Читать бесплатно онлайн книгу Скованные клятвой
Плейлист
Lana Del Rey — Guns And Roses
Lana Del Rey — Gods & Monsters
Hurts — Redemption
Poets of the Fall — Sleep
James Bay — Hold Back The River
Måneskin — Vent'anni
Pillar — Unafraid
Глава 1
Милена
— В от ты и попалась, — раздается из темного угла грудной голос. И дверь за моей спиной щелкает, словно затвор пистолета. — Добро пожаловать в Лихтинск и в мой дом, дорогая Милена.
Мой отец остается в коридоре в компании двух головорезов в смокингах.
Я запинаюсь за собственные ноги, но шагаю глубже в просторный кабинет с двумя окнами. Сейчас они совсем не пропускают свет, занавешенные шторами блэкаут.
Я вздрагиваю и выравниваюсь, затем расправляю идеально сидящее черное платье и смахиваю невидимые пылинки с груди. Лишь бы никто не заметил моего сумасшедшего волнения.
Низкий голос принадлежит самому опасному человеку во вселенной — Дариусу Бажаеву. При виде меня медово-зеленые глаза этого демона недобро поблескивают. Сам он стоит неподвижно у массивного стола с изогнутыми ножками. Внезапно вспыхивает настольная лампа, и красивая греческая статуя с антрацитовыми волосами в дорогом темно-синем костюме в узкую белую полоску поедает меня голодным взглядом. Буквально сканирует им, обводит с ног до головы, измеряет. Молча оценив, медленно выгибает темную бровь.
Мои соски напрягаются под, казалось бы, плотной тканью вечернего платья. Прикрываю их, скрестив руки на груди. Дариус замечает мой наивный жест, но никак не реагирует. По его внешности трудно определить эмоции. В преступном мире он слывет хладнокровным и безжалостным боссом мафии. Бесстрастным убийцей с ледяным сердцем и огненными глазами.
Он не раз демонстрировал свои хищнические наклонности и безразличное лицо в кровавых схватках. Не раз устраивал публичную казнь в назидание другим.
Перед ним преклоняются, его боятся и уважают. Все поголовно.
Даже мой отец — глава черногорских земель и босс мафиозного клана правого берега.
— Здравствуйте, — говорю я, робко переминаясь с ноги на ногу.
Лукавый прищур Дариуса сдирает с меня одежду и нижнее белье. Он желает меня сильнее, чем что-нибудь на этой планете.
— Расслабься, Милена, я не кусаюсь, — цинично усмехается он. — Люблю играть со своими жертвами.
— Я ваша жертва?
Он опять усмехается. Уже более устрашающе. Да, слухи о нем достоверны. Он достойная замена своему отцу. Возможно, даже гораздо безжалостнее, чем покойный папочка.
— Ты мой подарок, который я ждал слишком долго. И я буду распаковывать тебя медленно, смакуя момент.
С руками, засунутыми в карманы брюк, он делает ленивый шаг, неумолимо надвигаясь на меня. На его губах играет кривая улыбка.
— Здравствуй, Дариус. Приятный вечер, чудный ужин. Прими мои поздравления и наилучшие пожелания, — с услужливыми нотками в голосе произносит ворвавшийся в кабинет отец и протягивает ладонь для рукопожатия.
Дариус не отвечает, лишь прищуривается, поглощает черные мысли и моего отца с потрохами. Его шакалы трутся у дверного проема.
Я делаю едва уловимый реверанс и отступаю. По оголенной спине пробегают ледяные мурашки. Коленки безбожно дрожат. Я стучу пятками друг об друга, чтобы держать дрожь в узде. Не помогает.
— Прошу, не стесняйтесь, проходите. Виски? Водка? Или, может, шампанское?
Демонстративно проигнорировав отцовский демарш, Дариус машет рукой вправо, на шкаф из красного дерева. Вензеля на дверцах повторяют фамильный герб Бажаевых — витиеватую букву «Б» в обрамлении шипов и клинков.
— Нет, спасибо. Перейдем к делу? — Мой отец нацеливается на кожаное кресло с деревянными подлокотниками, однако Дариус останавливает его прямым взглядом. Дает понять, что его кабинет — его правила. И кресло, судя по всему, неприкосновенно.
— Пора заключить сделку столетия, Дариус. Мой век, как и век твоего отца, может оказаться недолгим. Не хочу оставлять свою семью и людей в подвешенном состоянии.
Мой отец сглатывает с глупой улыбкой и отступает ко мне.
Я вздергиваю подбородок. Наши с Дариусом глаза встречаются. В моих теплится слабая надежда на спасение, в его читается: «Ты моя».
— Как пожелаете, господин Флоринский. Но для начала позвольте нам с вашей дочерью еще немного пообщаться наедине, — говорит он и кивает своим солдатам. — Клянусь, ни один волосок не упадет с ее красивой головки.
По этому поводу у меня никаких сомнений. Вековые традиции не позволят ему даже коснуться меня до заключения брака. Иначе моя родня перережет ему горло и скормит аллигаторам в местном частном зоопарке.
Только кто из моих родственников способен зайти так далеко и выступить против самого Бажаева? Младший брат, который за тридевять земель? Даже смешно.
