Глава 1. «Детство. Стекло»
Мне шесть лет, мама. Или семь. Я уже научился считать дни между его запоями. Обычно их было три. Иногда пять.
В тот вечер он пришёл с запахом, который я ненавижу до сих пор — дешёвый портвейн, сигареты и злоба. Ты встретила его у порога. Тихо сказала: «Дети спят».
Он не спал. Он только начинал.
Я сидел под столом. Моё место. Между ножками, где скатерть почти касалась пола. Я видел только ноги. Твои босые. Его в тяжёлых ботинках.
Ты пыталась его увести в кухню. Он толкнул тебя. Ты ударилась плечом о косяк. Всхлипнула. Не закричала. Ты никогда не кричала, мама. Ты боялась, что я проснусь. Но я не спал. Я всегда был рядом.
Потом он взял бутылку. Ты потянулась к ней — отобрать. И тогда он толкнул сильнее. Ты отлетела к серванту. Стекло. Звук, который я запомнил навсегда — как что-то бьётся внутри меня.
Он не специально. Он просто пьяный. Так ты говорила потом утром, когда заклеивала пластырем рассеченную бровь. «Он хороший, когда трезвый».
Я не видел его трезвым, мама.
— —
В двенадцать лет я научился прятать тебя. Когда хлопала входная дверь и я слышал шаги — не ровные, а падающие вперёд, — я хватал тебя за руку и тянул в кладовку. Мы сидели там в темноте. Ты прижимала мою голову к груди. Я чувствовал, как колотится твоё сердце. Как пугливый зверёк в клетке.
Он находил нас. Всегда находил.
Однажды он сорвал дверцу кладовки с петель. Моя последняя крепость рухнула вместе с куском фанеры.
— —
В семнадцать я сказал тебе: «Я уезжаю».
Ты не плакала при мне. Только достала из шкафа старый свёрток. Там были деньги — три тысячи рублей. Ты копила на зуб себе. Сказала: «Возьми. И не возвращайся, пока он жив».
Я взял. Я не поцеловал тебя на прощание. Я боялся, что если прикоснусь — останусь.
На вокзале я оглянулся. Ты стояла у столба. В том старом халате, который он прожёг сигаретой. Ты улыбалась.
Я не знал, что вижу тебя в последний раз.
— —
Поезд увозил меня от него. От запаха портвейна. От звука бьющегося стекла.
Я думал, что спасаю себя.
Я не знал, мама, что спасать уже некого. Что путь, который я выбираю, будет длиною в несколько лет. И что в конце этого пути — не свет.
А пустота
И твой голос в голове: «Не возвращайся, пока он жив».
Он умер, мама. Но ты ушла раньше.
И я остался. Один. Без тебя. Без него. Без дома. С одним билетом в один конец, который я купил в семнадцать лет.
Билетом в никуда
