж ценная… уж лучше бубликов купить, чем в печку!

Грош рассмеялся и полез в карман жилетки снова. И опять в его руках сверкнула монетка. Та самая серебряная, слегка изогнутая и с птичкой. Пока Сим ошалело моргал, вновь бросил её в топку — а через мгновение она уже сверкала у Гроша в руке. Целая и невредимая.

— Волшебная! Я сразу понял! — завопил Сим. Его глаза широко раскрылись от удивления, а рот сам по себе расплылся в улыбке.

Грош закрыл топочные дверцы и добавил тихонько:

— Её хоть в огонь бросай, хоть в окошко, всё одно. Возвращается ко мне.

— И даже если в реку бросить?

— Ну да! Проверено.

— Грош, миленький, и откуда у тебя такое сокровище?

— Это награда… за волжита!

— У тебя что, был волжит? — ошарашенно выдохнул Сим. — Они же, того, запрещены! Нельзя колдовских зверей у себя держать…

И на всякий случай огляделся, словно за ящиками с углём могли спрятаться коварные доносчики.

— В моё время, особенно в детстве, смельчаков хватало — умели и приманить, и раздобыть. Звали таких добытчиков Ловцами. Домой, по большей части, мелких волжитов брали — птичек таких, вроде щеглов и канареек. Уж больно смешно чирикали, ещё и светились изредка.

— Это как же? — встрепенулся Сим.

— Узорами разными переливались — сквозь шёрстку и пёрышки мерцание такое шло. Но не каждый день, а только когда им хорошо было. Накормишь его, он у печки пригреется, пёрышки или шкурку почистит и давай светиться на всю избу. С перепугу они тоже мерцали, но чуть по-другому. Поярче, что ли…

— И твой светился?

— И мой! Заметил я, что если в клетке его не держать и кормить с рук, то он чаще свои огоньки показывает. Особенно когда за ушком чешешь, как кошку.

Восхищённый Сим придвинулся ближе:

— И где же ты раздобыл своего волжита?

Грош прищурился, погладил бороду и продолжил рассказывать:

— Было мне тогда лет десять, вот как тебе сейчас. Шёл я домой через лес и решил в черничнике у родника ягодой полакомиться. Залез в самую гущу, сижу лопаю. От ягод и руки, и язык синими стали. Смешно. Смотрю — внизу у воды лошадь стоит, к седлу клетки приторочены, а хозяин — сразу видать — настоящий Ловец. Воды напился и хозяйство проверяет. Сбрую подтянул, седло подправил и стал из фляжки добычу поить. Одну клетку долго-долго рассматривал, вверх поднимал и сильно тряс. Затем из клетки что-то выбросил, вскочил на коня и ускакал.

Вылез я из черничника и давай искать то, что Ловец выкинул. Любопытно же! Весь бережок на четвереньках два раза обошёл, а на третий увидел зверюшку. Жалко было смотреть. Свернулась клубком, глаза жмурит да пищит. Тронул я её палочкой, а она как взвизгнет и ещё сильнее в клубок скручивается да синими пятнышками переливается. Тут я и понял, что зверёк в беде. Сунул его за пазуху и помчался домой.

— И не страшно было в руки брать? Всё-таки волжит!

— Любопытство, знаешь ли, сильнее страха, особенно когда тебе десять лет. А зверёк мне сразу так в душу запал, что я совсем не боялся. Всё лето его выхаживал, на ягодах и травах. В сарае прятал, он там целое гнездо свил. К осени он полностью оклемался. Освоился, и на плечо садился, и с ладони ел. Очень на белку был похож. Такой же шустрый и хитренький.

— Так ты что, его продал за эту монетку?

— Ну уж нет, быстрый ты какой. Я его выпустил обратно в лес. Как он поправился — так сразу. Отнёс в ельник подальше, посадил на ветку и пошёл обратно домой.

— А монетка тут при чём?

— А монетку я через день в сарае нашёл, в опустевшем гнезде. После того случая волжиты мне не попадались. Ни разу! А монетку ни один торговец так и не взял. Я даже выбросить её не могу — она всегда как напоминание возвращается ко мне… Из-за неё меня и прозвали — Грош. Держу вот для смеха. Видел бы ты свои глаза, когда я её в первый раз в печь кинул!

— А я знаю, почему она возвращается!

— Почему?

— Её нужно потратить на что-то очень ценное!

— Может, ты и прав, — улыбнулся Грош и надолго задумался.

Затем посмотрел на часы и потянулся к сигнальной верёвке. Раздался резкий пронзительный гудок. Поезд чуть накренился и стал набирать скорость.