Именно поэтому мы приезжаем сюда, принимаем приглашение на бал монстра. Потому что нам катастрофически нужен спасательный круг. До того, как мой отец…
— Конечно. Я буду за дверью. Снова.
Папа выходит, и меня обдает ветерком от закрывшейся двери. Дариус возобновляет движение ко мне. У него широкие плечи и узкие, но крепкие бедра пловца. Под добротной тканью пиджака угадываются внушительные бицепсы. По всей видимости, тоже результат занятий плаванием. Ладони большие, но не отвратительно огромные. Как ни крути, Дариус по-королевски статен и безумно элегантен. Модель мужских дизайнерских костюмов с обложки журнала.
— Ты прекрасна, Милена. В детстве ты походила на хулиганку с двумя хвостиками, а сейчас грациозная леди. Приятно удивлен.
— Спасибо, — с едва уловимым заиканием отвечаю я и сразу трусливо опускаю глаза. Рассматриваю носочки своих красных лодочек. Шевелю уставшими пальчиками.
Он безумно близко. Меня окутывает его пугающая энергия с электрическими разрядами. Как будто над головой сверкает шаровая молния.
— Ты меня боишься?
Очевидное заключение.
— А разве может быть иначе? Вас все боятся, — произношу я, не поднимая глаз.
Бесстрастная маска на его лице не меняется. Даже мимолетная улыбка не касается напряженных губ.
— Посмотри на меня, Милена, — требует он.
У меня нет права отказаться. Я обязана повиноваться. Таковы законы. Он здесь главный. И пока за ним эта привилегия, я не могу пойти против него. Да и вряд ли когда-нибудь смогу. Женщины в наших семьях не имеют голоса. Они должны согревать постель своим мужчинам и не мучить их бесполезными разговорами.
— Милена?
Он делает ко мне короткий шаг и создается впечатление, будто весь воздух содрогается от его мощи. Мне в нос просачивается аромат корицы и кардамона. Чай из маленькой кофейни на площади? Как странно.
— Я вас слушаю.
Выполняю приказ, и наши глаза затевают игру. Мое сердце не бьется. Плечи поникают, локти прибиваются к бокам. Мне страшно до потери сознания. Я больше слова не скажу. Ни-ни.
— Не бойся меня. Ты станешь моей женой, и в городе и его окрестностях воцарится хрупкий покой. Всем это необходимо. Нашим семьям особенно. Многолетняя вражда стихнет.
— Даже вам необходимо? — шепчу я боязливо и часто моргаю.
— Мне необходима ты. Я целых три года ждал твоего совершеннолетия. За это время я дважды мог жениться на достойных девушках. Но я хочу тебя. Всю без остатка, милая Милена.
Слова намертво застревают в горле. Смотрю на Бажаева и не верю. Не верю в то, что папа подарил меня ему как подарок на день рождения. Не хватает только алого банта вокруг талии и поздравительной песни.
— Почему я? Я же вас совсем не знаю. Видела лишь на ужинах в нашем доме и светских мероприятиях. Чем я отличаюсь от девушек, которые жаждут стать вашей женой?
Бажаев нарушает непреложное правило и невесомо проводит большим пальцем по моей бледной щеке. В подавляющем взгляде столько похоти, что можно захлебнуться.
Он не лжет. Я — его желанный трофей. И сегодня он меня получает. Всю до миллиметра.
Перестаю дышать. Тело каменеет. Я не чувствую ничего, кроме жара, которым Бажаев меня испепеляет. Скоро останутся лишь угольки.
— Потому что это мое желание.
— Я не хочу быть вашей женой.
Честность и резкость не самые хорошие качества для девушек нашего мира. Они выводят мужчин из себя, вынуждают волноваться. А им и так хватает волнений в обычной жизни. Дом — это тихая гавань. Не место для выяснения отношений и неповиновения.
— Тогда твой братец до скончания своих дней будет унитазной крысой в моем клубе. Ты ведь не хочешь для него такой участи? Бедный маленький мальчик сломается.
— Пожалуйста… прошу вас…
— Через две недели мы поженимся. Можешь начинать готовиться к церемонии. Если нужна помощь с платьем и прочими женскими штучками, мои люди к твоим услугам. Организацией торжества я займусь лично.
Я не могу выйти замуж за Дариуса. Просто не могу. Здравый смысл твердит мне слушать отца и мать, а сердце велит бежать без оглядки. Но побег означает предательство. Меня ждет казнь. Я не раз слышала о том, что делают с беглецами.
«Узы крови нерушимы. Их нельзя разорвать и о них нельзя забыть. Я — Флоринская, дочь своего отца, его опора и надежда».
Вот и успокоила себя. Опять. В тысячный раз.
Я поступлю согласно законам. Никого не подведу. Но Дариусу никогда не быть моим настоящим мужем. Он возьмет мою невинность в первую брачную ночь, тем самым закрепив наш брак, но в мое сердце он не ворвется и не заставит себя полюбить.
— Я хочу вернуться к отцу.
Мы в течение несколько секунд не разрываем зрительный контакт, а после, не дождавшись разрешения, я поворачиваюсь спиной к боссу мафии.
Большая ошибка.
Дариус удерживает меня за предплечье, и поверхностное касание длинных пальцев обжигает.
— Ты моя, Милена. Не вздумай глупить.
Холодная волна его голоса покрывает мелкими колючками мою воспаленную кожу.
— Да. Ваша.
Пересекаю кабинет на негнущихся ногах и, открыв дверь, напарываюсь на печальный взгляд отца. Затем он смотрит на Дариуса, готовый голыми руками разодрать его в клочья.
— Наслаждайтесь праздником, пока можете, — заключает Дариус и обходит нас с папой, оставив после себя флер неприкрытой ненависти.
Глава 2
Милена
Ближе к одиннадцати вечера в особняке Дариуса собирается большинство членов лихтинского клана. Только солдаты на боевом посту.
Моему отцу некомфортно. Он выкуривает вторую сигару и пьет уже третий стакан виски. В промежутках совсем ничем не закусывает, хотя от угощений столы ломятся, а официанты без передышки предлагают отведать морские деликатесы.
Главе черногорского клана не полагается напиваться, но сегодня ему плевать на все. Он вручил дочь заклятому врагу. Собственными руками.
Его советник Дмитрий неподалеку и следит за моим отцом. Я немного выдыхаю. Но зря.
У длинного стола с закусками толпятся мои дальние родственницы по маминой линии — Ангелина и Анжела. Обе замужем, растят малышей с разницей в год. У Ангелины, кажется, девочка, а у Анжелы мальчик. Мы мало общаемся. За последний год перекинулись всего парой фраз.
Но сейчас мне дико необходимо расслабиться. Слова Дариуса не выходят из головы. У меня всего две недели до эпохального события. Лихтинские и черногорские кланы враждуют уже очень давно. Наш союз станет началом новой вехи в истории мафии. Я положу начало переменам.
От таких мыслей к горлу подступает тошнота.
— О, Миленочка, не поверишь, но мы как раз говорили о тебе.
Анжела берет крошечное канапе из винограда и сыра, откусывает микроскопический кусочек.
— Правда? — удивленно приподнимаю брови, подходя к ним поближе.
— Да. Мы с Ангелиной считаем, что твой брак с Дариусом — это событие года. Будут все-все. Даже мать самого Бажаева. Хотя ты знаешь, она давным-давно не покидает свой особняк в Прибрежном. Ну, по понятным причинам, — темноволосая, слегка полноватая Анжела скромно улыбается.
— Потому что наши прапрадеды, восседая на тронах десятки лет, так и не смогли свести конфликт на нет?
Отец Дариуса скончался от тяжелой болезни около года назад, и ему чихать на происходящее вокруг. Теперь положенное место занял его старший сын, и он принимает все решения.
Я тоже одно из них.
Моему отцу остается лишь принять данный факт. Он тоже скоро уйдет на покой, и ему нужно перемирие. Как воздух. Как глоток живительной влаги.
— Ну что ты, Милена. — Ангелина тоже темненькая, но изумрудные глаза придают ей особое магическое очарование. — Дариус — красивый мужчина. Многие из нас вынуждены жить с толстопузыми карликами и терпеть их потные ладошки на своем теле. Тебе несказанно повезло, что ты досталась Дариусу.
— Неужели, Ангелина? Разве ты счастлива в браке по расчету? Или ты Анжела? — окидываю их обоих мрачным взглядом. — Вас хотя бы не дарили, как приз в конце марафона.
Они замолкают, и на их шеях проступают алые пятна. Внезапно обе широко распахивают глаза и натягивают извиняющиеся улыбки. Мое же внимание поглощено отцом в компании советника Дмитрия, и я не замечаю изменения в атмосфере.
— Добрый вечер, дамы.
Дариус. Каждый позвонок пронзают тонкие ледяные иголки.
— Потрясающий вечер. Примите наши искренние поздравления с юбилеем, — тараторит Ангелина, а Анжела за раз проглатывает канапе. Остается лишь тонкая шпажка меж пальцев с розовым маникюром.
— Спасибо. Могу я потанцевать со своей невестой?
Они переглядываются, опешив от его вопроса. Я неподвижна. Его столь внезапное появление заставило меня застыть.
Дариус предлагает руку, и я принимаю его предложение. Снова. Иначе отказ он воспринял бы за оскорбление.
В большом зале с черными колоннами по углам приятный полумрак. Теплый свет излучают настенные лампы в виде кубиков льда. Мы выходим в центр, и Дариус обнимает меня за талию. Ничего предосудительного и дикого. Границы не нарушены.
Два часа назад мой отец и Бажаев подписали соглашение. Советники его проверили и отдали юристам. Дело сделано. Я почти в собственности Дариуса.
Почти и все же… он не может проявлять ко мне желание на публике. Только после свадьбы.
— Я не видел твоей матери, — произносит Дариус, склонившись к моему уху. Низкий голос впрыскивается в кровь снотворным.
— Она плохо себя чувствует.
— Отправлю ей корзину фруктов.
— Спасибо.
Между нами снова повисает молчание. Музыка звучит словно в отдалении. Мелодию заглушает мое беспощадное сердцебиение и клацанье зубов.