Сим натянул фуражку и высунулся в окошко. Оглушительно стучали колёса, из трубы валил густой пар.

Когда он рассеялся, Сим увидел, что из окна вагона-ресторана выглядывает девчонка в белом капоре с лентами — из барышень, видать.

Для порядка он показал ей язык — а девочка вдруг улыбнулась и помахала.

Сим мгновенно юркнул обратно в кабину, чувствуя, как полыхают уши.

— А станция скоро?

— Точно по расписанию! Минут через пять. Знаешь, Сим, ты к паровозной колонке нынче не ходи. Лучше сбегай к новому вагону. Это ресторан! Видал, какой красивый? Там стряпуха Сонечка. Даст нам супцу горяченького да ржаного хлеба. Она вчера обещала. — Грош опять закашлял и повернулся к топке погреться. — Вот ещё денёк поездим, и куплю тебе эклер!

— А что такое аклер?

— Эх, простота ты сибирская, Сим! Ничегошеньки ты ещё и не знаешь! Это же эклер, м-м-м…— мечтательно причмокнул Грош, — это же такое! Вроде пирожка, но мягче и внутри крэм французский, чисто облако! Их барышни очень любят. И детишки.

Вагон-ресторан с бархатными диванчиками и белыми столиками к «Росомахе» прицепили совсем недавно — для чистой публики, путешествующей первым классом.

Поговаривали, что супницы там из китайского фарфора, ложки все до одной серебряные, а самым важным господам подают к обеду заморское блюдо: жареную утку с африканским нананасом.

Симу страсть как захотелось посмотреть хоть одним глазком на этот самый нананас! А то и на аклер — пирог с облаком, про который рассказывал Грош.

Глава 2. Три эклера и нананас

Как и обещал Грош, ровно через пять минут поезд прибыл на маленькую уютную станцию.

Сим замотал шею шарфом, надвинул фуражку Гроша поглубже и стал спускаться на перрон.

— Главное, не забудь, лицо своё умой, а то испугаешь там какую-нибудь барышню, та в обморок упадёт! — засмеялся Грош.

Но Сим уже не слышал его, он направлялся в скотный вагон стелить лошадям солому. Наведя уют лошадям и потрепав их за чёлки, он вернулся на перрон. Вокруг толпились зеваки. Большинство пялились на «Росомаху», кое-кто разглядывал яркие разыскные плакаты с нарисованными волжитами. Сим тоже, вытянув шею, поглазел немного на плакаты, колдовских зверей и на красивые вокзальные часы. Но дымок со стороны ресторана манил корицей и чудесной жареной уткой — Сим рванул туда.

Впопыхах перепутав двери, вместо кухни он влетел в ароматную шумную залу, где кушали красивые дамы и господа. Спасло его то, что ресторан был битком набит, и по первости Сима никто не заметил. А он, проморгавшись, сразу понял, что слухи не то что не врали, а даже кое-чего не договаривали. Всё тут было, и всё сверкало — и бархатные диванчики, и серебряные приборы на белоснежных скатертях, и чудесные разноцветные фонари над каждым круглым столиком.

Возле красивых деревянных дверей лохматились огромные шубы с собольими шапками, а в центре вагона возле самой печки сидела девочка, разглядывая пламя. Рядом с ней лежал тот самый белый капор, в котором она выглядывала из окошка. Уши у Сима опять загорелись.

Уж очень хорошенькой она была в своём бархатном платьице с жемчужными пуговками и накрахмаленным воротничком.

Барышне было лет девять.

Ради такой барышни Симу тут же захотелось быть самым важным в этом вагоне. Всё-таки он не простой мальчишка, раз работает на «Чёрной росомахе».

Недолго думая, он накинул на себя самую маленькую из мохнатых шуб, натянул фуражку почти на самый нос и замотался шарфом. Для образа Симу пригодились его ботинки, которыми он очень гордился. Уже два дня он расхаживал именно в них. Разного размера и цвета. Не беда, что левый был чуть больше и пах рыбой, зато правый красиво блестел.

Затем он прошёл вдоль столиков и уселся напротив девочки. Собрав все свои нехитрые знания о светском обхождении, начал беседу так:

— Э-эх! Сударыня! А вы каких нананасов предпочитаете? Африканских или французских?

Барышня перевела удивлённый взгляд с печного огня на Сима. Увидев фуражку, улыбнулась:

— О! Это вы нашу «Росомаху» ведёте?