— Ты дрожишь, Милена. Я причина твоего беспокойства?
— В этом зале не найдется того, кто чувствует себя в своей тарелке рядом с вами.
Ни тени улыбки. Даже быстрой, неуловимой. Только тьма в глазах.
— Они должны так себя ощущать. Иначе я начну сомневаться в своей власти.
— Разве вам может нравиться страх, которым они наполнены?
— Я босс мафии, Цветочница. Если цепные псы перестанут трястись в моем присутствии, мне придется их пристрелить. Только так я буду уверен в том, что моя территория все еще моя. А люди, живущие на ней, чтят меня.
Для него не составит труда пустить кому-нибудь пулю в лоб. Я наслышана о его жестокости. О нем ходят кровавые легенды. Подруги делились ими на девичниках. В красках и подробностях.
Перерезал глотку воришке.
Лишил какого-то наглеца двух пальцев за домогательства к танцовщице в своем клубе.
Впервые убил в пятнадцать лет.
От всех этих мыслей у меня начинается мигрень.
— Почему Цветочница? — спрашиваю я, не желая обсуждать смерть и думать о страшных заслугах будущего мужа.
Решаю избегать этих тем любыми путями. Пускай я и живу в чудовищном мире, но, помимо старухи с клюкой, убийств и пыток, есть более приятные воспоминания и образы.
— Попробуй угадать. Ребус прост. — Дариус ловит карамельную прядку, выбившуюся из моей высокой прически, и дергает вниз. Моя голова непроизвольно откидывается назад. — Хочу увидеть тебя с распущенными волосами.
Изучать чужие глаза интересно. Особенно если они принадлежат тому, кто всем видом излучает ярость и боль. Медовый ободок у зрачка, а по краю зеленоватая рябь. Я будто ступаю по соломе, а затем ныряю в свежую майскую зелень.
— Из-за моей фамилии. Флоринская. Отсылка к флористу, — бормочу я онемевшими губами.
— Умница.
Дариус раскручивает меня на вытянутую руку и привлекает обратно. Я легонько ударяюсь о его крепкую, твердую грудь. Искры летят во все стороны, поджигая мебель и портьеры.
— Братишка, с днем рождения! — В поле зрения появляется младший брат Дариуса Даниэль. Он практически копия моего жениха, но на десять лет младше и с хипстерской прической — хвостик на затылке стянут прозрачной резинкой. — Охренеть, тебе уже тридцать пять!
По сравнению с братом Даниэль — улыбашка. Рядом с ним не хочется надеть на себя дюжину бронежилетов, шлем и вооружиться до зубов.
— Дани, — Дариус склоняет голову.
Густая копна темных волос не колышется. Один лишь хмурый взгляд, и Даниэль снижает радостную интонацию до минимума и прекращает улыбаться.
— Милена, прости мерзавца, не поздоровался, — младший Бажаев аккуратно берет мою руку и целует ее, мгновенно переключая внимание с брата на меня. — Ты великолепна, — игриво подмигивает он.
Я замечаю движение челюсти Дариуса и едва уловимое напряжение в плечах. Мужчины в обеих семьях — истинные собственники. Любой, даже мимолетный посыл в отношении их женщины может привести к кровопролитию. И неважно, родственник или малознакомый человек покусился на запретный плод. Все равны.
— Спасибо. — Я отвожу встревоженный взгляд и отступаю от Дани.
— Поболтаем, братишка? — не отступает он.
Дариусу приходится откланяться мне и отвести весельчака-брата в глубь зала. К бару, обрамленному синей светодиодной лентой. Я остаюсь одна. Сверлящие взоры устремляются ко мне отовсюду. Со стороны мужчин, со стороны женщин. Даже со стороны отца. Его принцесса больше ему не принадлежит. Она в лапах заклятого врага. А потому он быстро отводит погрустневший взгляд в пустоту и вовлекает Дмитрия в разговор.
Я для всех объект обсуждения номер один. Еще бы, разрушительница иллюзий!
Как глава мафиозного клана на левом берегу Азазея мог позариться на дочь Флоринского? Как?! Претенденток достаточно и в Лихтинске, и в Черногорске.
Однако Дариус делает выбор в пользу меня, восемнадцатилетней наследницы черногорских земель. Выгода понятна и объяснима.
Повышенный интерес женщин — не что иное, как зависть. Мне достанется красавец с богатой родословной, а не обрюзгший старик с эректильной дисфункцией.
«Боже… мне предстоит лечь в постель с Дариусом!»
Пульс учащается. Ядовитый шепот звучит и там и сям.
Сделав глубокий вдох, я принимаю свою судьбу. По-другому никак. Буду покорной, послушной, кроткой до конца.
По плечам пробегает холодок, и я обнимаю себя.
«Может, все это дурной сон? Я ведь мечтаю учиться искусству в университете за тысячи километров отсюда. Мечтаю открыть выставку своих фоторабот в одной из лучших галерей страны. Но это всего лишь мечты, верно? Глупые, наивные, несбыточные».
Я срываюсь и спешу прочь из зала. Узкое платье мешает разогнаться, но я не сдаюсь. Стук каблуков и сердца сливаются в унисон. Уже возле двери в туалет слезы все-таки выплескиваются наружу. Толкаю ее плечом и заваливаюсь внутрь. Чудом не падаю на колени и не расшибаю их в кровь.
«Ненавижу кровные узы!»
Поворачиваю замок и сажусь на унитаз. Влага уже растеклась по обеим щекам и слизала макияж. Растираю лицо ладонями и придаю себе «ослепительный» вид. Все равно.
Мне все равно!
Четырнадцать дней, и я исчезну навсегда. Стану тенью Дариуса Бажаева. Его игрушкой. Буду улыбаться в обществе и рыдать в подушку. И так изо дня в день.
Таково мое будущее. В нем нет ничего светлого и хорошего.
Все, что дорого моему сердцу, канет в прошлое: родители, друзья, брат…
Вилен так молод и чист душой! Ему всего шестнадцать. Если я сбегу, тем самым плюнув Дариусу в лицо, мою семью уничтожат. Начнется война.
Я не принесу гибель всему своему роду. Ни за что.
Ведь Дариус найдет меня. И тогда он не будет добрым и терпеливым. Он сделает меня собачкой на привязи. А Вилена засунет в свой гнилой клуб и заставит угождать во всем.
Там, в кабинете, я отчетливо слышала его угрозы. Помню наизусть.
«Тогда твой братец до скончания своих дней будет унитазной крысой в моем клубе».
Боже…
Глава 3
Милена
— Виктор, Валентин, выведите всех на улицу! — слышу я громогласный приказ Дариуса и, выйдя из туалета, прижимаюсь к прохладной стене с деревянными панелями. Прикладываю руку к груди, желая унять неистовое сердцебиение. — Немедленно! — командует мой жених, стоя рядом с Джабаром.
Джабар — его средний брат и правая рука. И сейчас его белоснежная сорочка насквозь пропиталась кровью. На огромных ручищах застыла чья-то жизнь, а под его ногами валяется отрезанное ухо и два пальца.
Впрочем, никто не обращает на это внимания. Словно это мелочь какая-то.
«Боже!»
Я зажимаю рот ладошкой, чтобы не выдать своего присутствия. Но мне очень трудно себя контролировать. Не знаю, сколько продержусь. Живот сводит болезненной судорогой.
Входная дверь хлопает за последним гостем. В полутемном зале остаются только Даниэль, Джабар, Дариус и его верные советники Виктор и Валентин.
— Что произошло? — удивительно спокойным голосом интересуется Дариус, и воздух как будто заряжается скрытой в нем ненавистью. Холоден снаружи, горяч внутри.
— Все шло нормально, пока я не сел в машину. Чертовы шавки Августа зашли слишком далеко.
«Август? Август Ом? Ему-то чего не сидится ровно?»
Его подпольный бизнес процветает. Никто не покушается на его владения. Мафия против торговли людьми и проституции. Испокон веков это считается недостойным занятием для настоящих мужчин, связанных честью и долгом.
— Ублюдок Ома убил твоего водителя. Но узнал я об этом, только отъехав на приличное расстояние от аэропорта. Пришлось вырубить того, кто рулил, и запихнуть в багажник, когда он захотел порешить меня на каком-то долбаном пустыре.
— Праздник удался! — Даниэль перевязывает хвостик и упирает руки в бока. — Повеселимся с ублюдком от души.
— Верно сказано, братишка. — Джабар похлопывает брата по плечу окровавленной рукой. — Веселья будет хоть отбавляй.
— Что ты сделал, Джаба? Кроме того, что оглушил дрянь? Ко мне утром не явится полиция?
Дариус переносит вес тела с одной ноги на другую, взглядом буквально сдирая шкуру с Джабара.
— Черт, Дариус, я хочу напиться за твое здоровье, выкурить парочку колумбийских сигар и снять скальп с ублюдка. Позволишь? Оставим разговор до утра?
— Нет. — Дариус обхватывает брата за шею, и они сталкиваются лбами. — Мы поговорим сейчас.
Мой каблук не вовремя ломается. Я чересчур сильно сгибаю ногу от волнения, и он хрустит.
«О нет!»
Мужчины одновременно оборачиваются, но я уже на полпути во двор с миллионом лампочек по периметру. Они, словно светлячки, поблескивают в темноте.
На крыльце я теряю вторую шпильку. Оглянувшись назад, скидываю туфли, сую их под мышки и бегу к раскидистому дубу. Никто не попадается мне навстречу. Все развлекаются по другую сторону дома.
Здесь царит тишина. Слишком пугающая. Как и владелец особняка.
Под темно-зеленой от сумерек кроной выдыхаю. Щекой припадаю к стволу и закрываю глаза. Слезы душат.
«Снять скальп, порешить…»
Мужчины кланов суровы и очень жестоки, но я никогда не видела и не слышала их бесед. Они ведутся за закрытыми дверями. И, наверное, неспроста. Женщинам вроде меня, выросшим под классическую музыку и в окружении белых роз, не понять всей сути.
Моя мама говорит, что мы хрупкие создания. Рождены доставлять удовольствие и приносить красоту в выжженный дочерна мафиозный мир.
Но сегодня я сталкиваюсь с ним лицом к лицу. С миром, который я впитала с молоком матери и с генами отца.