Сим надулся от важности и заговорил густым басом:

— Верно, сударыня! Мы. То есть я!

— Ой, как интересно! — зачирикала барышня. — Сейчас мой папа придёт, он так любит паровозы. Расскажите, как вы их ремонтируете? Это, наверное, так сложно.

— Да проще простого! Первым делом я стучу по колёсам, если стук правильный, звонкий, то, значит, поедем быстро. А вот если гулкий, то нужно смазывать.

— А что смазывать? — всё больше и больше удивлялась девочка.

— Трубу, конечно! Я туда три раза в день залезаю! Если туда не лазить, то труба отвалится… А без трубы какой же паровоз поедет? Ему столько пара нужно выдувать. Видали, как дымит? Как до Петербурга доеду, куплю две новых трубы. Про запас!

— Ох! Я и не знала, что всё так сложно!

Тут к ним подошёл красивый мужчина со стаканом чая и булочкой. Он присел на край диванчика и протянул всё девочке:

— Еня! Решил угостить тебя чудесным зелёным чаем.

— Папа, папенька, знакомься, это наш машинист! Это он паровоз ведёт и ремонтирует трубу! Представляешь? Хочет в Петербурге купить ещё парочку труб!

— Вы, значит, тоже за покупками? — улыбнулся мужчина и стал разглядывать ботинки Сима. — Мы вот с Еней и нашей гувернанткой в Петербурге зоосад будем покупать, так что милости просим к нам в гости. Как нужные трубы купите, так сразу к нам!

Решив познакомить гувернантку и Сима, он повернулся к соседнему столику и слегка потрепал задремавшую даму в очках.

Симу стало жарко около печки. Шарф сполз на плечи, и кошачьи усы стали заметнее. Он распахнул шубу, закинул ногу на ногу и продолжил вживаться в образ, отвечая на вопросы.

— А позвольте спросить, чем нынче ужинают коты… в смысле машинисты поездов? — спросила Еня.

— Ну, я бы заказал утку с нананасом и аклеру. Три.

— А чего три? Утки или эклера? — удивилась она.

Сим немного смутился и понял, что с утками, кажется, перегнул.

— Три эклера, конечно же, — выкрутился он. — Один мне, другие моим помощникам, Грошу и Молчуну.

— Хороший выбор! — поддержал его мужчина. — Нужно будет на кухне заказать повару!

Сим хотел было рассказать про волшебную монетку, как увидел, что из-за соседнего столика на него пристально смотрит рассерженная гувернантка.

— Доброй ночи, мадам! — весело начал разговор Сим. — Как вам нравится наш локомотив?

Грозная тётушка возмутилась:

— Извините, конечно! Но это моя шуба! Что вы себе позволяете, молодой человек! Как вам не стыдно!

Еня прыснула от смеха, а Симу стало неловко, и он немного покраснел. Хорошо, что его щёки были перемазаны сажей и никто не заметил. К тому же он вспомнил, что пришёл за супчиком и слез с дивана.

— Меня зовут Сим! — снимая кепку, сказал мальчишка. С волос тут же посыпалась угольная пыль, пачкая белоснежные скатерти. Это ещё сильнее возмутило тётушку. Её глаза стали круглыми, как у совы, а щёки налились румянцем.

Увидев это, Сим понял, что пора бежать за обещанным супом, а то быть беде. Передав шубу разгневанной тётушке, он поспешил на кухню, где его заждалась стряпуха Сонечка.

— Ты чего в таком виде разгуливаешь? Грязный как чертёнок! — засмеялась повариха. Шёпотом добавила: — А эта мадам-то вон как покраснела от возмущения. Чуть в обморок не упала. — Она вытерла грязный нос Сима фартуком. — А ты смелый, раз решился сесть с такими важными пассажирами.

— С какими такими важными?

— Ну и дела! Сел, а сам не знаешь!

Сим хихикнул, но стряпуха тут же щёлкнула поварёшкой ему по лбу:

— А ты в следующий раз заходи в кухню через наши двери.

Сим закивал и напоследок выглянул в залу. Еня широко улыбалась и тоже следила за ним. Когда их глаза встретились, он подмигнул. А она помахала ему рукой.

Протянув Симу судок, почти до краёв наполненный супом, и обёрнутую в салфетки булку, повариха Сонечка сунула ему в карман два увесистых куска сахара и горсть ржаных сухарей. Затем она поспешно выпроводила его на перрон и крикнула вслед:

— Дядьке Грошу кланяйся!

Горячий супчик пришёлся по нраву всем. И Грошу, и Симу, и Молчуну.

...