— Прекрасный вечер, да?
Мне не нужно открывать глаза. Я знаю, кто находится поблизости.
— Замечательный, — отвечаю сквозь всхлипы.
— Почему ты не вышла со всеми во двор?
Узкие щелки меж ресничками впускают тусклый свет. Но чем больше открываю глаза, тем сильнее хочу сбежать.
— Я была в туалете. Это же не запрещено.
Дариус проводит двумя пальцами по щетинистому подбородку. На привлекательном, чего греха таить, лице нет ни капли эмоций.
Мое сердце сейчас как «Титаник», который столкнулся с громадным айсбергом. Я тону в ледяной воде. От безысходности расставляю руки в стороны и жду, когда легкие взорвутся от давления.
— Я не слащавый принц, Милена. Все знают, каков я и чем занимаюсь.
— Да, мне известно. И если вы не заметили, то это вы подошли сейчас ко мне. Не я.
— Я не мог не подойти, — Дариус подпирает ствол дуба крепким плечом и засовывает руку в карман брюк. — Ты моя, и я за тебя в ответе.
В довесок ко всему он осторожно дотрагивается до моей руки, лежащей поверх ребристой коры. Его широкая ладонь с длинными пальцами накрывает мою ладошку полностью.
— До свадьбы я все еще Флоринская. Если мой отец увидит, как вы…
— Твой отец в стельку пьян. Спит на качели. Да и что бы он мне сделал?
Теплая мужская рука крепко прижимает мою к шершавой поверхности. Дуб будто бы постанывает. Под этой природной броней нежная душа.
— Прекратите, господин Бажаев.
— Прекратить что? — Его большой палец зарывается между моих пальцев. Слишком интимно и сокровенно.
Я внезапно осознаю, что от слез не осталось и следа. Мои щеки алеют, выпуская наружу мое огненное естество. Выдергиваю руку, сжимаю ее в кулак и ударяю им Дариуса. Конечно же, не больно. Мой удар для него словно комариный укус. Или легкий дискомфорт при икоте.
Дариус ловит мое тонкое запястье и равнодушно прощупывает пульс. Секунда оборачивается вечностью.
— Отпустите, — прошу я осипшим голосом. — Иначе я закричу.
— Ты посмела ударить меня, своего будущего мужа и главу двух кланов, маленькая… Цветочница!
В его приглушенном тоне тотальная непоколебимость. В глазах сверкают молнии. Зарождается гроза. Предчувствую ее всем телом и душой. Душу охватывает паника.
— Пожалуйста! — Я страдальчески хмурю лоб и брови.
— Как же я хочу ощутить вкус твоих губ, — заявляет он, окидывая возбужденным взглядом мой рот. — Вкус твоего желания.
Я простодушно надеюсь на чудо. На то, что кто-нибудь обнаружит нас и вырвет меня из лап самонадеянного босса мафии. Только вот никто не спешит на помощь. Если пальцы и ухо их не привлекли, то я-то с какой стати?
— Красивая, невинная, немного стыдливая. Моя.
Хмельной вовсе не от алкоголя взор Дариуса обрисовывает мое лицо и концентрируется на заплаканных глазах.
— Пожалуйста…— робкая попытка отделаться от Бажаева гибнет на корню.
Он проводит по своим антрацитовым волосам всей пятерней. Шумно выдыхает. Скрывает очевидный телесный голод за тяжелым дыханием. Его грудь равномерно вздымается и опускается.
Ощутив внезапную свободу, я перепрыгиваю через красные лодочки в траве и мчусь на оживленные голоса. Ангелина и Анжела охают, когда я врезаюсь в них, выскочив из-за угла дома.
— Тебя пчела ужалила? Или ты увидела гигантского жука?
Анжела жует огуречный ролл с творожным сыром и креветкой. Она очень хорошенькая, но еда ее когда-нибудь погубит.
— Я хочу шампанского и… — кручу ошалелой от страха головой, — капрезе!
Глава 4
Милена
Наступает день, когда я должна выбрать свадебное платье. Никогда не задумывалась о том, какое именно хочу. Ни разу не фантазировала о самом важном событии в жизни. Не листала глянцевые журналы, не общалась с девушками семьи, которые уже вышли замуж.
Лишь однажды я поймала себя на мысли, что хочу быть похожей на маму. Их с папой свадебное фото просто волшебное. Они те счастливчики, которые женились по любви. И счастье читается на их лицах двадцатилетней давности.
— Ты готова, родная?
Мама заходит ко мне в комнату. Я сижу на роскошной кровати с балдахином из нежно-голубого тюля и задумчиво колупаю ногтями черный клатч. Мама, блондинка с точеными скулами, ровным носиком и с родинкой над левым уголком рта, присаживается рядышком, и я ощущаю ее непередаваемое тепло.
— Милена, я понимаю, этот брак не сулит ничего хорошего лично для тебя, но для двух кланов он…
— Почему Вилен не может встать на защиту нашей семьи?
— Ох...
Ее протяжный вздох говорит о многом. Вилен — послушный мальчик, знает несколько языков, занимается фехтованием и отлично играет в шахматы. Но он не преемник, не истинный король. В нем изобилует мягкость и смешная детская непосредственность. А глава мафиозного клана обязан вести за собой войско, принимать серьезные решения и во что бы то ни стало контролировать себя. Наш божий одуванчик Вилен негож для этой роли.
— Ох, мама? Вот тебе и ох. Я выйду замуж за монстра с тысячей шрамов и бездушным насосом вместо сердца.
Шлепаю руками по клатчу и со вздохом опускаю плечи. Моя короткая жизнь проносится перед глазами яркими моментами. Они вспыхивают и развеиваются, будто и не было никогда.
И не я бегала по дому в свой одиннадцатый день рождения, навесив на себя все мамины украшения. Не я испортила новогодний ужин, высыпав в салат полбанки соли. Не мне папа подарил мейн-куна, которого через месяц пришлось отдать из-за сильнейшей аллергии Вилена на шерсть.
Все это не я. Другая дочь грозного хозяина Черногорска вела себя так.
— Доченька, я люблю тебя. — От тоскливого голоса мамы мне еще сильнее хочется покинуть город и любыми путями пересечь иностранную границу. — И всегда буду любить, независимо от твоих поступков. Но Дариус Бажаев не самый отвратительный вариант. И, поверь мне, лучше некоторых из тех, кого ты знаешь. Мне жаль, что ты вынуждена переступать через себя ради нашей семьи, но больше некому. Вилен слаб. А больше я родить не смогла.
— Мам… я все знаю. Но мне очень плохо и очень страшно.
На лопатки давит невидимый груз ответственности. Я сгибаюсь, стараясь вынести тяжесть.
Мама обнимает меня и кладет голову мне на плечо.
— Все будет хорошо. Дариус хоть и мерзавец по большей части, но справедлив и умен. И он крайне традиционен. Никто не упрекнет его в нарушении многолетних устоев.
Да уж, пять дней назад, под дубом, он практически набросился на меня. Я боюсь его до чертиков. Каждый волосок на моем теле встает дыбом, когда он появляется в радиусе десяти метров. А что будет в первую брачную ночь?
— Ты бы знала, с каким рвением его отец добивался вашего союза. С пеной у рта доказывал нам, что именно вы станете началом новой эры.
— Что?
Я выпрямляюсь. Корсет на широких бретельках душит меня. Запускаю палец за вырез и немного оттягиваю вперед.
— Семья Дариуса очень долго тебя добивалась, родная.
Вспоминаю его слова о трехлетнем ожидании и больше не могу сидеть.
— Мам, как давно вам известно, что я стану его женой? Дариус сказал, три года.
Ее голубые глаза мечутся из стороны в сторону.
— Мы с тобой уже опаздываем. Анжела ждет нас в свадебном салоне. Неприлично задерживаться дольше получаса.
— Мам!
Я взмахиваю рукой, но делаю только хуже. Корсет утягивает ребра до тупой боли, а резкое движение лишь ее усиливает. Мое тело отторгает брак, а теперь одежда хуже оков. Я в тисках.
— С твоего рождения. Отцы заключили соглашение, едва я принесла тебя из роддома домой.
Выдох облегчения срывается с ее губ. Щеки розовеют, осанка выравнивается. Ей непросто было хранить секрет.
— Как же так…
— Ты же знаешь, не редкость, что семьи договариваются о браке задолго до совершеннолетия.
— Для чего тогда устраивать этот фарс с поездкой на юбилей Дариуса, если все уже давно решено? Зачем заключать липовые контракты? Я давно обещана ему в жены!
Собственный резкий голос пугает. Откидываю волосы и выхожу из комнаты. Широкие штанины белых летних брюк шуршат в такт шагам. Показавшийся на лестнице папа собирается о чем-то спросить, но отступает, увидев меня в гневе.
— Милая…
— Милена, постой! — торопится за мной мама, оставляя папу в недоумении
Я же не торможу. Открываю входную дверь из цельного массива, спускаюсь по ступеням и сажусь в машину. В окно вижу раздосадованную маму. Она думала, я сяду за руль сама и уеду прочь?
Я Флоринская. У меня нет права выбора. И уж если за меня все давным-давно решили, хотя бы с платьем я определюсь сама.
— Поезжайте, пожалуйста.
Водитель бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида.
— Мой отец в курсе. И за нами, как видите, будет курсировать охрана. Все в порядке.
— Утром часть старой охраны сменилась на новую. Господин Бажаев прислал одного из своих солдат.
Еще один сюрприз. Я везучая. Собираю целый сундук неожиданностей.
— И еще вот это.
Мужчина с выбритой посередине бровью протягивает мне айфон. Беру двумя пальцами.
— Ваш отец осведомлен.
Я вздрагиваю от стука по стеклу. Водитель открывает окно. Папа склоняется и смотрит на меня в упор.
— Как вижу, ты уже ознакомилась с чертовыми закидонами своего жениха? Учти, ты пока еще живешь в моем доме и носишь мою фамилию. Бажаев может хоть убиться об стену, но до подписи в розовой бумажке ты не его собственность.
— Да, пап. Я все понимаю.
— Хорошо. — Он выпрямляется, а потом снова наклоняется. — И извинись перед матерью. Не хочу слушать ее нытье весь оставшийся день. К тому же она мечтала поехать с тобой за платьем с тех пор, как узнала пол на УЗИ.
Я порываюсь закатить глаза, но тут же вспоминаю, как сильно папа это ненавидит.
— Я обязательно извинюсь перед мамой.
— Сейчас, — папа ударяет ладонью по крыше машины.
Дергаю за дверную ручку и вылезаю из салона под палящее солнце. Мама прикладывает шелковый платок к носу и косится на меня с обидой.
Я иду к тростинке на крыльце, обнимаю ее и шепчу:
— Люблю тебя. Прости.
— Девочка моя.
Мама обхватывает меня обеими руками, и влажный платок чисто случайно задевает мое ухо.
— Ты поедешь со мной в салон или нет?
Ощущаю ее радостную улыбку.
— Конечно.
Через сорок минут мы с мамой рука об руку входим в царство блесток, страз, фатина и атласа. Буквально с порога на нас набрасывается Анжела с бокалом розового вина в руке.
— Наконец-то!
И зачем мама ее пригласила? В детстве мы много времени проводили вместе, а потом что-то случилось. Анжела перестала приезжать с родителями, начала сторониться меня в школе.
— Привет, — снисходительно улыбаюсь я.
— Идемте скорее! Пока вас не было, я подобрала столько классных платьев! С ума сойти просто!
Анжела очень говорливая. Болтушка, одним словом. Невзирая на лишний вес, она юркая и проворная. Смотрю на ее округлые бедра и попу, мельтешащие перед глазами, и думаю: «Вот бы мне столько легкости!»
— Идем, — отвечаю я безэмоционально.
Консультант следует за нами хвостиком, предлагает разные варианты фаты и украшений, но я куда больше доверяю Анжеле. Слежу за ее постами в социальных сетях. У нее прекрасный вкус.
«Хочу ощутить вкус твоих губ и твоего желания».
Рокочущий голос Дариуса захватывает мои мысли.
— Мне все равно, какое будет платье.
Дариус разорвет его на мне, и на память останутся лишь жалкие лохмотья.
— Как же? — Анжела укоризненно водит пальцем перед моим лицом. — Свадьба одно из важнейших событий в жизни девушки. Ты будешь сиять, блистать, излучать невинность и в то же время твой муж будет захлебываться слюной.
— Оу…
Я прикусываю губу, и Анжела задорно хохочет.
— Да-да. Именно так. Пусть он, как варвар, сорвет его с тебя на усыпанном лепестками белых роз супружеском ложе!
Анжела краснеет, и ее пухлые щечки покрываются мелкими пупырышками.
— Кажется, ты немного переусердствовала, — говорю я и, взяв ее за плечи, поворачиваю к зеркалу.
Она хихикает с сомкнутыми губами.
— Просто в мою первую брачную ночь жених на мне заснул.
Мама, консультант и я едва сдерживаем озорные смешки.
— Смеетесь надо мной? — прищуривается Анжела и уводит подбородок влево. — Сейчас у нас с сексом все в порядке. Более чем.
— Мы очень рады. Правда.
Глажу ее мягкие плечи секунду или две и отхожу.
— А вот и платья. Прошу вас, пройдите в примерочную.
И когда консультант успела вывезти хромированную стойку с белоснежными нарядами в зал?
— Думаю, тебе подойдет вот это, — Анжела снимает со стойки вешалку с платьем фасона «русалка»: простой лиф с драпировкой, бретельки-шнурки, изящный разрез от середины бедра.
Анжела прикладывает платье ко мне, и все дружно охают.
В кармане брюк вибрирует телефон. Тот самый. Вынимаю его, чем разочаровываю маму и Анжелу. На экране отображается имя Дариус. Открываю сообщение и читаю:
Дариус: Бери его. В нем ты будешь подобна ванильному зефиру, который я съем темной ночью.
Я ничего не отвечаю, стою ошеломленная его словами, а вокруг меня тем временем разворачивается свадебная вакханалия. — Милена!
Мама нацепляет на голову венок из искусственных цветов. Я прихожу в себя и одобрительно поднимаю большой палец. А когда уже собираюсь засунуть телефон обратно в карман, получаю еще одно сообщение.
Номер скрыт: Стейкхаус «Дон Файер» через два часа.
Отправитель неизвестен. Мельком смотрю сквозь витрину на улицу и замечаю солдата Дариуса. Он щелкает камерой, давая тому новый повод со мной связаться.
Глава 5
Милена
Стейкхаус «Дон Файер» находится в живописной части черногорского района. Раньше я часто здесь бывала, а потом, с участившимися случаями похищения, отец запретил мне выезжать за пределы наших частных владений.
— Платье потрясающее, Милена. Ты будешь самой красивой невестой за последние годы.
Анжела болтает без умолку. Ее язык когда-нибудь доведет до беды. Я слышала, муж Анжелы нелюдимый человек и разговоры жены могут привести к нехорошим слухам. А слухи в наших кругах вещь очень скользкая.
Все кому не лень сплетничают, добавляя новые, несуществующие детали. Так, в прошлом году мою ровесницу, дочь главы папиных солдат, обвин
